Под покровом синей ночи

— Почему мы должны спать в одной кровати? — я, честно говоря, не вытерпел первым. — Хм-м-м, а что? Я не против. Мне так спокойнее чувствовать тебя под рукой, — хмыкнули рядом со мной, укрываясь одним на двоих одеялом. — И потом, судя по всему, твои дети леса считают, что ты уже выбрал супруга для того, чтобы нести яйца. А все остальные эсперы не одобрили твой вкус и ополчились на нас. Кирий был крайне спокойным, как удав, и это меня еще больше напрягало. — И тебе это никуда не упирается? Нести со мной на пару эти чертовы яйца? Я повернулся к нему лицом, всматриваясь в наглую напротив рожу. Так и захотелось по нему треснуть, чтобы хоть немного прочувствовал, каково это все мне. — Нет, я недавно понял, сопоставив все свои ощущения... ведь той загадочной девицей в торговом центре с Люськой был ты? Можешь не отрицать, это бесполезно. Если не принимать всю вашу наведенную внешность — то все остальное... биополе, аура и прочее... а вернее невозможность уловить ни то, ни другое — точно твое. Вот тут я заткнулся окончательно, про себя думая, хорошо хоть не лезет насильно, и то хлеб. Главное, чтобы дети леса не заставили нас спариваться силком, а там еще поглядим, кто из нас всех будет наседкой. — Знаешь, я вообще не собираюсь нести яйца ни с тобой, ни с кем бы то еще. — Знаю, потому и не лезу раньше времени. Я же не насильник какой-то, — ответили мне обнадеживающе. И о каком это «раньше времени» этот придурок намекивает? Можно подумать, я изменю свое мнение. Вот еще. Но по его вдруг загоревшемуся взгляду было видно, что Кирий что-то задумал этакое и явно насчет меня. Я демонстративно фыркнул и отвернулся от него к стене, отодвигаясь как можно дальше. И почем зря, уже через десять минут у меня стучали зубы и дергались от холода коленки. — Бог мой, ну что за наказание. Кирий тяжело вздохнул сзади меня и пригреб силком к себе обратно. И почему он такой горячий и уютный? Я тут же стал засыпать, проваливаясь в небытие и совсем забивая на проблему своей несущей задницы. — Ты точно фея! Такой же холодный, что и перерожденные. Они особо и не мерзнут в своих бескрайних пещерах. Усмехнулись мне на ухо, услужливо согревая и даже не реагируя на мои недовольные бурчания по поводу «не мерзнут». А мои мысли вновь отправились черт знает куда, анализируя на который раз всю мою прожитую последнюю неделю. *** В поселении детей леса была совершенно иная атмосфера, что наблюдалась у эсперов. Этот город явно построили сотни лет назад, если не тысячи. И новое поколение возрожденных как будто заранее знало, что здесь и к чему. Мне это поселение напоминало монументальный резной замок, высеченный прямо в неприступной скале и оплетенный огромными сетчатыми деревьями. Сами помещения были комбинированными. Обычно залы и приемные комнаты находились в самих деревьях, а вот так называемые спальни в глубине каменных гротов. В первую же ночь мы с Кирием переползли в гостевую комнату вместе с кроватью, но и тут ночью температура падала — будь здоров — вымораживая все вокруг. При этом дети леса здесь чувствовали себя просто великолепно. У них повышалась активность, подтверждая, что они существа ночи, усиливался аппетит. Эсперы не врали, возрожденные совсем не ели мясо, а только плоды, нектар, пыльцу и коренья, днем же они впадали в некий ступор, похожий на анабиоз, из которого могли выходить только при помощи железной силы воли. Но солнце они все равно недолюбливали, а еще капали мне периодически на мозги, когда я снесу свое первое блистательное яйцо от Кирия. Потому что, как я понял с их слов, это для них тоже жизненно необходимо. Юяби поднял нас безбожно рано утром, совершенно не заморачиваясь на счет того, что мы с Кирием можем быть в процессе откладывания этих самых долбанных священных яиц. Вообще, как только мои сокурсники стали детьми леса, у них напрочь отпал интерес к сексу и противоположному полу. Словно они вообще перестали делиться по половому признаку. И я все недоумевал, наблюдая осторожно за ними, и пока не пришел к выводу, что они мне напоминают рабочих пчел или муравьев, которые созданы только для того, чтобы жить и работать на пользу своего улья или муравейника. Муравейником в данном случае был весь лес, а я видно с Кирием играли роль матки и короля. Пришлось вставать, ибо Юяби просто замер напротив моей головы и молча буравил меня странными узкими зрачками. — Иду... иду... — пробурчал сквозь сон я и попросил его удалиться. Юяби ушел, видно добился того, чего хотел, или, скорее всего, того, что теперь было заложено в нем. И правда, перед моим порогом лежало четыре новоиспеченных трупа. И уже терпеливо ждало несколько перерожденных, дабы помочь мне вырыть могилы и провести обряд. За эту неделю жизни здесь я похоронил еще двадцать человек. В лабораториях практически полностью исчезла пища и вода, и мои однолетки поневоле стали выбираться наружу, где их давно поджидали дикие звери. Я не стал выяснять, дети леса согнали на этот пятачок такое количество хищников, или они сами учуяли, что тут можно поживиться. Могу только утверждать одно. Эти же хищники, как малые дети, терлись о ноги возрожденных, пытаясь привлечь внимание к себе, и просили постоянно ласки. Впрочем, дети леса им не отказывали, и я даже пару раз видел, как Юяби куда-то ускакал верхом на огромной смеси дикой кошки с какой-то шипастой-крылатой тварью. Когда все новоумершие были закопаны по странным, даже для меня, правилам, я отошел к Кирию. Теперь я хоронил их в центральном месте этого затеренного поселения под усиленной охраной всех остальных. — Интересно, а они сами могут иметь детей? — Нет. Пока ты разговаривал со жрецом, я общался с Иргунгом и тот сказал, что перерожденные не могут размножаться самостоятельно. У них и гениталии редуцированные, в отличие от умерших оригиналов. Да и по строению они теперь наполовину растения. Едят мало, и хотя солнце не любят, но на восходе и на закате всегда встречают или провожают его глазами, долго смотря на тусклый диск. Может впитывают определенный спектр? Каких-нибудь длинных волн? Кто их знает. — Знающий, — Юяби нарисовался снова сбоку. — Может дадите передохнуть?! Вер не железный! — рыкнул Кирий. — Молчи, мим. Мы тебя терпим только потому, что тебя избрала фея. А без избранника не будет драгоценных яиц. И вообще, херово ты стараешься. В отличие от нас, вообще не выполняешь никаких обязанностей и плана. Ни разу не переспал с феей за целую неделю. Если так пойдет, мы найдем Знающему другого партнера. — Что, выкрадите из деревни эсперов? — подъебнул Кирий. — А это уже не твое дело, сраный мим, — отрезал Юяби, а затем, поклонившись мне, сообщил. — Один из цветков Жизни скоро раскроется. Не хотите посмотреть на возрождение одного из нас? Кирий удивленно воззрился на меня, а я пожал сухо плечами, можно и посмотреть, как оно выглядит со стороны. И нас повели туда, где были созданы первые могилы на прошедшей неделе. Цветок походил на что-то мясистое, нежно-розовое, немного омерзительное на брезгливый взгляд Кирия, а по мне так напоминал овальный, высовывающийся прямо из рыхлой земли странный нарост, рядом зрели и другие, пока еще зеленоватые и меньшие по размеру. Но вот лепестки стали алеть сильнее, по краям пошли извилистые трещинки, сливающиеся в одну... еще несколько минут. В течении которых подошли еще другие дети леса, некоторые открыли рты и стали выводить тягучие бесконечные рулады, от которых шли мурашки по всему загривку. Не потому, что они были противными, совсем нет. Музыка была крайне чарующей, мягкой и обволакивающей, но настолько чуждой и совершенно нечеловеческой, что я только сейчас начал осознавать, насколько эти дети леса отличаются от обычных людей. И вот, спустя двадцать минут беспрерывного хорового пения, лепестки, окрасившиеся совсем в багровый цвет, стали отходить в стороны. И внутри них, в самой сердцевине, открылось пульсирующее шевелящееся нечто, что-то среднее между жирной личинкой и яйцом. Но вот и оно тоже лопнуло по шву и в глубине оказался спящий Клаус. К сожалению, он тогда погиб первым, его так и не пустили назад в лаборатории. Он сморщил лицо, словно долго спал, потянулся и открыл нечеловеческие обновленные, с узким зрачком, глаза: — Знающий? Это честь для меня, что вы присутствовали при моем пробуждении. — Ты разве больше не переживаешь, что стал монстром? Тем, кого так сильно боялся, — удивился я, смотря на прорехи старой одежды, в которой мы его и похоронили. — Монстры? Я плохо помню... только то, что очень сильно устал и уснул... а разве монстры существуют? — а потом зашипел, увидев Кирия: — И какого тут забыл этот сраный мим? — Он мой, — я встал между цветком и мимом, смотря, как лепестки прямо на глазах иссушаются до пергамента, чернеют и осыпаются пылью, превращаясь на наших глазах в ничто. Теперь вместо могильного конуса в земле образовался провал из вскрывшейся пустоты. — В тебе нет его семени. Но можно достать другого, — Клаус легко встал со своего странного ложа и, выйдя из ошметков, оставшихся от цветка, кивнул по-деловому Юяби. — Кто-нибудь есть на примете? — Есть, возможно, сегодня ночью и принесем. И на все мои уговоры, что не надо, ни к чему это, и Кирия мне вполне по самые уши достаточно, эти двое, довольных чем-то своим, засранцев даже ухом не повели. И этой же ночью к нам в дом притащили того самого тонкого мима, который так лихо ушел от военных с помощью меня. — Неужели он до сих пор без сознания? — утром я рассматривал тонкого обнаженного красавца мужчину, которого нам очень аккуратно подложили третьим в постель. — Похоже на то, хотя я не удивлен, после такого — можно и полгода проваляться в коме, — Кирий накрыл тонкое запястье широкой ладонью, проверяя пульс. — М-да, кома глубокая, я даже его биополя не чувствую, да и по всем остальным параметрам тоже не фонтан, можешь проверить сам, коль пожелаешь. Я же тяжело вздохнул. М-да, чего-то особенно сильно я этого не хочу: — И на хрена они приперли мне полумертвого мима? — А думаешь живого и здорового это вообще реально отловить и поймать? Даже для них! Ты ж его сам вырубил, вот и посчитали, наверное, что он тебе по вкусу пришелся. — Бред какой-то... — помотал я взлохмаченной со сна головой. — Бред, не спорю, но теперь у тебя целых два мужика. Не удивлюсь, если через пару месяцев количество мужчин «для тебя» будет составлять небольшой личный гарем. И постепенно будет возрастать, пока не снесешь свое первое святое яйцо. — Получается, вся деревня мимов переедет плавно ко мне при помощи трудолюбивых детей леса. Полностью и окончательно? Вот обрадовал, — фыркнул я, представляя все это в фантастических картинках. Кирий же только пожал плечами, что я-то вот точно тут совсем не при чем. А потом добавил, так, невзначай: — Больше не фантазируй о таком. Если уж я улавливаю твои чокнутые бредово-фантастические картинки, дети леса и подавно, да и сам лес. — Думаешь, для них мои желания это... — начал было я, как тут же нарисовался Юяби, кланяясь до самого пола. — Знающий желает перенести сюда все поселение мимов? Это очень крупный заказ и требует больше времени. От нас и от леса. Вы точно хотите этого, мой милорд? Я проглотил язык, то ли на новое и непривычное «милорд», то ли на открывшуюся немыслимую перспективу... А потом с хрипом выдавил из себя, еле ворочая челюстью, «Нет»! — Как пожелаете, мы все учтем, — Юяби тут же исчез, словно втянулся в древесную стену. Кирий заржал. — Значит он все же чем-то тебе приглянулся! Раз они тебе его приперли. Я глянул на тонкое тело рядом с собой и тяжело вздохнул: — Отрицать его красоту бессмысленно, она меня поразила еще в первый раз. И потом, я переживал, как он там, после того... как я к нему прикоснулся. Вот и все. Кирий почему-то расплылся в хищной улыбке. — И чего ты так лыбишься? — не выдержал я первым. — Да так, подумалось, я вот твои мысли читать не могу, лишь улавливаю мыслеформы, и то только самые яркие и подкрепленные щедро эмоциями. А дети и сам лес видно читают тебя как открытую книгу. И раз мне разрешают оставаться рядом с тобой, то это значит... — игриво изменили интонацию на последнем слове. — Ничего это не значит, — отрезал я, видно слишком поспешно, так как Кирий снова заливисто рассмеялся, падая под мой бок на нашу совместную кровать. *** Тем же вечером у меня буквально зачесались руки, и я отправился на небольшую живописную полянку, что была недалеко от нашей пещеры. Юяби молча сопровождал меня, ибо Кирий куда-то смылся. Перерожденный не мешал мне собирать какой-то замысловатый букет из травы и цветов, лишь предложил свою помощь подержать то, что я уже нарвал. А затем все так же раболепно проводил меня до моего временного дома. То, что мое пристанище не постоянное, я чувствовал все сильнее день ото дня, но пока не мог объяснить точно — почему. Юяби даже помог раздеть моего вечно спящего мима. — Вау! А ты времени не теряешь. Хочешь его трахнуть, пока он в полной отключке, да? Я недоуменно уставился на вошедшего Кирия, который, сложив руки на груди, задумчиво подпирал косяк. — А что... у тебя неплохой вкус. Я бы на твоем месте его бы знатно отполировал собственным членом и вдоль и поперек. — Ты явно не на моем месте, — отрезал я, продолжая который час втирать в тонкое тело смесь трав, местной пыльцы цветов, нектара и растительного жира. — Хм-м-м, странная смесь... Ты изготовил? — Кирий подошел более конструктивно, проведя пальцем по впалому животу нашей спящей красавицы и лизнув то, что на нем зацепилось. — А масло откуда? — Из цветов Жизни, — ответил я ровно, вновь втирая эту субстанцию по не знаю какому кругу плавными поступательными движениями. Кирий брезгливо сплюнул, видно цветы Жизни его напрягали, а потом умудрено прокомментировал: — Впитывает как губка. — Угу, я это тоже заметил. — И как ты только сообразил такое сотворить? — Не знаю, просто руки зачесались, как и с воскрешенными, было чувство, что я обязан это сделать, вот и все. И чем раньше — тем лучше. Кирий огладил руками тонкое бедро и хищно хмыкнул: — Если прикрыть ему муди, девочка-девочкой. Тонкая талия, длинные стройные ножки, изящные ручки, а какой изгиб бедра, м-м-м-м... — Можно подумать, я слон, — обиделся немного я. — Хех, ревнуешь? Мне приятно! Или мне тебя девочкой называть? — Не дождешься, идиот, — отрезал я вновь, как Кирий, обогнув меня, прижался сзади, влажно шепча на мое ухо. — Только скажи... и мы с тобой отложим целую кладку яичек. Хоть волшебно-золотых, хоть мифических в завитушку, хоть святых в крапинку — абсолютно любых... Я до сих пор помню, как возбудился на твое нежное упругое тело и круглую задницу. — Придурок. Локоть пришелся ему на солнечное сплетение, причем мое слабое движение, я и не собирался особо бить его, просто отмахнулся, припечатало его к стене нехило. Словно он был не здоровенным мужиком, а мелкой хрупкой букашкой. Кирий крякнул, сползая по стенке на пол. Ладно деревья не оплели его конечности, как было с остальными мимами. И, судя по выражению его счастливой моськи, Кирий это заприметил и отложил у себя где-то в загашниках головы, даже в таком плачевном состоянии строя мне глазки. — Вот не думал, что ты такой горячий, — ответили уже с пола, а потом едко добавили: — Я не против, если ты будешь ебать эту конфетку, моя сладость, но помни, твоя нежная задница — только моя! *** Так прошло еще несколько недель… Я каждый день втирал странный состав трав в кожу спящего мима, Кирий его обозвал «Нашей столичной соней», а потом проводил похоронные обряды, давно сбившись с численностью трупов моих бывших соратников по колледжу. Юяби как-то мне поведал, что осталось всего пять. А значит, у меня скоро здесь уже не будет работы, и я, отдав свой долг перед моими бывшими знакомыми, смогу уйти. Покинуть селение детей леса было необходимо, я чувствовал всем своим существом, откуда-то пришло понимание, что это место предназначено только для них, а не для меня. Конечно, они мне никогда бы не отказали и не выгнали бы, так как они слуги и стражи леса, его трудолюбивые пчелы, но все же мой уход был не за горами. Это чувствовал и Кирий. И когда я совершил обряд над последним, без вопросов собрал наш небольшой скарб. Вопрос почему надо уйти уже не стоял, но оставался другой — куда податься? К мимам я не желал, здесь чувствовал себя лишним, к людям — без обсуждений. И только это меня тормозило. — Знающий хочет поселиться в дереве мудрости? — заметил нам Юяби, как только увидел два собранных рюкзака. — Дерево мудрости? — заинтересованно уточнил я. — Ну да. Это место изначальный дом фей, последняя именно там и жила. Это далеко в заповедной зоне, но я провожу вас и обеспечу охрану. — Да нам охрана и не нужна особо... — начал было я, как Кирий мне сжал руку. — Не отказывайся. Разве ты не понял еще, силы мимов в присутствии детей леса полностью иссякают. Я в их поселении вообще ничего не могу сделать. — Так чего ты молчал? Сказал бы — ушли бы раньше, — возмутился я, как меня перебили, нежно прижимая к себе свободной рукой. — А смысл? Ни один мим сюда не сунется без твоего согласия и разрешения детей леса. А так как ты не особо хотел видеть кого-то еще, они никого и не пускали. — Откуда знаешь? — охнул я, чувствуя обволакивающее тепло Кирия и его ласковое дыхание на моей шее. Все же совместный сон на одном ложе даром не пропал, одно его присутствие вызывало у меня покой, защищенность и умиротворение. — Я встречался с Люсей, знал, что ты переживаешь о ней. Я обалдело развернулся к нему и тут же своими губами вляпался... в его... Кирий наклонился, нежно целуя меня, прямо при Юяби, прекрасно, засранец, зная, что я не буду особо дергаться при постороннем. Тем более когда этот посторонний как сканер читает меня всего с макушки до пяток. Но и углубить поцелуй не дал, тупо ожидая, когда меня отпустят. — Тебе нужно быть настойчивее, а то нам всем не видать святых яиц до следующего пришествия новой феи, — заключил на наш недопоцелуй заумно Юяби, выдавая меня с потрохами. — Знающий не особо против тебя, просто еще не свыкся со своей ролью. Вот в принципе и все. — Учтем, — Кирий выпустил зависшего меня и, завернув в одеяло нашего Соню, уже обыденно взвалил его к себе на плечо милой пятой точкой кверху. — У него, и правда, милая попка, милорд. И ваша заинтересованность во втором вашем партнере радует всех нас несказанно, — выдал мне Юяби. И я подумал, что надо кончать вообще о чем-то размышлять в своей голове. А еще пригрозил мысленно Юяби зарыть его в землю обратно, перед этим лопатой покрошив на компост, если он еще когда-нибудь будет комментировать мои мысли вслух. — Простите, милорд, этого больше не будет, — Юяби буквально распластался передо мной на земле. На что Кирий только хмыкнул: — Жаль, а то было так весело знать, что варится у Вера в голове. Ладно, Юяби, веди! Пора фее занять по праву то жилье, что было изначально только его. *** Дерево было огромным, вообще я подумал, что это какой-то особый лес, и совсем впал в ступор, когда узрел, что у этого чудовищно высоченного леса единый, разросшийся во все стороны, ствол, который был вырезан наподобие старинного замка, с тем отличием, что сооружение, что было передо мной, оставалось до сих пор живым, и именно древесная крона создавала крышу этого замысловатого строения, светло-лиловую с яркими розовыми прожилками. А еще все это великолепие цвело белоснежными огромными цветами, чем-то похожими на смесь местных магнолий и земных ирисов, благоухающими нежным тонким ароматом на всю округу. «Так пахнет земной виноград...» — почему-то подумалось мне, а еще тополя и яблони, когда только просыпаются в начале нового сезона. Вообще запах варьировал, изменялся, и я понял, что дерево подстраивается исключительно под мой вкус, так как я люблю зеленый виноград сорт «Дамские пальчики» и запах ванили вперемешку с ароматом липких листочков тополей. В нашем городском парке было несколько, правда семян они почему-то не давали. Но разрослись эти деревья за пару сотен лет до безобразия, причем настолько, что периодически ломались под весом своих же коряжистых ветвей. — С вами всегда будут десять из нас, — Юяби был, как и всегда, предупредительным и весьма элегантным. — Так вроде... это без надобности... — открыл было я рот, но меня сразу перебили с двух сторон. — Это не обсуждается, — отрезал Кирий. — Будет лучше, если мы будем всегда рядом с вами, Знающий, — Юяби склонился буквально до земли. — Но... — попытался я придумать что-то вразумительное. — Вам следует нести яйца, милорд, а мы обо всем остальном позаботимся. На слове «яйца» я скривился, да и часто повторяющееся «милорд» уже осточертело, чем развеселил Кирия. — Угу, серые в крапинку! — Вообще-то, святые яйца обычно золотые в лиловую завитушку. А по поводу милорда — так положено, — не понял святости момента вселенского прикола Юяби, как Кирий в открытую заржал, потешаясь над моей окончательно вытянутой скисшей мордой. *** На следующее утро пришла целая делегация мимов. Каждый надраеннее некуда. И среди них, четвертой с краю, стояла моя Люська, рядом с улыбающейся жрицей. — Великая Фея, к вам прибыли самые достойные претенденты! — жрец, что сопровождал их, хищно мазнул меня глазами. — Пока вы гостили в поселении детей леса, мы провели турнир. И я даю слово жреца, что каждый из них воевал за вашу честь не на жизнь, а на смерть. И любой будет украшением вашего досуга. Дальше шла откровенная чушь, воспевающая достоинства каждого из претендентов. И так как шеренга насчитывала пятнадцать эсперов, длилось это весьма долго. Юяби тенью стоял сзади меня без какого-либо выражения лица, он прекрасно читал мои ошарашенные мысли. И, так как я сам не знал, что делать с этими «невестами и женихами», пока ничего не предпринимал. Наконец-то жрец выдохся и взяла слово вторая принцесса — жрица. Она восхваляла прелести единения и зарождения новой жизни, что так необходима для них всех. Но видно кроме меня самого. То, что меня снова не спросили — взбесило еще больше. И Юяби это тут же просек, выходя вперед меня и прикрыв собой, оповестил: — Простите, но вам придется прийти в другой раз. Милорд не в настроении сегодня нести священные яйца с кем-либо из вас. Ай, что стоял с самого конца, где были те, кто занял предпоследние места среди избранных, ехидно заметил: — И когда же наша Фея будет в настроении? Но ему тут же залепил подзатыльник Иргун. Для этого мужчине пришлось выйти из строя и пройти большую его половину: — Заткнись, придурок! Если будешь грубить, дети леса тебя лихо выкинут отсюда. — Пусть только попробуют, я им живо наваляю! — начал было тот, но его помог заткнуть Иргуну сосед. — Мы придем в следующий раз, — поклонился за всех учтиво жрец. — Не раньше следующего месяца, — Юяби лихо прочитал мои разбегающиеся от страха мыслеформы. — Как пожелает Фея! — вся шеренга поклонилась мне буквально до земли. — Предпочтительнее, если вы будете обращаться к Знающему со слова — милорд, обозначение статуса Фея ему не по вкусу, — Клаус оказался сбоку от Юяби, прикрывая меня с другой стороны. — Как пожелает, мой милорд! — поправился тут же жрец, и мимы исчезли словно их ветром сдуло. — Кирий... — я глянул через плечо на своего задумчивого мима. — Неужели дети леса так сильны, что мимы им подчиняются? — Да, думаешь почему я не вступаю в бой с Юяби или с другими нашими бывшими одногруппниками? Хотя они часто мне и грубят. За ними стоит весь лес, практически вся планета, и их силы не ограничены ничем. Такие, как мы — мимы, для них даже не дети. Так! Партнеры по сексу с их господами — феями. Конечно навредить мимам дети леса не могут, но вышвырнуть подальше, например, в другую точку планеты — лишь бы был там клочок леса, при этом основательно приложив, сколько угодно! И пили с другого полюса сам, ибо это только твои проблемы, — пояснил поучительно Кирий. — Работай лучше членом, а не языком, — хмыкнул ему едко Клаус, разворачиваясь от нас и уходя вместе с Юяби. *** Обычно я и не видел, как дети леса передвигаются по моему новому дому, однако присутствие их ощущал постоянно. Да и в любой момент Клаус или Юяби оказывались со мной рядом — только пожелай. Как я понял, эти двое были для всех остальных детей леса настоящими авторитетами. Или же, опять я их выделил среди всех, потому что они были раньше ближе всего ко мне, и таким образом, сам не осознавая этого, вывел их для себя и других в авторитеты. Кирий зажал меня ночью, вминая под себя и заламывая руки резко вверх. Страха перед ним не было, единственное — я боялся сам навредить ему, а еще столкнуть вечно спящего с краю в нашей кровати так и не пришедшего в себя мима. — Никому тебя не отдам, — Кирий был возбужден до безобразия, его мощный член вывалился из штанов, и теперь он им терся о мое бедро. — Сопротивляйся! Если тебе так неприятно со мной. Я знаю, твои руки могут смять мои ребра всмятку, иначе я не буду сдерживаться. Его яростно дышащий рот накрыл распахнутый от изумления мой и... Я вдруг почувствовал, как внизу моего живота оживает мой спящий до этого момента член. В штанах стало больно, пах раскалился так, что я даже сопротивляться не стал, когда руки Кирия выпустили мое достоинство на волю, яростно потираясь о него своим. Что происходит и к чему все это приведет, я осознал только тогда, когда Кирий, дрожа, выплеснулся на меня, усиленно вмазывая свою сперму в мою пульсирующую головку. — Ты кончишь подо мной... — шипел Кирий и тут до меня дошло… Если я выплеснусь, то... его сперма и моя смешаются на головке моего члена, а значит, будет... это самое гребанное яйцо и полный ахтунг, что связан с ним. — Пусти меня, кретин! Кирий отлетел от меня резко в сторону и, ухнув затылком об стену, сполз к моим ногам с тихим стоном, но тут же резко вскочил, навалившись на меня вновь. Бороться под ним, когда, извините, у тебя надрочено так, что в любую секунду выпустишь струю спермы, это, я вам скажу, еще то дело. Удар, и Кирий снова врезался головой, теперь уже в свод нашего жилища, но, тут же переместившись ко мне, вновь грубо зажимает, жамкая усиленно измазанный его спермой мой член. Что он творит? Я же не железный! Шиплю, кусаюсь, изворачиваюсь и снова наношу ему удары, но он вцепляется в меня так, что уже не отлетает, а висит на мне, насильно додрачивая мой член, и... я кончаю... через боль, унижение. В последнюю секунду сминая скулу и грудную клетку Кирия в лепешку. — Знающий! — Юяби с Клаусом возникли передо мной, закрывая собой стонущего в агонии боли Кирия. — Мы о нем позаботимся, подлатаем, через день будет как новенький. И поздравляем вас с зачатием вашего первенца. Да что б вас всех! Эта троица смывается из разгромленных покоев за несколько секунд, и хотя я тут же вытираюсь от смеси сперматозоидов, но уже на обед мне приносят явно калорийную пищу, а еще какую-то пасту по типу известки, и что-то мне подсказывает, что это для скорлупы моего будущего гребанного яйца. На следующий день Кирий сияет как начищенный чайник, больше претендентов на мои яйца нет ни одного. И Юяби с Клаусом перед ним чуть ли не стелятся на пару, что меня выбешивает еще сильнее. *** Через пару дней, в течение которых меня, слава богам, никто не достает, Юяби намекает мне при Кирии на анальный секс, даже крем какой-то припер, мол, якобы для улучшения процесса спаривания. — Совсем охренели? Вы уже добились того, что я, как наседка, вынашиваю яйцо, так еще я и жопу ему что должен подставить? — взрываюсь окончательно я. — Придется! Иначе ты не сможешь правильно снести наше долгожданное яйцо. «Наше долгожданное?» — да с какого это! Мое рычание Юяби воспринимает, как должное, и стойко сносит удары моих кулаков по своей груди. Если бы это был Кирий, его бы давно снесло куда-нибудь в сторону, но для Юяби это как тычки зубочисткой. — Милорд, не упрямьтесь, иначе... Я и пискнуть не успел, как Юяби загнул меня конкретным раком и даже задницу мою оголил, приглашая жестом Кирия — мол приступай, в легкую удерживая все мои ретивые взбрыки. — Если не разработаете себе задницу, то сомнете мышцами свое яйцо — и ребенок в нем погибнет. — Пусти меня, козел! — рычал я, брыкаясь. — Это все ради вашего маленького ребеночка. — Да пошел, кретин! — извивался я в тисках, но все было безуспешно. — Отпусти его, — Кирий схватил за руку Юяби, — мы сами. Юяби сунул меня в руки мима и хмуро глянул на Кирия: — Учти, если разминать не начнете с этой ночи, мы снова вмешаемся. Нам не вопрос удерживать вас обоих в необходимых позах. — Да понял я, — меня нежно обняли и, прижав к себе, кивнули дитю леса на дверь. — И чур, не подглядывать! — Не вопрос, вот специальная мазь, она поможет смягчить внутренние ткани. Юяби испарился, а Кирий притянул меня к себе на колени: — Прости, но мне не нравится перспектива трахаться в присутствии других. — Это ты заварил, идиот! Не было бы во мне яйца, не потребовался и анальный секс. — Прости, прости... — меня затискали в своих лапищах, нежно выцеловывая шею. — Как представил тебя с кем-то другим, с Люськой или с этим придурком Айем, и сошел с ума... знаешь, кажется я в тебя втрескался. — Это твои проблемы, придурок, — возмутился было я, но мои губы накрыли своими, властными и жаркими, нежно шепча: — Не сопротивляйся, прошу... это и мой ребенок. Я еле сдерживал свои инстинкты на грани провала. Когда мне приспустили штаны — я успокаивал себя, когда меня стали разминать в заднице, затаривая щедро вязким кремом — усиленно терпел. Но я смял его ребра тут же, когда его чертов член, раздирая меня изнутри, стал протискиваться во внутрь. — Не так сильно, я только отрастил заново ребра! — Р-р-р-р... тебя бы посадить на такой гребанный кол... А-а-а-а! — А ты знал, что у цветов возрождения мощная корневая система? — Уй-а-а-а, догадывался, идиот... А-а-а-а! — Так вот, в одном из утолщений у них есть такое место, похожее на половые губки женщин и за ними теплое местечко — настоящая уютная продолговатая камера с мягкими и нежными стенками. Вот там я и провел несколько часов, отращивая свои кости. — Вали туда и еби эти гребанные губы... А-а-а-а! Кирий сжал меня в руках и нежно зашептал на мое полыхающее от стыда ухо: — Я весь в тебе, ты насадился, теперь давай чуть передохнем и я начну двигаться. Его руки нежно огладили меня, успокаивая, а потом повели, осторожно раскачивая. Пара плавных движений, и мой член расправился, задорно закачавшись, а внизу живота стала разворачиваться огненная спираль. И я закричал уже не от боли, а от острого возбуждения. Кирий улыбнулся крайне довольно и властно завалил меня под себя. — Умничка, а теперь я сам, расслабься и получай наслаждение. — Да пошел ты, — отмахнулся я, сил больше не было, пот катился градом, а в промежности творилось такое, что кроме как похоть — назвать по-другому трудно. Кирий на мне пыхтел долго, я же уже не прыскал спермой, она текла чуть ли не струей, выплескиваясь периодически крупными порциями, пока он полировал меня усиленно внутри. И только спустя несколько часов Кирий смог болезненно кончить. — Что-то не так с этим долбанным кремом. — Догадался? Я тебя поздравляю. Юяби — черт, а ну неси свою лесную жопу сюда! Этот демон воплоти соткался буквально из воздуха: — Вы желаете переспать со мной? — Да с чего? Что за чертов крем ты нам подсунул? — Ну, он сделан из специальных трав, размягчает стенки кишечника или вагины... — А еще? — я запахнулся одеялом и воззрился сурово на этого засранца. — Задерживает спермоизвержение у активного партнера... — неохотно выдал Юяби, приспуская с себя штаны. Вид редуцированных мудей поверг меня в полный шок, но Кирию видно было не впервой видеть то, что осталось от бывших гениталии детей леса. — А у пассивных? — Снижает активность и энергию, увеличивает выработку спермы, дабы партнер сильно не сопротивлялся, измотался и не навредил себе. А так же усиливает возбуждение и кровообращение. Так что насчет секса со мной? Мой зад не редуцирован, хотя мы практически и не продуцируем кал. И совершенно не чувствительны там, но если вам это доставит удовольствие, мой милорд, — передо мной встали раком, разведя половинки своей задницы как можно шире и показывая сжатое розовое очко с ядовито-зелеными морщинами. — Сгинь с моих глаз! — прошипел я злобно, пот до сих пор катился ручейками мне на спину. Юяби как был раком, так и растворился. — Чтоб этих детей леса. — Знаешь... зря ты его послал, мне бы надо обратно в эти самые женские губы, кажется... — Кирий закашлялся кровью. — Вновь сломанные ребра мне проткнули легкие... И я, матерясь, позвал Юяби. Тот, молча, как легкую куколку, подхватил на руки более мощного Кирия и вновь исчез, унося с собой моего непутевого секс-партнера. Через неделю «наслаждения» моей задницы членом Кирия, Юяби снова невзначай, но вполне настойчиво намекнул, что нам стоит поменяться местами. — Это еще зачем? — Кирий уже тихо ненавидел, как Клауса, так и Юяби, впрочем, как и весь наш бывший поток сокурсников из параллели. — Милорду не нравится, как мужчине, все время играть в вашей паре женскую роль. Так что заткнись и становись раком. Или тебя поставить силком, коль не знаешь как? Кирий побледнел и, глянув на меня, прошипел хитрым глазам Юяби, в которых отражалась вся мудрость леса: — Мы сами. И без твоего гребанного крема, я лучше потерплю боль, но не собираюсь чувствовать себя подопытной беспомощной крысой, и Веру больше не дам. — Слова настоящего мужика. Уважаю. Юяби в глубоком поклоне исчез, как будто его и не было, напоследок фыркнув, мол, смотри, проверим. А Кирий, бесстыдно сняв штаны, встал передо мной в колено-локтевую позу, рыча себе сквозь ровные зубы: — Если так желаешь. То не тяни! И я не стал, так как все же мужик, как-никак. Да и с задницы Кирий выглядел очень даже аппетитно. Особенно его сжавшееся от потаенного страха бежеватое колечко. Как же он кричал подо мной, как выгибался, дрожал, как тянулся за каждым поцелуем через плечо, алел ушами и потел. Это заслуживало нежности, это заслуживало уважения и даже, возможно, любви. Но последнего я пока к Кирию не чувствовал, а возможно и никогда и не испытаю. Хотя, как знать?