Под покровом синей ночи

Калий и Галий носились по странной траектории, то исчезая, то появляясь в совершенно неожиданных частях этого запутанного комплекса между силовых, мерно гудящих, установок, и если мальчик громко смеялся, хлопая в ладоши, в который раз умело уворачиваясь от высокого альбиноса, то белоснежный мужчина, что наигранно позволял ему ускользать от себя, только нежно улыбался, не произнося ни звука. — Как дети малые, — хмыкнул Эриби, его впечатляло то, что Галий не забыл свои навыки мима при практически полной потере памяти. — Ну, один из них точно дите по возрасту, а второй в силу обстоятельств, — Волем, погрузившись в интерактивную беспроводную информационную систему людей, пытался разобраться в закрытых военными службами новостях. — Зато роль няньки с тебя сняли, радуйся, эти двое умело занимают друг друга. И нам замечательно и вам не скучно. Пара Радия была мощным парнем с пепельными рассыпчатыми волосами, падающими длинной челкой на пыльно-серые глаза. Боги не обделили ни силой Волема, ни мускулатурой, и судя, как мужчина лихо рыскал там, где простые смертные вообще не имели бы никогда доступ — мозгами тоже. Радий при этом восседал с ногами на одном из заваленных техническим барахлом столов на расчищенном краешке и медитировал в позе лотоса. Через какое-то время нашего пребывания глубоко под землей... его вороненные волосы встали дыбом, и я увидел, как Радий медленно воспарил, словно опираясь на проскакивающие небольшие электрические разряды, и заскользил... перемещаясь вбок. — Если выведешь мне снова аппаратуру из строя — пришибу, — Волем оторвался от своих бесконечных голографических мерцающих экранов, наслаивающихся странным рисунком друг на друга, и видно сломал весь настрой своего мужчины, так как Радий с зажатым охом рухнул на пол. — Черт, ты же знаешь, что концентрация для меня тяжела, так чего же... — прошипел золотоглазый, распутывая себе ноги и потирая отбитый зад. — Только не в моем монастыре, и меня не ебет, что ты специалист по этим сраным энергетическим полям, что используют драконы для полетов. — Но ведь практически получилось! — Вали в первый попавшийся каньон, — завелся Волем, так как техника под его чуткими пальцами стала давать сбой, экраны схлопывались и по ним шла неприятная рябь, — и левитируй там хоть до второго пришествия фе...й... На последнем слове запнулись и, косо посмотрев на меня, поправились: — До усрачки. И потом, левитацию описывали еще в древних трактатах изначальной планеты людей, и она никаким боком вот точно не имеет связи с этими чертовыми драконами на этой забытой богом планете. — Сравнил тоже, это как проводить параллель между жоп...ой и паль...цем, — бросили на нас нервный взгляд, заикаясь на бранных сравнениях, и тоже поправились, — землей и небом. Но ты же сам мне нарыл закрытую информацию о драконах, украв ее у военных. Вот тут даже я заинтересовался, да и тупо ждать известий о том, как руководство планеты впадает в полный коллапс от наступления детей леса по всем фронтам, оказалось скучно. Но не зная новостей с другой стороны, предугадывать дальнейшее развитие событий было откровенно глупо. Все равно время тянулось безбожно медленно, и так как Юяби от лица детей леса попросил пока меня побыть здесь, ничего другого не оставалось, как торчать в этом подземном центре и изучать всю доступную информацию, что безбожно взламывал усидчивый Волем. Его возможности мима позволяли ему беспрепятственно проникать куда угодно, скачивать что ни попадя, не оставляя и тени следов. Более того, военные его совершенно не чувствовали как других мимов, даже ушлый в таких делах Эриби чистосердечно признался, что не видит Волема, впрочем, как и Радия, и опекаемого ими ребенка. Этими необычными способностями как раз и объяснялось, что тройка мимов Гроса в этой глуши жили спокойной, размеренной жизнью. Даже мне было порой непонятно, почему они так спокойно восприняли наш приход к ним. Хотя, как я понял, Волем не сильно был рад нам, а Радий, пожимая плечами, выдавал нечто средне философское — мол, повторный захват феями планеты неизбежен, это только дело времени. — И по этим данным драконы и феи пришлые, как и мы, с других миров для этой земли. У них совершенно иной состав структуры ДНК, отличный от местной фауны и флоры. Они ближе намного по ней к человечеству, чем к местной растительности и животным. Да и мы же своими глазами видели крупные формы драконов, и только не говори мне, что ты не понял — эти звери изначально созданы для полетов, но, в силу гравитации Веспы, просто не могут оторвать свои туши от земли. — Видел... я не так глуп, как ты думаешь, и, хотя и не биолог, понял, как и ты, что когда-то в других мирах эти гиганты летали. Кроме того, крупные драконы способны создавать пары между собой, а мелкие нет. Я с этого просто завис и не верящим взглядом впился в желтые глаза Радия, вспоминая разговор Юяби о диплоидности и тетраплоидности полупрозрачных зверюг, это что же получается, малые формы искусственно выведены и именно для этой планеты? — Вы как никогда правы, милорд, — заметил сзади меня возникший Юяби. — И в силу своей ущербности мелкие драконы сами не могут размножаться без крупных форм, можно сказать, что феи вывели драконов с половыми различиями, так как крупные формы изначально гермафродитные. Но мощная гравитация не дает этим гигантам свободно передвигаться по поверхности и летать, поэтому, в отличие от морских форм и огненных, воздушные были частично преобразованы. Таким образом за счет подвижных форм идет передача и перетасовка генетического материала. — И все же я не понимаю фей... — перебил Радий, внимательно смотря на меня, — сделали бы, как наши генетики с летающими фиолетовыми китами, и все окей. — Ну, ты и выдал, — покрутил Волем толстым перстом у своего виска, под его умелыми руками экраны вновь стали распускаться непонятным цветком схем, оживая, — летающих китов никто специально не выводил, просто спонтанная мутация из-за местной водоросли, что решила поселиться в их тушах, и накопление за счет ее жизнедеятельности инертных газов в китовых утробах, здесь над океанами влажность такая — словно кисель у бабушки, вот они и не передохли в первую сотню лет, и благодаря этим микроскопическим заселенцам не только летают, но и фотосинтезируют, да и выше уровня облаков энергии от светила вдоволь. Я прифигел от такой краткой лекции по генетике разведения летающих ящеров, помноженных на парящих китов, как Волем прекратил наши совместные дебаты, явно найдя в этой мигающей мешанине то, что было необходимо: — Военные начали частичную эвакуацию людей с Веспы, пока среди сильных сего мира. Сначала они запрашивали военную помощь у близлежащих центров, но им отказали. Планета находится на отшибе и экономически давно не интересует человечество, более того — пугает наличием большого процента мимов. Так что, если на Веспе человеческая цивилизация погибнет, унося вслед за собой и проклятое семя эсперов, выиграют все. Эти новости и пугали, и радовали. Войны с нами не будет, во всяком случае централизованной и официальной, правда оставалась возможность полного уничтожения планеты с глобальной зачисткой после капитуляции на ней человеческой цивилизации. — Я ж говорил — приход фей неизбежен, — Радий взлохматил себе чернь волос и теперь уже поинтересовался у меня. — Что думаешь делать с людьми, которые будут вынуждены застрять тут с нами в возрожденном, забытом богами, волшебном мире? М-да, я даже руками развел с такого. Вопрос был явно не ко мне, кто я такой, если вся планета подчиняется общему разуму — Матери, так мелкая сошка, что, как сказочная курица, несет особые золотые яйца. Пока несу — меня никто не тронет, ну а потом... на это даже я не знал настоящего ответа. Конечно, я мог утешить их тем, что заключая новый договор в возрожденных городах, люди находятся под защитой, но это сейчас, а что будет через сотню лет, тысячу... я не мог дать гарантии, что человек останется жить на этой планете как самостоятельный, и тем более, свободный вид гуманоида. Пока же все смахивало на тотальный военный режим, гласящий на все стороны: «Все, кто не с нами — против нас, и подлежат тотальному перерождению!». — Даже ты не знаешь, — прочитал мои рваные взмахи руками Радий. — Но и улететь с Веспы мы не можем. Так что — будь, что будет, ибо воевать против сущности самой планеты, что дает нам кров и хлеб — грех. *** Когда первые цветы жизни недалеко от Гроса осыпались созревшими лепестками, Юяби стал дергать меня по всем разрастающимся во всю ширь наступательным фронтам. Я перемещался на короткое время в следующее, совершенно для меня неизвестное, место, тянув за собой прицепом целый ворох эскорта, включающий в себя моих фаворитов, детей-мимов, навязанных мне правительством, их сиделок, а также с десяток перерожденных бывших одногруппников. Как я понял, дети леса решили, что мой разум тоскует о прошлых друзьях, сколько бы я им не доказывал обратное, что меня наоборот тяготит осознание того, что обратной дороги для них нет, и что те подростки, которые вошли со мной тогда с подачи военных в лес чудес, обратно уже не вернутся прежними, все было напрасно. Мать набирала обороты, крепла и восстанавливала себя с неописуемой катастрофической скоростью, становясь с каждым днем все агрессивнее, настойчивее и сильнее. Теперь я только и делал, что подписывал своей кровью договоры с оставшимися кучками людей в возрожденных городах, придумывал новые формы анфилад и зданий, а еще будил деревья фей и через их проснувшийся разум заключал соглашения на перерождения людей в детей леса. Сегодня мы катались на спинах летающих китов. День был безветренный, внизу между рваных облаков переливалось тягучее море, играя непревзойденными красками матушки-природы. А киты пели, и, на все ментальное пространство сплетаясь с их трелями, им вторил Галий. На эти черно-фиолетовые гладкие широкие спины с вкраплениями золотого, будто подсвеченного изнутри и похожего на мерцающие звездные спиралевидные галактики, нас затащил Калий, ребенок так сдружился с моим альбиносом мимом, что в очередной мой прыжок по бесконечным инстанциям увязался за нами следом. Его неокрепшей особенностью оказалась возможность находить язык с любым живым существом. И когда на горизонте видимости между облаков медленно и печально грациозно проскользнули парящие туши, мальчишка тут же позвал их к нам особым присвистом. И, самое удивительное, ему сразу ответили, а еще спустя полчаса мы уже были высоко в небесах, торжественно восседая под смешанные песнопения этих прекрасных гигантов и Галия. — Галий красиво поет, — заметил умудренно Калий, — а еще он любит вас. — А что думают на это киты? — на это выдал ехидно Кирий, в этот раз меня сопровождал именно он, а еще свалившийся буквально с неба злобно настроенный Волем. Его набыченность объяснялась просто — пацан сбежал от опеки нянек и, не предупредив никого, отправился навстречу приключениям. Ну, а то, что Волем смог так быстро найти нас и еще и переместиться в незнакомое место прямо в небо, прояснилось еще куда проще. — В этом засранце мной поставлен специальный жидкий био-жучок — метка-индикатор, так что я его найду на этой планете где угодно. — А на орбитальной станции смогешь? — поинтересовался такой продвинутой технологией едко Кирий, тем более ребенок про мысли китов ему рассказывать не собирался. На что Волем совсем замкнулся, бухтя ворчливо под нос из разряда: — А черт его знает, ни разу не пробовал. Не было повода, но, слава феям, киты в космос не летают, да и драконы тоже. — А вот интересно, когда они умирают... что так со всего размаха этакая туша падает вниз? Или нам врут, и накапливаемый в их телах газ не так безобиден, и они взрываются в сверкающем фейерверке падающих с небес ошметков горящей плоти? — Кирию явно не втыкало такое бредовое времяпрепровождение. — Или распадаются частями прямо в небе на истекающий черной кровью фарш? — Да ты романтик, кто бы мог подумать. Вообще-то, больные и старые киты начинают летать ближе к поверхности, — пояснил, как балованному ребенку, Волем, — и их тут же съедают, хищников на этой планете предостаточно, так что все утилизируется, даже скелеты. — Ну ладно, хоть из китов эта чертова планета не делает зомби, — фыркнул Кирий, намекая на детей леса. — Но дети леса не зомби, — усмехнулся Волем, догадавшись тут же о подпольных мыслях моего фаворита, — и вообще, давайте слушать, Калий прав. Ваш фаворит, фея, хорошо поет на все ментальное пространство под аккомпанемент парящих китов. И главное, что от его песнопений сейчас вешаться не хочется, как раньше. Однозначно, эти зверюги благостно на него воздействуют, налицо — позитивный процесс. Я слушал их перепалку краем уха, мысли текли медленно, под стать движениям мощных китовых плавников, тут над облаками думать не особо хотелось. Стая китов, выводя рулады, поднималась все выше и выше. Но как бы я не сопротивлялся желанию мыслить, желая просто пустить все на самотек и подремать... это не удавалось. Фиолетовые киты по спирали набирали высоту... здесь дышать было немного труднее, чем на земле, да и дети леса, обычно преследующие меня, на спины этих гигантов не лезли. Дети леса, деревья фей, сами феи, мимы... драконы... мать... все крутилось по бесконечному пути. Феи откладывают яйца от фаворитов, их помещают в деревья и... вылупившаяся фея приобретает старую душу почившей когда-то феи, что сохраняет система деревьев. Но мимы — люди, иные, но все же это часть человечества, а не фей, как же тогда размножались феи до них? И почему в мое тело не вселилась душа другой феи, а может вселилась, и меня окончательно переклинило, поэтому я ни хрена не помню об устройстве этой планеты. Но дети леса по этому вопросу врать бы не стали, да и потом, тот же Волем нарыл информацию, что по генетике феи и драконы чужды Веспе и ближе к людям настолько, что феи могут откладывать яйца от мимов. Тут снова всплыли парящие киты, и мысль о том, что на них охотятся, если только они снижаются до определенной высоты... Высоты... значит... либо я вообще не рождался в яйце, и меня не помещали в дерево феи, может вообще где искусственно вывели из пробирки? Либо... одно из деревьев должно находиться на летающем острове, почему и нет, или вообще не на этой планете. Это мысль меня настолько ошарашила, что я даже дышать перестал, а после, громко просипев, закашлялся. На ум пришла станция, где меня пытались поместить во что-то напоминавшее искусственное не то растение... не то дерево, со странными по конфигурации плодами. А еще то, что в космосе до сих пор на орбите находятся две похожие на ту, что почила исключительно благодаря мне. Действовать надо быстро, если я найду это дерево — то не будет необходимости свои яйца дарить общему разуму этой чертовой планеты, и мои дети будут такими, какими и должны быть — с душами, что им дали настоящие боги, а не разросшийся и непонятно эволюционирующий, сошедший с ума, планетарный мегамозг. — Мне надо увидеться с Эриби, — прервал я бесконечный треп этих двух, и, когда мой фаворит сиганул на соседнюю спину кита, совершенно не вникая в мои слова, устраивая потасовку с довольно визжащим Калием, спросил тихо у Волема. — Как думаешь, возможно ли пополнить топливо на военном челноке, мы один раз его уже использовали. — Что, летали в соседнюю галактику? — съязвил нахмуренный мим. — Нет, вернулись благодаря ему на Веспу, — опроверг я поток лишних мыслей этого аналитика от бога. И надо отдать должное его военной выправке, ковырять дальше по поводу странного космического полета он не стал, сконцентрировавшись на новой поставленной мною задаче. — В принципе... по той информации, что я узнал от вас... Дети леса могут за счет неограниченных ресурсов планеты синтезировать любое вещество, вид энергии и прочее — был бы образец. Эриби как-то подсунул при мне им образец чего-то из своей специализации со словами, что это нужно для феи – и на следующий день я видел собственными глазами, они ему принесли чуть ли не бочку, — Волем почесал затылок, а затем задумчиво изрек: — Тут самое трудное ввести их в заблуждение. Раз с ваших слов они сканируют в легкую мысли. Но выход есть и в этом случае, просто не раскрывая всех карт, попроси своего фаворита. К примеру, не обзывай это вещество, а дай формулу, в химии, как я понял, твой Кирий — полный дуб. А если нет конкретных мыслей, твой заказ пройдет под эгидой «странные потребности феи», Эриби более начитан — так что через него я бы не рисковал делать такой специфический запрос. Загрузили меня по самые уши информацией и пошли разнимать мутузивших в шутку друг друга парней, кит под ними доброжелательно подухивал, не изменяя ни на йоту своего плавного полета, а я порадовался, что познакомился с такими нужными для меня эсперами. *** План «Кирий туп, как пробка, в химии» прошел успешно. Но нас чуть не спалил Эриби, у него бровь задергалась от того, что он по запаху унюхал в этих закрытых контейнерах, выращенных, как я подозревал, планетой на мой эксклюзивный заказ в виде плодов. И прежде, чем он сформулировал свою мысль, я его перетащил на дальний берег Восточного Океана, и оттуда сразу на первую попавшуюся чёрно-фиолетовую спину летающего кита. — Что за... — начал было Эриби, как тут же осознал, что я хочу с ним поговорить, и без левых подслушивающих ушей вездесущих детей этой планеты. — Ты же уже понял, что мне надо в космос, — начал утвердительно я. — Да, но... — замялся мой тонкий фаворит, краснея, так как на широкой спине кита было весьма удобное место, вполне романтическое и, главное, уединенное, что я и преуспел воплотить, нагло заваливая тонкого мима под себя. — Топливо есть, челнок тоже... — выцеловывал я его тонкую шею, изящные ключицы, плавно спускаясь вниз... — Даже не спрашиваю куда летим, чем меньше я знаю, тем... Подставляя мне свою шею, послушно выгибаясь и чуть вздрагивая на облизывание своих сосков. — Именно — меньше проблем, просто мне нужен корабль в полном действии, обзови это как хочешь — для экстренных перелетов — перебросок и тому подобное. И ни одной мысли, что мы собираемся куда-то дальше стратосферы, ты понял? — я оперативно стягивал с него вдруг ставшие не к месту узкие штаны. — О да, — задницу приподняли, помогая моим потугам, а затем жадно оплели меня цепкими руками, жарко шепча, — хочу тебя... — Так-то лучше, скажи, ты ведь еще не занимался любовью над облаками, летая на китах? — Нет, — широко раскидывая колени и приподнимая тонкие бедра, раскрылись... Облака расцвечивались всеми красками пурпурного и фиолетового, и на фоне этого великолепия Эриби смотрелся фарфоровой хрупкой куколкой, а не смертельным бывшим агентом секретного ведомства Веспы. Спина кита плавно изгибалась под нашими телами, приятно грела, контрастируя с прохладным воздухом высоты, и скользила за горизонт в сторону погружающегося в черные воды светила. Это завораживало и отрывало полностью от действительности. Пятна на шкуре китов начали светиться флуоресцентным светом, вспыхивая разноцветными сполохами, водоросли работали на полную в любое время суток, и от этого казалось, что мы занимаемся любовью на зеркальной поверхности, что впитала в себя все проблески и огни далеких галактик. Эриби сам потянул меня на себя, давая мне полностью войти в него на полную длину, и, опрокинувшись в экстазе назад, пьяно простонал: — Боже... почему же с тобой так сла-а-а-адко... Я же, накрыв его распахнутые губы своими, глуша стоны и вскрики, увеличил амплитуду и скорость. «Уебу, — колотилась во мне одна единственная мысль. — Ко всем демонам и богам, уебу на хрен! И пусть весь мир под покровами темнеющих на глазах небес катится, сгорая в последнем отблеске нашей звезды. Несколько часов подождут — не сдохнут!». Но меня уводили за собой в пространство нирваны и острых ощущений, отпуская себя и давая забыться на время, выплескиваясь и мешая свое семя с моим, что ж, пусть теперь дети леса порадуются, если просканируют наши мозги и тела, так как новую фею мы зачали прямо в этот момент на теплой подсвеченной вкраплениями шкуре летающих в поднебесье могучих китов, так далеко от поверхности, насколько могли подняться эти гиганты, и насколько комфортно мы себя чувствовали, катаясь верхом на них. Над нашими головами в черном небе зажигались бесчисленные созвездия, свечение вкраплений в китах усилилось, пульсируя под нашими распаренными от секса телами, под нами где-то далеко внизу тихо дышал засыпающий океан, а мы словно скользили в открытом космосе, погружаясь в бесконечность. *** — Я думал, что следующее яйцо зачнешь с Галием, — Кирий даже не спрашивал, зачем мне эти странные плоды с неизвестным химическим веществом, и куда их так резво упер от посторонних глаз Эриби, прекрасно понимая, что чем меньше знаешь — тем лучше живешь под этими синими небесами. — Он мозгами сущий ребенок, — хмыкнул я, пропуская сквозь пальцы прозрачные пряди своего непомнящего мима. — Пока память не вернется, это как совращать младенца. — Ни фига ж себе ребеночек, да он старше нас с Эриби, и намного, — фыркнули мне ответно, оценивая распростертого на морщинистой коре дерева фей длинноногого Галия, мой белоснежный фаворит обнимал меня в полуденной дреме руками за торс, уложив свою взлохмаченную голову на мои колени. — С той чистотой и невинностью, что сейчас сквозит в нем, он равен Калию, поэтому они и спелись. Кирий задумался на какое-то время, а после задумчиво спросил: — Как думаешь, его прекрасный голос вернется, или он так и будет петь на ментальном уровне? — Спроси у жреца, он проходил через это в прошлом, и, судя по его прокуренному хриплому басу, голос черта к нему явно не вернулся. Но как бы мы ни шифровались, и как бы ни разыгрывали лентяев на отдыхе, со вкусом вышибающим очередные баклуши, дети леса пронюхали мой скрытый нервозный настрой. И Юяби нарисовался ближе к полудню, надоедая своим присутствием, навязчиво вызывая меня на скользкий разговор. — Ну, что у тебя? — не вытерпел первым я, солнце, преодолев зенит, покатилось в сторону заката, и мне хватило несколько часов кряду улицезреть этого застывшего истукана. — Мать не понимает, зачем тебе снова лететь в космос. — Ну, я решил кончить все летающие станции на орбите нашей славной планеты, как угрозу будущим феям и проснувшейся матери, — начал я за здравие, как меня тут же перебили. — Знающий врет. И, хотя ты все время мне суешь занимательные картинки своего совокупления на фоне зажигающихся звезд и плавно виляющих китовых хвостов, есть то, что ты хочешь найти там. — Хорошо, — уж врать, так врать, говоря частичную правду, главное верить в нее самому, что ж, приступим, — я желаю найти новые доказательства опытов над феями и мимами там, и после все взорвать, отправив к праотцам. Видно сказано было проникновенно и внушительно, Юяби согласно кивнул головой, и когда я уже подумал, что разговор окончен, заметил: — Искусственные сферы, устраивающие каждый вечер парад в небесах, что построили люди, которые стерегут нас над небесами, Матери не мешают. Как только разум планеты войдет в силу, она сама сбросит их с насиженных орбит. А вот если вы уничтожите одну из лун — Мать будет благодарна. Дети леса не могут отрываться от своей планеты — это для нас смерть, мы можем существовать только в ее поле, а луны — они располагаются намного дальше наших возможностей. Я даже выдохнуть боялся на этот занимательный монолог, но Юяби замолчал, по-видимому сказав, что был должен. — И чем же насолила одна из лун вашей любимой матери? — не вытерпел Кирий, умалчивая тот факт, что официально вокруг Веспы находится только одна, неужели есть еще и та, что скрыта от посторонних глаз. И если эта луна скрыта — то где именно, но, как и положено, ответа не получил, боюсь, даже мне не выдали бы информацию на этот замысловатый вопрос. *** — Как я понимаю, теперь мы все секретные сходки будем проводить на китах? — скалился Кирий мне из соседнего кресла. Эриби вел челнок виртуозно, практически не трясло, а когда мы выпали из кокона атмосферы и подавно. А еще сразу отрезало песнь Галия по мне, исчезнувшему в неизвестном направлении. — Каждый раз залетать в космос для этого сложно, кто угодно просечет, что мы что-то затеваем, и потом, киты не особо против, — хмыкнул бывший военный, выверяя нужный нам курс. — А ты в этом уверен, может тебе было и хорошо под Вероником, но не думаю, что китам с этого был хоть какой-то кайф. — Да ладно тебе, не ревнуй, я понял, в следующий раз трахаю на китах именно тебя, — оскалился я своему строптивцу в ответ, а после игриво подмигнул, — китам вообще откровенно по-херу, пока их жрать не начнешь с брюха, но ты же не хищник, да и плотоядные монстры этой планеты на такую высоту не залетают. Кирий открыл возмущенно свой рот на мои изречения, но спорить со мной не стал, передумав, клацнул челюстью, меняя одну заветную тему на другую. — Ну, и что тебе, Вер, понадобилось в космосе, а? — Сам не знаю, — ответил честно я и даже не удивился ответу Кирия. — Не, ну это ни в какие ворота — откровенный пиздец, летим черт-те куда, черт-те на чем и главное черт-те чем заправленным, и только потому, что нашей милой заднице феи на Веспе не сидится. — Уймись, главное летим, а уж на чем, это вторично, — осадил за меня его Эриби. — Не скажи. Я не так глуп, просто, когда давал детям леса заказ на это ваше топливо, думал о каком-то хламе и примочках, что выводят особо зловредные земные бородавки с жопы у гибридов людей и фей. — Похвально, а я все думал, при чем тут бородавки, изначальная планета человечества и весь этот бред Юяби про примитивные методы защиты тыла у феи, мол, если милорд будет в этом принимать ванные, никакие бородавки ему не страшны на его нежном анусе. Да после этого, у милорда не то что бородавок, боюсь половины органов не досчитаемся, все порастворяется на хер. Но идея была неплохой, так что рассчитываем на тебя и впредь, — отчеканил безэмоционально сосредоточенный на маневрах Эриби охреневшему с такого Кирию, закладывая нужный эшелон под мой неудержимый ржач и Волема. Последний попросился с нами, причем держать это в секрете не удалось, Калия пришлось отлавливать несколько раз и вытуривать с корабля, кончилось тем, что, пока мы не всучили его в крепкие руки ни черта не понимающего Галия, улететь без компании ушлого пацана просто не удавалось. Я не был против лишнего аналитика в нашей поездке, да и потом, мужчина просто полыхал воочию увидеть одну из космических станций, а главное добраться до ее технической компьютерной начинки. И вот, перед нашими глазами во всю ширь смотрового экрана разворачивался замысловатый спиралевидный огромный диск одной из них. Станция мерно вращалась вокруг своего основного стержня, раскинув в разные стороны хрупкие на взгляд, бесконечно тянущиеся конструкции, здесь, в космосе, она почему-то напоминала мне дерево с вырванными корнями, если бы только вокруг ее так называемых корней и ветвей не вспыхивали сигнальными огнями заградительные сферические контуры, местами закрученные в мерцающий серпантин. Эриби сверился с показаниями, что поступали бесконечными потоками на голографический многовекторный дисплей, неведомым образом сортируясь и анализируясь у пилота перед глазами, складываясь в графики, диаграммы и таблицы: — Что ж, идем на посадку. Станция не отвечает и не посылает сигнал запроса, однако маяк работает исправно. Похоже мы прилетели не вовремя, попав в разворошенное кем-то муравьиное гнездо. Волем сунул свой жадный до информации нос туда же, подтверждая выводы Эриби: — Похоже тут творился настоящий пиздец, и до сих пор идут волнами от него последствия, Вер, ты точно хочешь сунуться сюда? И, увидев краем глаза мой утвердительный кивок, похлопал по плечу Эриби, делая вердикт: — Что ж, швартуемся, и да пребудет с нами фея.