Я тебя нарисовал

Кас вернулся домой как раз к ужину. Он находился в приподнятом настроении и умиротворён тем, что, наконец, пришёл к более-менее гармонии с самим собой. Он был настолько благодарен Габриэлю, что даже звал его с собой к ним в гости, но тот упрямо отказывался, говоря, что ему там точно никто не будет рад, а если Дин узнает, что его ненаглядный ангелок водит дружбу с бомжами, то достанется обоим. Как Кас ни пытался объяснить Габриэлю, что Дин в курсе их общения, тот всё равно не соглашался идти. В итоге они расстались около дома Винчестеров, который был у них по пути, и остальной путь до церкви Габриэлю пришлось топать одному. Кас был в приподнятом настроении, открывая дверь, а вот дома его ждал довольно неприятный сюрприз. Своих домашних он нашёл в кухне, но не совсем полным составом. Сэм сидел хмурый за обеденным столом, как и обычно что-то печатая в ноутбуке. Мира и Лис послушно кушали приготовленный кем-то из братьев ужин, негромко обсуждая то ли какой-то новый мультфильм, то ли игру. Кас умилился от этой картины, посмотрев на этот раз на девочек совсем иначе: с бóльшим теплом и любовью. Они и раньше были очень важны и любимы им, но теперь он знал, что это не просто дети, к которым он привязался - это ЕГО дети! Медленно, не отрывая взгляда от близняшек, он подошёл к столу и встал между ними, наклоняясь и обнимая обеих так крепко, насколько смог, чтобы не сделать им больно. - Эй, ты чего? – захихикали Лис и Мира. - Мирабель… Алисия… Как же сильно я вас люблю! – чуть не плача от нахлынувших эмоций, произнёс Кас, целуя в пахнущие чем-то родным макушки своих девочек. Они и раньше обнимались. Дети особенно любили тактильный контакт и частенько льнули к нему или просто трогали его лицо, когда тот был только из душа, тёплый и выбритый. Но Кас никогда не делал это первым и ни разу не говорил девочкам о своих чувствах к ним, поэтому боялся, что те просто испугаются такого напора с его стороны. - Мы тоже тебя любим, дядя Кас! – почти хором ответили близняшки, вскакивая со своих мест и бросаясь обнимать его в ответ. Кас краем глаз увидел, как Сэм сидел и умильно улыбался этой сцене, прекрасно понимая, что происходит. Кас старался получить удовольствия от ответа на свои чувства, радуясь, что дети тоже любят его, несмотря на то, что знают не так уж давно. Но вот это «дядя» немного резануло по слуху, и он готов был расплакаться сквозь собственную счастливую улыбку от понимания, что останется навсегда для собственных дочерей всего лишь дядей, они никогда не назовут его иначе: «мамой» или даже «папой». Прижимая детей к себе, он снова бросил взгляд на Сэма, который, так же, как и он, грустил. Кас увидел, как тот безмолвно, одними губами произнёс: «Мне жаль», - и кивнул в знак благодарности в ответ. Когда обнимашки и признания в любви закончились и дети вернулись к ужину, Кас выпрямился и снова обвёл кухню быстрым взглядом. - А где Дин? И после этого вопроса Сэм снова стал не просто серьёзным, а даже недовольным, как и был, когда Кас только вошёл в дом. - Ему позвонила мисс Брейден, хотела обсудить какие-то детали, относительно картины… - с долей скепсиса отвесил Сэм, давая понять Касу, что он не особо верит во всё это. - Мисс Брейден? Лиза? Заказчица? - припомнил тот, начиная хмуриться. Было видно, что ему тоже не сильно нравится эта женщина, хоть он, как и Сэм, её ни разу не видел. - Да. Дин уехал на встречу с ней полчаса назад. - Понятно. Кас снова почувствовал внутри то самое не слишком приятное чувство, как тогда, когда Дин рассказывал впервые о Лизе, или когда он просил его «вытащить» из картины Кассандру. Он твёрдо решил спросить об этом позже у Сэма, когда рядом не будет маленьких любопытных ушек Лис и Миры. А пока просто, не говоря больше ни слова, наложил себе в тарелку порцию ужина и уселся за стол. На него тут же уставились две пары любопытных глазок. - Дядя Кас, а где ты бы весь день? – спросила Алисия. - Да, - тут же заинтересовался и Сэм. - Я гулял со своим другом, - улыбнулся тот, вспоминая их разговор с Габриэлем. - Ого! У тебя появился в городе друг? – брови Сэма поползли вверх от удивления. Кас на это кивнул. - А как его зовут? – спросила Мирабель. - Его зовут Габриэль. И он очень добрый и хороший. - Габриэль, Кастиэль… - прыснул Сэм. - А ты нас с ним познакомишь? – снова полюбопытствовали дети. - Я хотел это сделать сегодня, но он отказался идти к нам в гости. Возможно, в другой раз, - ответил Кас. – Ммм, это вкусно, - тут же добавил он, пробуя то, что было в его тарелке. – Ты приготовил? - Нет, - усмехнулся Сэм. - Это папа готовил! – закричали девочки. - Ого. Папа хорошо готовит, - нежно улыбнулся Кас, взглянув на своих дочерей. Те доедали остатки ужина, вяло запихивая последние кусочки в рот. Еда была не слишком изысканной, но действительно вкусной. Ещё один плюс в копилку Дина. Кажется, этот мужчина был просто идеальным. Не зря, будучи ещё Кассандрой, Кас выбрал именно его. - Так что это за друг такой с ангельским имечком? – поинтересовался Сэм, когда Мира и Лис, наконец, опустошили свои тарелки и убежали наверх. - Габриэль… Мы познакомились с ним в супермаркете, а потом я встретил его в церкви. Он показал мне колокола, - улыбнулся Кас, вспоминая их не совсем законное проникновение на колокольню. - Так он работает в церкви? - Ам… В каком-то смысле, да, - замялся Кас. - Ты ведь не рассказал ему, кто ты на самом деле? – насторожился Сэм, понимая, что не все смогут так просто взять и поверить тому во всё сверхъестественное, что с ним случилось, а к сумасшедшим людям относились обычно не слишком-то хорошо. Да и этот Габриэль, кем бы он ни был, мог доложить куда-нибудь, и у них могли быть проблемы из-за этого. - Как раз рассказал, - вздохнул Кас, решительно посмотрев на него. – Не знаю, насколько он мне во всё это поверил, но, тем не менее, он дал мне один хороший совет, как со всем этим жить дальше. - И как же? – удивился Сэм. - Как Кастиэль, - развёл руками тот. - Э? - Кассандра умерла, Сэм. Её больше нет. Будет глупо, если я стану цепляться за прошлое, которого уже не вернуть. Я не врал, когда говорил тебе, что полностью осознаю себя мужчиной. Думаю, за это время и ты, и Дин уже привыкли к тому, что я не совсем она, даже зная, кто я на самом деле. Я знаю, что Мирабель и Алисия – мои дети, я помню некоторые фрагменты прошлого, важные и значимые. Уверен, что со временем я вспомню ещё больше. Но я не хочу окунаться во всё это, жалеть о случившемся и пытаться снова стать Касс. Я – не она. То есть… Не совсем она. - Я тебя понял. Ты не хочешь восстанавливать разрушенный дом, ты хочешь построить новый на старом фундаменте. - Ам… Образно говоря – да, - нахмурившись, задумался о словах Сэма Кас. - Что ж, кем бы ни был этот загадочный Габриэль, он дал тебе действительно мудрый совет. - Надеюсь, однажды я смогу познакомить вас. Уверен – он тебе понравится. - Не сомневаюсь, - улыбнулся Сэм. - А что ты решил по поводу Дина? Ну, то есть, Кассандра очень любила его, и ты говорил, что ты… - Я тоже очень люблю его, - перебил его Кас. - Значит, ты полюбил Дина снова, теперь как Кастиэль, и собираешься вернуть его себе? Точнее бороться за него, несмотря на трудности, связанные с твоим полом и его к этому отношением? - Да, - ни капли не задумываясь, твёрдо ответил тот. - Кас, я… Я очень рад это слышать. Ты даже не представляешь! Вы с Дином были просто прекрасной парой. И сейчас ты ничуть не хуже её… То есть, себя… То есть… Чёрт, я запутался, - усмехнулся Сэм. – В общем, я очень хочу видеть вас вместе снова, в любом обличие. И ты должен знать, что всегда можешь на меня положиться, если в этом понадобится помощь, - выпалил он почти на одном дыхании. - Спасибо, Сэм, - мягко улыбнулся Кас, и тут же вспомнил кое-что и нахмурился. – Я хотел бы кое о чём спросить. - А? - Когда ты сказал, что Дин отправился на встречу с мисс Брейден, я испытал очень странное чувство… Я уже ощущал нечто подобное раньше, например, когда Дин решил, что я смогу оживить его жену. Я не понимаю, что это такое. Мне будто резко стало очень тоскливо, я даже испытал некую злость. Это не физический дискомфорт, это будто что-то внутри… Я не могу объяснить более понятно, - выдохнув, сдался он. - Это ревность, Кас, - сочувствующе сказал Сэм, и, увидев его заинтересованный взгляд, решил пояснить. – Когда люди любят, они, в какой-то степени, становятся собственниками и довольно остро реагируют на конкуренцию. Ты не хочешь делить Дина ни с кем, будь то имевшая хоть какие-то шансы стать снова живой Кассандра (ведь ты тогда не знал, что она – это и есть ты), или эта Лиза, которая вполне жива и реальна. Это нормально – бояться, что тебя могут лишить предмета твоего обожания. Ревность – это один из симптомов симпатии. В рамках разумного, конечно, иначе это уже становится патологией, - закончил он. - Я не рассматривал мисс Брейден в этом свете, - ещё сильней нахмурился Кас. - Оу, прости, что… Сэм прервался на полуслове, и оба они услышали, как открывается входная дверь. Он выглядел подавленным из-за того, что пришлось поделиться с Касом своими мыслями о Дине и Лизе, но уже спустя пару секунд его лицо осветила хитрая улыбка, и он подмигнул ему, тихо прошептав: «Подыграй мне», прежде чем в кухню вошёл его брат. - Всем привет! – улыбаясь, поздоровался Дин. – Ты смотри, кто к нам вернулся! Ну и где же ты пропадал весь день, а, Кас? Тот уставился на него так, словно призрака увидел. В принципе, это было не так далеко от правды, ведь после ночного прозрения, утром Кас сбежал из дома, увидев Дина лишь спящим на диване. Сейчас же он смотрел на него по-новому, и в его голове был просто шквал мыслей и эмоций. Теперь он знал, что перед ним не просто человек, который ему не безразличен и даже более того, а мужчина, который в далёком прошлом был его мужем, а впоследствие стал и отцом его детей. Кас прокручивал в голове все моменты, что успел вспомнить, листая фотоальбом Дина, пытаясь уложить в голове то, что всё это происходило с ними двумя раньше. Что это БЫЛО! На самом деле, а не в его фантазии! Что перед ним сейчас тот же самый человек, кто когда-то шептал ему о любви, кто обнимал и жарко целовал, забывая обо всём на свете, кто вёл его под венец и называл своим. И кто теперь, зная о том, кто он на самом деле, держал между ними дистанцию всего лишь из-за того, что Кас вернулся в несколько ином виде! Неужели, только лишь из-за того, что он теперь мужчина, Дин готов отказаться от него: того, кого он так отчаянно желал вернуть и по кому тосковал все эти годы? Кас смотрел на Дина и хмурился всё сильнее, размышляя о его упрямстве и возможном желании отказаться от него ради какой-то мисс Брейден только лишь потому, что та, в отличие от него, женщина. Он считал Дина трусом, не способным отказаться от своих принципов ради получения того, чего так долго желал. Кас припомнил слова Сэма о том, что Дин заинтересован в нём, да и сам он уже не раз в этом убедился теми вечерами, что они проводили вместе. Кас, может, и не так давно возродился, ещё далеко не всё вспомнил и не до конца разобрался в тонкостях жизни и человеческих отношений, но он не был идиотом. Тем более сейчас, когда, благодаря возвращающейся памяти, он стал немного лучше разбираться в происходящем и смог оценить некоторые особенности поведения Дина. Кас вспомнил, как тот нередко рассматривал его тайком, пока думал, что он не видит; как нежно, порой даже незаметно для себя, разговаривал с ним; и тот случай, когда Кас поймал его на всём этом и Дин признался, что хотел бы однажды его нарисовать. Он понимал, что действительно нравился Дину, но тот упрямо отказывался признаваться в этом даже самому себе. И это раздражало Каса, особенно теперь, когда он узнал правду о себе и о том, что Дин тоже в курсе, кто перед ним. Возможно, тот действительно за это время привык к Касу, как к мужчине, и просто напросто перестал ассоциировать его со своей покойной женой. Несомненно, в этом был и плюс, но всё же это не мешало Дину пялиться на него время от времени, продолжая при этом оставаться в своём «шкафу». Это заставляло Каса злиться, но сказать вслух он так ничего и не успел, потому что, поняв, что пауза после вопроса Дина затянулась, Сэм решил ответить за него. - Кас провёл весь день с Габриэлем, - как-то хитро посмотрев на него, усмехнулся он. - Снова тусовались на колокольне? – припомнил Дин рассказ Каса о их прошлой встрече с тем бомжом из супермаркета. - Мы гуляли в небольшом парке, что за стоянкой магазина, где мы встретились впервые, - безэмоционально ответил тот. - Ого! Это намного дальше, чем церковь, - прикинул Дин. - Кас сказал, что они теперь друзья, - усмехнулся Сэм, зачем-то поиграв бровями. - Оу, - уставился на того Дин. – Серьёзно? - Габриэль замечательный, - расплылся в улыбке Кас. Он так и не понял, что задумал Сэм, но, по всей видимости, его ответ того удовлетворил полностью. В отличие от Дина. - Чудненько, - бросил он. – Не знал, что ты по мальчикам. - Что? Но… Я… - Ты же не гомофоб, так, Дин? – пришёл на выручку Касу Сэм, многозначительно посмотрев на брата. Его самого интересовал ответ на свой же вопрос. Такой поворот был довольно опасен, но тянуть и дальше было просто глупо. Узнав о том, что Кас гей, Дин либо закроется от него ещё сильнее, либо напротив поймёт, наконец, что у него есть все шансы при желании его заполучить. И уж если Дин примет Каса таким и не изменит к нему своего отношения со временем в худшую сторону, то и Сэму можно будет задуматься о своём каминг-ауте перед братом, которого он так давно опасается, но желает всей душой. - Нет, просто… Не ожидал от тебя такого, Кас, если честно, - совсем растерялся Дин. – Ты уверен? Ну, то есть, ты, вроде как, не совсем разбираешься во всём этом, так что мог спутать что-то или не так выразиться… - Я, может, и вчера родился, Дин, но я не совсем идиот и могу понять, что женщины меня абсолютно не интересуют, - немного зло припечатал тот, скрещивая руки на груди. Чего бы этим ни добивался Сэм, но если Кас собирается вернуть себе Дина, то тот хотя бы должен иметь представление, что его ждёт. - Очешуеть, - прошептал Дин и, больше не говоря ни слова, удалился с кухни. Зайдя в свою комнату, которая всё ещё была его хотя бы днём, он стал переодеваться, обдумывая случившееся на кухне. Кас – гей? Он так уверенно говорил о том, что его не интересуют девушки, что Дин не сомневался – он прекрасно понимал, что с ним происходит. Дин не представлял, что теперь с этим делать. Он не мог просто выгнать Каса только из-за его ориентации, да и Сэм прав – он не гомофоб, никогда им не был. От того, что он узнал о предпочтениях Каса, тот от этого совершенно не изменился. Он никогда не вёл себя вызывающе, не демонстрировал свои наклонности и не пытался склонить кого-то в свою «веру». Он всё тот же Кас: немного чудной и чертовски милый, любящий готовить и возиться с Лис и Мирой. Просто ему нравятся парни, а не девушки, вот и всё. Да и не было в этом ничего удивительного, учитывая то, кем был когда-то, в прошлой жизни, Кас. Кассандра всегда была полностью гетеросексуальной, но при этом совершенно не помешанной на своей ориентации, абсолютно толерантной и одинаково принимавшей любые сексуальные предпочтения других людей. Одна их дружба с Чарли чего стоила. Касс знала, что та влюблена в неё, но не ощущала себя при этом грязной или осквернённой. Она даже сочувствовала той, что не может ответить ей взаимностью, потому что, даже не беря во внимание, что она встречалась с Дином, девушки её абсолютно не интересовали в этом смысле. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и Кас предпочитает мужчин, ведь глубоко внутри он и есть Кассандра. Вот только Габриэль – не лучший выбор… Дин видел того всего пару раз и то мельком, да и не собирался рассматривать вкус Каса, но его напрягал тот факт, что этот парень не имеет за душой ни кола ни двора. Или его не устраивало что-то ещё? Дин сам себе не мог объяснить, что причиняло ему такой дискомфорт в душе после того, как Сэм намекнул о том, что Кас с этим Гейбом слишком сблизились. Всё это было похоже на банальную ревность, но это не могло быть таковым. Или могло? Нет! Кас – не Кассандра, а Дин не гей, так что нет смысла думать об этом. Сегодня он встречался с Лизой и расценил правильно её просьбу встретиться по какому-то ерундовому поводу. Дамочка была явно заинтересована в нём не только как в художнике, и совершенно не скрывала это за ужином, за которым причине встречи они посвятили не больше пяти минут. Дин пока ещё не был готов окончательно распрощаться с прошлым и снова начать встречаться с женщинами, но Лиза заинтересовала его, особенно после того, как рассказала, что работает фитнес тренером. Он был уверен, что если когда-нибудь у них что-то и получится, и дело дойдёт до секса, то он не будет разочарован, потому что девушка, должно быть, очень гибкая в постели. Но пока он не хотел думать об этом, правда и совсем игнорировать намёки Лизы не мог. В конце концов, она была довольно симпатичной и интересной девушкой, так что в будущем у них действительно могло бы что-то получиться. Но Дин не хотел спешить. Он шесть лет был один и теперь не собирался просто кидаться в омут с головой и становиться снова тем Дином Винчестером, которым он был до встречи с Касс. *** Ближе к ночи, когда Дин думал, что Кас на него чем-то обижен, судя по тону, с которым он говорил, когда тот вернулся, тот всё же спустился вниз, сразу прошёл в кухню и уже через пару минут вышел оттуда с двумя ароматно пахнущими кружками. В одной из них плескался крепко заваренный чёрный кофе без молока и сахара, как предпочитал Дин, а в другой такой же, только с мёдом, который так любил вечерами пить Кас. Когда кружка с напитком опустилась на тумбочку рядом с палитрой Дина, Кас уселся на подлокотник дивана, где сидел иногда, например, когда им обоим было лень разжигать камин. Первые минут десять они провели в полной тишине. Дин рисовал, а Кас наблюдал, как порхает кисть в его руке, оставляя на холсте всё новые мазки. Это зрелище всегда завораживало Каса, он мог часами наблюдать за работой художника, ассоциируя процесс с настоящим волшебством. Так обычно и происходило, пока первым не выдерживал Дин. Как и на этот раз. - Хей, Кас, всё ещё злишься на меня? - А должен? – наклонил на бок голову тот, делая глоток из своей кружки. - Наверное, мне следует извиниться за то, что посчитал тебя неспособным разобраться в собственных предпочтениях, - еле слышно произнёс Дин. - Ты не должен этого делать, Дин. Я понимаю – ты не знал. - Да не знал, но… Слушай, Кас, а как же то порно? У тебя ведь встало от всех этих стонов няньки, - припомнил он случай с ноутбуком. - Кто сказал, что я вообще смотрел на няньку? Разносчик пиццы показался мне куда интереснее, - вздёрнув бровь, как ни в чём не бывало, заявил Кас. Дин даже удивился такому его поведению. Довольно откровенно для Каса, к которому он привык, даже если это был сарказм. Тем более, если это был он! - Ладно. Значит… Габриэль? - Я рассказал ему о себе, и он поверил мне. Ну, может, не до конца, но в бóльшую часть, - немного смущаясь, поведал Кас. - Это было немного… Легкомысленно с твоей стороны, - аккуратно заметил Дин, боясь снова обидеть его. - Почему? - Ну, ты уже, наверное, понял, что твоя история необычная для нашего мира, где полностью отсутствует что-либо сверхъестественное. Люди могут посчитать тебя сумасшедшим, и это будет в лучшем случае. - Что же тогда самое плохое? – сощурился Кас. - Опыты. Если каким-то образом они всё же поверят, то захотят узнать больше: как это произошло, можно ли это повторить и куда применить эти знания. Не боишься, что Гейб доложит о тебе куда-нибудь? Знаешь, даже у бомжей иногда бывают связи. - Я полностью доверяю ему, - твёрдо сказал Кас, уверенный в том, что Габриэль не станет желать ему зла. - Дело твоё, чувак, - развёл руками Дин и тут же добавил: – И всё-таки, будь осторожен. - Ты беспокоишься обо мне? – слегка улыбнулся тот, любопытно наблюдая за выражением его лица. - Конечно, беспокоюсь, ты ведь не какой-то там парнишка с улицы, - смущённо отвернулся Дин, делая вид, что его очень интересует что-то в только что наложенных на холст мазках. - А кто я, Дин? – всё ещё не сводил своего пристального взгляда от того Кас, продолжая улыбаться. – Кто я для тебя? - Друг, - Дин надеялся, что Кас не уловил каплю сомнения в его голосе. Друг, на которого он то и дело залипает, кем восхищается в физическом смысле, от чьего голоса порой мурашки бегают по коже, и с чьим именем на устах он однажды кончил, желая остыть после слишком тесного общения с ним же самим. Дин уже и сам не совсем верил в то, что всё ещё относится к Касу до конца как к другу. - Друг, - как-то разочаровано повторил тот, после чего отвернулся, смотря себе под ноги, а затем усмехнулся каким-то своим мыслям, но комментировать ничего не стал. Не вставая с дивана, Кас медленно наклонился к самому полу и потянулся к ножке тумбочки, стоявшей недалеко от его ног. Он чувствовал, как задралась его футболка, оголяя низ спины и часть поясницы из-за низко сидящих домашних штанов, но это нисколько не смутило его. Он схватил кончиками пальцев упавшую ветошь, заляпанную краской, так же медленно вернулся в сидячее положение и отдал её ошарашенно пялящемуся на него Дину. Кас не был слепцом или идиотом, он прекрасно уловил, как взгляд того перескочил на его лицо с ранее рассматриваемой им задницы. Друг, да, Дин? – усмехнулся Кас самому себе. Он увидел похожую сцену в одном из фильмов, что показывал ему тот, и был чертовски рад, что смог с достоинством её повторить. - Спасибо, - пробормотал Дин, опуская взгляд, и Кас уловил лёгкий румянец на его щеках. – Спокойной ночи, Дин. Он встал и забрал грязные кружки, относя их на кухню, после чего поднялся наверх, оставляя Дина немного растерянным и задумчивым. Сейчас Кас действительно готов был пройти через любые трудности, чтобы полностью вернуть себе свою семью. Сэм был прав: Дин уже на полпути из своего образного шкафа. *** Весна действительно подбиралась медленными шагами к Лоуренсу. С каждым днём, как и говорил Дин, становилось теплее, солнце светило чаще, а дожди и холодные ветра посещали город реже. Снег почти везде уже растаял, лёд на реке сошёл, а на деревьях начали проклёвываться первые почки. Дни шли, сменяя друг друга. Дин по-прежнему трудился над картиной, покрывая её всё большими деталями и красками. Кас же, по уже давно устоявшейся традиции, проводил все вечера с ним вместе за чашкой кофе. Иногда они зажигали камин, но чаще вечера оказывались настолько тёплыми, что они просто сидели вместе: Дин на стуле за мольбертом, а Кас рядом на излюбленном подлокотнике дивана. Сэм улыбался каждый раз, когда видел эту идеалистическую картину, но никогда не говорил ни слова, боясь помешать и разрушить эти моменты. Иногда после ужина они включали какой-нибудь фильм и звали Лис и Миру присоединиться к ним. Те с удовольствием проводили вечера в компании папы и дяди Каса. Изредка к ним подсаживался и Сэм, но чаще он всё же предпочитал запираться в своей комнате и не мешать, занимаясь отчётами или заполняя больничные карты своих пациентов. После кино, когда девочки начинали засыпать на ходу, Кас отправлялся укладывать их, а когда возвращался – Дин уже сидел в полумраке над мольбертом, освещаемым при этом довольно яркой лампой и творил. Они обсуждали просмотренный фильм: его сюжет, героев, смешные фразочки и костюмы, а потом переходили на другие темы, пока Кас тоже не начинал клевать носом. Воспоминания к тому продолжали возвращаться, иногда короткими и размытыми видениями, а порой целой лавиной образов и событий. Нередко в такие минуты у Каса начинала кружиться или болеть голова. Доходило вплоть до того, что Сэму или ничего не понимающему Дину приходилось давать ему обезболивающее. При этом Касу всё трудней удавалось держать себя в руках, чтобы не спалиться перед Дином. Благодаря своим воспоминаниям, он уже намного легче воспринимал мир вокруг себя, больше разбирался в человеческих взаимоотношениях и лучше понимал собственные ощущения и чувства. Но при этом старался по-прежнему вести себя как можно чудаковатее и страннее, хоть у него со временем получалось это всё хуже и хуже. На вопросы Дина о новых видениях он всегда врал, что больше ничего такого не видит, и тот заметно расслаблялся, уверенный в том, что перед ним всё ещё Кас, как снаружи, так и изнутри. Вскоре Дин тоже заметил изменения в его поведении, но принял их на свой счёт, считая большой заслугой в этом их общение и просвещение Каса благодаря просмотренным фильмам. Он искренне радовался, что тот, наконец, всё больше становится похож на нормального человека. В глазах Дина Кас становился интереснее в общении и привлекательнее в поведении: он больше почти не тупил, редко задавал глупые и наивные вопросы, и вёл себя с каждым днём более свободно и уверенно. Порой из уст Каса Дин слышал редкий сарказм, а иногда даже намёк на лёгкий флирт. Последнее он старался игнорировать, виня собственную фантазию, которая от почти невинной, порой вскользь обронённой фразы, разворачивала перед глазами такие картинки, от которых у Дина начинали мурашки бегать по спине, а в штанах возникало заметное оживление. Его ощутимо тянуло к Касу, и как бы Дин ни старался бороться с этим неуместным влечением, он понимал, что проигрывает с каждым днём самому себе. И он прекрасно знал, что дело здесь вовсе не в том, что тот так похож на его некогда возлюбленную, даже зная, что Кас в какой-то степени ею и является. Дина очаровывал именно сам Кас. Кастиэль. Парень с полностью отсутствующими женскими чертами, плоской грудью, лёгкой щетиной на лице и грубым с хрипотцой мужским голосом. И это до чёртиков пугало его, но, тем не менее, Дин уже просто не мог отрицать самого факта своей заинтересованности в этом человеке, больше похожем на ангела небесного. Тот даже снился ему пару раз, и Дин отчасти стыдился того, что эти сны были далеки от невинных. И всё же открыто признаться даже самому себе в том, что Кас нравится ему больше, чем просто друг, он ещё не был готов, боясь этих чувств и продолжая стараться душить их в зародыше, хоть и понимал, что со временем его попытки это сделать становились всё более тщетны. Дети тоже вносили свою лепту в этот сумбур в душе Дина. Они, казалось, были просто в восторге от дяди Каса, обнимая и целуя того не меньше, чем отца. Тот, не стесняясь, открыто говорил им о том, как сильно их любит, а они в ответ отвечали полной и беззаветной взаимностью. Дин даже откровенно ревновал Миру и Лис к Касу, но те всегда довольно виртуозно находили причины, чтобы доказать обоим мужчинам, что любят их одинаково. Пару раз близняшки даже вытаскивали папу с дядей Касом на прогулку в парк, когда солнце светило слишком ярко, и погода была по весеннему тёплой, чтобы оставаться в такой день дома. Сэм, после ухода в декрет своей напарницы Джо, стал больше времени проводить на работе, объявляясь дома довольно поздно, а в выходные старался уехать куда-то по своим делам. Так что свалить подобные походы на природу на них с Касом у Дина просто не выходило. Но в итоге он и не жалел об этом, возвращаясь домой уставшим и счастливым на равне с Алисией, Мирабель и Касом. Девочки старались максимально вымотать их на прогулке, отчего и сами к вечеру еле стояли на ногах. И вся жизнь Дина, Каса и детей со временем всё больше походила на настоящую счастливую семью, с её особенностями, привычками и традициями. Если бы их «семейную» идиллию не омрачало одно «но». Лиза Брейден время от времени довольно навязчиво названивала Дину и пыталась вытащить его куда-либо, находя всё новые причины для этого. Иногда Дин старался мягко и ненавязчиво отвязаться от настойчивой девушки, но не редко всё же соглашался на встречу и уходил на весь вечер, оставляя Миру и Лис с Касом. Дин больше не боялся доверять ему девочек, зная, что он прекрасно справится. И Кас справлялся. Расстраивался, злился, обижался на Дина, но максимально старался не подавать виду, посвящая такие вечера полностью детям, всячески стремясь отвлечься от душащей его ревности. Теперь он прекрасно знал, что это такое, не единожды испытав на собственной шкуре. В один из таких вечеров Лис и Мира преподнесли ему результат своих стараний, на который они убили почти весь вечер, тщательно рисуя и раскрашивая что-то на листе бумаги. Это оказался портрет их семьи, такой, какой они её видели. По центру, взявшись за руки, находились Кас с Дином, улыбаясь и радуясь ярко светящему солнышку. А сбоку от них, не менее счастливые, стояли Алисия и Мирабель, держа папу и дядю Каса за свободные руки. Совершенно невинный, сделанный от души рисунок вызвал в душе Каса просто бурю эмоций. Сначала он расплылся в улыбке, оценив задумку детей и радуясь, что они не только хотят видеть их с Дином всегда вместе, но и что, возможно, не против принять его в качестве второго родителя. Кас даже мысленно поблагодарил Сэма, точно зная, что толерантное воспитание девочкам привил именно он. Позже же, когда дети отправились к себе в комнату, он дал волю другим чувствам, сжимавшим всё внутри него в тугой комок от отчаяния и бессилия. Впервые Кас ощутил, как щиплют глаза, а из их уголков течёт влага. Он даже сначала испугался этим новым ощущениям, но потом вспомнил, что, кажется, так люди плачут. Кас смотрел на рисунок и не мог остановить слёз. Он так сильно хотел, чтобы тот оказался правдивым, чтобы они с Дином действительно могли гулять вот так: вместе, взявшись за руки, а их дети шли бы рядом и радовались за своих отцов. Кас видел, как Дин смотрит на него, и с каждым днём эти взгляды становятся всё дольше и теплее. Он чувствовал, что тот заинтересован в нём: по лихорадочному блеску в глазах при взгляде на него, по заволакивающей их темноте, когда Кас оказывался слишком близко или пытался неумело флиртовать, по нервно пробегавшему по губам кончику языка, когда Дин даже не осознавал, что делает и совершенно не представлял, как на это действие реагирует сам Кас… Перечислять можно было долго, но суть оставалась одна: с каждым днём Дин оказывался всё ближе к дверям своего метафорического шкафа. И всякий раз, когда он готов был уже сделать последний рывок, появлялась Лиза и, словно сирена, звала Дина за собой, а тот поддавался на её чары и уходил на очередное свидание. То, что это были именно они, Кас абсолютно не сомневался, но, тем не менее, Дин ни разу не оставался у Лизы на ночь, всегда возвращаясь домой, чтобы продолжить работу над картиной. Вот и в этот вечер он вернулся, как и обычно после встреч с Лизой, в приподнятом настроении, прошёл на кухню, чтобы взять банку пива из холодильника, и замер, так и не донеся руку до ручки дверцы. На белой поверхности Кас демонстративно повесил рисунок Лис и Миры, прижав его по бокам разноцветными пуговками. Бумажный лист с картинкой, нарисованной детскими руками, заметно выделялся на фоне пёстрых магнитиков, привлекая внимание любого, кто входил в кухню. Сэм уже видел творчество племянниц и похвалил их и за манеру выполнения и за саму идею, одобрительно похлопав по плечам обеих, при этом улыбаясь до ушей, после чего повернулся к Касу и подмигнул ему, прекрасно понимая, кто и зачем повесил рисунок на самое видное место. Дин в итоге тоже не остался равнодушным. Он сначала какое-то время рассматривал творчество девочек, и Кас, наблюдавший за ним издалека, даже решил, что тот сейчас снимет его и уберёт или вовсе выкинет. Но затем Дин медленно поднял руку и, уверенный в том, что его никто не видит, осторожно провёл подушечкой указательного пальца сначала по нарисованному Касу, а потом по их сплетённым вместе ладоням, при этом нежно улыбаясь, разглядывая рисунок. Снимать он его не стал, но и акцентировать своё внимание на нём тоже, так что создавалось впечатление, что работа девочек не возымела должного отклика в сердце отца. Только Кас знал, что это не так, и в его душе от этого факта разливалось такое тепло, что сидя чуть позже снова рядом с Дином, рисующим пейзаж, он с трудом давил в себе улыбку, напрочь забывая о пролитых в тот же вечер слезах.