Поцелуй меня

На следующий день меня после вечерних уроков вызвали к завучу. Я и так проплакала полдня, не выспалась совсем, а теперь еще и ночью, скорее всего, поспать не смогу. Но в нужном кабинете меня ждал небольшой сюрприз. С радостным визгом я повисла на шее у папы, одетого в свой обычный строгий костюм. — Привет, малявка, привет, — смеялся он, крепко обнимая меня в ответ, — присядь пока, сейчас остальные подойдут. Радости немного поубавилось — он здесь из-за этого случая с Максимом. Ну прекрасно, втянули в эту весьма смущающую ситуацию еще и отца моего. Которого я, к слову, не видела с сентября — как-то вошло в привычку видеться только на каникулах, мы даже созваниваемся с каждым годом все реже. Ну ничего, перееду обратно в город, пусть и к Егору, сможем увидеться чаще. — Здравствуйте, Анатолий Николаевич, — а его только помяни... — Здравствуй, Егор, — они пожали друг другу руки, — хотя я планировал познакомиться с тобой чуть позже и немного в других обстоятельствах. Оборотень только с сожалением пожал плечами и сел на указанный стул рядом со мной, тут же ухватив меня за руку. — Плохо спал? — я взъерошила ему волосы, заметив бледные, но отчетливые синяки под глазами. — Вообще не спал, — хмыкнул парень, целуя тыльную сторону моей ладони, — все думал, что слабо ударил. — Ну-ну, — погрозил пальцем папа, — проблем тебе мало, молодой человек? — Предостаточно, — пробормотал Егор, опуская взгляд. — Анатолий, добрый день! — довольный Степанчук прикрыл за собой дверь и сразу протянул отцу руку. — Анатолий Николаевич, — видимо, не в первый раз поправил папа, игнорируя приветствие и указывая новенькому на стул, — и, раз все в сборе, начнем, да? — самого завуча тут не было, видимо, мы просто заняли его кабинет. — Думаю, вы знаете, о чем я хочу с вами всеми поговорить. Скорее, больше с тобой, Максим. Скажи мне, я тебя предупреждал не лезть к оборотням, когда инструктировал перед переводом сюда? — Предупреждали, — неохотно согласился парень. — Так почему ты дважды это сделал? — расстегнув пуговицу пиджака, папа присел на край стола. — Послушай, ты — человек, который увидел то, чего видеть не следовало. Тебя могли бы просто по-тихому закрыть в какой-нибудь провинциальной психушке, но наш отдел рассудил, что ты парень любознательный и, вроде бы, благоразумный, решили дать тебе шанс прожить нормальную жизнь. Скажи мне, зачем ты сделал и выложил эти фотографии, м? Егор напрягся, стиснул зубы, но промолчал. — Решил посмотреть на реакцию целевой аудитории, — пробормотал Степанчук. — Егор, сядь! — чуть повысил голос папа. Брюнет, приподнявшийся было, тяжело опустился обратно и скрестил руки на груди. — Какой аудитории? — Я задумал проект, — вдохновенно начал рассказывать Максим, кажется, не осознавая, что является единственным человеком в комнате и потому самым уязвимым, — уже собрал довольно много материала школьной аморалки, а тут заметил такую колоритную парочку. В принципе, статья для моего блога готова, все без указания имен, дат и мест, но решил проверить, как примерно отреагируют мои сверстники, узнав своих одноклассников. Взрыкнув что-то невнятное, Егор вскочил и вышел, громко хлопнув дверью, тут же по стене со стороны коридора глухо и сильно ударили. — Где эта статья? — вздохнув, папа искоса посмотрел на меня, я же сидела красная, как рак после варки. — На ноутбуке, еще не успел опубликовать, — с готовностью ответил Максим. Кажется, он думает, что его сейчас похвалят. — Удали, — четко приказал папа, — слушай меня внимательно. Еще одно нарушение дисциплины — и ты, как и обещано, отправишься в комнату с мягкими стенами. Если бы у Егора не было такого самообладания, он бы разорвал тебя на куски прямо в классе и был бы в своем праве, — ну, технически, да... — ты оскорбил девушку, которую он любит, а оборотни в таком случае впадают в первобытную ярость. — Неуправляемые скоты, — буркнул поникший Степанчук, потирая челюсть. Я вскочила, от возмущения позабыв все слова и только крепко сжав ничтожные кулачки. — Единственная неуправляемая скотина в этой школе — это ты! — рявкнул папа, заставив нас обоих вздрогнуть. — И я очень жалею, что мы возились с тобой, потому что благодарности ноль! Пошел вон! Новенький пробормотал что-то о том, что всем нам покажет, но кто его слушал? Пусть попробует! — Вот уж не думала, что ты так можешь... — нервно хихикнула я, когда дверь за моим одноклассником закрылась. — Я очень надеюсь, что его там ждет Егор и размажет по стенке, — вздохнув, папа встал, застегнул пиджак, — наказание ваше остается в силе, да и мне так будет поспокойнее, если честно, — я снова смутилась и опустила взгляд, — у вас все хорошо? — Угу... — чувствуя, что щеки горят, я поджала губы. — Ну и ладненько, — приподняв мое лицо за подбородок, отец мягко мне улыбнулся, — будь умницей, малявка. Чмокнув меня в лоб, он подхватил свой дипломат и, махнув на прощание ладонью, ушел. Вздохнув, я снова села. Сложная у него работа. Я одно время хотела ту же профессию, но потом решила, что не хочу такого — он все эти проблемы носит в голове, мучается от них, плохо спит. Лучше я буду обычным человеческим психологом, может, даже детским, потому что именно малышам чаще всего могут помочь только корректирующие память и восприятие заклинания. Правда, как буду общаться с кучей незнакомых людей — непонятно. Тут своих одноклассников до сих пор шугаюсь, а там вообще, наверное, умру от страха и стыда за свою внешность. Подал голос телефон. Сообщение от Егора: "Давай сейчас только ты, я, библиотека и домашка?". Усмехнувшись, я встала, аккуратно расставила стулья по местам, а потом поторопилась к себе в комнату за книгами и тетрадями и на первый этаж в читальный зал. Кажется, мы подготовимся к экзаменам на все сто. Переделав всю домашку, мы сходили перекусить, но расходиться не хотелось, было только полчетвертого. Поэтому мы вернулись в библиотеку и сели решать тесты и демоверсии. Я мучилась со своим обществознанием, а Егор, забивший на подготовку к английскому, сосредоточенно морщил лоб над литературой. И так каждую ночь, каждую ночь. Мы всегда садились в уголке, перешептывались, держались за руки, вместе читали нужные оборотню к экзамену книги, а иногда, прикрывшись учебником, он целовал меня — медленно, глубоко, с чувством. Я как-то и не думала ему отказать, когда он предложил последние выходные перед каникулами провести у него. Как результат — после вечерних уроков в пятницу мы с рюкзаками влезли в комфортабельный автобус-иномарку. На нем же и обратно нас привезут. Этакая школьная маршрутка для тех, кто хочет сгонять на выходные в город. Договорившись с водителем, чтобы он высадил нас по пути в нужном районе, Егор сел рядом с проходом, уступив мне место у окна и пристроив свой рюкзак у себя на коленях. Поделившись с ним наушником, я, опять не выспавшаяся толком из-за соседки, полдня трепавшейся со своим парнем по телефону, прижалась щекой к его плечу. Отстранив меня, оборотень стянул с моей головы шапку и подложил ее мне под голову. Ну да, его дубленка хоть и мягкая, но вязаная шапка мягче. Когда я проснулась, прошло уже пару часов, а оборотень все еще держал меня за руку, его бедро грело мое запястье даже через джинсы. Убрав громкость музыки в наушниках почти до минимума, он негромко переговаривался с сидящим впереди парнем. — Ласка, ты проснулась, — улыбнувшись, брюнет нахлобучил мне шапку до самых бровей, — мы уже почти приехали. Когда пришла пора выходить, мой оборотень выскочил первым и подал мне руку. Ставя ногу на бордюр, я поскользнулась и упала бы в грязный мокрый снег на обочине, если бы Егор меня не ухватил под мышку, как коврик. — Ну и как тебя куда-то отпускать одну? — усмехнулся он, со мной в руках или, вернее, в руке перешагивая через небольшой сугроб у обочины и ставя меня на ноги уже на расчищенном тротуаре. — Неуклюжка моя. Смущенно фыркнув, я пихнула его локтем в бок. Тоже мне... Целоваться мы начали еще с порога, я даже не успела включить свет. Да и кому он нужен? За неделю я успела так соскучиться по его рукам, что было плевать на все. Кровать смягчила приземление, а от хриплого шепота, обещающего вытереть мной все горизонтальные и вертикальные поверхности в этой квартире, закружилась голова. Торопливо содрав с себя и выбросив в сторону легкий свитер, Егор жадно куснул меня за ключицу, лизнул яремную впадину и нежно мурлыкнул: — Хочу тебя... — Ну и что мешает? — едва не заскулила я, крепче сжимая бедрами его бока. — Как бы ничего, — приподнявшись на локте, брюнет подпер голову кулаком, — если не считать того, что кое-кто забыл презервативы взять, — я покраснела и оттолкнула всегда слишком прямолинейного оборотня, — ну ничего, я все равно ближе к утру собирался в магазин за какой-нибудь едой, заодно в аптеку заскочу. Боже, ну какой идиот! Ну прямой, как палка, что же это такое?