От автобусной остановки до конца жизни...

— Хен, — позвал хриплый голос где-то в районе шеи, опаляя горячим спросонья дыханием. — М, — промычал в ответ Юнги. Даже на вопросительную интонацию сил не было, не то что на полноценное предложение. — Вставать надо, — все так же тихо просипел Чимин, но вопреки своим же словам укутался по плотнее в покрывало, забился под самый бок старшего и, нащупав чужие ладони, переплел пальцы на руках. — Не надо, — не открывая глаз возразил Мин, утыкаясь губами в макушку Чима. — Школа, — совсем без голоса остался наш Пак. И Шуге это было приятно. Не сама потеря голоса, но то, что это из-за него, из-за Юнги, он надорвался. Легкая улыбка сама по себе озарила лицо хена. — Школа, — обреченно вторил младшему Мин. — Не надо. — Ты учитель, — ужасающий факт. — Я знаю… Но ты то нет. Спи… У тебя недосып… И стресс… — а ведь Юн все еще не в курсе что же, черт возьми, гложет мелкого. Но… Время есть. Он расскажет потом, Юнги в этом уверен. — Хен, — Чимин нехотя перевернулся на спину и сонно поглядел на часы над телевизором. — Без пяти. — Блять, — вся вселенская ненависть отобразилась в одном только слове. — Меня точно уволят, — Мин откинул покрывало и с отвращением почувствовал холод, но все же аккуратно перелез через Чима и, качаясь, поплелся в ванную. — Я тихо соберусь, а ты засыпай, — сказал Юнги уже успевшему отрубиться Чимину. Он с нежностью и вечной любовью посмотрел на своего парня, почувствовав, насколько же сентиментальным он стал после того, как в его жизнь, избивая и одновременно обнимая Тэхена, внезапно ворвался этот ванильный паренек в розовой футболке и кепке с надписью «fuck», на теле которого так красиво смотрятся фиолетовые напоминания о прошлой ночи. * * * — То есть тебя уже можно назвать мужиком? — победно выкрикнул НамДжун, на радостях сильно ударив по столу ладонями так, что тарелки подпрыгнули и с глухим стуком ударились о поверхность. — Для тебя мужик — это, если трахнул кого-то? — скептически приподнял бровь Тэхен. — Видимо, задело? — усмехнулся Нам. — Так, а ну-ка замолчал, — начал злиться красноволосый. — Под Гуком стонешь, вот и бесишься, — прогоготал старший. — Хен, не трогай Тэ, понял? — предостерегающе проговорил Чон, опустив недовольный взгляд в тарелку. Он не допустит, чтобы кто-то стебал его парня, а тем более порицал тем, что тот пассив. Гука все устраивает, и он бы не хотел, чтобы Тэхен, приняв все близко к сердцу, вдруг наметился на место сверху. Никогда не допустит. — Да ладно вам, — отмахнулся Джун. — Я ж шучу, — на самом деле струхнул перед мелким, но об этом никто ни за что не узнает. — Вернемся к Чимини, — его лицо озарила приторно-сладкая улыбочка. Такая же сладкая, как пересахаренная мармеладная долька. — И как он? — Джун поиграл бровями. — Ой, заткнись, — закатил глаза Шуга. Его иногда бесила настырность этого парня. Лезет, куда не надо. Самому что ли не додуматься, что Пак был прекрасен во всех смыслах и со всех сторон? Это же и хлебушку понятно. Хотя… Если хлебушку понятно, то не значит, что и Нам поймет. Они еще посоревнуются за звание самого недогоняющего на Земле. — Тэхе-ен, — донеслось со стороны Чонгука. Стоп, это же и сказал Чонгук. Чонгук? Ноет? Странно. — Ну хватит, пожалуйста, — он перевалился через стол и протянул свои ручонки к старшему, сидящему напротив. — Сколько можно дуться? — Я что-то пропустил? — безучастно поинтересовался беловолосый. — Да, у них там заморочка какая-то. По поводу домашних обязанностей, вроде. По-моему Гук сказал что-то на подобие «сам готовь, это твоя забота», и Тэ обвинил его в наличии предрассудков. Что-то вроде «раз снизу, значит баба». Так что, последние два дня Гукки спит на диване, — закончил свое объяснение Джун в то время, как Чон «плакал» в сложенные на столе руки, а Ким смерял его намеренно безразличным взглядом. — Меня точно уволят, — констатировал Мин, поймав за собой настороженное наблюдение директора. — Нецензурная речь, избиение учеников, теперь еще и оттрахал несовершеннолетнего учащегося. Класс, — он кисло улыбнулся. — Откуда им знать, что ты оттрахал Чими— — Да заткнись ты уже! — психанул беловолосый, чем привлек еще больше внимания окружающих, поэтому сразу затих, раздраженно передернув плечами. Он устало потер переносицу, размышляя о том, как же повезло Паку остаться дома. — Да и рано тебя увольнять. Ты еще не отпиздил того мелкого, — кровожадно оскалился НамДжун. — Мелкого? Он же из твоей параллели! — усмехнулся Гук. — Ну, для Шуги то он мелкий… — начал бубнить Джун, его явно задели слова Чона. — Какого мелкого? — не особо заинтересованно спросил Мин. Мало ли кого он там хотел отпиздить. Да почти каждого в этой убогой школе. — Ну, того Исина, который—, — Нама прервал громкий безудержный кашель Тэхена. — Черт, в горло что-то попало, похлопай, — он симулировал удушье и судорожно показывал рукой за спину. — Ладно, — без энтузиазма Гук ударил пару раз хена по лопаткам, чтобы тот прокашлялся. — Лучше? — Ага, норм, — Тэ, все еще покашливая, забегал глазами по столовой в поисках спасения. — Дак кого я пиздить должен… Сука! Тэхен! Мудила! — Мин резко вскочил, перевернув скамейку, на которой он до сих пор сидел. Он готов был убить красноволосого криворукого ублюдка, который ни с того ни с сего плеснул на него соком. — Звони нотариусу, составляй завещание! — Юнги вышел из-за стола и, брезгливо оттягивая мокрую рубашку и убивая взглядом Кима, направился в уборную. — Прости, хен, — действительно сожалея прокричал ему вслед Тэ, на что получил фак от старшего. — Он же ничего не знает! — повернулся Тэхен к НамДжуну, поменяв раскаивание на возмущение. — Как не знает? — свел брови Нам. — То есть совсем ничего не знает? — Совсем ничего, — закатил глаза Тэ. — Надо рассказать, — подорвался было Гук, но его схватили за рукав. — Нет! Чим сам! — он усадил младшего обратно на его место и укоризненно на него посмотрел, хотел привить чувство вины за то, что тот лезет не в свои дела. — Сам? — спойокойно переспросил Гук. И произнёс он это тихо и мрачно, так, что с лица красноволосого сразу сошло все его недовольство, оставив только растерянность. — Так же как ты? — удар ниже пояса. Тэхен не мог ничего на это ответить, лишь молча опустил взгляд. — Хена обманывают— — Чим не обманывает! — заступился за друга Тэ, все еще неуверенно поджимая губы. — Он расскажет. Он сам мне так сказал… Просто это сложно… Он не так, как я. Он по другому. Он не специально. Виноват Исин. Он не обманывает так, как это делал я с тобой… — Тэ выпустил судорожный вздох, об этом тяжело говорить, но это лишь ради Чимина. Больная тема для Тэхена, но он должен был объяснить ситуацию Пака. Только вот свою ситуацию он забыл контролировать, чувство своей невъебенной ублюдочности снова покрыло его мысли. Сволочь, гад, моральный подонок, который водил за нос любимого человека, но тот все равно его простил. И принял. Тэ дернулся от внезапного прикосновения к его плечу и поднял взгляд на своего парня. — Ладно, — мирно проговорил Чон. — Все нормально, если он расскажет… Но ты понимаешь, что если Юнги-хен услышит это от кого-то другого, не от Пака, а от… Исина… то будет плохо? — Я понимаю, — шмыгнул носом слишком уж расчувствовавшийся Тэхен. — Но Шуга должен понять… — он слишком волнуется за друга и за его отношения, так, что сейчас слеза потечет. Но Чон подсаживается на соседнее место и прижимает Кима к своей груди, сцепив руки в замок на его плече, и становится еще грустнее. — У них все будет хорошо, ведь Пак не виновен, так? Идем, — прошептал Гук вдыхая запах шампуня, исходивший от волос старшего. — Куда? — приподнял голову Тэ, чтобы заглянуть в черные, магнитные зрачки Чона. Гук, улыбаясь, что-то прошептал еще тише на ухо хену, и тот лишь покраснел, медленно выдохнул и, схватив младшего за руку, потащил в сторону выхода. А за столом остался лишь НамДжун, о котором все забыли, и с открытым ртом охуевал от настолько откровенных сцен прямо за обеденным столом. Он доедал свой завтрак и размышлял, где и что конкретно делают младшие, и почему Джин не учится в их школе, было бы хоть чем на переменах позаниматься кроме разговоров о чужих отношениях. «Например, сексом, » — перебирал варианты НамДжун. — «Или сексом… Или, о! Точно! Сексом!» — все варианты ему очень нравились.Сам у себя в голове пошутил, сам посмеялся. Супер, веселье.