Под покровом синей ночи

Клаус привел брата. Новость разлетелась не только по всем детям леса, но и достигла ушей свободных мимов. Я хмуро смотрел на робкого мальчика шести лет, что цеплялся за штаны Клауса и усиленно краснел. Одно хорошо, он не боялся ни меня, ни тем более того, что старший братишка поменял немного раскраску. — Как долго и часто вы ходите в город? — Раз в неделю, это был третий наш заход. В сам город мы пока не проникаем, глушилки сильно бьют по мозгам, но вот поля и городской сад, что вблизи нашей школы, вполне доступны. — Ну, и где ты его подцепил? Только не говори, что в саду? — Нет, в поле, он с двумя парнишками таскал общественную кукурузу. — Ну, и зачем привел? Хочешь и его сделать дитём леса? — Пока нет, он еще не набрал нужной массы, возраста и роста. Он будет слабым звеном в нашей структуре. Просто я хотел, чтобы он посмотрел, что мы все живы. Хотя в городе объявили, что весь наш курс мертв, — Клаус, как и обычно, говорил четко, параллельно гладя милого застенчивого мальчика по голове. — Была эта самая... — пацан задумался, а потом обрадованно выдал, видно вспомнив. — Панихида... взрослые так плакали, а детям раздавали сладкое. Ох, и вкусно было! Я наелся до отвала. Конечно, подумалось мне, панихида по ученикам — хотя и уже практически взрослым, но все же таким же детям. Обычай, который включал раздачу сладкого тем детишкам, которые избежали этой страшной участи. Словно взрослые замаливали свои же грехи перед богами за то, что не уследили за любимыми чадами. Я глянул на Клауса, вот ведь, дети леса действовали отлажено. Конечно, привести маленького мальчика сюда, показать, что родители ошибаются или плетут свой злой замысел против всех детей в целом, было умно. Естественно и у других есть братишки и сестрички. И они тоже захотят пообщаться с исчезнувшими мнимыми мертвыми. Взрослые вряд ли поверят в бред шестилетнего ребенка, что он видел своего брата Клауса живым, а вот дети поверят и пойдут с радостью в сказочный лес, полный приключений, так отличающийся от серости навязанных теми же взрослыми будней. Но я не стал препятствовать Клаусу или запрещать общаться с его братом, тем более мальчик был так счастлив и так сильно сжимал его холодную руку. Через два дня гостей стало уже трое. Через неделю семеро... Через месяц один из старшеклассников, который поверил в россказни маленьких мальчиков, решил присоединиться к детям леса. Я его даже немного помнил, он был забитым ботаником. Сиротой, которого воспитывали за деньги государства чужие люди. Юяби подвел его ко мне, озвучив просьбу вслух этого умученного жизнью парня. — Ты в курсе, что придется умереть? — переспросил я его хмуро. — Ну да, это что-то типа инициации, Юяби сказал, что больно не будет, и все такое. — Юяби, — рыкнул я, входя в свои покои и уводя этого затюканного дурочка за собой. — Разденься! Он подчинился, полностью оголяясь. Парень зажал себе рот от испуга, пялясь нездорово в редуцированные гениталии. — Теперь понял? Умереть придется по-настоящему, и вряд ли это будет не больно. А когда пацан дал деру, предупредил своего главаря. — Будете врать или недоговаривать, запрещу ходить в город. — Но, Знающий, мы уже обсадили все поля нужными растениями, скоро начнется настоящий коллапс. Выращенная продукция исчезнет до срока сбора урожая, и людям придется выходить за защитный периметр все чаще и чаще. Ведь запасов в Акрае не так много, большинство из продуктов питания, выращенное у нас, отправляют сразу в Аркадию прямыми рейсами. Было бы здорово, если бы к тому времени нас стало больше. Мы официально мертвы и не можем вернуться просто так в свои семьи. А новички могут, только представьте, в самом городе будут находиться одни из наших. Тогда вербовка пойдет куда успешнее, обзовём это какой-нибудь сектой «Преклонения великому лесу!», «Новая жизнь!» или «Возвращение к матушке природе!», не важно. Будем через них проносить семена на защищенную территорию и таким образом... Дальше я уже не слушал, план взятия Акраи подтверждался, а ведь я не поверил тогда жрецу мимов, что они пойдут буквально скрытой войной на наш город. И прекрасно понимал, что детей леса мне не остановить, даже если запрещу им ходить в город и вербовать других подростков и молодых людей. Или сеять нативные растения в культурных посевах. Они извернутся и сделают так, что я и не подкопаюсь, с их-то умением читать мысли. И убийственной программой, которая была заложена самим лесом, это как плевать на солнце! Или пытаться остановить природное бедствие. Но кое-что я мог. — Хорошо, но при одном условии! Вы рассказываете всю правду как она есть. И про то, как военные заманили вас в лес, как бросили на съедение зверям и растениям. Как вы умерли в муках и как от вас всех отреклось наше государство. И что тем, кто хочет пойти против устоев человеческой цивилизации, придется пройти через настоящую смерть, что полностью изменит их сущность раз и навсегда, — Юяби почтительно ждал, пока я не закончу свой монолог. — Единственное, ни слова обо мне и о свободных мимах, понятно? — И в мыслях не было, мой милорд. Как изволите, мы не будем скрывать ничего о детях леса. Но будем молчать о вас и о мимах. Поклонились мне, а потом исчезли. И хотя я думал, что хоть как-то приостановил вербовку, но крупно ошибся, уже через три недели было три претендента на новых детей леса. Причем они точно знали, что с ними будет и чего они хотят. Двое были из Южной академии, один из выпускного класса нашей. Что это было? Протест против диктатуры взрослых? Родителей? Я даже спрашивать не стал, просто согласно кивнул Юяби, и уже на закате этого дня похоронил всех троих. — Как они мимо глушилок вернутся в город? — В Северном парке есть лазейка, проделанная давно дикими растениями. Черная дыня, помнишь ее? Своротила там несколько глушилок и получился небольшой проход, я сам через него ходил, но, ты же понимаешь, не мог я так вот просто вернуться к себе домой и обрадовать родителей. Хотя я единственный в семье, и когда наших будет больше в городе, то планирую это сделать. Мои родители добрые люди и, думаю, лес их примет в свое лоно. Я лишь тяжело вздохнул, и вправду, детей леса невозможно было остановить. Новые возрожденные, как только вышли из цветов жизни, тут же отправились обратно по своим домам, в город. А мне теперь предстояло совершать обряды возрождения каждую неделю. Хоть один молодой человек, но появлялся, которому по-настоящему опротивела его повседневная жизнь. Я и не заметил, как протекло время и начались «роды» второго моего яйца. В этот раз Кирий знал, что делать, тем более Юяби и Клаус снова были рядом. И только Эриби с ужасом смотрел на мои волны боли. — Учись, если меня не будет рядом, помогать будешь ты, — усмехнулся Кирий белому лицу моего второго фаворита, а когда яйцо появилось на свет, протянул властно руки. — Подержать дали, сукины дети, а то третьего не дождетесь! Юяби грозно зыркнул в сторону зарвавшегося Кирия, но яйцо протянул в его руки, а потом предложил нагло бледному Эриби: — Если этот шантажист не захочет зачать новое яйцо с милордом, вся надежда у нас на вас, второй фаворит! Эриби от этого только зубами клацнул, я же свел свои распластанные бедра и проскрипел сквозь зубы на Кирия: — Ребенка отдай и положи меня на простыни, кретин! Юяби, мазь дай и отнеси детку в потаенное место. Мазь выдали, яйцо с великой помпой отнесли, я же, раскинув ноги, посмотрел на своих мужчин усталым взглядом. — Кирий, покажи Эриби как меня нужно смазать и где... Сон и слабость накатывали на меня мощными волнами, и я проваливался в небытие. Очнулся я в обнимку со вторым своим фаворитом, Кирия рядом не было. Снова куда-то ушмыгал этот засранец, я приподнял голову и тут же нарисовался Клаус: — Кирий ушел в деревню к мимам. Вернуть? — Не надо. — Проследить? — Не стоит. Конечно немного напрягало, зачем Кирию шастать туда. Но и слежку устанавливать за ним я не хотел. Я лишь прижал сильнее тонкое тело Эриби и, уткнувшись ему в шею, снова провалился в живительный сон. — Я не смогу его трахнуть. Сквозь дрему я слышал, как Эриби препирается с Кирием. — О каком яйце может быть сейчас речь? — Ты его фаворит, как и я. И потом, трахать его не обязательно, главное, что бы ваша сперма смешалась у него на головке члена. — И откуда столько благородства? — я распахнул глаза, воззрившись на своих мужчин. — Просто не хочу иметь фору перед Эриби, — нагло заявил Кирий. — Просто ты думаешь, что если позволишь ему оплодотворить следующее мое яйцо, то он даст тебе трахнуть себя в задницу, — сказал я сущую правду, какая она есть. Эриби без жалости саданул Кирия в солнечное сплетение, да так, что того отшвырнуло к стенке, и гордо вышел из нашей спальни. — Мог бы и промолчать. Ох, какой же он горячий! — прошипел Кирий с пола, а потом по-деловому уточнил: — Значит третье яйцо будет снова моим? — И не рассчитывай, идиот. — Хм-м-м-м... — масляно улыбнулись мне. — Но не думаю, что Эриби тебе после этого подставит свою аппетитную задницу, — охладил я пошлые мысли своего первого фаворита. Впрочем, Кирий и не думал обижаться, он только оскалился, резво собирая свои помятые конечности. А когда я через пару недель покрывал нежный зад Эриби, выгнав на время Кирия из нашей совместной спальни, после семяизвержения нас обоих соединил сам испачканные наши члены, смешав липкую сперму. — Вер? — не поверил Эриби собственным глазам. — Значит?.. — Это будет твой ребенок, хоть Кирий и бывает сущим придурком, но он прав в одном. Ты такой же мой фаворит, как и он. И тоже имеешь полное право стать следующим родителем. Господи, как же он трепетно прижался ко мне, нежно огладив мой впалый живот и заляпанные спермой муди. — Я тогда трогал тебя там... после родов... в том самом отверстии, и знаю теперь, где ты внутри вынашиваешь яички... это было так незабываемо... так восхитительно... чувствовать, как под пальцами сжимается твое горячее нутро. — Хочешь попробовать в меня? Я улыбнулся своему тонкому неискушенному мужчине и, когда он, рвано сглотнув, кивнул, соглашаясь, сам перед ним раздвинул свои ноги. Кирий вернулся к нам глубокой ночью, Эриби спал сном праведника, не отлипая от меня ни на секунду. — Ну что, зачали? — мой первый фаворит уселся за стол и налил местного вина, что делало само дерево. Я выпутался из рук Эриби и присоединился к нему. Сесть мне на второе кресло не дали, утянули поверх своих бедер, вжимая властно в себя. — Я скучал... — а после влажного поцелуя уточнили. — Ну как, ты ему дал себя трахнуть? И, увидев мои покруглевшие глаза, только усмехнулся. — Нет, я не прочел твои мысли, просто такому, как Эриби, многого и не надо. Я так и думал, как только ты ему дашь себя оттрахать и заделать общее яйцо, он полностью станет твоим. Со всей своей военной требухой. И как бы это не звучало надменно, противно и тривиально, но он нам нужен как союзник, а не как враг. Причем такой союзник, который ради тебя пойдет на верную смерть. — Ты был у свободных мимов? — я продолжал целоваться с Кирием и между нашими сосаниями из-под полы выспрашивал, где же шастал мой первый фаворит. — И не только там. А еще и в Акрае. Мне не нравится настрой свободных мимов. Они готовы в любой миг сорваться. Сам пойми, ты делишь постель только с двумя из множества и только с ними несешь свои золотые яйца. Пригрел на груди правительственных детишек эсперов — реальную угрозу для всех. А еще дети леса начали полномасштабную экспансию по вторжению и завоеванию Акраи. И, если честно, только мне и Эриби ты можешь полностью доверять. Другим нет — даже Люсиандре, и уж тем более не отродьям леса! Как бы то ни было, но дети леса сделают только то, что важно для планеты в целом и для их гребанного леса, а не лично для тебя. А Люська, мне кажется, что она нас ненавидит всех троих. И ей не сильно улыбается жить среди свободных мимов. Или приглядывать за этой мелкой правительственной редиской, умело подсунутой нам военными. Я задумался о своей Люсе... В чем-то Кирий был прав, что она получила, когда оказалась здесь в лесу? Запертая среди таких же, как и она... По большому счету — ничего! Я ей не помогал в принципе и особо не поддерживал, конечно, за ней ухлестывали другие парни, ведь она была третьей по счету принцессой... но. Именно что было жирное и большое «Но». Люське нравилось жить в Акрае со своими родителями. Выбираться в торговый центр, покупать шмотки, зажигать на дискотеках, смотреть фильмы, задирать меня. А я все разрушил, сам того не желая, и она потеряла как свой любимый дом, включая так необходимые для любой модной девушки женские штучки, так и родителей, которые ее очень любили, как и она их. То, что Люська взбесится, было только дело времени. А уж с ее-то неуемным характером остаток этого времени просачивался, как песок сквозь пальцы. — Ты прав, на Люську рассчитывать нечего, как и на детей леса, но Эриби я полностью доверяю. — А то, — Кирий в наглую огладил мне живот, а потом заставил приподняться над ним, выпрастывая свой член. — Совместные детки — великий рычаг для доверия! Я понял его желание, впустив в себя, плавно скользя и вбирая его горячий член до упора своим ноющим задом. Этой бурной ночью сон мне не светил как данность, да я особо и не возражал. Возможно Лан тоже был в чем-то прав, ибо уже на утро Юяби был готов расстелиться перед Эриби во всю свою длину, что обычно он делал только перед Кирием. После сытной пищи и этой чертовой пасты для скорлупы Юяби не ушел, как он делал раньше, втягиваясь в мое дерево. Нет, он предложил мне посмотреть на Акраю. — И как мы туда попадем? Поскачем на зверюшках? Я вспомнил, как он периодически раскатывал с Клаусом на лесных, до усрачки страшных, монстрах. — Или попросим моих фаворитов сопроводить нас? — Зачем? — пожал узкими плечами Юяби. — В отличие от мимов, которые прыгают в пространстве, буквально протыкая его своими телами, и могут оказаться только в тех местах, в которых были, вы, Знающий, как фея, можете оказаться в любом месте, где есть девственный изначальный лес, хоть пара его деревьев — хоть одно. Ведь все они связаны в единое целое, а для вас это как плыть по течению и выныривать там, где вашей душе угодно. Я опешил от такого, глядя недоуменно на Юяби. Даже если это так, но сам я не знаю, что конкретно мне при этом делать. — Не переживайте, я подскажу. Возьмите меня за руку, прикройте глаза и прикоснитесь к поверхности своего дерева... а теперь представьте, где вы хотите находиться. Вот! Правильно. Можете открыть свои прекрасные очи. Я недоуменно почувствовал сильный ветер, вот точно такого не может быть в моем жилище. А потом раскрыл глаза. Мы с Юяби стояли на возвышенности, что была рядом с Акраей, перед глазами тянулись бескрайние поля посевов, так мне знакомые с детства. — Это ваш первый шаг и опыт, когда научитесь нырять, даже прикосновения к деревьям, как нам — детям леса, вам не потребуется. Смотрите! Я и так смотрел. Ну, и что, поля как поля, только почему-то на них ползает много народу, если учесть, что весь цикл выращивания полностью автоматизирован. И на делянках кроме сопливых мальчишек, что периодически пытаются умыкнуть то стручки гороха, то початки только поспевшей кукурузы, да обслуживающего персонала — вообще ни души. Пятьдесят человек это была целая толпа, я пригляделся к ровным наделам, что походили издалека на лоскутное одеяло, и ужаснулся. Кроме ровных квадратов обычно однотонного зеленого или желто-охристого цвета, в зависимости от спелости продукции, теперь все до горизонта было словно заляпано фиолетовой краской ядовитой для земных растений местной проказы флоры. — Посевы все заражены, конечно, люди пытаются спасти остатки урожая, но все впустую. Сейчас они соберут то, что не успели поглотить наши растения, и выжгут все подчистую, расчистят заново поля и снова попробуют их засеять. Юяби говорил так отрешенно и ровно, словно наблюдал не за началом гибели человеческой цивилизации, а за бесполезными метаниями отравленного муравейника. Я знал, что то, что делают люди, все впустую, ибо те травы, что полностью убили урожай, уже дали семена и не один раз, скорлупа которых выдерживает облучение прямого ядерного взрыва. Так что вся территория до глушилок, что опоясывали город, была безвозвратно потеряна и навсегда. Только люди этого пока не знали, продолжая откачивать давно умершего покойника. — Я возвращаюсь. Моя рука коснулась дерева, и я устало закрыл глаза, теперь это был уже не мой дом, более того — он никогда им до конца и не был. Я прислушался к своему тихо бьющемуся сердцу и вдруг осознал — мои эмоции совершенно спали, словно я и не являюсь хотя бы наполовину человеком, вернее эспером. Мне не было жалко этих копошащихся без особого смысла людей, более того, в глубине души я прекрасно понимал, что они этого все заслужили. Как каждый в отдельности, так и вся человеческая цивилизация в целом. Пусть они не убивали моих сокурсников, но их полное подчинение военным — раздражало. Так как они ничего не сделали в отместку за своих убиенных детей. Время снова потекло очень быстро, из Акраи стали эвакуировать целыми семьями. Начинался настоящий голод. Но семьи обращенных детей никуда не собирались уезжать, так как перерожденные в детей леса и не помышляли куда-то бежать из города. Растения вдруг оказались внутри охраняемого периметра, глушилки перестали и вовсе работать. Мой день стал походить на вечное кладбище, теперь я хоронил кого-то каждый день, потом счет пошел на десятки, чуть позже на сотни. Я видел, что не над всеми могилами вспухали цветки возрождения, значит, лес принимал далеко не каждого. Да и потом все чаще стали приносить останки людей, погибших под обвалами очередного здания, или умерших от голода. — Я ухожу, — Люсиандра заявилась ко мне как-то с утра, когда оба мои фаворита были в отлучке. — Я встретилась с родителями... они были очень рады, что я жива. Их даже не волновало, почему я жива и все остальное... Они просто зверски устали от накатывающегося со всех сторон хаоса. — Значит... Я сидел около стола и попивал свежий нектар из пряных цветков, время поджимало, и у меня вскорости должно было на свет выйти то яйцо, которое я зачал с Эриби. — Отец достал мне поддельный индикатор и мы перебираемся в пригород Аркадии, сейчас там создают новую фабрику питания, где наши старики и будут работать. И да, я им ничего не рассказывала про тебя, да они и не спрашивали. Я встал и, подойдя к своей сестричке, прижал ее к себе, словно прощаясь навсегда. — Жалеть не будешь? — О чем? Об этой дикой необустроенной жизни? Может Кирию и в кайф трахать тебя в задницу и нести с тобой супер-пупер благословенные яйца, но я пас! Люська потянулась к моим губам и я подарил ей глубокий и влажный поцелуй на прощание. — А ты классно целуешься! Я запомню, — Люся вытерла дрожащей ладонью набежавшие слезы. — Знаешь... я, конечно, не прошу, но попробуй все же хоть немного сдержать экспансию детей леса. Я так люблю эту планету, которой она была до всего этого бедлама, и мне так не хочется жить в нецивилизованном мире. Так больно смотреть на развалины Акраи, где мы с тобой росли, учились, играли. А бежать куда-то в космос, ты же знаешь... во время перемен хуже этого нет. Я знал это, нам вдалбливали данный постулат с детства, и прекрасно понимал ее страхи. *** Люська давно ушла, а я все помнил ее тепло и тихие слезы, которые катились по моей щеке, когда она меня целовала. Жрец примчался тут же, буквально через три часа, как Люся ушла в Акраю, но я его послал и запретил преследовать мою любимую сестричку. У нее был свой путь, а у нас свой. Конечно когда-нибудь мы все встретимся снова... Планета, какой бы она большой ни была, но все же имеет определенные границы, а дети леса довольно агрессивны по своей натуре. Но почему-то эта будущая встреча, как мне думалось, ничего для нас хорошего не предвещала. — Всех оставшихся перебрасывают в Зараку, там расширяют экстренно площади посевов. А также в Кадию, дальше на восток, — вернувшийся Кирий недоуменно уставился на то, как я держу ладони над вязанкой саженцев деревьев, что в ближайшем будущем при высадке создадут, разрастаясь, новый город. Юяби принес мне их в полдень и просил представить облик новой Акраи. — Значит вместо развалин будет такой же город, как и у свободных мимов? — Нет... я постараюсь сделать его внешне иным. Я представил развалины Акраи и теперь над ними возводил настоящие стрельчатые замки, ажурные мостики, цветущие аллеи парков. Я хотел создать настоящую сказку, чтобы она поглотила полностью этот уродливый шрам, что остался от прежде процветающего городка. Вот только для кого я это делал, ведь вряд ли обычные люди пойдут жить в возобновленную Акраю. Юяби с почтением ждал, пока я не отпустил его мысленно, оставаясь очень доволеным собой. Кирий же, обняв меня, положил мне доверчиво взлохмаченную голову на плечо: — Ты же знаешь, как только Новая Акрая поднимется, нужно уходить к другому городу? — Да... — кивнул я схожим с ним мыслям. — Думаешь в Зараку? Или Кадию? — Нет... — я повернулся к своему мужчине и нежно его поцеловал. — Как только снесу яйцо, уйдем в Ярину. — Как это? Кирий даже выпустил от неожиданности мои настырные губы. Конечно, если смотреть из космоса, столица Аркадия — огромный мегаполис, был окружен словно центр звезды своими спутниками. Акрая, Зарака и Кадия, как и еще десять самых отдаленных от центра городов были оконечностями ее лучей. И если эти три города находились от столицы с этой стороны, то Ярина была самым отдаленным лучом от Акраи, можно сказать, с другой стороны планеты. — Если уж наступать, то по всем фронтам. Разве ты думаешь иначе? И потом в Зараке и Кадии нас ждут, а при усиленном сопротивлении с военными действиями, как думаешь, сколько погибнет людей, и, главное, какой процент после этого сможет воскреснуть? — усмехнулся я его вытянутому лицу, отчего Кирий рассмеялся, намекая мне на то, что нам снова понадобится звездолет, так как по его мнению самый простой путь в Ярину лежал через космос. Но он не понадобился, через неделю я таки выдавил из себя очередное яйцо под радостный визг второго своего фаворита, и как только немного оклемался, то перенес Кирия и Эриби в одно свое касание к Ярине. Вслед за мной, словно привязанный, отправился как ни в чем ни бывало Юяби, прихватив автоматом четыре молодых навешанных правительством на меня маячка, вместе с их стражами, впрочем, их так и осталось трое. Ибо Люсю заменять мне не стали с подачи обозленного жреца за то, что я отпустил сестру. Кроме мимов с Юяби отправилось еще десять подчинённых ему детей леса. Клауса он оставил за главного — управлять Новой Акраей и следить за зреющими яйцами. Тем более к нему присоединилась старшая сестра, которую он нашел мертвой под развалинами торгового центра, а вот его младшего братишку родители таки буквально силком утащили за собой чуть ли не в саму столицу. Но он считался еще очень маленьким, чтобы стать ценным материалом для перерождения, и Клаус был не против подождать, пока тот подрастет. Нам же предстояло все начинать заново. Найти и здесь свободных мимов, войти в доверие к людям и превратить Ярину в подобие Новой Акраи. Городок был в два раза больше, чем наш, и стоял на берегу Зеркального океана. Здесь процветало культивирование морепродуктов и животноводство. И, как я правильно предполагал, мигрантов из Акраи не было, просто наш город больше специализировался на растениях, как культурных, так и диких, и совершенно не углублялся в разведение особо ценных морских кролей. Я смотрел на закат, что разливался над мощными глянцевыми волнами чернеющего океана, и чувствовал тепло от моих мужчин, которые стояли сзади меня. Что ж, пора и тут обживаться и пускать новые корни, планета была большой, и дел предстояло свершить слишком много. *** В город на следующий день я отправился вдвоем с Кирием. Эриби же предстояло найти свободных мимов, а Юяби и его команде — местное дерево феи, устроив наших маленьких подопечных. «Их датчики здесь не должны работать, сектор не тот. Следовательно, пока детишек хватятся, пока будут искать... подключат для опознавания к новому району, пройдет достаточно времени. Да и пацанве не нужно тут все время слоняться при тебе, никто без слежения за ними просто не узнает, что они гуляют отдельно от феи», — подтвердил мой правильный выбор в перемещении Эриби. Станцию же, связывающую в общую систему межорбитальные спутники, я благополучно грохнул, причем собственноручно, совершенно не зная о том, что в скором будущем мне это сыграет только на пользу. В Ярине было четыре академии, расположенных в пригороде наподобие креста, хотя это стандартное расположение, характерное для многих таких городков. Если Акрая разрослась бы так же, то у нас тоже появились бы в добавок к Южной и Северной академии — Западная и Восточная. Но мы больше учебой, увы, не интересовались, посему, изучив мельком пригород, пешком отправились в сторону мегаполиса, где, как и обычно, располагался торгово-увеселительный центр. — Жаль, нельзя воспользоваться индикатором, а так бы, как нормальные люди, долетели бы в считанные минуты и с ветерком, проплатив проезд, — скривился Кирий. Пилить по дороге, тем более в такую жару, оказалось довольно неприятно, а для прыжка миму нужно было уже побывать в том месте, в которое он захотел бы скакнуть, я же еще не обладал нужными знаниями и практикой для своих нырков, без помощи деревьев. Поэтому, приходилось топать собственными ногами, так как, если бы даже индикатор, который был на руке Кирия, и работал бы, то, воспользовавшись им, мы бы словно крикнули на всю планету, засветившись в системе. Вот мы тут — хватайте нас! И что более удивительно — мы живы и здоровы. И совершенно не мертвы! Но как бы Кирий не жаловался, он все же шел упорно за мной, потому что узнать слухи проще всего можно было в торговом центре. Покрутиться по молодежным тусовкам, тем более скоро освободятся студенты, а среди них затеряться куда казалось проще. Обратно же можно уже и прыжками в то самое место, откуда мы и начали свой тяжелый путь. — Когда летишь во флаере или пузыре, путь кажется куда проще. — Могу выдать доску, — хмыкнул зловредно я, отчего Кирий буквально подпрыгнул от злости. — Так чего же ты... зараза! — Угу, — я вытащил из своего индикатора две голографических доски. — Я тоже в тебе души не чаю. — Не, ну ты и сволочь! — Кирий, как кошка, вспрыгнул на одну из них. — Мог бы и сам мне напомнить, — я вскочил на другую и, весело хохотнув, сделав сальто задорным штопором, поддал жару. — Догоняй! Совсем о них забыл. Все было не с руки! Кирий матерился сзади, но как бы не старался, все же отставал. Я же, подлетев к центру, спрятал доску, его ожидая, как с парковки вырулило пятеро парней. — Надо же, столичная штучка и в нашем захолустье! Детка, ты заблудилась? — Отвяньте от него, — Кирий буквально перепрыгнул над их головами на доске и врезался в самую гущу, закрывая меня. — Он со мной! — Хм-м-м-м?.. Ты из какого района, мы тебя впервые видим! — Из какого надо! У крайних двоих по-особому сверкнули глаза, и Кирий им ответил. Расклад поменялся тут же. Эти скрытые мимы, схватив своих задиристых дружбанов и превращая всю сцену в откровенный балаган, потащили особо упирающихся и заинтересованных подальше от нас, крича издалека извинения Кирию и называя его любимым братишкой. — Неужели свободные мимы спокойно гуляют по этому городу? — спросил я задумавшегося Кирия. — Ты видел? У них и заглушки-то старого образца, которые, если честно, не слишком-то и эффективны. Я не удивлюсь, если Юяби будет спокойно шастать по всей Ярине со своими подчиненными. — И не говори, непуганый край невиданных кролей... — выдал задумчиво я. Кирий хохотнул, морские кроли, что разводили в Ярине, пользовались спросом по всем городам нашей планеты, и иметь шубку из высокосортного меха была самая заветная мечта моей ненаглядной Люсяндры. Впрочем, как любой красотки Аркадии, не говоря уж о маленьких городках. «И как она там? А как дядя... тетя...» — я не хотел думать о плохом, тем более мы уже входили внутрь. Центр практически ничем не отличался от нашего на Акрае, разве что был больше по площади, богаче и со всякими прибамбасами морской тематики. Море тут, и правда, любили, а так же все виды морской охоты, ловли и спорта. Оттого, целый этаж оказался посвящен только этому. — Пойдем, купим тебе плавки, — выдал мне Кирий на бис, я аж завис и видно сказал вслух: «На кой мне они»? — Сходим на пляж, позагораем, — заметили весьма романтично и прицыкнули на аппетитные попки двух модниц, что прошмыгнули мимо, усиленно строя глазки нам обоим. — Только разве что голым, или ты забыл, что не можем светить своими индикаторами, впрочем, твой вообще нерабочий. Кирий витиевато сматюкнулся, и вдруг я у него спросил о том, о чем раньше даже не задумывался: — Слушай, а где твоя семья сейчас? — Чего это тебя так заинтересовало? Раньше ты и не спрашивал, — сделали мне круглые глаза. — Да так, подумал о Люсе и дяде с тетей... — Вообще-то я, как и ты, сирота, но мне повезло меньше. Меня за деньги определили в чужую семью, так как моих родственников попросту всех истребили. Мать умело скрыла, что я мим, подкинув меня еще маленьким в детдом. — И сколько тебе тогда было лет? Шесть? Семь? — Четыре, но ты же знаешь, мимы помнят себя с рождения, впрочем, ты тоже должен помнить, ты же эспер, хотя и фея. — Но я не помню... то есть не помню все, да и то, что сохранилось в моей памяти, сильно расплывчато и размазано, как будто... — Кто-то специально стер тебе память, а ты не думал, что это мог сделать твой отец? Я посмотрел в искрящиеся глаза Кирия и предположил совсем бредовое: — Мой отец не может быть живым. — Откуда ты знаешь? Он просто решил так спасти тебя, вычистить твое сознание и подсунуть в чужую семью, подальше от столицы, прикрывшись волей твоей не биологической матери. Если вообще это была ее добровольная воля, а не внушенная со стороны. А ты никогда не задумывался, почему именно Акрая? Ведь именно там самое большое поселение свободных мимов, да и дерево практически даже не дремало в отличие от остальных. Чем не лучший плацдарм для твоего возрождения как феи? — Но жрец говорил, что есть и другие сообщества эсперов, — возразил я своему фавориту. — Конечно есть, но не такие централизованные и большие. Даже тут должны быть те, кто скрывается от официальной власти, если только вообще не живут среди людей. Здесь в северной части, вдоль океана, идет настоящая пустыня, которая буквально с трех сторон окружает этот спящий и не ведающий зла город. Данная территория так и не обжита лесом после того, как его практически истребили... может поэтому здесь так все расслаблены? — предположил вслух Кирий. — Думаю, дети леса ее быстро восстановят, — усмехнулся я безрадостно. — А вот это очень даже зря! Они сразу этим привлекут сюда кучу военных и внимание властей. Надо осадить Юяби, чтобы он придержал свою экспансию, до того, как ряды детей леса пополнятся новыми участниками нашего гребанного парада уродов. В центре, впрочем, как и в городе, было слишком спокойно и тихо. Молодежь бузила, кто постарше выпивали и клеили понравившихся дам. Столичных тут было много — еще бы, кроме особых кролей, Ярина славилась своими пляжами и ласковым океаном. Курорт одним словом, причем весьма дешевый. И этот самый рай нам предстояло ввергнуть в ужасные круги ада. — Лопата есть? — Юяби нас встретил за городом, именно на той горе, где впервые вступили наши ноги. — Зачем тебе, неужели улов? — лопату, как и доску, вернее ее голограмму, я носил всегда теперь с собой, как какой-то ебнутый ройщик могил с обширным стажем. Этакий великий специалист — веселый могильщик, что предпочитает свой собственный инструмент и инвентарь. Мне показали четверых, уже довольно вздутых и покрытых трупными пятнами, впрочем, животных в них было много, и, как я понял по длине усердно копошащихся червей и форме, половина трупоедов была из морской фауны. А значит не все так тихо в этом райском уголке, как казалось внешне. — Где вы их отыскали? Какая мерзость... — Кирий прикрыл себе низ лица, подванивали эти мертвые кули с червями тоже изрядно. — На дальних пляжах, там, где был полностью выведен лес. — Кстати, Юяби, пока плешь не засевайте, слишком рано. А то всполошите всю округу раньше времени, — заметил я ему, разглядывая с интересом, как в ближайшем теле переливаясь ползают перистые черви, потираясь друг о друга радужными боками. Дети леса даже надулись, если это вообще возможно применить к ним: — Ты нас вообще за дураков считаешь. Да? Лопаты перекочевали к подчиненным и в краткие сроки четыре могилы были готовы. Я же, проведя обряд, только головой покачал: — Не думаю, что они воскреснут... — А вдруг, — хмыкнул Кирий. — Дерево для феи нашли? — Да, но оно слишком далеко, но может это и к лучшему? Я провожу вас, — Юяби протянул нам крепкие руки. Секунда, и мы стояли у прекрасного круглого озера, что омывало корни очередного высоченного гиганта. Маленькие мимы в чем мать родила плескались как раз в нем, под неусыпным взором трех взрослых. — Дерево спит... здешний лес намного больше пострадал, чем тот, в котором мы воскресли. И это так печально. Я же, подойдя к дереву, прикоснулся к нему своей рукой, а потом позвал. Ответили не сразу, казалось, что дерево мертво, и напрочь все высохло, но потом вялым ото сна голосом отозвались и даже слабо обрадовались, прощупав мое сознание изнутри. — Что ж, нам рады, можно заселяться. — Вам ответил дух феи, что когда-то жила тут, а потом ее убили. Но тело ее дети леса успели отдать этому дереву, прежде чем раствориться в общем сознании планеты. Так что нам несказанно повезло, — разъяснил нам Юяби, а потом, извинившись, исчез, возвращаясь уже с Эриби. Вести у того были нерадостные. Мимы есть, но среди старшего поколения всего пять, а те, что помоложе, предпочитают болтаться на свой страх и риск по городу. — Двоих мы сегодня видели в торговом центре, — поведал зловредно Кирий, а после едко заметил. — Хороший ты выбрал город, Вер. Куда не плюнь, одни загадки. Думаю, тут заправляют всем местные банды, вот как свезло, так свезло. Еще не хватало воевать с ними. То, что банды есть и убивают людей, подтвердилось уже на следующее утро. Перед деревом лежало еще трое менее разложившихся, но снова основательно вымоченных в морской воде. — Они приезжие, это точно, видно, что туристы, местных бы хватились сразу. И потом, вот эти двое явно из столицы или ее пригородов, уж больно знатные тряпки, да и кость тонкая, как у тебя, Вер. Кроме того по оставшимся следам на руках и ногах, на них еще недавно красовались массивные украшения, — осмотрел внимательно утопленников Кирий. — И это творится на нашей планете? Да никогда бы не поверил, если бы сам не увидел собственными глазами. А куда смотрит власть? — возмутился я, как меня перебил Эриби. — На них и смотрит, без крышевания власти такое просто невозможно. Но с другой стороны, материал для новых детей леса нам обеспечен. Так чего возмущаться? Эриби нежно прижался к моей спине, успокаивая меня своим теплом, отчего я только вздохнул. И правда, чего возмущаться, если я сам захотел устроить тут местный коллапс, после которого все эти игры в разбойников местной верхушки власть предержащих покажутся детскими забавами в песочнице. Потому, я только дал отмашку на рытье новых могил, а сам пошел с Эриби собирать для обряда новые травы. Кирий же остался руководить процессом, выбирая подальше от нашего дома полянку под обустройство нового кладбища.