Я тебя нарисовал

Сэм, в своих укороченных пижамных штанах и простой футболке, стоял на кухне их с Дином дома и медленно потягивал обычную воду из высокого прозрачного стакана. В его голове бродило много мыслей и ещё больше вопросов по поводу того, свидетелем чего он только что стал. Нет, ничего особенного он, в принципе, не видел, но Дин, с которым он столкнулся на лестнице, выглядел уж больно взъерошено и подозрительно. Его волосы, лицо, руки и одежда были вымазаны в краске, и Сэм понимал, что при всём желании, тот не смог бы обляпать себя так самостоятельно. Да и некоторые отпечатки красноречиво говорили о том, что в этом процессе были задействованы далеко не кисточки, а чьи-то пальцы. И говоря «чьи-то», он совершенно не имел в виду руки собственного брата. Сэм улыбнулся этим мыслям, догадываясь, что вечер у Дина с Касом выдался довольно интересным. Вот только он не мог взять в толк, куда собственно запропастился второй участник этого творческого веселья, и лишь предполагал, что тот пострадал не меньше, так что сейчас отмывает все следы недавнего баттла. Что ж, если это было то, о чём он подумал, то оставалось только порадоваться за брата, что тот, наконец, перестаёт хоть иногда быть букой и отпускает себя рядом с Касом. Такими темпами Дин уже совсем скоро признает, свою – уже не подвергающуюся никаким сомнениям – бисексуальность и сможет, наконец, стать снова счастливым. Сделав ещё пару глотков воды, Сэм услышал странные звуки из гостиной, будто кто-то ни то стучался, ни то скрёбся. Дин точно не возвращался – он не слышал его шагов по лестнице. Кас, по всей видимости, тоже был где-то наверху. Дети спали (он лично укладывал их). Версия с ветром или соседскими домашними животными тоже отпадала: на улице была тишь да гладь, а чужим животным нет смысла ломиться в их дом, потому что уже почти сразу Сэм определил, что звук исходит от входной двери. Приняв решение всё же узнать о причине этих звуков, он поставил стакан на стол, подошёл к ней и распахнул. На пороге, в бледном свете фонаря, освещающего крыльцо, нерешительно мялся утренний пропавший бродяга. На этот раз он выглядел хоть и более несчастным, но при этом ухоженным, как никогда: чистые джинсы, почти не мятая рубашка, зачёсанные назад светлые пряди, вьющиеся за ушами и гладко выбритое лицо. На последнем Сэм надолго остановил свой взгляд, рассматривая то, что раньше приходилось лишь дорисовывать в воображении. И что он сейчас видел превосходило все его фантазии. - Габриэль? – всё же с трудом выдавил из себя он. Мужчина перед ним казался немного моложе, чем думал Сэм, и в разы привлекательнее, чем в самых смелых его представлениях. Чтобы не послужило стимулом для таких перемен в его внешнем виде, те ему очень шли. - Я не стал звонить, положился на удачу, вдруг кто услышит. Просто подумал, что Мира и Лис уже спят… - Ты ушёл, - констатировал Сэм, перебивая поток оправданий. - Да, я… Я неблагодарная свинья, малыш. Простиии, - почти котом из «Шрека» прикинулся Габриэль. - Но ты вернулся, - продолжил Сэм. Габриэль глубоко вздохнул и пожал плечами. - Ну, ты оказался прав: жутко неудобно смазывать спину самому себе. Отчасти злясь, отчасти боясь, что тот снова исчезнет, растворившись в ночи, Сэм схватил его за руку и резко втащил в дом, бесшумно прикрывая дверь ногой и продолжая вести за собой наверх, жестом показывая не издавать лишних звуков. Меньше всего ему сейчас хотелось столкнуться с Дином, тогда града вопросов и тонны возмущения им не миновать. Почти с силой впихнув Габриэля в свою комнату, Сэм зашипел, всё ещё находясь под влиянием эмоций: - Никогда так больше не делай! Ты исчез, не сказав ни слова, не оставив записки с объяснениями, даже просто-напросто не попрощавшись! Я уже был решительно настроен завтра же идти тебя искать, посетить эту твою церковь, гипермаркет, да весь город объехать, но достать тебя, хоть из-под земли! Знаешь, как я волновался, когда проснулся и понял, что ты ушёл? - Но… Почему? – растерялся от таких заявлений Габриэль. – Со мной только хлопоты, ты не должен был переживать обо мне. Кто я такой? Всего лишь бомж! - Да мне плевать, кто ты! – в запале бросил Сэм и тут же осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. - Но… - Заткнись и раздевайся! – рыкнул он на Габриэля, отворачиваясь к комоду и начиная что-то в нём искать. - Ух, от твоих приказов меня просто кидает в дрожь, - присвистнул тот, не в силах проигнорировать такую фразочку, и начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Сэм усмехнулся, всё ещё стоя к нему спиной. Наконец-то ему удалось отвлечь Габриэля от его переживаний по поводу своего статуса и тот перешёл на свой обычный игривый лад. Именно благодаря ему он и понравился Сэму с самого начала. И если у него ещё были какие-то сомнения по поводу своего отношения к Габриэлю раньше, то теперь, увидев его без этой ужасной бороды, он окончательно уверился, что тот ему не безразличен. Повернувшись обратно с флакончиком мази в руках, Сэм застал того в процессе стягивания с себя джинсов. Белья, как он успел заметить, Габриэль сегодня не надел, видимо, стараясь уменьшить количество ткани, соприкасающейся с болезненными участками кожи. Сэм честно старался не наблюдать за этим процессом, несмотря на то, что уже видел Габриэля без одежды, но его взгляд всё равно так и норовил вернуться к нему. Гейб не был чем-то необычным или сверхпрекрасным: не слишком высокий рост (особенно в сравнении с почти двумя метрами Сэма), подтянутый, но без особо чётких рельефов мышц, с аккуратным, едва выступающим животиком, вьющимися на концах волосами, зачёсанными за уши, вздёрнутым носом и выступающим подбородком. Сэм не мог бы определённо сказать, что именно ему нравилось в Габриэле, но, в то же время, он сам сильно притягивал его к себе, словно магнит. Казалось, что они знакомы намного больше, чем пару дней и между ними такая плотная и тесная связь, какая бывает у хороших друзей, кто знаком с раннего детства или супругов, проживших вместе не один год. - Любуешься? – прервал мысли Сэма Габриэль и тот сразу же зарделся, но тут же подобрался и чётко, почти не выдавая своего замешательства проговорил: - Оцениваю масштаб нанесённого мной урона. И посмотреть здесь было на что: многие ссадины затянулись, некоторые из них покрылись неприятной коркой, а в паре мест и вовсе началось явное нагноение из-за не проведённой вовремя обработки. Синяки на животе и рёбрах стали ярче, окрасившись почти во все цвета радуги. Вчера Сэм дал Габриэлю специальный крем от гематом, и тот мазался им сам, пока он обрабатывал его раны. Сегодня он решил сделать всё собственноручно. - Ложись, - тихо сказал он и взглядом указал на свою кровать. - Уверен? – вздёрнул бровь Габриэль, но решил не спорить с Сэмом, в конце концов, вероятно ему так удобнее, ведь кровать выше расстеленного на полу матраса. Да, тот так и не убрал его, даже будучи уверенным, что он может не вернуться, а это значит, что Сэм его действительно ждал. Хотя, чего здесь гадать, когда он сам ему об этом сказал прямым текстом. Габриэль улёгся на живот, слегка зашипев от давления на болезненные участки, и приготовился получать удовольствие, ведь руки Сэма были просто волшебными, а прикосновения настолько лёгкими и нежными, что хотелось мурлыкать, как кот. Вот только тот не спешил доставлять ему эту радость, для начала снова принявшись за дезинфекцию и очистку. Спины и ягодиц коснулось что-то прохладное и мокрое и кожа в этих местах тут же запылала огнём. Габриэль зашипел, но мужественно терпел, прекрасно понимая, что сам виноват – нужно было обработать раны ещё и с утра, но он наивно решил, что справится с этим лично. И он бы, возможно, действительно справился, если бы хотел этого. Вот только после своего побега из дома Винчестеров его настроение упало ниже нулевой отметки и наступила такая апатия, что захотелось просто лечь и тихонечко умереть. Габриэль прекрасно понимал, кто являлся причиной этого состояния, но всё ещё считал, что возвращаться к Сэму не лучшая идея. Он не хотел обременять его своим присутствием, нагружать проблемами и вообще удручать одним лишь существованием. Сэму нужен был кто-то получше, кем он явно не являлся, так что не стоило даже и начинать. Авария была не серьёзная, он справился бы сам, чай не в первый раз оказывается с ранами и ушибами на теле. Но к концу вечера он понял, что увяз во всё это как наркоман, попробовавший однажды дозу и подсевший так крепко, что даже после одного раза его начала бить страшная ломка. Он так сильно желал вернуться в этот дом, увидеть снова этого прекрасного мужчину, услышать его голос, почувствовать его руки на своём теле… Вероятно, последнее и было окончательной причиной срыва, которая изводила Габриэля весь день, что в конце концов он всё же не выдержал и решил: будь что будет, но он должен снова увидеться с Сэмом. И если тот зол на него, не захочет больше лечить, выгонит и попросит забыть дорогу в его дом – так тому и быть. Но он должен был знать наверняка, что это прекрасное создание думает о нём на самом деле, а не забивать голову безосновательными доводами. Идея побриться пришла к Габриэлю почти сразу. Он видел, как Сэм смотрел на эту злосчастную растительность на его лице, будто хотел выжечь её своим взглядом дотла и увидеть то, что в итоге скрывается под ней. Это была такая мелочь, которую Габриэль мог ему дать. Он готов был исполнить любой каприз Сэма – всё, что в его силах и даже больше, лишь бы снова увидеть улыбку на лице, в которое, похоже, успел окончательно и бесповоротно влюбиться всего за какие-то сутки! Он ненавидел сам себя за эту слабость и понимание, что шанс на ответные чувства и возможные отношения у него слишком мизерный. Нет, он видел, что Сэм тоже заинтересован в нём, но был уверен, что это всего лишь временный и поверхностный интерес, что тот никогда не согласится на что-либо с ним, и уж тем более что-то серьёзное. И каково же было его удивление, когда на практике на него не наорали (то злостное шипение Сэма с просьбой больше не исчезать не в счёт), не попросили больше не приходить, да ещё и в этот самый момент предоставляют полноценную медицинскую помощь! Габриэль получал своё извращённое мазохистское удовольствие даже тогда, когда Сэм принялся очищать самые болезненные раны. Он радовался и такому малоприятному способу побыть с ним ещё больше, вкушал ожидание последующих за этим приятных прикосновений с душистой холодящей мазью и, несмотря ни на что, всё же тихо мурлыкал в подушку, перемешивая эти звуки с болезненным шипением. Благоухание самой мази он точно запомнит надолго, хотя больше всего на свете сейчас ему хотелось ощутить совсем другой аромат: запах этих длинных волос Сэма, струившихся у того почти до плеч; тёплой, гладкой кожи, до которой безумно хотелось дотрагиваться просто бесконечно и, возможно, нотки его парфюма, почти неощутимого сейчас, но Габриэль был уверен – вблизи он услышит их. Сэм закончил с дезинфекцией и снова натирал его спину волшебным составом, от которого боль и жжение отходили на задний план, почти исчезая под лёгкой холодящей анестезией. Он плавился, как мороженое на солнцепёке, превращаясь в липкую сладкую лужицу, мурлыкал и стонал так громко, что шипеть теперь приходилось Сэму, прося его этим быть потише. Габриэль чувствовал себя подростком, притащившимся домой к парню, чтобы потрахаться, но так, чтобы его родители ни в коем случаи их не спалили. Он помнил, как сам бегал к кому-то пару раз или приводил в свой дом какого-нибудь парнишку на ночь. Вот только чутких ушек в его доме всегда было больше, чем только родительских, поэтому приходилось максимально тихо вести себя, словно две мышки. Сейчас буквально за стенкой спали Мира и Лис, и им совсем не обязательно было слышать его стоны, пусть даже они и не несли с собой никакого эротического подтекста. Хотя… Отчего же? Член Габриэля уже давно давил на низ живота своей твёрдостью, потому что действия Сэма были чересчур приятными и возбуждающими. А ещё он прекрасно слышал, как у того самого сбивалось дыхание всякий раз, когда он опускал свои ладони на его ягодицы, ведь те тоже пострадали и требовали к себе не меньше внимания, чем спина. Как бы Габриэль сейчас хотел поменяться местами с Сэмом! Не в плане увечий, а просто оказаться на его месте. Уж у него бы точно не хватило терпения дотрагиваться до него так нежно и деликатно, да и его прикосновения были бы далеки и от профессиональных и невинных. Ох, что бы он сделал с его спиной и особенно попкой!.. - Перевернись, - внезапно услышал он шёпот Сэма почти у самого уха, мигом выведший его из фантазий. С трудом сообразив, что вообще тот у него просит, Габриэль даже сумел немного смутиться. - Уверен? - Мазь хорошо впитывается, но плевать, если что-то останется на простыни. Твои синяки тоже нужно намазать, иначе они ещё долго будут болеть. - Вот чёрт… - Что-то не так? – чересчур хитро спросил Сэм. Конечно, он догадывался, что скорей всего увидит, когда Габриэль ляжет на спину. - Прости, - старался не смотреть на него тот, когда ложился на спину. - Ого, - рассмеялся Сэм, беззастенчиво рассматривая его крепкий стояк. Что ж, может природа немного и обделила Габриэля ростом, но вот здесь у него точно всё было в порядке, и даже очень. Вчера во время и после процедур Сэм как-то не особо уделял внимание этой его части тела, к тому же тот стремился постоянно его чем-то прикрыть: то подушкой, то руками, а то самим собой, как минутой ранее. Сэм неосознанно облизнулся и с трудом заставил себя всё же отвести взгляд. - Я не специально, правда, но твои руки… просто божественны! И ты сам… Чёрт, я лежал на животе и не видел тебя, но знаешь, это не мешало мне фантазировать! - Габриэль удивительным образом умудрялся смешивать смущение с откровенным и даже наглым флиртом, но Сэм совершенно не обиделся на такое заявление, а продолжал улыбаться, только теперь в его взгляде появилось ещё больше хитринок. - И что же ты представлял? – он выдавил крем на свои руки и стал размазывать его по синякам Габриэля, так же нежно втирая в кожу. - Например то, как бы ты выглядел тоже без одежды, - прикрыл глаза тот, наслаждаясь прикосновениями. - Мм, и как тебе зрелище? – спросил Сэм довольно близким и слишком интимным шёпотом так, что член Габриэля от этого заметно дёрнулся. - Я готов кончить прямо сейчас, - так же тихо и с придыханием ответил ему он, не открывая глаз. - Я думал тебе больно из-за ран и ушибов. - Мне больно от того, что я не могу поцеловать тебя прямо сейчас. - Кто же тебе запрещает? Габриэль резко распахнул глаза и увидел хитрое ухмыляющееся лицо Сэма, находящееся так близко от его. Он чувствовал тёплое дыхание на своих губах и не мог поверить в происходящее. Сэм действительно даёт ему разрешение? Он хочет?.. Пару секунд ушло у Габриэля на размышления и последние колебания, прежде чем он резко вскинул вверх руку и нежно опустил её на затылок Сэма, чтобы притянуть его ещё ближе и коснуться, наконец, губ, о которых так мечтал. Сэм решил не размениваться на нежности и с жаром ответил ему, отчего Габриэль довольно простонал в поцелуй, теряя последние крохи сомнений. Второй рукой он обхватил Сэма за пояс и потянул на себя, заставляя забраться полностью на кровать и улечься сверху. Сэм пытался вести себя как можно аккуратнее, помня о его синяках и ссадинах. Он, не разрывая поцелуй, упёрся локтями по бокам от головы Габриэля, стараясь не опускаться всем весом целиком. Тот уже забрался ему ладонью под футболку и оглаживал спину, выводя какие-то, понятные только ему, узоры. Когда простых поцелуев и прикосновений стало мало, а Габриэль не спешил продвигаться дальше, Сэм слегка толкнулся вперёд своим возбуждением, которое было особенно ощутимо через тонкую ткань пижамных штанов, давая понять, что не против продолжения. Габриэль застонал и первой мыслью Сэма было то, что он причинил ему боль, и этот придушенный звук был явно не от удовольствия. Он попытался отстраниться, чтобы взглянуть в его глаза, но быстро понял, что ошибся. А вот Габриэль воспользовался этой заминкой на полную, принявшись стягивать с Сэма мешающую ему футболку. Он бросил её на пол возле кровати и вернулся к его открывшейся взору и прикосновениям груди. Огладив плечи и ключицы, он опустился к соскам, чуть сжал их, услышал приглушённый всхлип и почувствовал губы Сэма вновь на своих. Этот невероятный мужчина просто сводил его с ума. Габриэль подкинул свои бёдра вверх, как бы спрашивая разрешения продолжить, и тут же получил такой же уверенный ответ. Он одной рукой обнял Сэма за талию, а вторую опустил ему в штаны, чуть сжимая ладонью мягкую попку. Тот застонал от нетерпения и снова подался бёдрами вперёд. Габриэль крепко прижал его к себе и резко перевернул на спину, оказываясь теперь сверху. Сэм совершенно не был против, наоборот, призывно раскинул ноги, позволяя тому улечься между ними. Габриэль оказался куда сильнее, чем Сэм предполагал, и его просто вело от этого понимания. Он всегда был неравнодушен к сильным мужчинам, так что приятно удивился от понимания, что тот один из них. Он просто плавился в руках Габриэля, ощущая такой прилив возбуждения, что готов был просто умолять, чтобы тот уже перестал нежничать с ним и трахнул как следует. Но Габриэль не спешил переходить к более решительным действиям, целуя шею и грудь Сэма, продолжая оглаживать его бёдра и живот и мурлыча от удовольствия, стараясь полностью игнорировать дискомфорт в теле из-за ран и ушибов. В конце концов он, наконец, зацепился пальцами за резинку его пижамных штанов и с жаром прошептал Сэму куда-то в пупок: - Малыш, ты уверен? - Определённо! – почти простонал тот, желая уже поскорей избавиться от этой совершенно ненужной тряпки. Габриэль стянул с него последнюю одежду и благоговейно замер, закусив от эмоций губу, рассматривая представшую перед взором картину. Сэм был прекрасен с ног до головы, и сейчас он был просто совершенен, лёжа перед ним такой расхристанный, зацелованный и открытый, что Габриэль снова подумал, что такими темпами просто не успеет дойти до самого сладкого. - Сэмми, Боже… Как же ты красив! – промурлыкал он, начиная покрывать поцелуями внутреннюю часть его бёдер от колен и выше. Тот на это елозил по простыням и постанывал. – Я хотел уйти… Хотел забыть… Но не смог. После этой аварии у меня в голове словно помутилось, и я не могу больше ни о чём думать, кроме тебя. Ты как наваждение, как самая вкусная на свете сладость, которую я не достоин. Ему в плечо слегка ударила небольшая пластиковая бутылочка со смазкой, а на постель рядом упал квадратик презерватива. Сэм специально метил так, чтобы не наносить Габриэлю ещё больше вреда, но одёрнуть его от глупых размышлений. - Лучше займись делом, - прошипел тот, давая понять, что слова сейчас немного излишни, а самобичевание и подавно. - О, какой запасливый, - усмехнулся Габриэль. - А ты шалунишка. Играешься иногда с собой, м? Сомневаюсь, что ты часто приводишь кого-то в ваш уютный семейный теремок. - Боже, Гейб, да заткнись ты уже и трахни меня! – прорычал Сэм, раздвигая ноги ещё шире. От этого действия у Габриэля перехватило дыхание. Сэм так доверчиво открывался ему, так подставлялся, что у него просто крышу сносило от осознания всего происходящего. Он щёлкнул крышкой бутылочки и выдавил себе на пальцы немного смазки, откинул флакон и поднёс их к сжатому колечку мышц Сэма. Поднявшись всем телом вверх, он снова припал к таким сладким и манящим губам, тем временем слегка надавливая кончиком пальца на заветную дырочку. Сэм стонал и поскуливал, извивался и покусывал Габриэлю губы, пока тот растягивал его. Жаркий, ненасытный, страстный, но при этом нежный и отзывчивый, - Габриэль всё ещё не мог поверить в то, что ему достался такой лакомый кусочек. Хотя бы сейчас, хотя бы на одну ночь, но Сэм был его. И Габриэль уже сейчас понимал, что хотел бы прикасаться всегда к этому великолепному телу, ласкать эти губы, слышать эти стоны, вдыхать этот запах. Сэм так внезапно и быстро стал буквально всем для него: воздухом, светом, сердцем и целой жизнью. И о том, что уже завтра он может лишиться этого всего в данный момент думать совершенно не хотелось. Пальцы Габриэля выскользнули из него, и Сэм ощутил пустоту, которая была настолько неприятной, что хотелось вернуть то, что у него только что отняли. Но вместо этого он почувствовал кое-что лучше и определённо больше, надавливающее на его раскрытое колечко мышц. Краем сознания Сэм отметил, что Габриэль когда-то умудрился ещё и надеть презерватив так, что он совершенно не уловил этого момента. Мимолётно он вспомнил признание того, что он совсем недавно сдавал анализы и они ясно показали, что он чист. Сэм тоже проходил диспансеризацию буквально перед отпуском и все показатели так же были отрицательны. И всё же пусть будет всё так, как положено, по крайней мере для их первого раза. В том, что он не единственный и далеко не последний Сэм почему-то не сомневался. С Габриэлем ему было легко и настолько комфортно и уютно, что не хотелось задумываться совершенно ни о чём. Сейчас с ним он был максимально расслаблен и просто плыл по течению на волнах этих чувств и желаний, отключившись от всего мира вокруг и погрузившись в ощущения настолько, что полностью отпустить себя ему не давала лишь маячившая на подсознании мысль, что в доме они не одни. Сэм был уверен, что его стоны и крики не воспримутся положительно братом и племянницами. И если последние, проснувшись от шума, возможно, просто не поймут, что происходит, то Дин уж точно без внимания это не оставит. А дать волю переполняющим его эмоциям Сэму хотелось просто ужасно, потому что член Габриэля, наконец, полностью оказался внутри него, и сразу же попал точно по простате, посылая приятную дрожь по позвоночнику. Габриэль при этом шумно выдохнул, сам чуть не задохнувшись от испытываемых ощущений и стал медленно двигаться, не забывая целовать шею Сэма, его лицо и особенно губы, от которых он, казалось, просто не мог оторваться. Сэм стонал Габриэлю в рот, а тот только шумно дышал, с каждым толчком подводя себя и его к краю. И когда он понял, что Сэм уже действительно близок, то начал вбиваться яростней и глубже. Он опустил одну руку вниз и обхватил ладонью его член. Хватило пары движений, чтобы тот с протяжным стоном излился себе на живот, пачкая заодно и своего любовника. От вида тонущего в наслаждении Сэма, и сам Габриэль отпустил себя, изливаясь в презерватив и задерживая дыхание, чтобы не издавать слишком много шума. Он стал загнанно дышать ему в шею лишь спустя несколько секунд, и слышал, как точно так же глотает воздух Сэм. Габриэль положил свою руку ему на грудь и почувствовал, как та часто поднималась и опускалась под его прикосновением, а внутри неё бешено колотилось сердце. Он улыбался от этих ощущений, чувствуя себя до безумия счастливым. - Сэмми, ты такой сладкий, - Габриэль нежно и лениво целовал его шею, подбирался к уху, пока не сжал губами мочку. Возможность что-либо говорить пришла к нему лишь спустя пару минут. - Я потный и от этого солёный, - усмехнулся Сэм, млея от послеоргазменных ласк. - Нееет, ты самая вкусная на свете конфетка! - Не смущай меня, - рассмеялся тот, потираясь о гладкую щёку Габриэля. – Ты побрился, - констатировал он. - Ммм, прости, что лишил тебя кинка, - тот провёл языком мокрую линию по шее Сэма и чуть прикусил подбородок. - Таким ты мне нравишься намного больше. - Правда? – Габриэль чуть отстранился и его глаза заблестели от этих слов. Он прильнул к губам Сэма в ленивом поцелуе, тут же получая ответ. Он наслаждался каждым мгновением, проведённым с ним, радуясь, что Сэм, кажется, не собирается выгонять его в ближайшее время. - И всё-таки, почему ты на самом деле вернулся? И не надо мне рассказывать о неудобствах самолечения. Ты мог попросить помочь тебе того же отца Джима, - спросил тот, когда они вновь отстранились от губ друг друга. - Малыш, можно я не буду отвечать? Тебе не понравится то, что я скажу. - Позволь мне самому решать, - хмыкнул Сэм. Габриэль глубоко вздохнул и улёгся на спину, чуть зашипев при этом от прикосновения к простыне. Тело было ватным и расслабленным, но синяки и ссадины всё же ощущались, как нечто портящее всю картину блаженства. - Я – дурак, Сэмми. Всё произошло так быстро, что я даже не успел сообразить, когда это случилось. Я не должен был так сильно привязываться к тебе, и уж тем более… терять голову, - Габриэль смотрел куда угодно, только не на Сэма. Он боялся увидеть его расстроенное, а может быть даже злое лицо от его почти признания в любви, но и молчать больше не хотел. Будь, что будет. – Ты не думай, я не такой влюбчивый, каким кажусь, со мной раньше такого никогда не было. Я был влюблён однажды… Но всё кончилось довольно плачевно, и я даже дал себе клятву больше не поддаваться этим чувствам. А потом встретил тебя… - Это как-то связано с тем, что ты оказался на улице? – еле слышно прошептал Сэм, повернувшись на бок, лицом к нему, и в его голосе Габриэль не уловил ни капли недовольства, скорее наоборот интерес. - Стать бродяжкой было моим личным решением, я никого не виню в этом. Я простил всех, кто был к этому причастен, оставил в прошлом и просто ушёл. Так было легче для меня. Прости, если обидел тебя своими словами. Я могу уйти, если ты решишь меня выгнать. Я пойму, я не должен… - Заткнись уже и поцелуй меня, - прорычал Сэм. Габриэль, наконец, повернулся к нему и взглянул прямо в глаза. Там не было ни капли сомнений или злости, лишь бескрайняя нежность и теплота. Он поверить не мог, что Сэм принимает его полностью со всем его дерьмом и неуместными чувствами. Рывком нависнув над ним, Габриэль с жадностью припал к его губам, целуя так жарко и отчаянно, что, когда Сэм застонал под ним, он ощутил, как его член снова заинтересованно дёрнулся от этих звуков. Сэм почувствовал, как головка скользнула по его бедру, опустил руку и обхватил уже почти твёрдый ствол Габриэля, делая несколько движений вверх-вниз. Тот застонал в его губы, сам начиная толкаться в кулак Сэма. Кажется, этот здоровяк не собирался отпускать его до самого утра. И Габриэль был абсолютно не против такого расклада. *** Как выяснилось позже, Кас проснулся на этот раз раньше всех. Он заглянул к детям, но те всё ещё мирно спали. Дверь в комнату Сэма была закрыта и ему оставалось только гадать: дома ли тот вообще. Дин сладко спал на диване в гостиной, развалившись на животе, обнимая подушку. Даже солнечный свет из окна не мог разбудить его. Пройдя на кухню, Кас налил себе кофе и уставился в окно, задумавшись о том, как вести себя с Дином после вчерашнего. Он прекрасно осознавал, что ещё чуть-чуть и тот его поцеловал бы. Кас не был уверен, чем бы всё кончилось и не исключал того, что Дин испугался бы сам собственных действий. Это могло стать грандиозным провалом и теми двумя шагами назад, о которых говорил Сэм, но сейчас Кас готов был рискнуть и попробовать это. Он видел, что Дин уже практически дозрел, чувствовал его желание сделать последний рывок, желал этого сам до безумия. Поэтому Кас обиделся вчера, когда Дин снова струсил, дойдя почти до конца. И даже позже, наверху, когда тот откровенно пожирал его, только что вышедшего из душа, глазами, Кас только больше злился. Дин снова сбежал, но Кас успел заметить его возбуждение и полное отсутствие радужки за тьмой желания. Он лёг спать почти сразу, решая не задумываться обо всём этом, чтобы не распалять своей злости. Но утром прекрасно понял, что оставлять без внимания вчерашний эпизод нельзя. Он и так довольно часто закрывал глаза на многие выходки Дина, но не в этот раз. Нужно было действовать, и было уже плевать, к каким последствиям это может привести. Дин хотел его, и только это было сейчас важнее всего. Но он боялся сделать первый шаг, потому что это перечеркнуло бы всё его гетеросексуальное прошлое разом. Боялся, но, тем не менее, желал. Кас задумался о том, что такими темпами активности от Дина можно ждать ещё очень долго, а его собственное терпение не безгранично. Он слишком любил его и хотел не меньше, а потому решил просто-напросто помочь им обоим. Если Дин сам не может сделать первый шаг, его сделает Кас. Такое решение пришло к нему, пока он допивал остатки кофе, и пускай это было чересчур рискованно, шанс в удачном исходе всё же тоже казался немалым. Пока Кас размышлял о ситуации и строил планы по соблазнению Дина, тот успел проснуться и приплестись на кухню, сонно моргая и потирая глаза. Он снова был одет в одни лишь боксёры и серую футболку, но на этот раз Кас не стал смущённо отводить взгляд, а, напротив, уставился на Дина, беззастенчиво разглядывая того с ног до головы и улыбаясь как-то слишком похотливо, сразу же приводя свой план в действие. Этот взгляд не остался без внимания самого Дина, и тот испытал стойкое чувство дежавю, припоминая похожее утро, когда он явился на кухню в таком же виде и увидел чуть менее, но всё же плотоядный взгляд Каса, рассматривающего его. И если в прошлый раз у него было желание всего лишь побыстрее спрятаться за поверхностью стола, то на этот раз он ощутил, как его собственные щёки покрываются румянцем, а кровь устремляется к югу. Он не понимал почему Кас так беззастенчиво пялится на него, это совершенно не было похоже на того скромного и тихого ангелочка, к которому он так привык. - Здравствуй, Дин, - Кас постарался вложить в свой голос как можно больше хрипотцы и сексуальности. - Д-доброе утро, - сам не понимая отчего, заикнулся Дин, сразу же развернулся на пятках и посеменил обратно в гостиную, чтобы одеться, прежде, чем продолжить общение с Касом. Он сделал себе мысленную заметку: впредь больше не расхаживать по дому в одном белье, от греха подальше. Да и что это нашло вдруг на самого Каса? Или ему показалось? Дин натянул джинсы, всё ещё размышляя о странном поведении друга, и отправился наверх, чтобы умыться и привести себя в порядок. Уже закончив все процедуры, он услышал шум и смех в коридоре, но не спешил выходить из своего укрытия. Шаги двух пар ног, явно непохожих на мягкую поступь Миры и Лис, отдалялись, уходя на лестницу. В еле слышных голосах он узнал собственного брата и… Габриэля? Дин не понял, что этот-то хмырь тут забыл с утра пораньше, он же, вроде, вчера вообще ушёл с концами. Когда Сэм и этот бомжара скрылись за поворотом, Дин, наконец, вышел из ванной и неслышно прошёл на балкончик лестницы, откуда была хорошо видна гостиная, часть кухни и прихожая. Сэм и Гейб о чём-то болтали с Касом, стоящим в кухонном проёме. Тот держал в руке кружку и время от времени попивал из неё. Он выглядел таким радостным, переводя взгляд с одного своего друга на другого. И это что? Гейб сбрил свои дикие заросли на лице? И что всё это значит? Они о чём-то тихо поговорили, а потом Габриэль направился к выходу, а Сэм последовал за ним, держа того за руку... Стоп! Что? Дин глазам своим поверить не мог, что всё это видит. Габриэль довольно комично встал на цыпочки и потянулся к Сэму. Тот сказал ему: «До вечера» и наклонился, чтобы прильнуть к губам этого коротышки! И, чёрт возьми, да! Они целовались! Дин просто задохнулся от этой картины и мечтал сейчас же развидеть её. Он приложил кулак к губам, чтобы не закричать. Одно дело догадываться об ориентации собственного брата, а другое видеть самое что ни на есть доказательство того, что Сэму нравятся и парни тоже. И, судя по всему, не просто нравятся, выходит Гейб ночевал сегодня у них дома… С Сэмом! Они же не… Или да? Но почему Габриэль? Почему из всех мужчин на свете он выбрал именно этого бомжа, у которого ни гроша за душой? Так или иначе, им с Сэмом обязательно следовало бы поговорить и, возможно, уже давно. Дин не станет лезть в личную жизнь брата, хоть он и не был согласен с его выбором. И дело было вовсе не в том, что Габриэль тоже мужчина. Просто он не представлял, какое будущее может быть у его умницы-брата и какого-то оборванца с улицы. А ещё ему было до чёртиков обидно, что тот никогда не говорил ему о том, что он бисексуален. По крайней мере, теперь стало ясно всё отношение Сэма к ЛГБТ: как много он знает о них, как рьяно защищает, как время от времени упоминает в своих рассказах. Он даже Лис и Мире прививал толерантность к людям с другой ориентацией с раннего детства, чему сам Дин, в принципе, никогда не противился, соглашаясь с позицией брата. Сэм пил кофе, сидя рядом с Касом, тихо болтая с ним о чём-то, когда Дин появился в дверях кухни. На этот раз он совершенно не обратил внимание на последнего, молча, с каменным лицом, наливая кофе себе. Кас поспешил удалиться, предчувствуя назревающий серьёзный разговор и понимая, что Дин пришёл на этот раз совсем не по его душу. И тот был мысленно благодарен ему за это. - Эм… Доброе утро? – попытал счастья Сэм. Он не совсем понимал такого нахмуренного состояния брата. Дин повернулся с чашкой в руке и уставился на него, пытаясь понять, с чего начать этот разговор. Сэм выглядел донельзя счастливым, взъерошенным, помятым и с едва заметными в вороте футболки алыми пятнами на шее. Ну конечно, этот мелкий засранец ему ещё и засосов понаставил! - И как долго ещё ты собирался скрывать, что ты би? – без предисловий, перешёл сразу к главному Дин. Сэм сразу же насторожился и вытянулся в струну. Улыбка спала с его лица и через какое-то время он смог еле выдавить из себя: - Тебе Кас рассказал? - О, чудненько! Оказывается, Кас тоже был в курсе! Чувак, который живёт у нас всего лишь несколько месяцев знает о моём брате больше, чем я! - Я рассказал ему, потому что Кассандра когда-то тоже знала, - тихо проговорил Сэм, не зная, из-за чего Дин разгневан больше: из-за его ориентации или потому, что он так долго её скрывал. - И чего ещё я о тебе не знаю, Сэм? Наркотики? Состояние в клубах для извращенцев? Пирсинг в соске? Татуировка на члене? - Ты теперь злишься, что мне нравятся одинаково и девушки, и парни? - Я злюсь из-за того, что ты никогда мне ничего не рассказывал об этом! Одно дело догадываться, а другое – видеть, как ты целуешься с другим мужиком! - Ты догадывался? – усмехнулся Сэм. Кажется, Дин не собирался закатывать истерику по поводу того, что его брат не совсем натурал. И… Он видел их с Габриэлем? - Кончай отвечать вопросом на вопрос, умник! – рявкнул тот. – Что у вас с Гейбом? - А что у нас с Гейбом? – начинал откровенно веселиться Сэм, продолжая спрашивать. Он просто не мог поверить в своё счастье, что то, чего он так боялся столько лет, оказалось совсем не страшным в глазах его брата. - Снова? Сэм! - Дин! – улыбался вовсю тот. – Я не употребляю наркотики, у меня нет татуировок и пирсинга, я не состою ни в каких клубах, и я не рассказывал тебе о своей ориентации потому, что боялся, что ты меня возненавидишь за это. - За то, что ты предпочитаешь не только девчонок, но и парней? Что за бред? Ты сам прививал толерантность всей нашей семье ещё со школы. Я никогда не был гомофобом. Моя лучшая подруга – Чарли Брэдбери, лесбиянка! – перечислял аргументы Дин. - Ну, Чарли с Дороти – девчонки. Многие мужчины относятся к таким парам с любопытством. К тому же, они всего лишь твои друзья, а я – родной брат, - попытался объясниться Сэм. - И что это меняет? Сексуальные предпочтения – дело лично каждого. Если тебя это успокоит, то скажу прямо: мне плевать, с кем ты спишь. Только, пожалуйста, не нужно посвящать меня в подробности и уж тем более демонстрировать это всё, - их поцелуй с Габриэлем всё ещё стоял перед глазами Дина, отчего его малость передёрнуло. - Ты самый лучший брат на свете! – подскочил со своего места Сэм и сжал его в крепких объятиях. - Фу, отвали от меня, Сэмми. От тебя до сих пор несёт сексом с мужиком, - оттолкнул его Дин, но тот понимал, что он это не серьёзно. - Так ты не против Гейба? – тихо спросил он. - На самом деле против, но ты уже большой мальчик и сам можешь отвечать за свои поступки. И, надеюсь, ты не натворишь глупостей. Я вообще ума не приложу, как у тебя встал на бомжа! - Ты же просил без подробностей? - усмехнулся Сэм. Он сам не мог объяснить себе, чем именно так зацепил его Габриэль, но точно знал, что то, что было сегодня ночью – это не секс на один раз, а нечто намного большее. - То есть, это было временное увлечение или ты собираешься продолжить? – будто прочёл его мысли Дин. - Он – лучший из тех, кто был у меня когда-то, - благоговейно прошептал Сэм. - И много у тебя было мужиков? - Достаточно, - щёки того запылали красной краской. - Боже, Сэм, как много я о тебе не знаю! – взвыл Дин. - Прости. - И что ты хочешь этим сказать? Что ты влюбился в этого коротышку? - Я пока не до конца разобрался в своих чувствах к нему, но не исключаю такой вариант в будущем, - продолжал смущённо мяться Сэм. - Ну почему именно он? Почему не какой-нибудь нормальный парень, с собственным жильём, работой, машиной и маленькой собачонкой для полноты картины? Я уж не говорю о девушках, которые, ко всему прочему, могли бы тебе ещё и собственных детишек нарожать. Сэм на это лишь пожал плечами. Откровенно говоря, он и сам не знал ответа на этот вопрос. Габриэль просто внезапно и слишком быстро вошёл в его жизнь довольно ярким пятном, от которого не так просто оторваться, и который западает в душу и сердце так быстро, как вирус, что ты даже не успеваешь распознать симптомов наступающего апокалипсиса. - Расскажи лучше о вас с Касом, - хитро усмехнулся Сэм, стараясь перевести тему. - О чём ты? – не сразу понял Дин. - Ну… Я не Шерлок Холмс, но видел вчера следы пальцев в краске на тебе. Повсюду! – добавил тот. - Оу, ты об этом. Да, мы немного подурачились. Ну, знаешь, как дети, - усмехнулся Дин, снова возвращаясь мысленно к вчерашним событиям. - Как дети? – хохотнул Сэм. Его забавляло, как это звучит. - Да, ничего такого, - развёл руки тот. – И вообще, я не обязан перед тобой отчитываться. - Тогда и я не стану, - нагло ухмыльнулся Дину брат. – И да, надеюсь ты не против, если Гейб поужинает сегодня снова с нами. - И почему-то мне кажется, что это риторический вопрос, и ты уже всё решил без меня. Почему вообще он ушёл? Мог бы остаться и на завтрак, раз вы теперь любовнички. И на обед. И вообще жить с нами большой и дружной семьёй! - Дин! – попытался остановить возвращающийся гнев брата Сэм. - Что? Ты не думал, что этот бомжара не просто так вокруг тебя ошивается? Да, ты сбил его и предложил свою помощь, но это вовсе не повод лезть к тебе в штаны! Ты совершенно не знаешь, что у него на уме! Не думаешь, что он просто разводит тебя, чтобы получше устроиться? Такие, как этот Габриэль везде без мыла влезут: сначала в твою постель, потом в душу, а потом и манатки свои перевезут в твой дом. - Хватит! – зло припечатал Сэм, вскакивая со своего места. – Кажется, совсем недавно ты сам сказал, что я уже большой мальчик и способен сам оберегать себя от глупостей. Я не идиот, Дин, чтобы слепо довериться Габриэлю только за его красивые глазки. Поэтому я и хочу, чтобы он поужинал сегодня с нами. Мне нужно больше времени, чтобы лучше его узнать. - И ты начал с секса. Чудненько. Он, может, вообще заразный! - Мы предохранялись, - отбил Сэм. - Ты трогал его раны. - Я был аккуратен. - Пф, постирай своё постельное бельё! Отдельно от остального! – бросил Дин, уходя с кухни. Ему совершенно не нравился выбор Сэма, но он понимал, что не имеет права слишком сильно лезть в его личную жизнь. В конце концов, тот действительно не вчера родился.