Я тебя нарисовал

Ужин протекал в довольно напряжённой атмосфере, особенно учитывая открывшиеся Дину обстоятельства, связанные с Сэмом и его новым бойфрендом. Гейб действительно не выглядел слишком вызывающе и, несмотря на порой чересчур остроумные реплики, всё же не казался Дину заинтересованным возможными материальными перспективами их с Сэмом отношений. Он вёл себя почти целомудренно за столом, и Дин был благодарен ему за это поведение хотя бы перед Мирой и Лис, которые с любопытством следили за так понравившемся им дядей Габриэлем. Дин всё ещё пытался переварить ориентацию своего брата и его выбор, стараясь свыкнуться с мыслью, что Гейб - далеко не первый и, возможно, не последний мужчина в жизни Сэма. Кажется, теперь он понимал, что тот имел в виду, говоря об отношениях с девушками - что им не хватает огня. Все эти Эрики, Сары, Джессики и прочие дамочки, что, так или иначе, появлялись в их доме хотя бы на полчаса, не вызывали у Сэма и части той теплоты во взгляде, которую тот сейчас дарил этому Габриэлю. Неужели можно вот так же увлечённо наблюдать за другим мужчиной? По всей видимости можно, потому что Сэм – не единственный за столом, кто смотрел на другого так неравнодушно. Габриэль отвечал ему не менее заинтересованным взглядом, чуть ли не раздевал того глазами, отчего даже Дину становилось не по себе. К счастью, дети не понимали этих тонкостей и не обращали внимание на переглядки взрослых. Дин даже отчасти завидовал их неведению, потому что и сам ощущал на себе похожий взгляд. Кастиэль весь день вёл себя довольно странно даже для самого себя. Он постоянно находился где-то рядом, пока Дин кропотливо трудился над картиной, порой даже чересчур близко, много улыбался и бросал на него такие взгляды, что даже Сэм с Гейбом могли бы обзавидоваться. А ещё не редко говорил таким хриплым и томным голосом, от которого по спине Дина пробегали мурашки. Со стороны складывалось такое впечатление, будто Кас, во что бы то ни стало, несмотря на свою неумелость и чудаковатость, всячески пытается его соблазнить. Выходило это у него из рук вон плохо и больше пугало своей настойчивостью, но порой Дин всё-таки ловил себя на мысли, что какой-то эффект эти нелепые манипуляции всё же имеют. Он ломал голову от того, что такого нашло вдруг на Каса, и это сильно отвлекало от работы. Картина была уже почти дописана, оставалось, быть может, несколько дней, и он смог бы перейти к завершающему процессу - покрытию её лаком и огранению в раму, после чего он сможет отдать готовый пейзаж мисс Брейден и, наконец, навсегда распрощаться с ней, получив довольно приличную сумму за свои труды и терпение. Кстати, о Лизе. Она позвонила буквально перед ужином, вновь пыталась вытащить его на очередную пустую встречу, в которую снова постаралась бы флиртовать с ним, надеясь на согласие с его стороны. Он отказался. Несмотря на вчерашние мысли об использовании девушки в качестве разрядки своей скопившийся годами нерастраченной сексуальной энергии, остыв и успокоившись, на утро Дин уже не был так решителен на этот счёт. Всё-таки он был слишком долго один, чтобы так легко взять и пуститься во все тяжкие. Когда-то для него это совершенно не составляло труда, он менял девчонок не реже раза в неделю, но после встречи с Касс всё слишком сильно изменилось. Он будто оставался верен ей и по сей день, не спеша снова ложиться с кем-то в постель. И уж тем более он не хотел делать это с девушкой, к которой он практически ничего не испытывает, кроме лёгкой симпатии. Дин был уверен, что даже если он решится начать встречаться с Лизой, то из этого всё равно ничего не выйдет и он никогда её не полюбит. А ещё был Кас… Постоянно рядом, всегда близко, и порой - особенно сегодня - даже чересчур. Он будто заполнял всё пространство вокруг, забирал на себя внимание, отводил его от совершения глупых поступков. И эта нездоровая тяга Дина к нему словно убивала всё желание вообще задумываться о личной жизни с кем бы то ни было. Вчера он чуть не поцеловал его, и как бы ни желал сегодня забыть об этом инциденте, Кас, кажется, наоборот пытался напомнить именно о нём. Дин был уверен, что странное поведение того есть не что иное, как попытка повторить вчерашнее, довести до конца, получить желаемое. Кас будто пытался надавить на него, сделать то, отсутствию чего Дин вчера так был ему благодарен. И он сам уже не был уверен, что не хочет того же. Ужин, как и в прошлый раз, закончился просьбой Лис и Миры поиграть с ними дядю Габриэля и дядю Сэма, так что тем пришлось отправиться наверх, оставляя Каса и Дина снова убирать со стола и мыть посуду, на что последний громко и витиевато высказался в след уходящим. На этот раз к раковине встал Кас, а Дин взял полотенце и стал вытирать чистые тарелки, решив заодно обсудить с ним новости. - Сэм признался, что рассказал тебе о том, что он би. Почему ты ничего не говорил мне об этом? - Он попросил меня об этом, считая, что ты ещё не готов узнать правду, - тихо ответил Кас. - Мне тридцать три, думаю я давно готов. - И я очень рад, что ты принял его таким, какой он есть, - улыбнулся тот, снова пристально смотря в глаза Дина. - Ты считаешь, это нормально, что они с Гейбом… ну… вместе? - Габриэль хороший. Я не знаю всей его истории, но согласись, что он необычен для простого бродяги. - Да, он не выглядит торчком или алкашом, даже не курит, только конфеты трескает без конца, - хмыкнул Дин. – Расскажи, что ты знаешь о нём. Он всё-таки теперь вроде как бойфренд моего брата. - Прости, я не должен этого делать. Возможно, однажды, Габриэль сам расскажет о себе, когда будет готов. Всё, что я могу сказать о нём – это то, что он очень добрый и весёлый, умный, порой даже мудрый. С ним не бывает скучно и видно, как сильно ему нравится Сэм. Не противься этому. Возможно, у него нет дома или кучи денег, но я уверен, что он может многое дать ему и без всего этого. - Например? – неверяще хмыкнул Дин. - Тепло, заботу, внимание, своё общество. Любовь. - Пф, любовь… - Почему ты так пренебрежительно относишься к этому чувству? Насколько мне известно, однажды и ты был подвластен ему, так почему ты считаешь, что другие тоже не могут это испытывать? – сощурился Кас и наклонил голову чуть набок: его любимое непонимающее выражение. - Прости, может, я и не прав, но я всё ещё не доверяю Гейбу и считаю, что в его действиях есть скрытая выгода. - Если у человека нет почти ничего в жизни, это вовсе не означает, что он пуст и внутри, - нахмурился Кас, словно обиделся на слова Дина, как будто речь шла о его собственных чувствах. - Эй, ты чего надулся, как мышь на крупу? – решил взбодрить его Дин, и когда Кас не отреагировал на его слова, он не нашёл ничего забавнее, чем хлестнуть его слегка полотенцем. Возможно, предполагалось, что удар придётся по спине Каса, но рука дрогнула и белая ткань легла точно на его задницу. Кас вскрикнул от неожиданности и брызнул на Дина водой. Тот рассмеялся и снова шлёпнул по тому же месту, на этот раз целенаправленно, тут же отбегая подальше. Кас быстро включился в игру, снова намочил руки под струёй воды и поспешил за Дином, разбрызгивая капли по его лицу и футболке. Они оба брызгались, смеялись и бегали по кухне, совершенно забывая, что точно так же дурачились вчера с краской в гостиной, и чем это всё закончилось в итоге. Или чуть не кончилось. На этот раз их лицо, волосы и частично одежда были всего лишь мокрой от воды, но им обоим было весело, как детям от этой шалости. На стороне Дина было преимущество в виде полотенца, которым он время от времени вытирал лицо и шею. В конечном итоге, Кас посчитал это вопиющей несправедливостью и решил отнять у него белую вафельную ткань. Он не побоялся сам быть окаченным очередной порцией воды от Дина и подбежал к нему довольно резко, но тот всё же успел понять его маневр и поднял руку с зажатым в ней полотенцем вверх. Кас успел затормозить меньше, чем в нескольких сантиметрах от Дина, чтобы не врезаться в его грудь, и задрал голову. Ткань была скомкана в кулаке того, а их разница в росте в несколько сантиметров в данный момент играла просто огроменную роль. Оценив ситуацию и припоминая о своём коварном плане, Кас лишь лукаво ухмыльнулся Дину и сделал последний шаг, нарушая всё его личное пространство, чтобы только иметь возможность дотянуться до заветного полотенца. Мокрый и развеселившийся, он прыгал, задевая своей грудью Дина, слыша его смех, а потом как-то резко лишился цели, когда тот опустил руку вниз и завёл её за свою спину. Кас не растерялся, только хмыкнул себе под нос и устремился по новому направлению, обнимая Дина одной рукой и заводя за него вторую, нашаривая добычу. Но уцепиться за неё Касу так и не удалось, потому что злосчастная ткань выскользнула из рук Дина и упала на пол. Кас рефлекторно двинулся за ней, падая на колени. И только когда полотенце уже было в его руках, он понял, как вся их поза выглядит со стороны. Кас обнимал Дина за бёдра, сидя на пятках, а его голова упирался ему прямо в пах. Он не шевелился, но слышал, как Дин шумно дышит. А ещё чувствовал, что его лоб лежит на чём-то довольно твёрдом, и это была явно не молния на ширинке. Снова ухмыльнувшись сложившимся обстоятельствам, Кас медленно поднял взгляд на Дина, стараясь, чтобы его улыбка была как можно лукавей. Тот молча смотрел на него во все глаза, от удивления даже приоткрыв рот. Они оба понимали, на что похожа их поза. Отступать Дину оказалось некуда – сзади была столешница, и сделав последний маленький шаг, Дин упёрся в неё поясницей. Кас, продолжая улыбаться и не отводя взгляда от глаз Дина, медленно провёл руками по его ногам вверх и стал подниматься с пяток, скользя подбородком по выпуклости на его джинсах, задел носом ремень и уткнулся ему в живот, слушая шумное прерывистое дыхание сверху. - Что ты делаешь? – чуть ли не задыхаясь от эмоций, выдавил из себя Дин. - А на что похоже? – шёпотом спросил Кас, поднимаясь ещё выше, проводя ладонями по его плечам и оказываясь носом в нескольких сантиметрах от его лица. При этом его собственное возбуждение упёрлось в ширинку Дина, отчего тот снова охнул. - Кас… Не обращая внимания на его нерешительный и немного испуганный голос, Кас сократил последние разделяющие сантиметры и прильнул, наконец, к этим пухлым, так зовущим попробовать их на вкус, губам. По ощущениям они оказались ещё нежнее и приятнее, чем выглядели, и он даже еле слышно простонал от этого. Но вот Дин не спешил отвечать ему, замерев каменной статуей и не зная, как поступить. Эта близость с Касом, поцелуй… Всё это не было настолько противным, как тот предполагал, напротив – ему было приятно. Осторожные прикосновения тёплых, чуть шершавых губ совершенно не отличались от женских, но вот осознание того, что его целует всё-таки мужчина, почти мгновенно отрезвили Дина, заставляя вспомнить о том, что всё происходящее ненормально для него. Кас слегка прикусил его нижнюю губу, когда почувствовал, как в его грудь упираются сильные руки, заставляя остановиться и отойти назад. Страх мгновенно принял его в свои объятия, но вместе с ним из самой глубины души поднималась злость на то, что его снова отталкивают. - Дин, – в зелёных глазах напротив не было абсолютно ничего, будто перед ним сейчас стоял не живой человек, а фарфоровая кукла. - Никогда так больше не делай! – прошипели губы, которые ещё несколько секунд назад Кас ощущал на своих, как нечто прекрасное и удивительное. - Дин! – он столько хотел ему сказать в этот момент, но Дин не дал ему и слова вставить, снова пихнул в грудь и быстрым шагом направился вон из кухни. – Дин! – снова крикнул Кас ему в спину, но тот даже не обернулся. *** Дин влетел в свою комнату и закрыл за собой дверь на замок, чтобы никто не посмел его беспокоить. Больше всего на свете сейчас он хотел побыть в тишине и переварить всё, что произошло на кухне. Кас поцеловал его! Другой мужчина трогал его губы своими! И ему это, в конце концов, ни капли не было противно! А действия Каса? Его взгляд, движения, такое близкое нахождение его лица рядом с членом, что так и хотелось запустить руку в его волосы и прижать ещё сильней. Господи, неужели он всерьёз думает о том, что хотел бы получить минет от другого мужика? Да, чёрт возьми! Хотел! И не от кого-то там, а от Каса! И именно это сейчас просто сводит его с ума! Он хотел ответить ему на поцелуй, хотел этого ещё больше, чем вчера в гостиной. Запустить свой язык в его рот и огладить им нёба, целовать так сильно, чтобы Кас стал задыхаться от этого напора. А потом толкнуть его на ближайшую горизонтальную поверхность и… Чёрт, о чём он вообще думает? Они же оба парни! Так нельзя! Или можно? Сэм же встречается с парнями. Вон и Гейб… Фу, вот только вспоминать подсмотренную утром сцену совершенно не хочется. У них с Касом всё было намного лучше. Но Сэм би, Гейб… а фиг его знает, кто он, но Дин-то точно натурал! Всегда был им! Его никогда не интересовали мужчины в этом смысле! Только женщины! Только… Лиза. Точно. Он ведь ещё вчера решил использовать этот шанс, когда припрёт окончательно. Чем не повод? Она сама звонила ему и звала. Нужно просто сбросить напряжение. Шесть лет без секса – шутка ли! Не удивительно, что его потянуло на мужиков. У него просто самый настоящий спермотоксикоз. Переспит с Лизой и всё пройдёт. Больше не будет тянуть на всяких синеглазых брюнетов. И станет абсолютно не важно, на кого они там похожи, хотя Дин уже довольно давно не ассоциирует Каса с Кассандрой. Это два абсолютно разных человека! Он достал из заднего кармана джинсов телефон и открыл список недавно набранных и поступивших звонков. Десять входящих от Лизы, и это только за последние пару недель. И ни одного исходящего. Что ж, всегда бывает первый раз. Девушка подошла почти сразу, удивившись звонку и голосу Дина. Всего пару минут и встреча была назначена. Он настоял, чтобы она произошла дома у Лизы, а не в ресторане. Дин знал, что уже по дороге к ней начнёт терять свой запал, а потому лишние остановки ему были совершенно не нужны. Если уж он собирался делать самую большую глупость за последние шесть лет, то нужно делать её быстрее, пока не передумал. Это для его же блага. Лиза была только рада такому его стремлению. Спустившись вниз, он бросил, сидящему там Касу, что уезжает и вернётся, возможно, утром. Он знал, что в доме есть, кому позаботиться о детях сегодня. На вопрос: «Куда ты?» он честно ответил, что к Лизе. Только отъезжая от дома, он понял, что совершенно не думал в этот момент о Касе и его чувствах к нему. И Дин совсем не хотел вспоминать его лицо, которое он успел увидеть мельком. На нём застыли растерянность, испуг и злость. Да, лучше так. Пусть Кас возненавидит его, вместо того, чтобы беспочвенно теплиться надеждой на ответные чувства и желания. Ничего не будет. Ничего не может быть! Они оба мужчины! Это ненормально! Дин выпустит пар, а Кас переболеет и найдёт себе кого-то получше, кто сможет ответить ему и дать то, что он сам не в силах. Единственное место, куда Дин всё-таки заехал по дороге – это аптека. Он не мог приехать к Лизе неподготовленным. Что бы он ни собирался делать, а безопасность превыше всего. Ещё через десять минут Дин уже парковал Импалу около дома мисс Брейден. *** Кас был в отчаянии. Его душила обида, ревность и злость. Последнее так и вовсе зашкаливало настолько, что хотелось крушить всё вокруг и кричать от безысходности. Он всё испортил. Дин уехал к Лизе, закрылся, заполз обратно в свою раковину гетеросексуальности, в свой долбаный шкаф, в самый тёмный его угол. Он чёртов трус, потому что не смог принять очевидное! Но Кас не жалел о содеянном. Он пытался помочь Дину открыть глаза и сделать последний шаг. Кас видел его желание, чувствовал его и душой, и телом, поэтому был уверен, что поступил правильно. По крайней мере он дал понять Дину, что сам испытывает к нему и при этом не боится своих желаний. Но Дин сбежал. Ушёл доказывать свою гетеросексуальность с этой… Лизой, которая всё это время просто не давала ему прохода. Он выбрал её: женщину, которая сможет дать ему больше, чем Кас, с которой он сможет свободно встречаться, не боясь осуждения, выходить в люди, называть любимой на глазах у других, целовать, не опасаясь быть застуканным. Женщину, которая сможет полноценно заменить ему Кассандру: стать его женой, родить ему ещё детей. Тогда какой смысл был возвращать его? Кто бы это ни сделал. Мёртвое должно оставаться мёртвым. А уж если случилось такое чудо, что он снова жив, то для чего-то же это произошло. Кас всё это время был уверен, что ему дали второй шанс: вернуть семью, быть рядом с любимыми. Но то ли он что-то делал не так, то ли смысл всей этой затеи свыше был в ином… Возможно, стоило рассказать Дину о том, что он всё вспомнил. И сделать это намного раньше. Но тогда тот никогда не увидел бы в нём Каса, а продолжал бы думать, что он - Кассандра, просто в новом теле. А он сам уже давно перестал воспринимать то прошлое, что к нему вернулось, как своё собственное. И почему всё-таки его создали мужчиной? Насколько было бы легче, будь он снова Касс. И дети бы приняли его, как маму, и Дин был бы рад возвращению жены… И не было бы никакой Лизы! Кас искоса посмотрел на незаконченный пейзаж, накрытый сейчас простынёй от загрязнений и пыли. Всё это время он с любопытством смотрел, как из ничего появлялся этот шедевр, становился сначала контуром, потом наброском, а позже реалистичной картиной, даже более мистичной, чем была бы фотография. Ему нравилось смотреть, как рисовал Дин, приводила в восторг и трепет та магия, которую тот творил кистью, словно искусный чародей волшебной палочкой. Все эти горы, травы, ручеёк и парящий на закате голубь… Сейчас Кас ненавидел этот пейзаж, потому что Дин рисовал его для неё! Для этой Лизы, с которой в итоге возьмёт плату и деньгами, и телом. Ему вдруг захотелось сжечь эту картину, испортить, как собственный портрет когда-то, изувечить, чтоб мисс Брейден не досталось ещё больше, чем то, что она и так получила. Картина хотя бы имела цену, Дин же был бесценен. По крайней мере для него. Кас подошёл ближе и скинул ткань, рассматривая почти законченную работу художника. Он провёл пальцами по холсту, чувствуя под ними свежесть травы, влажность воды и лёгкое дуновение ветерка. Ощущения, доступные только ему. Даже сам Дин не может почувствовать реальность своей картины. Совершенно не стесняясь своих помыслов, он погрузил пальцы почти полностью в место, где на картине был нарисован ручей. Их тут же обволокла бегущая прохладная вода, заставившая Каса улыбнуться. Интересно, если бы он захотел, он смог бы вернуться обратно? Стать частью нарисованного, всего лишь рисунком на холсте. Он перестал бы существовать в этом мире, ставить Дина постоянно в неудобное положение, напрягать всех своим существованием. Висел бы на стене безмолвным напоминанием, как и было задумано изначально. Дин бы не страдал от своего влечения к нему, дети довольно скоро забыли бы дядю Каса, а Сэм и Габриэль… Теперь они есть друг у друга и вряд ли им вообще было бы дело до этого. - Что ты делаешь? – услышал он удивлённый голос за своей спиной, рефлекторно выдернул пальцы из картины и поднёс их к лицу. По руке к локтю тут же покатились несколько капель воды. – Так это… Это правда? То есть… И это тоже? – глаза подошедшего к нему Габриэля были похожи на два золотистых блюдца. – Ты на самом деле можешь оживлять картины? - Только те, что рисовал Дин, - хмыкнул Кас. - Вот это круто! Так же можно нарисовать всё, что угодно! Он не плохой художник, кстати. - Спасибо, - тихо ответил тот, будто комплимент был сказан ему, а не Дину. - А ты сам туда провалиться часом не можешь такими темпами? – забеспокоился Габриэль. - Я как раз думал об этом, - задумчиво нахмурился Кас. Тот испуганно взглянул ему в лицо. - Ты чем-то сильно расстроен. Вы что, поссорились с Дином? Кстати, где он? - Ушёл. К Лизе, - совершенно безэмоционально произнёс тот. - Воу, это к той шлюхе, которая давненько пытается затащить его в свою койку? - Да, к заказчице пейзажа, - хмыкнул Кас, соглашаясь с каждым словом Габриэля. - С чего вдруг? Ты же говорил он её динамит. - Она звонила перед ужином, и он снова… ам… продинамил её. Но потом… передумал. - И что же случилось, что он поменял своё решение? – вздёрнул бровь Габриэль. – Что, ради всего святого, у вас тут произошло, пока нас не было? - Я его поцеловал, - сказал Кас. - Что? – послышался весёлый смешок с лестницы. На ней стоял Сэм в окружении близняшек. - Ты поцеловал папу? – открыли рты те. - Вот чёрт, - спохватился Кас, но было уже поздно: дети подорвались, как угорелые и побежали в свою комнату. - Лис! Мира! – Сэм последовал за ними. - Ой-ой, - прокомментировал ситуацию Габриэль. - Теперь и они возненавидят меня, - плюхнулся на диван Кас, прикрывая лицо ладонями. - Не кори себя раньше времени. У тебя умные детишки, просто им нужно немного времени. - Ты не понимаешь! Им нужна мама, а не я! Дину нужна жена! Я только мешаюсь под ногами, не даю ему строить личную жизнь своим присутствием, заставляю чувствовать к себе то, что ему совершенно не нужно. Если бы не я, уверен, он был бы больше заинтересован этой Лизой. Они могли бы быть счастливы, любить друг друга, воспитывать вместе детей. - Твоих детей, - хмыкнул Габриэль. - Которые даже не знают о том, кто я на самом деле, - отбил Кас. - Так, я понял. У тебя депрессия на фоне ревности. В вашем доме есть алкоголь? – тот уверенным шагом направился в сторону кухни. - Что ты задумал? – даже не сдвинулся со своего места Кас. - Напоить тебя и отправить баиньки. Утро вечера мудренее. - Это не поможет. - Спорим? – усмехнулся Габриэль. – Ооо! Вот это барчик! – хохотнул он, видимо, найдя полку с остатками спиртного, оставшегося ещё со дня рождения Дина. Кас только вымученно простонал. *** Всего пару рюмок коньяка (да, Габриэль буквально влил в него этот ужасный напиток чуть ли не силой), и Кас разомлел настолько, что его глаза стали закрываться сами собой. Ещё немного задушевных разговоров о смысле жизни, этой и той, и он уже клевал носом на его плече. - Ты самый лучший друг, Габриэль. Я так рад, что Сэм, наконец, нашёл своего «того самого», - прошептал он куда-то ему в шею и засопел праведным сном. - А ты просто ангелочек, Касси. Это Дину нереально подфортило с тобой, - прошептал он в ответ. Спускаясь через полчаса по лестнице в гостиную, Сэм застал чрезвычайно умильную картину: Габриэль с нежностью гладил волосы на голове Каса, свернувшегося комочком у его колен на диване. Тот уже заботливо был укрыт пледом и уложен на подушку Дина. В сердце Сэма кольнула ревность от того, как заботливо возился с ним Гейб, но развеялась сразу же, как только тот посмотрел на него самого. В этом взгляде читались чувства куда сильнее и больше, чем простые внимание и нежность. И Сэм не смог не улыбнуться от того тепла, что тотчас же разлилось у него внутри. - Я уложил Миру и Лис. Так что произошло? Где всё-таки Дин? – зашептал он, непонимающе обводя взглядом гостиную. - Отправился к своей шалаве удостовериться, что всё ещё натурал, - глубоко вздохнул Габриэль, отстранился от Каса, поднялся и направился на кухню, прихватив бутылку с журнального столика, чтобы убрать её на место. Сам он был абсолютно трезв - он лишь делал вид, что составляет компанию Касу. - К Лизе? Сейчас? – опешил Сэм, следуя за ним. - Ну а что? Ночь – самое время выпустить пар и снять накопившееся напряжение. - Ты не понимаешь! Дин шесть лет ни с кем... – запнулся тот. Габриэль аж присвистнул от понимания всей глобальности проблемы. - Ой-ой, - снова обеспокоенно повторил он. - Это из-за поцелуя? – вспомнил Сэм, услышанное на лестнице. - Я не считаю, что Кас перегнул палку, если ты хочешь знать моё мнение, - вскинул руки Габриэль. – Я бы на его месте и вовсе разложил Дина прямо на кухонном столе. Кажется, он давно напрашивается на это. - Я не хочу представлять это, - скривился тот. - Да я, в принципе, тоже, - состроил такую же брезгливую моську Габриэль. - Дино совершенно не в моём вкусе, а Кас… Знаешь, он для меня словно младший братик, которого у меня никогда не было. - Кстати, о мелких: как там Мира и Лис? Они были напуганы. Ты ведь не позволил им расти маленькими гомофобами? - О нет! Никогда! – всплеснул руками Сэм. – Они напуганы вовсе не тем, что их отец и дядя - оба мужчины. Они опасаются, что Кас заберёт у них папу. - Как это? – не совсем понял Габриэль. - В сказках, когда люди целуются, это всегда означает любовь. Огромное, светлое чувство, поглощающее главных героев с головой. Лис и Мира думают, что папа теперь будет любить только дядю Каса, а про них забудет или отодвинет на второй план. - Но ты ведь сказал им, что это не так? - Гейб, не я должен им это объяснять. Я всего лишь их дядя и могу ошибаться или не знать вообще всего. Они так думают. Дин сам должен сказать им, что по-прежнему любит и будет любить всегда, несмотря ни на что. - Погоди, а как же это? – Габриэль повернулся к холодильнику и показал пальцем на закреплённый на нём на магнитиках детский рисунок. – Они же, вроде как, уже видели их как одну большую счастливую семью. - Мира и Лис всего лишь дети, Гейб. И они в растерянности. Да, они хотят, чтобы Дин и Кас были парой, но не в ущерб любви и вниманию к ним самим. Обычно такие вещи люди сначала обговаривают с детьми, а уж потом демонстрируют им свои чувства друг к другу, а не наоборот. А сейчас они просто не знают, что будет завтра. - А что ты им сказал по поводу отсутствия Дина? - Ничего. Они не знают, что его нет, - вздохнул Сэм. – Я сказал им, что папе стало плохо и он ушёл спать к себе в комнату. - Замутило после поцелуя с Касом? – прыснул Габриэль. - Ну, я почти не соврал, - развёл руками тот. - Да уж. Главное, чтобы в конце концов Дин не притащил эту шлюху в дом и не попросил девочек называть чужую тётку мамой. - Я тоже надеюсь, что это всего лишь единичный порыв. Каса они бы в итоге приняли, но вот эту Лизу… Чёрт, ну почему Дин такой идиот? – в сердцах бросил Сэм. Он был очень расстроен поступком брата. - Вопрос риторический, - хмыкнул Габриэль. – А тебе нужно отдохнуть, малыш. - Сэм почувствовал нежные руки, обвивающие его талию и тёплый нос, утыкающийся в шею. – Здесь мы уже ничем не поможем. Честно говоря, я собирался вернуться к себе, но теперь я уверен, что не стоит отставлять вас одних. - Куда это ты собрался на ночь глядя? – опешил Сэм. - Ты ведь понимаешь, что я вообще не должен быть здесь, - скорей констатировал факт, чем спросил Габриэль. - Не говори глупостей! Ты нужен мне. Ты нужен Касу. И перестань уже комплексовать из-за своего статуса! Ты больше нравишься мне самим собой: уверенным в себе, развязным и наглым. - Наглым? Хммм… - промычал Гейб и переместил одну свою руку вверх, под футболку Сэма и сжал пальцами сосок, а вторую опустил вниз, забираясь в джинсы, минуя бельё, где тут же ухватился за его, совершенно не ожидавший такого поворота, член. Тот сразу же начал напрягаться от такого напора и следующих за ним нежных поглаживаний. Носом Габриэль медленно водил по его затылку, шумно втягивая воздух. – Пойдём-ка тоже в кроватку, малыш, - произнёс он на выдохе и слегка прикусил Сэма за загривок, отчего он начал млеть от этих ласк и совершенно не собирался отказывать своему парню в таком заманчивом предложении. В конце концов, Гейб прав: сейчас они точно ничем не смогут помочь Касу, к тому же он уже, небось видит далеко не первый сон. Вот и им пора в постель, а ещё не мешало бы снова намазать раны Габриэля… *** Кас проснулся от щелчка входной двери. Первое, на что он обратил внимание: за окном уже начало светать. Переведя взгляд на часы, он обнаружил, что те показывают почти пять утра. В полумраке гостиной явно кто-то был помимо него, и он догадывался, кто именно. Алкоголь и дружеская поддержка Габриэля сыграли свою роль и Кас проспал почти мирным, но, как оказалось, довольно чутким сном довольно долго. Подсознательно он ждал возвращения Дина и вот этот момент настал. События вечера накрыли Каса, словно лавиной, подступая к горлу просыпающейся вместе с ним самим злостью. Дин всё-таки провёл эту ночь с Лизой, раз вернулся домой только под утро. И вместе с пониманием сего факта, ко всему прочему добавилось отчаяние. Касу хотелось кричать от осознания, что отныне у него больше нет шансов на счастье с Дином. Тот выбрал её – женщину. Он провёл ночь с ней, поставив этим окончательный жирный крест на хоть каких-то возможных отношениях с Касом. Ему больше не место рядом с этим мужчиной, в его доме, его жизни… - Кас? – послышался удивлённый голос Дина. Он во все глаза смотрел на того, сидящего на диване гостиной, в тишине и полумраке, словно призрак. - Нагулялся? – в голосе Каса сквозила неприкрытая обида. - Я… Почему ты не спишь? – вопросом на вопрос ответил тот. - Выспался. Спасибо Габриэлю, - так же зло выдал тот, поднимаясь с дивана на ноги. - Кас, я… Нам надо поговорить, - глубоко вздохнув, сказал Дин. И Кас на это невесело хмыкнул. - Не утруждайся, Дин, я знаю, что ты скажешь. Но прежде, чем ты укажешь мне на дверь, я хочу, чтобы ты кое-что узнал. Это уже ничего не изменит, но, по крайней мере, это будет честно. - Я не… - Ради всего святого, просто заткнись! – заорал Кас, не в силах больше сдерживать свой гнев. Дин, открывший было рот для очередных возражений, снова захлопнул его. Кас был просто в ярости, он никогда не видел его таким злым и… решительным? - Для начала мне бы хотелось признаться тебе в том, что всё это время я обманывал тебя. Но знаешь, не больше, чем ты врал мне, - усмехнулся Кас, видя мгновенно напрягшееся лицо Дина. – Ты ведь практически с самого начала знал, кто я на самом деле, Сэм рассказывал тебе о тесте ДНК и обо всём остальном, что с этим связано. В начале я действительно ничего не помнил, но постепенно память стала возвращаться ко мне, вот только когда я спрашивал об этом, вы говорили мне, что это всего лишь мои фантазии. Когда я понял, что это не так, я перестал делиться тем, что я вижу. Сэму, в отличие от тебя, в итоге хватило мужества рассказать мне правду, но мы с тобой, как два актёра из погорелого театра продолжали ломать эту трагикомедию! - Ты… Ты… - чуть ли не задыхался от осознания всей ситуации Дин. - Я всё ещё не понимаю, почему я мужчина, но зато я точно знаю, что я и есть Кассандра Новак. Твоя жена! - припечатал Кас и тут же поправил сам себя: - Был ею когда-то. Дин стоял, молча разглядывая его так, будто видит впервые, не в силах что-либо ответить на это. На втором этаже послышался топот ног и Дин с Касом синхронно повернулись на лестницу, где, запыхавшись, появились Сэм и Габриэль, видимо, сбежавшиеся на шум. Первый натягивал на себя футболку, благо находясь при этом в своих коротких пижамных штанах, а второй просто застыл статуей в одних просторных трусах, и Кас чуть не прыснул, видя, что они красные. - Что значит «был»? – напомнил о себе Дин, стараясь при этом не думать о том, чем эти двое вчера занимались, раз вышли к ним в таком виде. - Это значит, что я больше не ассоциирую себя с ней, Дин. Кассандра умерла. Я не она, и ты мне ничего не должен. Я всё прекрасно помню из того, что помнила она, я знаю, что Мирабель и Алисия – наши дети, я очень сильно люблю их… Как и тебя. Всё ещё люблю, Дин… С самого первого дня, даже, когда не знал, кто я такой. Но теперь я другой человек. И я пытался сделать так, чтобы понравиться тебе снова, чтобы ты полюбил Кастиэля. И казалось, что мне почти удалось это сделать… Но ты всё-таки, кажется, несмотря ни на что, предпочёл женщину, - хмыкнул он в конце, поворачиваясь ко всё ещё раскрытому пейзажу. - Кас, нет! – выкрикнул Дин, но тот расценил его порыв иначе. - Боишься, что я испорчу и эту твою работу в порыве ревности? А что, не плохая идея... – задумался он, подходя ближе и проводя пальцем по разноцветным мазкам. В его голове созрела, как ему казалось, просто гениальная идея. – Ты ведь помнишь о том, что я имею власть над твоими рисунками, ибо сам являюсь творением твоих рук? Теперь ты понимаешь, почему я не смог достать из портрета твою жену? - Кас, пожалуйста, не делай глупостей! Не знаю, что ты задумал, но давай сначала поговорим. Я тоже слишком многое должен тебе рассказать. - Я знаю, что ты скажешь, Дин. Ты провёл ночь с Лизой. И я тебя не виню. Она - женщина. Она сможет дать тебе то, что ты никогда не захочешь принять от меня: тепло, нежность, ласку… Лиза вправе заменить тебе Кассандру, сделать тебя вновь счастливым, стать твоей новой женой, матерью Лис и Мире… - Нет! – послышался двойной детский крик с балкончика лестницы. Видимо, дети тоже уже не спали, но как давно они здесь и сколько слышали было неизвестно. - Простите меня, мои милые, - обратился Кас к близняшкам. По его щекам уже лились крупные слёзы, стекая к шее и капая на ворот футболки. – Я вас очень сильно люблю, но мне не место здесь. Мёртвое должно быть мертво. Спасибо вам, Сэм, Габриэль, - кивнул он тем, застывшим в ужасе от предчувствия чего-то непоправимого и страшного. После чего почти задыхаясь от слёз прошептал: – Я люблю тебя, Дин. Прости. Будь счастлив. Все трое мужчин бросились к нему, желая остановить от чего бы тот ни задумал. Все кричали его имя, дети визжали со второго этажа и тоже плакали, но схватить Каса не удалось никому. Закончив свою прощальную речь, тот быстрым мазком вернул руку на картину Дина, а именно на тот участок, где был нарисован самый важный фрагмент всей этой работы, тронул пальцами белоснежные мягкие перья. Его будто ударило током, а всё тело пронзила такая ужасная боль, что сознание почти отключилось, но он почувствовал, как гостиную потрясла невидимая волна, которая отбросила быстро приближающихся к нему людей в разные стороны. Сразу за этим он услышал шелест крыльев, а затем ощутил себя чересчур лёгким. Он понимал, что бездумно машет «руками», пытаясь удержаться в воздухе. И ему это удавалось! Сообразив, наконец, что произошло, он даже порадовался, что смог провернуть задуманное и на этот раз не вытащить что-то из картины, а самому стать её фрагментом. Белый голубь метался по дому, махая крыльями и пытаясь найти выход. Дин, Сэм, Габриэль и даже Лис с Мирой носились за ним, как угорелые, пытаясь поймать беглеца, крича и ругаясь, прося прекратить это и умоляя не улетать. Но птица, наконец, нашла лазейку в этом замкнутом пространстве и пулей метнулась к камину. Даже вставший на пути Сэм не смог остановить её: голубь просто выскользнул из его протянутых рук и нырнул в чёрный зев дымохода. Последнее, что Кас услышал, неумолимо летя на свет восходящего солнца – это громкий отчаянный крик Дина: «Нееет!». И только мысленное «Прощай» было ему ответом.