Я тебя нарисовал

Маленькое предупреждение: элементы гета. Дин в панике метался по гостиной. Он просто не мог поверить в то, что произошло. Кас улетел, не дав ему ничего сказать! А у него было, что ему поведать, и не мало! И вовсе не то, что тот сам себе напридумывал! - Папа, - дети продолжали плакать, сидя на руках у шокированных произошедшим и притихших Сэма и Габриэля, последний из которых, наконец, соизволил надеть на себя хотя бы майку, – а правда, что дядя Кас и есть наша мама? – услышал он тот самый вопрос, которого боялся больше всего на свете. Дин резко остановился и рухнул обессилено в кресло напротив дивана. - Правда, - выдохнул он, зная, что это далеко не последний вопрос на сегодня. - Но как это возможно? Он же мужчина. И ты ведь говорил, что мама умерла, когда мы родились, - удивлённо продолжили те. - Она действительно умерла, милые, - Дин с нежностью посмотрел на детей. - Но дядя Кас… - Он вам вовсе не дядя. Простите, что пришлось врать всё это время, но эта история слишком волшебная для нашего чересчур реального мира. - Расскажи! – тут же хором стали просить Мира и Лис. - Только если пообещаете, что никогда и никому не расскажете то, что сейчас услышите, - абсолютно серьёзно сказал Дин. - Клянёмся! – закричали те. Слёзы, кажется, наконец, перестали литься из их глаз. На него уставились больше, чем две пары заинтересованных глаз. Дин ещё поколебался какое-то время, раздумывая, сколько Кас успел рассказать Габриэлю и можно ли раскрыть правду и перед ним тоже, но в итоге сдался, считая, что стоит всё-таки рискнуть, раз тот так ему доверял. - Ваша мама действительно умерла, когда вы родились. Шесть лет все мы считали её мёртвой, и это было действительно так. Но затем я нарисовал её портрет практически в полный рост и… кажется, перестарался, - усмехнулся он, но сразу же продолжил. – Насколько я понял, ни он, ни я до сих пор понятия не имеем, как всё вышло именно так и почему он мужчина, хотя я рисовал женщину, но картина ожила и Кас просто… вывалился из неё прямо нам под ёлку. - Как подарок на Рождество? – ахнули дети. - Да, вроде того, - прыснул Дин. - А что потом? - Потом мы с дядей Сэмом выяснили, что Кас, похоже, действительно ваша мама. Только он ничего не помнил, не понимал… В общем, был немного не от мира сего. Но, по всей видимости, со временем память стала возвращаться к нему, и он узнал кто он. Только не говорил об этом, - добавил Дин, смотря прямо на Сэма. Тот лишь стыдливо отвёл взгляд. Ведь он-то, в отличие от брата, обо всём знал. - Наша мама стала… папой? – сделали вывод девочки. - Не знаю как и почему, но… да. - Тогда почему он улетел? Как он это сделал? И про какую Лизу он говорил? – не унимались те. - Мисс Лиза Брейден – та женщина, что заказала мне нарисовать для неё пейзаж. Кас… Он, видимо, решил, что с ней я буду более счастлив, чем… - Чем с ним, - закончил за него Сэм, вздёрнув бровью. – У них нет предрассудков, Дин. Я лично поработал над этим. Габриэль с гордостью посмотрел на своего… Парня? Дин не хотел об этом думать, тем более сейчас. - Но ведь это не так! – вскрикнула Мира. - Папа, а ты разве не любишь дядю… папу Каса? – поправилась Лис, и Дин впал в лёгкий ступор от такого прозвища. А потом до него дошла вся суть вопроса дочери и он окончательно растерялся. - Я… - Конечно любит. Только сам ещё об этом не знает, - прыснул Габриэль, не в силах больше выдерживать эту паузу. - Гейб! – тут же одёрнул его Дин. - Что? Выйди уже, наконец, из шкафа, Дино! Кас из-за твоих тормозов решил упорхнуть куда глаза глядят, а ты всё ещё ломаешься, как девица на выданье. Дин просто задохнулся от возмущения, но его снова стали заваливать вопросами. - Ты ведь найдёшь папу Каса? – спросила Лис, и они с сестрой уставились на него с такой надеждой в глазах, что Дин был просто не в силах ответить им «нет». Да и не собирался он этого делать, потому что сам был согласен с тем, что нужно найти этого идиота и вернуть домой. Только вот он понятия не имел, как это сделать. - Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы его отыскать. - Папа, а папа Кас волшебник? – спросила Мира. - Что? – Дин никак не мог привыкнуть к тому, как дети стали того называть, но просто не имел права запретить им это делать. – Нет. Почему вы так решили? - Но он ведь превратился в голубя. - Оу, это. Понимаете, дядя… Эм… Папа Кас появился из моей картины, и так вышло, что он, вроде как, может оживлять и другие мои работы. - Помните бабочку? – усмехнулся Сэм, решив прийти на помощь брату. - Да, - кивнули дети. - Папа нарисовал её, а папа Кас оживил. Вот у кого абсолютно не было проблем при переходе на это новое прозвище. - Серьёзно? – удивился Габриэль. – Я думал он всё выдумал. - Нет! Она правда летала! – оживились дети. - А где она сейчас? – спросил Гейб. - Умерла собственной смертью и нам пришлось отдать её бренное тело Альфреду, - скорбно признался Сэм. - Ого! Вы кормите паука бабочками? Что б я так жил! – хохотнул Габриэль. - Трупом. Всего одной бабочки, - поправил тот. - Паук-падальщик. Мило, - хмыкнул Гейб. - Ух-ты. Значит, у папы Каса магия, связанная с твоими картинами? – восхитилась Мира и вскочила на ноги. Лис сразу же последовала за ней. - Да, но… Раньше он оживлял, а не превращался сам, - растерянно смотрел на них Дин. Близняшки подошли к полотну, и уставились на пейзаж, еле слышно ахнув. Все трое мужчин переглянулись, молча синхронно поднялись и направились к картине. На полотне по-прежнему были нарисованы горы, трава и ручеёк, всё так же светило солнце, а небо скрыли тёмные облака. Вот только в правом углу холста зияла непривычная голубая гладь ещё не тронутого закатом неба. Ни намёка на то, что здесь когда-то парил белоснежный голубь. - Похоже Кас снова испортил твою картину, - сочувственно произнёс Сэм. - Пф, плевать! – в сердцах бросил Дин и отошёл подальше, скрестил руки на груди и уставился в окно. - Как это плевать? Ты убил на неё почти полгода! – не согласился с ним брат, тоже идя за ним в сторону. - И сломал всё за одну ночь, - хмыкнул Дин. - Не ты, а Кас… - Нет, Сэм, я сам это сделал. Раньше Каса. Лиза… Не думаю, что теперь она захочет иметь со мной хоть какие-то дела. Я не сильно расстроюсь из-за этого, честно говоря. Она мне ясно дала понять, что отказывается от нашей сделки. Картина выглядит целостной. Кас… Он довольно ювелирно вытащил этого голубя – даже не догадаешься о том, что тот вообще там должен был быть. И я благодарен ему за это. Я, возможно, доведу её до ума… Позже. А потом попробую продать. Уверен, мне заплатят не намного меньше, чем Лиза. - Погоди вы с ней… поссорились? – не понял тот. - Ну, можно сказать и так. Эта ночь была ошибкой, Сэм. Но она многому меня научила, на многое открыла глаза… - Ты сейчас всё ещё о Лизе или уже о Касе? – вздёрнул бровь тот. - Я сейчас о своей жизни в целом. Я… Я кое-что понял этой ночью. Какую бы пургу Кас ни нёс о том, что мне нужна женщина, жена… Одно я могу сказать наверняка: никто и никогда не заменит Мире и Лис мать. Никто, кроме её самой… Или… Его? Они ведь теперь прозвали его папой Касом? – усмехнулся Дин и повернулся в сторону дочерей, тут же фыркнув от удивления. Алисия и Мирабель мирно устроились по обе стороны от сидящего в центре дивана Габриэля, уложив свои головы ему на колени и подложив руки себе под щёки. Кажется, вся эта нервотрёпка и новые открытия, вкупе с ранним подъёмом, изрядно вымотали их, и сейчас они откровенно клевали носом, почти одновременно борясь с тем, чтобы не отрубиться прямо здесь. - Кажется, мне потребуется ваша помощь, - тихо прошептал Габриэль, кивая на наполовину спящих девочек. - Пойдёмте обратно в кровать, принцессы, - подошёл к ним Дин и протянул руки к Мире. Та уцепилась за него и повисла на шее, позволяя поднять её на руки и отнести наверх. Он был уверен, что Лис подхватит Сэм, но Габриэль не дал ему этого сделать, жестом отодвинул в сторону и, подцепив под спину и колени, поднял девочку сам. Алисия была не против оказаться на руках именно Гейба, так что только обвила руками его шею и сильней прижалась к груди. Дин краем глаза лишь успел заметить, с какой гордостью и превосходством смотрит Сэм вслед поднимающемуся по лестнице Габриэлю. Он твёрдо решил, что этим двоим срочно нужно устроить разбор полётов, пока их отношения не зашли слишком далеко. Думать о Касе сейчас просто не было ни сил, ни желания, потому что он всё ещё был в шоке от его поступка и в полной растерянности, где теперь того искать, зато знал наверняка, что без него ему теперь точно не будет покоя. Никогда. Снова. *** Спустились вниз они тоже вместе, когда Мира и Лис окончательно уснули в своих кроватках. Сэм уже поджидал их на кухне с полными кружками горячего кофе и горкой бутербродов, сооружённых на скорую руку. - Ну что, герой-любовник, какой план? Ты ведь действительно собираешься вернуть Каса? – Габриэль плюхнулся за стол и отхлебнул из своей кружки, благодарно смотря на Сэма. - Не пойму, как вообще это должно трогать ТЕБЯ? – возмутился Дин на то, как легко и непринуждённо тот вёл себя, словно был членом их семьи. А на формулировку вопросов и вовсе стал заводиться не на шутку. - То, что вы с Касом были приятелями, ещё не повод лезть туда, куда не следует. Даже то, что ты спишь с моим братом совершенно не даёт тебе на это право. - Что? – покраснев до самых кончиков ушей ошарашенно уставился на него Сэм. Габриэль на это только как-то хитро хмыкнул. - Что слышал, Сэмми. Я не идиот и прекрасно понимаю, что вы у тебя в комнате этой ночью явно не в шахматы играли. И хоть я уже и говорил, что не слишком-то заморачиваюсь по поводу твоей внезапно открывшейся мне ориентации, меня всё-таки настораживает эта ваша интрижка. - С чего ты взял, что это простая интрижка? – насупился Габриэль. Сэм всё ещё сидел поражённый и не знал, как ему на всё это реагировать. - Скажешь нет? – рыкнул на него Дин. - Нет! – тут же не менее сердито выпалил тот. - Собрался сесть на шею моему брату и стать альфонсом? Думаешь, он будет встречаться с бомжом только из-за того, что тот хорошо трахается? - Не знаю, откуда тебе известно о моих достижениях в сексе, - не преминул подколоть Дина Габриэль, - но я не собираюсь садиться ни на чью шею, претендовать на место под вашей крышей или ещё чего ты там себе надумал. - И как же ты собираешься стать бойфрендом Сэму в наше грёбаное время, когда у тебя за душой ни гроша? – почти шипел Дин. Будить в очередной раз только что уложенных детей криками совершенно не хотелось. - Кто тебе сказал, что я абсолютно гол, как сокóл? – таким же ядовитым шёпотом ответил ему Габриэль, тут же сам напрягаясь от собственных слов. - Скажи ещё, что ты наследный принц огромной империи, а на улице оказался по чистой случайности, - прыснул Дин. Габриэль ничего не ответил на это, молча прямо смотря ему в глаза, но уже вскоре отвёл взгляд, обиженно уставившись куда-то в сторону. - Гейб? – тихо позвал Сэм, и на его плечо опустилась тёплая ладонь, слегка сжав в поддерживающем жесте. Габриэль уставился в чашку, где на две трети ещё оставался остывающий с каждой минутой кофе. Его руки окутывали фарфоровую поверхность, стараясь то ли впитать, то ли сохранить ускользающее тепло. В конце концов, после небольшой паузы, он глубоко вдохнул и, прикрыв глаза, ответил готовому уже разразиться новой тирадой Дину. - Я не совсем принц и наша «империя» не так огромна, как ты думаешь, да и на улице я оказался не совсем случайно… - Ну давай, расскажи мне сказочку о том, что у тебя в банке лежат миллионы, - скептически хмыкнул тот. - Дин! – зашипел на него Сэм и вновь перевёл взгляд на Габриэля. - Ну, может, не миллионы… - протянул тот. - Ты обещал, что расскажешь, - напомнил ему Сэм. - Ладно, - снова глубоко вздохнув, нехотя согласился Габриэль. Дин на это только глаза закатил. – Слышали когда-нибудь о компании «Милтон Корпорэйшн?». - Это которая занимается IT-технологией? – удивлённо вскинул бровь Сэм. - Да. Наш отец основал её около тридцати лет назад. Компания быстро поднялась на рынке и стала приносить неплохой доход. Нас было трое: Майк, Раф и я. Майкл, на правах старшего, стал его первым замом, как только получил свой стэндфордский диплом с отличием. Рафаэль закончил Гарвард и устроился почти сразу ведущим юристом компании. А я… Я тогда ещё учился в школе, но уже понял, что совершенно не хочу связывать свою жизнь с семейным делом. Однако, мои любимые братья были не согласны с этим решением, и когда отец внезапно покинул нас из-за прихватившего его тяжелейшего инсульта, те стали довольно настойчиво уговаривать меня после окончания школы подать документы в технический ВУЗ. А я оказался полным гуманитарием и железяки абсолютно не привлекали меня ни в каком смысле. Так что, когда меня зачислили в медицинский, случился просто жуткий скандал. - Медицинский? – вздёрнул бровь Сэм. - Да, малыш, медицинский колледж. Я вроде как медбрат… Был им когда-то. - Серьёзно? - не мог в это поверить тот. - Рассказывай дальше, - нахмурено посмотрел Дин на брата, прекрасно понимая, в какую сторону у того завертелись шестерёнки в голове. - Дальше мне пришлось сбежать на другой конец страны, подальше от ярости своих старших братцев, куда я собственно изначально и подавал документы, зная, что этим всё и кончится. На их материальную поддержку я не надеялся, мои счета почти сразу оказались заблокированы, так что пришлось затянуть потуже ремень и учиться хорошо, чтобы не только не вылететь из колледжа и общаги, но и получать стипендию, которую хватило бы на то, чтобы не умереть с голоду. В конце концов, я был вознаграждён дипломом красивой багровой расцветочки и приглашением в несколько неплохих клиник под руководство светил медицины штата. - С кем ты работал и где? – не удержался от вопроса Сэм. Уж для него фраза «светила медицины» точно не были пустым звуком. - Доктор Дэвид Калин, Нью-Йоркский госпиталь Белвью, - нерешительно всё же ответил Габриэль. Он никогда и никому не рассказывал о своём прошлом и чувствовал себя сейчас просто обнажённым, только не снаружи, а изнутри. - Я знаю его! – воскликнул обрадованный Сэм. - Мы вместе проходили курсы повышения квалификации в Сан-Франциско год назад. Калин – врач от Бога. Редко можно встретить действительно таких компетентных и здравомыслящих специалистов. - Да. Мы проработали вместе два года, - сказал Габриэль и запнулся, неуверенный, нужно ли рассказывать дальше. - И что произошло потом? – так и не дождавшись продолжения, задал вопрос Сэм. - А потом я вроде как умер, - прыснул тот и поймал два ничего не понимающих взгляда напротив. – Эм, ладно, рассказывать, так уж до конца. Первое время после колледжа я жил у друзей, но зарплата в госпитале оказалась довольно неплохой, так что уже вскоре я смог снимать собственную, пусть и не большую, но квартирку. Я умудрялся жить в своё удовольствие, но и откладывать тоже, и со временем у меня на карточке начали скапливаться сбережения, на которые в будущем я планировал купить дом. На одной из вечеринок я познакомился с парнишкой… Короче, со временем у меня появился постоянный бойфренд и его я тоже видел в своём будущем, в этом самом доме, с ухоженным садиком и, как минимум, одной собакой. Габриэль замолчал, вспоминая Энзо и всё то, что в итоге произошло с ними обоими. Сэм нашёл под столом его руку и крепко сжал своей, даря невидимую поддержку. - Гейб, ты не обязан… - Нет, Сэмми, я слишком долго держал это в себе, - невесело улыбнулся ему тот и продолжил: - Когда я был так уверен, что, наконец, счастлив, что у меня есть хорошая и прибыльная работа, квартира, любимый человек и светлое будущее… Меня нашли мои братья. Я просто однажды вернулся с работы и нашёл их под дверью своей квартиры. Сначала они пытались вести себя, как хорошие родственники: спрашивали, как мои дела, работа, успехи… Я отвечал односложно, давая понять, что не собираюсь ничего им рассказывать. Они это быстро поняли и перешли к главному – тому, зачем вообще приехали: стали уговаривали меня вернуться в семейное дело, обещали горы золотые и красную ковровую дорожку, выложенную лепестками роз. Пф… Даже если бы я им и поверил, то всё равно меня это абсолютно не интересовало. А потом пришёл Энзо… - Энзо? – не понял Дин. - Мой парень. Только мои братья не знали об этом, поэтому сначала просто решили, что я снимаю квартиру на двоих с другом. Они вообще не знали ничего о том, что я гей, да и как-то никогда и не интересовались моей личной жизнью, за что я был им чертовски благодарен. Но наши с Энзо отношения не остались для них не замеченными, да мы особо сильно и не скрывались, поэтому вновь разразившийся скандал на тему семейного бизнеса плавно перешёл на гомофобные выпады с их стороны. Мы с Энзо выгнали их из квартиры и решили, что теперь-то Майк с Рафом точно оставят нас в покое. Но не тут-то было, - Габриэль снова замолчал на какое-то время, но вновь продолжил, когда почувствовал, как Сэм обнимает его за плечи, полностью игнорируя не слишком довольный взгляд Дина. – Они подкараулили меня через пару дней около дома, когда я возвращался со смены. Было уже поздно и темно, так что им не составило особого труда скрутить меня и затащить в подворотню. Сначала они объяснили мне, что я паршивая овца в их стаде, потому что отрёкся от семейного бизнеса, но они могли бы мне это простить так или иначе, но вот то, что я оказался геем их совершенно не устраивало. Такого позора семье они не собирались прощать, поэтому решили меня наказать… Не знаю, было ли целью братьев просто запугать меня или они добивались конкретного финала, но, когда я перестал подавать хоть какие-то признаки жизни, они бросили меня там и сбежали. - Вот ублюдки, - прошипел Дин, несмотря на весь свой настрой по отношению к Габриэлю, он всё же поверил в его историю. - Не знаю, кто меня нашёл, но кто-то, видимо, всё-таки вызвал скорую. Я провалялся в отключке несколько дней, а потом ещё пару месяцев не мог покинуть больницу, пока срослись кости и зажили самые глубокие раны. Полиции я не стал ничего говорить, соврав, что не запомнил хулиганов, напавших на меня. Я знал, что это всё равно бесполезно – мои братья слишком хитрожопые и богатые люди, так что в любом случае отмажутся от правосудия. Энзо по началу приходил ко мне почти каждый день, а когда я рассказал ему правду о том, что случилось, он испугался и перестал меня навещать. Сначала я думал, что всё обойдётся, он будет ждать меня дома, мы придумаем что-нибудь вместе, уедем жить в другое место, начнём новую жизнь… Но когда меня выписали, то узнал, что он съехал с нашей съёмной квартиры почти сразу после моего признания. Я пытался его найти, но всё, что мне удалось узнать – это то, что у него новый бойфренд – настоящий горилла, видел фотки на фейсбуке… Быстро же он мне замену нашёл, а так сладко пел о любви… Пф, не слова, а пыль на ветру. Сэм крепче обнял Габриэля, который окончательно раскис после своего рассказа и нежно чмокнул в висок. Дин на эту картину только закатил глаза, но комментировать не решился. - Не хочу показаться грубияном, но всё-таки давайте вернёмся к главной теме, - напомнил он. - Какой же ты всё-таки гад, Дино, - простонал Габриэль, но рассказ продолжил: - Меня пытались убить родные братья, предал человек, которого я любил, так что жизнь мёдом совершенно не казалась. Я пребывал в жуткой депрессии и торчал безвылазно на квартире, даже когда мой больничный окончательно подошёл к концу. Если б не грёбаная аллергия на алкоголь – спился бы, ей Богу, но эта зараза не хочет надолго задерживаться во мне, так что кроме жуткого вкуса это ещё и совершенно бесполезная трата денег, - невесело прыснул он. – Как итог: прогулы и потеря работы, конец аренды съёмной квартиры… И когда встал вопрос о её продлении, я просто собрал свои вещи и уехал куда глаза глядят. Не мог больше оставаться в месте, с которым связано слишком много неприятных воспоминаний. Первое время путешествовал автостопом, не останавливаясь нигде надолго. В этом было и преимущество тоже: я вроде как стал считаться пропавшим без вести или и вовсе мёртвым и, надеюсь, полностью ушёл с радаров своих братьев и те просто-напросто забили на меня окончательно. А потом окончательно понял, что не хочу двигаться дальше и остался здесь. Пастор Джим помог мне привести душевное состояние более-менее в порядок, а со временем я просто привык и меня всё устраивало. - Но ведь у тебя осталась карточка, я так понимаю. Почему ты не купил дом в Лоуренсе и не стал жить по-человечески? – удивился Сэм. Он был просто в ужасе от рассказа Габриэля. - Знаешь… Мне просто было пофиг. Я не собирался ничего менять... пока один очаровательный гигантозаврик не сбил меня на своей машине. - И что же изменилось? – недоверчиво хмыкнул Дин. - Я влюбился. Снова, - Габриэль взглянул на Сэма глазами полными нежности и душевного тепла. Тот выглядел немного ошарашено, но при этом улыбаясь до ушей. Наплевав на любые последствия и реакции собственного брата, он накинулся на него, обнимая за шею и впился жарким поцелуем в его губы. - Господи! – взвыл Дин. - Ну не при мне же! - Прости, - смущённо улыбнулся Сэм, покосившись на брата, и тот не увидел в этом взгляде ни капли раскаяния. - Ну а ты? – теперь решил задавать вопросы Габриэль, счастливый от того, что они все, наконец, поговорили. Ему действительно стало намного легче на душе, а явный ответ Сэма на его чувства и вовсе подарил самые настоящие крылья. Он сейчас был настолько счастлив, что хотел бы, чтобы и все вокруг тоже были такими же. Даже этот вредина Дин, который, кажется, больше не так сильно хотел отвернуть ему башку за развращение его любимого младшего братика. - А что я? – не понял вопроса тот. - Ты и Кас… - подсказал Сэм, поняв, куда клонит Габриэль. - И ты туда же? – тут же насупился Дин, поняв, что у его брата отныне появился единомышленник. - Ладно, перефразируем. Ты и Лиза? – сделал вторую попытку теперь Гейб. - Я не обязан… - Да брось, я вам всю свою подноготную выложил, то о чём вообще никогда и никому не рассказывал, а ты снова ломаешься? Дин посмотрел на Габриэля слишком пристально, взвешивая, насколько обоснованы его упрёки и стоит ли с ним делиться такими личными моментами, как эти, но в итоге сдался, согласившись, что это действительно имеет смысл, а сам он теперь вроде как на самом деле парень его брата. Ему определённо стоит набраться терпения, чтобы привыкнуть и к этому новому звучанию, и к самому факту, что этот коротышка и Сэм теперь вместе. Хотя он уже дважды был свидетелем проявления их чувств, так что, вероятно, жаловаться на психологическую травму немного поздновато. - Нет никаких «Я и Лиза», - ответил, наконец, он. - Но как же… - Мне нужно было выпустить пар, а она оказалась чересчур навязчивой, поэтому я просто воспользовался ситуацией. В итоге у нас ничего толком не вышло, мы поссорились, и я уехал, - вкратце поведал о своих приключениях Дин. Не станет же он рассказывать Габриэлю и Сэму о том, что у него просто не встал, когда дело дошло до секса. Он правда старался выкинуть из головы все лишние мысли и сосредоточиться на процессе, на удовольствии, на Лизе в конце концов. Но в голову лезло что угодно, только не то, что происходило между ними. Действия оказались слишком машинальными, мозг отказывался воспринимать девушку как предмет страсти, а в мыслях мелькал всего один вопрос: «Что во всём этом не так?». Когда Лиза поняла, что так просто у них не выйдет, она решила помочь более действенными способами, до конца цепляясь за попытку заполучить такого красавчика, как Дин. Минет был слишком хорош, но он относился скорей к механическим возбудителям, чем к психологическим. Спасало ещё и то, что Дин смог закрыть глаза и откинуться на стену, не видя, что происходит у его ног и кто именно сейчас держит его член между своих губ. Поэтому не было ничего удивительного, что разрядку он в итоге всё-таки получил, вот только весь процесс его не покидал образ Каса, когда ТОТ стоял перед ним на коленях на кухне, и ЕГО рот находился в непосредственной близости от его ширинки. Дин кончил девушке прямо в горло, всё ещё находясь во власти воспоминаний, громко простонав совсем не её имя. С этого-то и начался их скандал. Лиза резко поднялась с колен, брезгливо вытирая свои губы тыльной стороной ладони, и обрушила на Дина целое цунами негодования и злости. Она прекрасно знала, кто такой «Кас», чьё имя только что услышала вместо своего - Дин слишком часто упоминал о нём в их разговорах, объяснив, что это брат его покойной жены, который временно вынужден жить у них. В итоге она сказала Дину в лицо всё то, в чём он боялся признаться самому себе, только в более грубой форме, в конце концов поставив ему вполне логичный диагноз: ГЕЙ. Дин вылетел из дома Лизы, как угорелый, на ходу застёгивая штаны и продолжая слушать её вопли, которыми она не переставала осыпать его, казалось бы, на весь квартал. Только ему было уже всё равно. Главное, что он вынес из всей этой тирады было то, что Лиза теперь не собирается выкупать у него картину. Всё остальное Дина уже не интересовало. Он сел в Импалу и вдарил по газам. Машина с диким свистом шин рванула с места, унося Дина в ночную даль. Ему нужно было время, много времени, чтобы обдумать всё произошедшее, понять, как сильно он влип и решить, что с этим делать дальше. - Ничего не вышло, и всё же ты вернулся почти в пять утра, - продолжал допытывать брата Сэм. - Мне нужно было переварить всё случившееся, осознать свою ошибку и решить, что делать дальше со всем тем дерьмом, в которое я вляпался, - немного зло выпалил Дин. Он не собирался ни с кем делиться своими гомоэротичными мыслями. Это Сэм и его бойфренд давно осознали и приняли себя в радужном ключе, а вот для него все эти мысли, ощущения и желания были в новинку, так что окончательно их осмыслить и осознать в этом всём самого себя оказалось не лёгкой задачей. И всё же, после оглашения его ориентации вслух - пусть и громко, грубо и не лично им самим - Дин уже не мог заставить Лизу вернуть эти слова назад, потому что понимал – практически каждое из них имеет под собой довольно веские основания. Все они правдивы и продолжать отпираться дальше уже бесполезно и даже смешно. У него вставало на парня далеко не единственный раз, Кас снился ему в эротических снах, Дин дрочил на него, он хотел его поцеловать, а ещё чтобы тот отсосал ему тогда на кухне. Он кончил от минета Лизы, представляя ЕГО! О какой, чёрт возьми, натуральности вообще всё ещё может идти речь? Дин схватился за голову, забывая о том, что не один, но ни Габриэль, ни Сэм, кажется, не обратили на это внимание, или расценили как-то по-своему, потому что последний продолжил допытываться, где шатался всю ночь его старший дубина-брат. - О, могу себе представить, как именно ты пытался это переварить. Хочешь сказать, что оставшуюся часть ночи проторчал, надираясь, в баре? – вспомнил Сэм любимое лекарство Дина от всех проблем в его бурную учебную молодость. - Я не был пьян, когда вернулся, если ты не заметил, да и сейчас не страдаю похмельем, как видишь, - язвительно прошипел Дин. – Мне нужно было с кем-то поговорить, с тем, кому я могу полностью доверять, кто меня не осудит и не поймёт неправильно… Поэтому я обратился за помощью к моей давней и горячо любимой во все времена подруге и самой прекрасной женщине на свете, с которой и провёл остаток этой чёртовой ночи. - Гм… Гм… К Детке, - давя улыбку констатировал Сэм. - Стоп-стоп! Что ещё за Детка? – посмотрел ошарашено на Дина Габриэль. – Ты описал её так, будто она, по меньшей мере, твоя жена. - Она для меня намного больше, чем просто жена, - без намёка на юмор сказал Дин. - Импала, Гейб. Его машина. Это очень долгая и сильная влюблённость Дина, так что не советую тебе даже начинать шутить на этот счёт, иначе можешь схлопотать в бубен, - осадил зарождающуюся ухмылку Габриэля Сэм. - Ох, да, Кас говорил как-то об этом, - вспомнил тот один из их первых разговоров с этим чудиком, когда посчитал всю их семейку малость тронутой. Но шутить и стебаться над Дином всё же не решился. - Так ты что же, всю ночь катался по городу? – спросил брата Сэм. - Ну, это куда лучше, чем просто напиваться, - пожал плечами Дин. - И насколько продуктивно состоялась ваша… гм… беседа? - Я уже сказал тебе, что пришёл в итоге к некоторым выводам. Но мне нужно время, чтобы с ними смириться. И, кажется, теперь у меня его будет предостаточно, - тяжело вздохнул тот. - Так что мы собираемся делать с Касом? – решил вернуться к изначальной теме Габриэль. - Честно? Я понятия не имею, где и как искать этого идиота, - развёл руками Дин. – Мы даже не знаем, как далеко он улетел и остался ли голубем или превратился обратно в человека. Если он не сможет вернуться в свой обычный вид, то как вообще мы сможем его найти среди тысячи этих грёбаных птиц? Да даже если найдём, как обратно сделать его человеком? - Ну, вероятно, как в сказке: поцелуй любви разрушит чары… - улыбнулся Габриэль. - Предлагаешь мне перецеловать всех голубей, которых я встречу? – скептически вздёрнул бровь Дин. - То есть, ты не отрицаешь, что это будет именно поцелуй ЛЮБВИ? – подловил его тот. - Да тьфу на тебя, Гейб! - Но ты не отрицаешь! - Просто заткнись! - Но ты всё-таки любишь его! - Я сказал захлопнись! - Но… - Хватит! – устало протянул Сэм, прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу. - И, заметь, ты даже не отказался вообще целовать его, - уже не так активно, но всё же продолжал стебать Дина Габриэль. - Сэмми, в следующий раз, когда будешь обрабатывать раны своему мелкому засранцу, смажь ему хорошенько ещё и рот, чтоб не молол всякую чушь, - прошипел Дин. - О, он обязательно это сделает! Смажет до самого горла! Правда, малыш? Как сегодня ночью, – подмигнул «мелкий засранец» Сэму. Тот сидел малиновый и боялся даже взглянуть в сторону брата. - Боже. Вы двое просто отвратительны! – скривившись, поднялся из-за стола Дин и направился вон из кухни. - Ты куда? – весело одёрнул его Габриэль. - Предлагаешь мне остаться и дальше слушать вашу гомосятину? Спасибо, увольте! У меня была слишком тяжёлая, да к тому же бессонная ночь, так что я отправляюсь в душ и спать. На вас сегодня дети. И не забудьте, что они ещё мелкие для всей этой голубой бурды! – зло припечатал Дин и, наконец, отправился наверх. Сейчас ему нужны были тишина и покой, а на диване в гостиной этого получить было нереально, так что единственным вариантом стало вернуться в собственную комнату, на свою постель. И только уже выйдя из душа и плюхнувшись ничком на кровать, Дин вспомнил, что забыл сменить бельё. Но ему оказалось так лень снова подниматься, что он просто забрался под одеяло и зарылся носом в подушку, мечтая поскорей заснуть и хоть ненадолго забыть обо всём, что произошло за последнее время. Подумать только, оказалось, что его брату нравятся и парни тоже! Он притащил домой бомжа и пустился с ним во все тяжкие, в итоге окрестив его своим бойфрендом! Нет, после рассказа Гейба, Дин уже не был так негативно к нему настроен, особенно учитывая, что тот оказался не таким уж и бродяжкой. И всё же просто взять и привыкнуть к тому, что его Сэмми встречается с мужиком, у Дина пока получалось с трудом. Да и сам Габриэль был далеко не подарком, и так и напрашивался на хорошую взбучку. А ещё на разговор по душам, который Дин обязательно ему устроит позже, потому что за Сэма он оторвёт башку любому, кто когда-нибудь посмеет того обидеть. Вторым ярким событием стал этот чёртов поцелуй, который, как хороший катализатор, запустил целую серию безумных поступков. С одной стороны Дин не понимал, за каким чёртом вообще попёрся к Лизе вместо того, чтобы просто поговорить с Касом и прояснить ситуацию на месте. Но с другой – он должен был убедиться на практике, что их с ним сексуальное напряжение всего лишь плод больной фантазии и результат слишком долгого воздержания. Убедился ли он в итоге в этом? Определённо нет, скорей понял, что нехватка секса на протяжении шести лет здесь уж точно не играла никакой роли. До появления в их доме Каса, его гормоны преспокойно дремали на самом дне организма, и лишь этот синеглазый чудик смог растормошить что-то внутри него, о чём он уже успел позабыть. Физический контакт с Лизой и рядом не стоял с тем, что Дин испытывал порой всего лишь глядя издалека на Каса, а о том, что происходило с ним при нарушении тем его личного пространства, и говорить не стоит. Не удивительно, что у него просто не встал на Лизу. Следующим потрясением оказалось то, что Кас прекрасно знал о том, кто он есть на самом деле, но при этом совершенно не стремился ни показать это Дину, ни вернуть себе хотя бы часть прошлого. Он предпочёл не становиться Кассандрой снова, а выбрал образ, которым наградила его природа на этот раз. Кас всеми силами, ненавязчиво, пытался доказать ему, что теперь он другой, что умершая так давно Кассандра по-прежнему мертва. Что теперь он новый человек: мужчина, Кастиэль. И лишь его любовь к Дину осталась прежней. Он всё ещё любит его и их дочерей. И это снова оказалось удивительным – то, как легко дети приняли его с самого начала, как полюбили, даже не подозревая, что он им совсем не дядя, а намного больше. И то, что Мира и Лис поверили в эту совершенно фантастическую историю о своей матери, а в итоге и вовсе окрестили Каса вторым отцом. Они приняли его так быстро и непринуждённо, что Дину оставалось только завидовать этой непосредственности, ведь у него на осознание своих чувств к Касу ушло куда больше времени и сил, нежели у них. Неужели он только что сказал о своих чувствах к другому мужику? Да, определённо он что-то испытывал к нему: тёплое, светлое, родное. И это вовсе не было связано с Кассандрой, теперь-то Дин это знал наверняка. Кас – не она. Он – Кастиэль. Мужчина, заставивший его вновь почувствовать себя живым. Дин глубоко вдохнул, с силой втягивая в себя запах Каса, оставшийся на подушке. Он не так часто имел удовольствие раньше ощутить его, поэтому сейчас жадно глотал, не в силах надышаться, не боясь быть застуканным и непонятым. В принципе, ему было уже всё равно, как это выглядит со стороны, этот аромат – единственное, что у него осталось от человека, ставшего ему таким дорогим. Дин не видел Каса всего несколько часов, но уже безумно скучал. Его пугала сама только мысль о том, что он может больше никогда не увидеть его, и от этого хотелось волком выть или неистово молиться, чего он никогда раньше не делал. Богу, Санта-Клаусу, тому, кто сотворил Кастиэля или даже ему самому, в надежде, что хоть один его крик души достигнет цели и позволит вернуть этого дурёху домой. И последним, прежде чем Дин уснул, стали его искренние слова, сказанные от всего сердца: - Кас, пожалуйста, перестань заниматься хернёй и возвращай свой пернатый зад домой. Ты нужен нам. Ты нужен мне!