Под покровом синей ночи

Мой живот стало тянуть как-то с утреца, прошло несколько месяцев праздного существования, в препирательствах с детьми леса и бесконечными потрахушками с Кирием. Впрочем, этот засранец и не возражал особо, даже когда становился подо мной задом вверх. И я, честно говоря, подзабыл, для чего вообще Кирий и дети леса затеяли эту всю возню. А когда меня окончательно скрутило словно от вселенского многодневного запора, вот тогда все и началось. — Посади его к себе на колени лицом к нам. Юяби и Клаус казались крайне встревоженными, и это смотрелось очень даже ново для меня, потому что, как я понял, эмоции и мои бывшие сокурсники теперь были несовместимые вещи по определению. — Он меня убьет, — Кирий хотя и потянул меня к себе на бедра, но я чувствовал, как дрожат его руки на моих вспотевших боках. — Не сможет. Это единственный момент, когда феи очень уязвимы. Подцепи его под коленями своими ногами и разведи в стороны пошире. Юяби внаглую устроился у раскрытых моих ног и ощупал мой агонизирующий анус. Что это? Боль накатила так сильно, что я затрясся в обнимающих меня руках Кирия. — Ему вообще-то больно... — заметил Кирий сзади меня. — Разминал плохо! Вот и больно. Хотя ткани мягкие и проход уже открыт, еще пару минут, и яйцо выйдет наружу. Что он делает? Мне показалось, или в меня просунули всю ладонь? — О! Пошло... Тужьтесь, милорд. Да, так! Какого там тужься! Я выгнулся дугой, пытаясь высрать то, чего вот никак не желал видеть у себя в заду. Мой рык потряс наверное весь лес, я вцепился руками в обнаженные бедра Кирия и сжал их. Теперь мы с ним голосили уже на пару. — Рах! А-а-а-а!.. Минута, другая, я думал, что вывернусь наизнанку, боль накатывала волнами, а потом резко отпустила... Я открыл опухшие от слез глаза и увидел, как Юяби держит округлое, продолговатое золотое яйцо с лиловыми странными узорами, чуть больше куриного. И как оно, засветившись изнутри, вдруг разрастается до размера футбольного мяча. — Как это? — удивился я, в душе холодея... ладно хоть в заднице оно не соизволило выкинуть такой финт. — Ну, теперь оно раскрылось, у фей всегда так, Знающий. Кирий осторожно отцепил мои, до сих пор сжимающие его бедра, руки и протянул к яйцу ладонь, но Юяби сделал вид, что не видит этот жест. — Мы его расположим в укромном месте вашего дерева, милорд, и, когда выйдет срок, ребенок вылупится, — поклонились нам дети леса и пропали с глаз, унося с собой то, что я буквально высрал. — Вот же ж ушлепки, даже подержать не дали мою детку, — обиделся Кирий и, осторожно сняв меня со своих бедер, осмотрел наливающиеся бордово-бурым будущие гематомы от моих тисков. — Спасибо, что хоть за кости не схватил. А то бы снова пришлось отращивать себе чего-нибудь, как поганая ящерица! Но видя, что я пребываю в каком-то трансе, позвал Юяби обратно. — Что с ним? Почему он так слаб, да и задница до сих пор раскрыта? Юяби выдал Кирию крем, невинно уточняя, сам он меня там смажет, или ему сделать эту интимную процедуру? И пока Кирий кряхтел надо мной, усиленно массируя в моем заду под руководством Юяби, завязался их деловой разговор, который я слушал словно через толщу воды, будто бы стоял за толстым непробиваемым стеклом, отрешенный, полностью погруженный в себя. — Трахни его сейчас. Милорд еще с неделю будет слаб, как мокрая мышка. А то опять придется тебя укладывать в лоно матери цветка Жизни. — Я не могу так поступить с Вером. Это подло. — Ну и дурак. Пользуйся случаем. Ты же его официальный фаворит. — Ты точно уверен, что такая слабость нормальна? — Да, Знающий находится пока под действием собственных родовых гормонов. В это период мы увеличим численность охраны милорда, но и ты присматривай за ним. Мимы из деревни могут его выкрасть и покрыть силком. — И все равно, я не против спать с ним, но только с его согласия. Так что подожду. — Как знаешь, но я предупредил. Юяби исчез из нашей комнаты, когда Кирий прошептал: «Задница закрылась». И я в этот момент из пограничного состояния окончательно провалился в живительный сон... *** Очнулся я ночью, во всяком случае, светящиеся стены дерева говорили о том, что сейчас как раз ночь на дворе. Кирий спал рядом, нежно прижимая меня к себе, с другой стороны, как и всегда, валялся так и не пришедший в себя обнаженный мим. Я выполз из-под руки Кирия и вышел наружу, смотря, как все дерево горит особыми ночными огнями. Светилось буквально все, каждая веточка, листок, прожилка, вспыхивали особым ярким светом белые кувшинки цветов и над ними роились необычно сказочные, переливающиеся всеми цветами радуги, мерцающие искрами холодных огней, насекомые. Словно перед моим взором мерцала целая вселенная. И я, легко вспрыгнув на одну из мощных ветвей моего дерева, решил прогуляться. Тело еще казалось сильно слабым, да и свечение вокруг меня выходило каким-то тусклым. Одна из девиц бывшей моей параллели, показалась тут же, как только я спрыгнул на другую ветвь, что вела в сторону от всей мощной кроны и упиралась в скалу. — Знающий, вам лучше не гулять в одиночестве, тем более в таком слабом состоянии и особенно ночью. Лира — вспыхнуло в моем сознании ее забытое имя. — Так составьте мне компанию, Лира. — Я не так сильна, как другие... — замялась воскресшая девица. — Так позови кого-нибудь. Я и не думал задерживать свой шаг, у меня и так никаких свобод. Что я прогуляться не могу, что ли? Или это моя тюрьма, а не дом? — Они все заняты охраной яйца... его могут выкрасть в любую секунду, как другие свободные мимы, так и те, кто работает на правительство. — Хм-м-м, тебе решать. Отпустить меня одного или все же сопровождать. И девушка пошла, куда ж ей деваться. А я, перейдя на выступающую скалу, пошел по ее кромке в сторону манящего меня озерца, что даже ночью светилось молочно-синим светом. — Хорошо... Я разделся, совершенно не комплексуя. И хотя у Лиры и оставался намек на небольшие грудки, но я точно знал, что теперь там внизу она не сильно отличается от того же самого Юяби, разве что еще более меньшим бугорком. Вода приятно охладила меня, и я с удовольствием поплавал. — Давайте вернемся обратно? Мне подали откуда-то взявшееся полотенце, а потом с раскроенной до шеи головой, осели прямо у моих ног. Ее кровь была синей, такой же светящейся, как и сок деревьев, а распахнутые глаза недоуменно хлопали, пытаясь понять, что же все же произошло... — Попался! Несколько теней напали на меня сразу со всех сторон, и я вдруг выгнулся в дугу от прошивающего меня мощного заряда электрошокера. — Эй, полегче! Если Это сдохнет — нас казнят. Была последней фраза, что осталась у меня в голове... *** Новое пробуждение оказалось болезненным и безрадостным. Я лежал в темноте на скользкой поверхности в каком-то кубическом помещении без окон и дверей. Как только я зашевелился, камера вспыхнула тусклым светом, и я смог рассмотреть ее прозрачные скользкие стены. Это было больше похоже на куб с урезанными углами, висящий в темноте, от которого шли в разные стороны какие-то прозрачные полые трубки, похожие на гравитационные лифты. Гравитационные лифты? Почему мне это пришло в голову? Я огляделся и понял, что трубки сообщаются с подобными камерами, расположенными в темном пространстве по спирали. В некоторых кто-то лежал. Я даже не видел это, а чувствовал. Наверное такие же пленники, как и я? Где я? Пришлось оглядеться, не похоже, что это Акрая, не помню ни одного здания подобного бесконечного масштаба, значит, это Аркадия — столица, но кое-что меня сбивало с толку. Попробовал встать на скользком полу, но понял, что все без толку, поверхность была странно отталкивающей, и я по ней скользил, как по льду, не имея возможности даже опереться на нее руками. Мои попытки привели меня к тому, что я уперся в угол между полом и стеной, еще одна попытка, и я как в невесомости стал скользить обратно. Хотя постойте, какая невесомость? Здесь было притяжение и оно, как ни странно, не тянуло меня вниз, а скорее вбок, к центру всей окружности. Неужели я в космосе? Полный бред. Откуда вообще мне это известно? «Значит ты уже был здесь...» — голос пришел мне прямо в голову, и я вздрогнул, оглядевшись. «Кто ты?» — попробовал сформулировать мысленно четко свой вопрос. «Пленник, такой же, как и ты. Только я лежу на самом нижнем уровне. И я рад, что теперь хоть с кем-то могу поговорить». Я глянул вниз беспробудной темноты и попросил: «Пошевелись!» Ответ пришел тут же: «Не могу, я не двигаюсь уже много стандартных космических лет, здесь даже есть и пить не нужно, камера полностью поддерживает твою жизнь». «Это космическая тюрьма?» «Скорее исследовательский центр, что располагается на орбите планеты Лесов. И мы все здесь — жертвы экспериментов». «Ты мим?» «Нет, обычный человек... вернее когда-то был обычным, а теперь шлак — все, что осталось от ненужного эксперимента». «Отсюда можно выйти?» «Только в отрытый космос вперед ногами и через полную кремацию. Возможно когда-нибудь мои остатки сгорят метеором в атмосфере этой унылой планеты, и пыль, упав на землю, превратится в цветы... Знаешь какие на цвет настоящие земные незабудки?» «Нет... хотя у нас они фиолетовые...» «Неправильно, они изумительного голубого цвета, как Земное небо». «Неужели ты с изначальной планеты?» — удивился я честно. «Да... когда-то я являлся землянином, у меня был найден редкий ген, который позволял мне поглотить любой генетический материал, даже инопланетный. Я был тогда очень молод и глуп. Меня выделили из миллиона, и я возгордился этим, даже сам подписался на военную программу. И сам не понял, как из экспериментатора превратился в лабораторную крысу... но теперь сожалеть не о чем, я просто хочу умереть». Наши беседы длились долго... в этой по бесконечной спирали вращающейся пустоте. И мы в ней висели, подвешенные, словно в хрупких бумажных фонариках. Он все спрашивал, знаю ли я цвет сирени, вкус яблок, запах винограда... Конечно я знал все эти земные растения, но у нас они уже давно мутировали, адаптируясь к новой среде. И какие они на Земле, я, честно говоря, понятия не имел. И он мне рассказывал, рассказывал, погружаясь в монологи целыми сутками. «Тебе привили ДНК? Кого?» «Одного разумного существа, что изначально считался хозяином этой планеты. Мои садисты называли его феей. Но как оно выглядит, я не знаю, да и не хочу знать». «У тебя есть крылья?» — этот вопрос его рассмешил, я даже чувствовал, как он смеется на все это полуночное пространство. «А у тебя?» — последовал ответ. «Нет...» «И у меня тоже! Кстати, тело одной из них находится здесь на вершине этой башни в специальном отсеке, в законсервированном состоянии... когда-то один из сотрудников пытался выкрасть фею, когда она еще была жива. Но не получилось, потом фею умертвили, чтобы никто другой даже не попытался. И теперь используют ее генетический материал». Участь, что меня ждала, ужасала, а еще возникло чувство, что я уже знаю эту историю, вернее где-то ее слышал. Вот только где? Интересно, сюда придет кто-нибудь? «Сюда никто не приходит. Камеры, если нужно, опускаются вниз, в лабораторию, где и проводят над нами эксперименты. Но сами они сюда не лезут, эти палачи в белых одеждах», — ответили на мои мысли. «Значит можно сбежать», — подумал я отвлеченно, и снова пришел ответ, что бежать некуда, вокруг космос! Но я все же попытался в который раз опереться ладонью об отталкивающую поверхность, и вдруг понял, что даже не могу ее коснуться. Она меня отталкивала, поэтому я и скользил. Но как бы я не пытался, между моей ладонью и стеной была прослойка воздуха в несколько миллиметров, и это напрягало. Как же устроены эти камеры? Черт бы их побрал! Если они автономны... то любая их поверхность — действующая панель, главное добраться до нее руками. «Это антигравитационная система. Ты не сможешь ее преодолеть. Да и если бы и смог коснуться, то что? Вся эта система как живой организм, она с биологическим мозгом и управляет сама собой!» Вот оно! Я пригляделся к полым трубкам и наконец-то догнал, вот что напоминало мне расположение камер. Они словно были плоды на тонких ветвях. А если есть бионачинка, пусть и не вся, а частично? Пусть даже выращенная в лабораториях. Я закрыл глаза и позвал всем своим существом это космическое дерево. Минута, другая, полчаса, час... и я вдруг почувствовал, как это заспавшееся создание отозвалось и подчинилось мне. Оно не было из этого мира, оно было создано искусственным путем, причем на Земле. Но язык был тот же, хотя и сильно извращен. Это как все компьютерные программы основаны на едином языке, так все похоже и в тоже время совсем по-другому. Это дерево не понимало меня, почему я хочу выйти наружу, когда мне так должно быть комфортно внутри его плодов. Но позволило мне прикоснуться к своим прозрачным стенкам, и я, ощутив шершавую поверхность под рукой, сделал то, чего оно не предвидело. Просто приказал ему умереть. «Что это? Мне нечем дышать!» — запаниковали внизу, стенки куба стали матовыми, хотя я дышал вполне сносно, значит мой собеседник был настолько слаб, что уже не мог самостоятельно дышать. «Я умираю... это конец...» «Нет, ты возродишься вновь. Я обещаю!» — попытался я докричаться до него. «Спасибо тебе... что общался со мной... я так рад, что напоследок... поговорил... хоть с кем-то...» — его мысли стали путаться, а потом и вовсе исчезли. Я раскрошил хрупкую стену и выглянул вниз, в кромешной тьме теперь уже не было ни одного живого существа. Но я решил хотя бы забрать тело землянина и похоронить его в своем лесу. А вдруг он сможет стать дитем леса, хотя я, вспоминая о невинности души, не был на сто процентов в этом уверен. Спуститься вниз не было большой проблемой, я просто прыгнул в темноту и плавно опустился на пол, где и нашел еще теплое тело с затухающей аурой моего собеседника. Я поднял его высушенные мощи и, взвалив на плечо, взглянул вверх, глаза, как ни странно, адаптировались. Из темноты выступали тусклые грозди кубов, что висели безжизненно внутри этого огромного цилиндра, а затем, даже не понимая этого, сказал вслух: — А теперь моя мать. Подъем был изматывающим и бесконечным, спасало то, что гравитация тут была очень слабой, десять процентов от той, к которой привыкло мое тело. Я скакал вверх по кубическим плодам, и они от моих толчков крошились, осыпаясь тусклой пылью вниз. Кому-то это все убирать. Голова землянина болталась у меня на плече, как под самым куполом я столкнулся с тем, кого никак не думал найти здесь. — Кирий? Откуда ты здесь? — мои глаза стали кубическими от напряжения. — Прилетел за тобой, — меня сгребли в охапку, а потом уточнили. — Это ты кончил весь комплекс? Военные просто сошли с ума, вокруг паника и эвакуируют всех подряд на планету, так как станция буквально рушится на глазах. — Наверное я, просто приказал основе, что держала меня в заточении, умереть. Кирий присвистнул и забрал у меня тело, даже не спрашивая, зачем оно мне. — Неужели ты умеешь управлять космическим кораблем? — моему удивлению не было границ. — Я нет, а вот кое-кто, о да! Еще как! Но это сюрприз. Так что возвращаемся? — Нет... пока... у меня еще есть здесь дела. *** Саркофаг был из того же материала, что и моя камера, и теперь мелким крошевом осыпался в пыль, а в нем лежал прекрасный юноша, и, несмотря на свою давнюю смерть, казался совершенно живым, только погруженным в глубокий сон. — Кто это? Странно, грудь по форме, как у девушки, но тут... — ткнули в промежность, что прикрывала тонкая полупрозрачная ткань. — Парень... — Это моя настоящая мать. Кирий на меня уставился как на безумца. — Во всяком случае, я так думаю. И я собираюсь ее вернуть в лес. Мой фаворит только головой покачал и взвалил на себя тонкое тело в кучу к первому, а после потащил меня за руку прочь. Ибо стены осыпались наподобие бумаги, еще полчаса и станция превратится в пыль и рассыплется тонким мусором в космосе, вращаясь по орбите нашей негостеприимной планеты. Корабль стоял внаглую открыто в пустующем шлюзе, не прячась. Да и при такой панике это немудрено, тем более он был военного образца со знаком тайного ведомства, а в рубке управления восседал мой вечно спящий грациозный мим. — Все вопросы потом! — Кирий положил принесенные тела в специальные капсулы, защищая их от перегрузок. — Стартуем, Эриби! Знакомься, Вер. Это наша Соня, бывший агент военных закрытых сил — Эриби Кара Джуз. — Очень приятно, — кивнул я цепким ярко-голубым глазам Эриби. — Вообще-то... не очень. Ответили мне едким хмыком и как только мы опустились с Кирием в кресла рядом, отправили корабль в немыслимый полет. Станция за нами превращалась на глазах в горстку пыли, а меня ждал мой лес и моя новая жизнь. *** Лира была вновь живой, как будто ей и не рассекли голову пополам, она виновато поклонилась, как только увидела меня. А Юяби с Клаусом тут же деловито забрали принесенные моими мимами тела мертвых. — Ее тело уже не возродить, но мы поместим в дерево и так оно сольется с ее разумом, и ты даже сможешь разговаривать со своей мамой. — Как это? — моим удивлениям не было предела. — Ее сущность, что была заключена в теле, сольется снова с лесом, так как оболочку уже не восстановить. — А если дать новое тело, как другим, к примеру, детям леса? — поинтересовался я у детей леса. — У нас пока нет на этот счет необходимой информации, но она изначально не человек. Вот этого может лес и воскресит, хотя у меня нет гарантии, тогда, если что, пустит на компост для цветов, — пожал ровно плечами Юяби, осматривая скелет, обтянутый кожей. — А вот ее тело чем-то напичкали синтетическим. Оно даже разложиться толком не сможет. Поэтому мы отдадим его на хранение дереву и оно тогда сможет освободить разум феи. — Так значит разум других фей, он... — начал было я озвучивать свою догадку. — Жив? Да, он слился с разумом всего нашего леса. Но с ними можно поговорить, если знать изначальные имена, и если сами феи захотят с тобой общаться, — заметили мне со знанием дела. — Поэтому они и не боялись людей, и пустили их на свою территорию, разрешив убить себя... — подал голос задумчивый Эриби. — Даже если на компост, — я глянул на высушенное тело, меняя тему. — Он и этому был очень даже рад... Знаете какой цвет у земных незабудок? — Фиолетовый, — хмыкнул Юяби. — Бордовый, — уточнил Эриби. — На изначальной Земле он нежно-голубой, — заметил ровно я. — Этот мужчина очень хотел превратиться в эти цветы, но все же я надеюсь, что он станет дитем леса. Рассказал я о чужих желаниях и попросил подготовить для бывшего землянина необходимое место. *** Спать втроём мне было привычно, но вот только не Эриби. Он попытался в ту же ночь лечь от нас отдельно, но на утро оказался абсолютно голым и снова под одним с нами одеялом. — Они вообще слушают хоть что-нибудь? — Исключительно Вера и только то, что он хочет. Да и то далеко не все. Программа у детей леса настолько консервативная и непробиваемая, что даже нашей фее несладко. Правда, Вер? — заметил мне едко Кирий, но когда я промолчал, продолжил: — А вообще, сопротивляться не стоит, если даже сбежишь, хотя куда тебе бежать? В деревню к свободным мимам? Так тебя там быстренько разложат и трахнут всем скопом. Фаворитом милорда быть куда занятнее. — Не для меня! Я не спал с мужчинами и не собираюсь, — взвыл бессильно Эриби, пытаясь прикрыть себе наготу, кутаясь в единственное наше одеяло. — Можно подумать, ты спал с женщинами, — заметил хамовато Кирий. — И что, если спал? — Не пизди! Ты девственник, хоть и старше нас с Вером, — заметили так ехидно, что я даже замер. Неужели девственник? И как бы это проверить? — Знающий желает проверить, девственен ли его второй фаворит? — Юяби нарисовался тут же над загнанным в угол Эриби. — Могу вас заверить, мой милорд, его задница абсолютно девственна. Да и крайняя плоть настолько туга, что я могу точно подтвердить, что ваш второй фаворит полностью невинен в сексуальном плане. Хотите удостовериться лично? У Эриби из рук потянули одеяло, и как бы он не цеплялся, его тело упорно оголялось, показывая нежную матовую кожу и торчащие от прохлады розовато-кремовые соски. — Ага, непременно хотим! — заржал Кирий. — Перестань, Юяби! Я верю тебе, — накрыл я руки дитя леса и тот позволил красному Эриби закутаться вновь. — И как ты такой взрослый и не переспал ни с кем? — Кирий отследил, как Юяби исчез, и подмигнул пунцовым ушам Эриби. — А ты как думаешь? Это ты рос привольно и в семье, скрывая свою сущность! А на искусственном спутнике это сделать просто невозможно. Каждый под контролем и с вживленным в голову биочипом, который подавляет полностью твое я. Тем более я оказался в специальном закрытом военном заведении в свои два года, будучи карапузом. Да я девушек увидел в первый раз только когда мне стукнуло двадцать. И как ты считаешь, можно ли заняться сексом, если находишься под наблюдением полные стандартные сутки, безвылазно? И с кем? С такими же мимами, что как собачонки посажены каждый на свою невидимую цепь? И боятся даже пернуть без приказа. — Хм-м-м-м... девственник... Если другие мимы узнают об этом, плакала твоя задница. Так что лучше отдайся нам с Вером, — облизнулся сексуально Кирий. — О тебе и речи не может быть! — взвился Эриби. — Я понимаю... я обязан Веру тем, что теперь... так сказать, «свободен». Хотя, что это за свобода? Если я сейчас привязан к нему ярлыком «фаворит». — Насильно тебя заставлять я не буду, — теперь уже и мне надоели все эти препирательства. — И лесным детям скажу, чтобы тебя не держали. Я тебя освободил от этой биологической дряни, что застряла у тебя в мозгу, ты меня доставил обратно на планету. Значит мы квиты. Я встал с постели и стал натягивать на себя одежду, не глядя, как Эриби выскальзывает следом и пытается найти свои вещи по всему пространству моего дома. — Неужели отпустишь такого невинного мальчика? — Да, но только с одним условием. Юяби! Мой верный главнокомандующий из восставших сил флоры тут же оказался рядом. — Охранять моего второго фаворита днем и ночью! Я хочу, чтобы двое из вас, как минимум, все время были рядом с ним. — Как скажете, милорд, значит второе свое яйцо вы снесете снова с Кирием? Я сузил в гневе глаза. — Знающий, лучше не прерывать процесс, иначе второй раз будет больнее. А если запустить, то вы можете умереть во время следующих родов. Только представьте, что если что-то пойдет не так и оно раскроется у вас внутри или на выходе. Вот с таких убойных перспектив мне поплохело конкретно: — Я вам что курица? — Когда ваша мать снесла свое последнее яйцо, она оказалась на грани смерти, так как не занималась сексом порядочное количество лет. И поэтому эти волки в погонах смогли ее выкрасть, увезти в космос подальше от живительного биополя планеты и там убить. Ведь если вы не будете нести яйца, ваша похоть все равно возьмет над вами верх. И вы все равно переспите со своим партнером. А мы не хотим, чтобы следующее яйцо оказалось для вас смертельным. — С ваших слов я за несколько сотен лет заполоню своими яйцами всю планету, — съязвил я, отодвигаясь от сексуально настроенного Кирия, тому вообще было все пучком, еще бы — он же не срал эти ненормальные саморазвертывающиеся непонятно с чего яйца. — Количество яиц ограничено и не все они вылупляются — процент очень низок. Да и дозревают они по-разному, какие быстро — какие медленно, порой проходят сотни лет. Поэтому мы и заинтересованы, чтобы у вас было как можно больше сексуальных партнёров. Может переспите для разнообразия с Люсей? Она не против вашей с ней близости. Я схватил то, что первым подвернулось под руку, и запустил в Юяби, шипя: — Не твое дело с кем я сплю! Юяби лихо подхватил мой ботинок, которым я в него запулил, и, поклонившись, исчез, перед этим поставив аккуратно мою обувь, словно святыню на широкую полку. — Раздевайся, Кирий! — Ты уверен? И потом, я еще и не одевался особо, — заверили меня игриво с постели. — Уверен! Не очень хочется оказаться с развороченными кишками или жопой. И потом, лучше с тобой, нежели с сестрой. И хотя я сейчас понимаю, что она мне биологически неродная, но ничего поделать не могу. Мой мозг ее воспринимает только как сестренку. Или ты против? — Я только за, — меня притянули к себе за талию и утащили победоносно под пушистый плед. *** Один год — примерно два яйца... Мрак, задница снова болела, хотя Кирий просто млел, утверждая, что она снова у меня тугая и эластичная, словно я и не снес только недавно крупное яйцо. В голове неоновыми огнями всплывал только один вопрос. Как долго я должен нести яйца, чтобы покрыть этот гребанный ограничительный лимит, отведенный моей физиологией феи? — Хватит там щупать пальцами. — Утолщение снова появилось. Хотя и небольшое, — Кирий продолжал ковыряться во мне. — И так понял, только взгляни, как нам стол отсервировали. И опять эта чертова паста. Бе-е-е-е! Кирий рассмеялся, не выпуская меня из рук: — Юяби сказал, что Эриби попытался ужиться с другими мимами. Если бы не дети леса, он уже стал бы общественной шлюхой. А так, его задок все еще девственен. — И где он теперь живет? — Поселился недалеко от города детей леса на небольшом озере, но не думаю, что он сможет так долго прожить один. Сам знаешь, дети леса не лучшие компаньоны. *** Кирий был совершенно прав, прошло несколько месяцев, и Эриби вернулся к нам. Хмурый, похудевший и издёрганный. Его встретил Билли, тот самый землянин, который теперь стал дитем леса и изменился настолько, что, когда я спросил про цвет земных незабудок, то мне выдали, что они всегда были фиолетовыми и его больше это не интересует. «Может и не стоило проводить над ним обряд?» — я даже как-то стал сожалеть о содеянном, лучше бы пошел на компост своим любимым цветам, пусть даже не той расцветки. Но сделанного уже было не вернуть. Лесу нужны были охранники и он принял жертву, сделав из бывшего землянина свою очередную трудолюбивую пчелу. Эриби замялся передо мной и, глянув на ухмыляющегося Кирия, попросил: — Я могу поговорить с Вером один на один? — Да ради бога, — Кирий переместился в одно мгновение, оставляя нас одних. — Я готов стать твоим фаворитом официально... — начал Эриби. — Почему ты изменил свое мнение? Я конечно предполагал ответ, но хотел услышать от него лично. — Ну, я понял, что если бы не твой приказ о моей охране, меня бы уже разделали под орех. Все эти похотливые мимы, а я чистосердечно думал, что смогу с ними ужиться... да и в город людей мне теперь доступ закрыт. Я подошел к этому взрослому, смертельному оружию, но в то же время наивному мужчине, не знающему принципов обычной жизни, и, огладив его вспыхнувшую скулу, прижал к себе. Все же люди, кем бы они ни были — социальные существа, и не могут жить в изоляции друг от друга. — Я буду очень нежен с тобой, даю слово последней Феи, — игриво заметил я. — Спасибо... — меня неуклюже обняли ответно, а потом попытались поцеловать, неумело тыкаясь губами в мое улыбающееся лицо. *** Его тело пылало подо мной, и хотя Эриби меня был выше, но в кости такой же изящный и гуттаперчевый. И для него такая острая близость была в первый раз. Хорошо что Кирий нам не мешал, когда я нежно его брал сзади, осторожно ввинчиваясь в столь узкую задницу. И, чувствуя дрожь Эриби от моих глубинных толчков, по-настоящему наслаждался. Может я все же влюблен в него? Хотя, навряд ли... Мне нравилось брать это утонченное тело, подчинять и делать его своим, впрочем, такие же смешанные чувства я испытывал и к Кирию, когда он извивался подо мной, потея и слабея на глазах. Эриби выгнулся тетивой в моих руках и, потянувшись ко мне за поцелуем, излился на наше ложе. И я, соединив наши губы, последовал за ним. — Красиво смотритесь, — Кирий нарисовался над нашими разгоряченными телами. Эриби вспыхнул скулами, но я прикрыл пушистым одеялом его раскрытую задницу, в которой до сих пор находился мой член, и требовательно воззрился на Кирия: — Я же просил. — Прости-прости, но к тебе целая делегация. — Мимы? — Ага! Я выскользнул из жаркого нутра Эриби и, поцеловав его за ушком, встал с ложа. — Со мной ты не так нежен, — оскалился мне Кирий. — Ревнуешь? — На кой, ты уже второе яйцо вынашиваешь от меня, — заявили довольно нагло и подмигнули изумленным ярко-голубым глазам. — И не смотри на меня так, я еще обкатаю твой сексуальный задок, Эриби. Даже если это будет мне стоить жизни. Эриби сжал губы в тонкую линию: — Если полезешь ко мне, дети леса будут собирать тебя по частям, так и знай. Но я прервал их перепалку: — И чего надо мимам? Мы вроде отказали деревне снова и не так давно. — А они не из деревни, в этом-то и вся соль. Эти четверо, у них задание от правительства, быть при тебе — пока они не переспят с феей и пока ты не выносишь от каждого из них по яйцу. — Не смешно. — Мне тем более, но у них приказ, и как ты знаешь. Правда, Эриби? Они не могут его избежать. Эриби вздрогнул, глянул затравлено на меня: — Ты сможешь их освободить? — Понятия не имею, — пожал я плечами, а после мотнул головой. — Что ж, пойдем, посмотрим на обязательных женишков. И чего мне такого прислали? *** Передо мной стояли откровенные дети. Вот ведь козлы, подослать тех, кто даже младше меня, причем намного. Три мальчика и одна девочка, совсем еще подросток. Они со страхом смотрели на меня и ждали своего приговора. — Они точно мимы? — я спросил у жреца деревни свободных эсперов, за которым специально послал Юяби. — Да, самое паршивое, паразит в их голове еще не сформирован до конца, и прежде чем его убирать, они должны подрасти, — жрец взлохматил себе голову. — Тогда паразит сконцентрируется в определенном месте головного мозга и его можно будет локализовать. — Значит мне прикрепили четыре живых маячка... — усмехнулся я устало, — а еще сделали проверку на мою жестокость. Убить детей или повесить на себя сразу несколько опознавательных знаков, мол, вот я где, приходите и берите живьем. — Причем на лет десять, как минимум, — жрец потер себе виски. — Легче убить их, иначе они выдадут не только вас, милорд, но и нас. Девочка начала хлюпать носом, глотая навернувшиеся слезы, ее прошивала судорога, но отказаться от прямого приказа никто из этих детишек не смел. Это как принять немедленную смерть, а в юности так хочется жить. — Юяби, выдели им комнаты на том максимальном расстоянии от меня, на котором они могут находиться, не подвергая себя опасности. И кстати, почему ты им разрешил войти на мою территорию? — Здесь несколько причин, милорд, — Юяби галантно поклонился мне. — Поясни мне все, — мне было крайне интересно, чем же в этом случае будут оперировать дети леса. — Во-первых, они мимы, и, во-вторых, только дети, физически они неопасны вам, мой милорд. И в то же время являются в будущем прекрасными женихами для вас. Конечно, военные могут выследить вас по ним, но пока вы находитесь под охраной своего дерева — опасности нет, так как после того, как ваша мать слилась с деревом, Знающий, защитное поле усилилось в разы. Военные сюда даже теперь не сунутся, как раньше. Ну, и потом, они и так знают, где вы находитесь, и если могли, выкрали бы вас снова, отправив на другую космическую базу. — Боюсь, они теперь этого не сделают, — оскалился Кирий и переглянулся со знанием дела с Эриби. — Это точно, все же космическая станция стоит очень дорого, а одну они уже потеряли. Поэтому и решили подсунуть нам детей, — подтвердил догадки Кирия Эриби. — Это неправильно. Вы должны умертвить подростков! — снова влез в наши разглагольствования жрец, повышая голос. — Как вы не понимаете, только к ребятишкам дети леса нейтральны. Вы вырастите на своей груди четыре смертоносных змеи, к которым за эти годы ваши стражи привыкнут. И когда они повзрослеют, то предадут тут же вас! Потому что у них приказ, а может еще скрытый ворох указаний сверх того. — Я сказал, дети будут жить. А вот когда вырастут, мы и решим, что с ними делать, — возразил я и жрец тут же ухватился под эгидой, что дети леса тут бессильны и для этих засланцев нужна охрана, состоящая из мимов. Посему каждому подростку выделил взрослого мима. И я даже не удивился, увидев среди этих четверых тех, кто выиграл несколько месяцев назад турнир за право быть моим партнером. Девочке Катрине досталась моя Люська, а трем мальчикам: Ай, Иргунг и еще один темноволосый малый с серебристыми глазами, что буквально прожигали меня насквозь. Звали его Лан. И видно по всему, он был настроен насчет меня крайне серьезно, не в пример всем остальным. *** Не прошло и недели, как Лан попытался оттереть от меня Кирия, пока самолично не получил от меня по ребрам. И после того, как дети леса его подлатали, решил поменять стратегию, во всем пытаясь превзойти Кирия и выделиться в моих глазах. Эриби он не трогал, потому что был с ним в разных весовых категориях, и я замечал не менее похотливый взгляд Лана на заднице моего второго фаворита. Вообще, Кирий и Лан мне к концу недели напоминали взъерошенных земных петухов, что боролись за свой курятник. И это стало уже раздражать. — От тебя уже тошнит, — Люська не выдержала первой всех этих пертурбаций вокруг меня. — Ты мне просто завидуешь, что я мужик. А Вер предпочитает именно мужчин! — нагло заверил ее Лан. — Да чему завидовать? Вы с Кирием оба полные кретины, — хмыкнула моя сестренка, помогая Катрине сплести из сорванных цветов на голову венок. — Тебе сказали присматривать за Ремом, а не плести интриги. — Только неудачники будут играться с детишками, тем более с засланцами от правительства. А тем, кто любим фортуной, обеспечено место подле короля! — И кто у нас король? — рыжий Ай отвесил подзатыльник Лану, да такой, что опрокинул зарвавшегося мима на землю. Тот зашипел, но связываться с Айем не стал, тот был его старше и сильнее. И потом, рядом с Айем стояло два ребенка. — Смотри, Лан, мне надоело приглядывать сразу за двумя мальчишками, хорошо что они послушные и безропотные птенчики. Так вот, если не прекратишь этот балаган, заменим тебя другим. Желающих, поверь, много. А когда Ай вместе со своим подопечным подошел к Иргуну, Лан сплюнул на землю: — Козел! А ты чего встал? Хочешь, иди играй! — налетели на робкого паренька, которого и нужно было охранять. — Можно... я с Катриной посижу? — пацан был больше напуган своим охранником, нежели всем остальным. — Да сиди ты, где хочешь! — огрызнулся Лан, присев с другой стороны от Люськи. Эриби вдалеке о чем-то говорил с вежливо настроенным Юяби. — Наверно круто быть фаворитом феи... да и эти отродья повинуются каждому твоему капризу. — Заткнись, идиот. Эти «отродья» когда-то были моими сокурсниками. И потом, они подчиняются только Веру — моему брату. И никогда не будут повиноваться фаворитам. — Блядь! Как несправедлива жизнь, наверняка Кирий пользует и Эриби в его соблазнительную задницу. И с чего ему такая везуха? — Да с чего ты взял? Вот точно Эриби не по зубам ни тебе, ни Кирию. Несмотря на всю свою гуттаперчевость, — усмехнулась криво Люська, ловя на себе задумчивый взгляд Эриби. — Тебе просто не дает покоя его стройная фигура, наверняка твоя талия толще его в два раза! — огрызнулся Лан и, не слушая рык Люськи, задумчиво продолжил: — А вообще, тебе хорошо... в любом случае ебут тебя. А в нашей деревне мне найти партнера просто невозможно, даже если опустить планку и быть с ним на равных. Вот подставить свою задницу — всегда с огромным удовольствием. Полдеревни прискачет оттрахать тебя за бесплатно! Только заяви, что хочешь секса. И в чем я виноват? Что слишком молод? Или ждать, когда подрастут мальчишки и третировать их, как сейчас меня третируют старшие? Люська только вздохнула, отодвигаясь от разболтавшегося парня, и сплюнула сквозь зубы на землю: — Мужики все идиоты. И с чего ты взял, что мой брат всегда снизу? — Но он же несет яйца! — ответили с полным наивняком. — Он и от меня может снести. Как думаешь, в нашем с Вером раскладе кто будет активом? Или тебе напомнить, что у меня нет члена? Люська встала и ее подопечная девочка поднялась послушно следом. Мальчик, что сидел с ней, был крайне расстроен, оставаться наедине с опешившим Ланом он не хотел. *** — Вам запрещено входить в покои милорда, — Юяби пресёк ночью Лану проход, как только тот решил сунуться на мою половину. — И кто это запретил? Эриби? — вспомнил Лан дневной разговор второго фаворита и дитя леса. — Или Кирий? — Сам Знающий. Мы подчиняемся только ему, а за фаворитами просто присматриваем и покрываем их потребности, к примеру: в еде, лечении и прочем, и не более того. — Я видел, как ты разговаривал с Эриби, и тот косился на меня. — Да с чего бы? Вы неправильно думаете, что мы выполняем все капризы фаворитов милорда. Как и то, что Знающий или милорд в постели исключительно девочка. Эриби просил лечебную мазь для своей несравненной задницы, так как наш милорд был слишком настойчив прошлой ночью. Вот в принципе и все. Вам лучше вернуться к своему подопечному. Вы раздражаете Знающего, и поверьте, если он вам открутит голову — собирать не станем. А в его силах снести вам башку одним только пальцем. Лан опустошенно оперся на стену, миф, что феи честные давалки для мимов, несущие от всех подряд пачками яйца, рассыпался в прах. Более того, Лан что-то особо не рвался вставать раком предо мной. Да и то, что дети леса в открытую читают все его мысли — откровенно не радовало.