Я тебя нарисовал

Кастиэль летел довольно долго, пока не стал окончательно уставать. Каждый взмах крыла давался ему всё тяжелее, и последние полчаса он в основном просто парил. Ему казалось, что он пролетел совсем немного и Лоуренс, к сожалению, был всё ещё очень близко. Силы его были на исходе, а в голове по-прежнему крутились печальные мысли. Он определённо не мог понять, как же всё-таки ему удалось вернуться снова к жизни, но кто бы ни стоял за этим – Кас совершенно не оправдал его надежд. Он был уверен, что второй шанс ему был дан исключительно, чтобы он снова стал счастливым вместе с Дином и своими дочерьми. Но у него это не получилось. Он не нужен Дину, у того теперь есть Лиза – женщина, с которой он будет счастлив. Дин ведь с самого начала говорил, что Кас поживёт у них только временно. Он собирался всего лишь научить его всем жизненным навыкам и отпустить на все четыре стороны. На свободу, которая оказалась Касу абсолютно не нужна. Он совершенно не представлял, что ему теперь делать, куда лететь и как жить дальше без любимого человека и без дочерей… Жизнь, повторно дарованная ему свыше, утратила свой смысл. Он был уверен, что поступил правильно, пожертвовав своими чувствами ради счастья родных ему людей. Кас абсолютно не понимал, как ему удалось не просто вытащить птицу из картины, а самому стать голубем – очередным творением Дина, чей ещё один труд в итоге оказался вновь загубленным его руками. Но сейчас он парил, чуть не задевая макушки деревьев из-за того, что силы всё больше покидали его. Внизу простирался лес, кое-где виднелись верхушки невысоких гор, но вся эта природная красота совершенно не впечатляла Каса. Он уже не помнил, как давно видел внизу последний населённый пункт и насколько глубоко погрузился в эту чащу, но чувствовал, что совсем скоро окончательно потеряет контроль от усталости и тогда останется только падать вниз. Быть может, будет лучше разбиться таким образом насмерть и покончить, наконец, с этим фарсом, по ошибке названным вторым шансом. Касу не нужна такая жизнь, ведь в ней больше нет самых прекрасных на свете и любимых зелёных глаз, морщинок вокруг них и еле заметных веснушек; нет золотистых кудряшек, пахнущих чем-то приятным и родным, звонких голосов и радостного смеха; нет уютного дома, в котором Кас любил буквально всё от разбросанных то тут, то там по гостиной художественных принадлежностей до просторной и светлой спальни на втором этаже, с большой и мягкой кроватью. И даже терпеливого и рассудительного Сэма, и яркого и шумного Габриэля больше нет в его жизни. Так какой смысл теперь оставаться в ней ему самому? Крылья еле двигались, из последних сил всё же пытаясь смягчить медленное, но неминуемое падение, глаза так и норовили закрыться, а сердце стучало, как бешеное, будто понимая, что биться осталось ему не долго, оттого и старалось работать с лихвой, отсчитывая ударами последние секунды. Но не зря говорят: «Перед смертью не надышишься», и теперь Кас отлично это понимал. Краем глаза он увидел тёмную тень рядом с собой и сначала даже решил, что у него начались галлюцинации от усталости, но приглядевшись всё же понял, что летит не один. Недалеко от Каса, широко расправив крылья парил абсолютно чёрный крупный ворон, с любопытством смотря на него своими безднами-бусинками. Когда Кас стал окончательно выпадать из реальности и терять высоту, ворон резко двинулся в его сторону, издав звучное «Каррр!». Кас был уверен, что тот летит на него совершенно не с дружескими намерениями. Он слышал, что вороны – хищники, и порой питаются другими птицами, так что даже был готов стать обедом для этого демона с крыльями. И когда тот налетел на него, сбивая своим мощным крылом с траектории, веки Каса окончательно сомкнулись, и он понял, что падает камнем вниз, на радость ворону, под его предвкушающее «Каррр!». Больше Кас не видел и не чувствовал ничего. *** Проснулся он, лёжа на чём-то мягком, напоминающем кровать Дина, и даже не сразу сообразил, что здесь что-то не так. Он чувствовал себя хорошо отдохнувшим, выспавшимся и немного голодным. Первым, что он понял, прежде, чем открыть глаза – это запах. Пахло вовсе не так, как обычно, а деревом, смолой, хвоей и немного виски. Затем он попытался пошевелиться и ощутил привычную ранее тяжесть тела. Он снова человек? Но… - Проснулась, спящая красавица? – услышал он немного ворчливый голос рядом с собой и резко распахнул глаза. Недалеко от действительно кровати, на которой он лежал, в кресле-качалке у самого окна расположился немолодой мужчина с аккуратной бородкой, в старых потёртых джинсах, фланелевой рубашке и кепке. В руках у него была увесистая книга, и Кас решил, что тот читал до его пробуждения. - Где я? – спросил Кас и медленно сел на кровати, при этом ощущая, что руки-ноги его на своих местах и в целом никаких неприятных последствий своего падения он не ощущает, не считая, быть может, пары неглубоких царапин. Даже странно, учитывая, с какой высоты и в каком виде он падал, да ещё и в компании не слишком дружелюбно настроенного стервятника. - Блэк Хилс, Южная Дакота, Соединённые Штаты Америки, - тем временем доложил мужчина и Кас был благодарен ему, что не закончил фразой в стиле «Планета Земля» или ещё хлеще «Галактика Млечный Путь». Что ж, он пролетел почти два штата, ничего удивительного, что силы просто-напросто покинули его в конце концов. Видимо, их упадок отключил всю ту магию, что держала его в теле птицы, и вернул обратно в человеческий облик. - Почему я всё ещё жив? – задал он вполне резонный вопрос. - А с чего это ты должен быть мёртв? – удивился мужчина. – Откуда ты вообще взялся в этой глуши, да ещё и без сознания? Я уж было сначала подумал, что на тебя звери напали, да и Стикс* больно настойчиво меня звал, а ты целёхонек оказался, только просыпаться не хотел. - Стикс? Откуда-то из-за плеча Каса раздался звонкий «Каррр!» и он в испуге обернулся на сидящего на спинке кровати крупного ворона. Кажется, того самого, что пытался его сбить! - Мой друг и помощник. Однажды я нашёл его птенцом на земле - судя по всему, он выпал из гнезда. Обратно дороги нет – естественный отбор, но я пожалел беднягу, выходил и обучил разным штукам, а он в свою очередь стал мне верным спутником. Меня, кстати, Бобби зовут. - Я Кастиэль, - Кас заворожённо рассматривал птицу, пытаясь понять: действительно ли она несёт угрозу или в тот раз… пыталась помочь? Возможно, ворон старался смягчить его падение, а позже, когда он снова принял свой человеческий облик, тот позвал Бобби, и именно Стикса Кас должен благодарить за своё спасение? Только вот он совершенно не хотел быть спасённым. Легче было бы умереть и не чувствовать всей этой пустоты внутри от расставания с любимыми и дорогими ему людьми. Он снова вспомнил о своей утрате и глубоко вздохнул, стараясь сдержать накатывающие осознанием слёзы. – Я… заблудился, - в итоге выдал Кас, отвечая на вопрос Бобби. - Заблудился? Парень, ты вообще представляешь, где находишься? Мы сейчас в десятке миль от ближайшего населённого пункта, посередине леса, полного чёрт знает какой живности, в окружении гор. - Я… - решил снова соврать Кас, но так и не придумал ничего достойного. - Простите, что доставляю вам столько хлопот. Видимо, мне лучше будет уйти, - он откинул одеяло и свесил ноги вниз. - Куда это ты собрался? – удивился Бобби. - Я не хочу быть обузой. Спасибо за то, что помогли, но мне, вероятно, лучше больше не испытывать ваше гостеприимство. - Не неси чушь! Лес непредсказуем, да к тому же уже начинает темнеть. Если так неймётся, завтра отвезу тебя в город, а оттуда уже позвонишь своим, чтоб тебя забрали, или поймаешь попутку туда, куда тебе там надо, – махнул рукой Бобби и поднялся с кресла, откладывая книгу на комод. – Пошли лучше накормлю тебя и чаем напою - выглядишь неважнецки. *** Бобби оказался лесничим, жившим в хижине посреди леса, вдали от цивилизаций и шумных городов. Так он чувствовал своё единение с природой, а Стикс составлял ему компанию и не давал скучать. А ещё Бобби был охотником и не просто следил за порядком в лесу, но и собственными руками добывал себе пищу. За хижиной у него так же был небольшой огородик и курятник, так что под рукой всегда были свежие овощи, зелень и яйца. После короткого рассказа о себе и небольшой экскурсии, Бобби всё же накормил мнущегося от стеснения Каса и напоил горячим ароматным травяным чаем. Старик выглядел вполне добродушно и гостеприимно, казалось бы, радуясь такой редкой для этих мест компании помимо своего ворона, которого в данный момент тот выпустил полетать и поохотиться в лес. Кас же в бóльшей степени отмалчивался, и Бобби быстро сообразил, что навряд ли добьётся от парня хоть какого-то рассказа о том, откуда он взялся посреди его леса, и что вообще у него приключилось. А то, что тот был чем-то слишком подавлен только слепой бы не увидел. В конце концов, он снова предложил завтра же отвести Каса в ближайший город, чтобы тот смог связаться со своей семьёй или уехать домой на попутке. Кас сначала долго молчал, но потом всё же еле слышно признался, что у него больше нет ни семьи, ни дома. Тогда Бобби задал ему вполне логичный вопрос: - И куда же ты намыливался уйти парой часов ранее? Кас лишь пожал плечами, а Бобби сначала хмыкнул, а после жёстко припечатал, что раз так, то он остаётся у него и это не обсуждается. То ли старику реально стало его жалко, то ли просто было скучно жить одному, но Кас не стал долго ломаться и вскоре поблагодарил его за доброту. После ужина, пока Бобби убирал со стола, Кас оказался предоставленным самому себе. Бобби сказал, что та комната наверху, в которой он проснулся после почти двух суток сна, теперь будет его. Кас был поражён, что проспал так долго. Но прежде чем подняться наверх, он решил осмотреть первый этаж: просторный, выполненный из пахнущего смолой дерева, с большим камином и различными охотничьими атрибутами. Здесь были и несколько чучел животных, и оружие, карты и фотографии, вырезки из газет и куча книг, разбросанных то тут, то там. Ещё на стенах Кас заметил пару картин, а одна из них особенно привлекла его внимание. Это был зимний лесной пейзаж: хвойные деревья, покрытые пушистыми шапками снега, одинокая скамейка и утоптанная тропинка; яркий, искристый снег и лёгкие хлопья, падающие с неба. Работа показалась Касу чем-то знакомой, но он был точно уверен, что видит её впервые. Она словно манила его, просила дотронуться до холодной внешне поверхности. Кас не долго раздумывал и решил всё же попробовать это сделать. Бобби был всё ещё занят на кухне, так что он вряд ли станет ругать за такое неуважительное отношение к своим вещам. Подняв руку, Кас осторожно коснулся картины, ощущая под своими пальцами действительно очень холодную поверхность вместо шершавости красок и упругости ткани. Чуть надавив, он почувствовал знакомый трепет, погружая палец до основания в морозный воздух. Сердце в груди Каса забилось быстрее от понимания происходящего. Он проделывал эти трюки и раньше, но только с картинами Дина, вот только это не может быть одна из них! Не здесь, не в этой хижине посреди леса, за два штата от Лоуренса! - Кастиэль? – услышал он голос Бобби за свой спиной и одёрнул руку, рассматривая её так, словно она не его. На кончике пальца лежала самая настоящая снежинка! И это несмотря на то, что за окном было лето! - Откуда у вас эта картина? – спросил Кас, поворачиваясь к лесничему лицом. Он был уверен, что Бобби ничего не видел, потому что он заслонял своей спиной весь вид. - Запамятовал уже. Она тут пару лет болтается. Подарил кто-то, уж и не помню за какие заслуги, - почесал затылок Бобби, чуть сдвигая от этого на глаза свою кепку, с которой он не расставался даже дома. Но тут же собрался и спросил: – Ты ценитель что ли? Или сам художник? - Нет, я… - замялся Кас, но в итоге всё же решил сказать всё, как есть: – Я просто, кажется, знаю, её автора. Его взор переместился на уголок полотна, где и правда виднелась, незаметная раньше, витиеватая подпись мастера. Его глаза распахнулись ещё шире от понимания, что он прав! - Вот оно как. Ну, что я могу сказать – красиво нарисовано, видно, что художник старался, - крякнул Бобби и отправился наверх. Кас только тяжело вздохнул и поплёлся за ним. Как бы Кас ни пытался уйти от своей боли, но даже в самой глуши леса он умудрился наткнуться на вещь, связанную с Дином. Судьба это или рок, но картина не отпускала его, маня, словно маяк в кромешной тьме. Несмотря на то, что дни напролёт он старался всячески быть полезным Бобби: помогал ему во всём, занимался уборкой, готовил, даже следил за небольшим огородиком и курятником, вечерами он почти всё своё свободное время проводил сидя на диване или прямо на полу напротив картины и почти неотрывно смотрел на неё, словно загипнотизированный. Бобби переживал за Каса, видя его состояние, но не лез к нему в душу, он понимал, что случилось что-то нехорошее, раз он оказался в этом Богом забытом месте, да ещё и оставшимся без дома и семьи. И не мудрено было понять, что эта депрессия каким-то образом связана с автором этой проклятой картины. Бобби даже грешным делом подумывал сжечь её на заднем дворе, пока у Кастиэля окончательно не съехал чердак. *** Кас прожил в хижине лесничего почти всё лето, но лучше ему совершенно не стало, а даже наоборот: с каждым днём он всё больше превращался в тень самого себя. Он безумно тосковал по ставшему ему родным дому, по своим друзьям, по дочерям, а особенно по Дину. Каса снова начали одолевать сомнения о том, зачем он вернулся в этот мир, и, в силу сложившихся обстоятельств, он порой просто не видел смысла продолжать свою никчёмную жизнь и дальше. Он был обузой Дину и его семье, теперь от него не меньше проблем Бобби. Зачем напрягать старика своим присутствием, ведь с ним одна морока?! Со временем он всё больше терял всякое желание продолжать двигаться дальше. Без Дина его жизненный путь казался пустым и одиноким, а впереди Кас не видел никакой цели, к которой хотелось бы идти. Занятия по дому всё меньше отвлекали его от болезненных мыслей об утрате, и он всё реже стремился вообще что-то делать, предпочитая проводить всё своё время в комнате, глядя в одну точку за окном, или в гостиной, напротив картины – единственного светлого пятна в этом полном мрака мире без Дина. С Бобби последнее время Кас почти перестал общаться, лишь изредка отвечая на его вопросы короткими фразами или простыми «да» или «нет». Ворон лесничего, словно молчаливый страж, всегда находился где-то рядом, безмолвно наблюдая и почти незримо составляя компанию убитому горем Кастиэлю. Стикс будто понимал его и стремился всеми силами разделить с ним боль или поддержать в особо трудные минуты. Кас никогда не возражал и даже был в какой-то мере благодарен пернатому за его попытки поднять ему моральный дух. По ночам Кас спал очень беспокойно. Не редко Бобби, через тонкую стенку между их спальнями, слышал, как тот плачет во сне, просит у кого-то прощения и повторяет одно и то же имя: Дин. Женское оно или нет - он не знал, но предполагал, что этот человек явно много значил для Кастиэля. Бобби честно пытался не совать нос в его личную жизнь, но Касу становилось хуже с каждым днём, и он просто не понимал, как ему помочь, не зная причины проблемы. Несколько раз он всё же пытался выведать у того хоть что-то, но каждый раз Кастиэль закрывался от него и уходил от ответа. Поэтому однажды, когда тот в очередной раз не спустился к завтраку, Бобби решил сам подняться к нему, растормошить страдающего непонятной хренью парня и расспросить его обо всём, что с ним происходит. На этот раз он не собирался деликатничать и жалеть его, пока Кас не расскажет о своей проблеме. Стикс тут же смекнул, куда направляется его хозяин и уселся на его плечо, так что наверх они поднялись вместе. Когда они вошли в спальню к Касу, ворон взмахнул крыльями и переместился на спинку его кровати, звучно каркнув так, что тот подскочил, испуганно потирая со сна глаза. - Стикс? Что…? - Вставай, увалень! Хватит дрыхнуть! Так и всю жизнь можно проспать! – проворчал Бобби, подходя к кровати Каса и усаживаясь в кресло напротив. - Доброе утро, - еле слышно пробурчал тот и послушно уселся, немного испуганно после такой побудки глядя на него. - Да что-то не похоже, чтобы оно было действительно добрым для тебя, - съязвил Бобби. - Простите, - поник Кас. - Не извиняйся, ты и так полночи просил у кого-то прощения, ещё у меня не хватало. - Что? – удивился тот. - Что слышал. А ну-ка рассказывай, кто такая Дин? – спросил Бобби, сделав логичный вывод, что так убиваться молодому парню можно только из-за девушки. - Такой, - тут же опроверг его догадки Кас, отвечая скорей на автомате, при этом широко глядя на него испуганным взглядом. - Такой, значит, - хмыкнул Бобби. – И кто же это? Друг? Брат? Сын? - Скорее… друг, - нахмурился Кас, желая добавить, что у него не сын, а две прекрасных дочери. – Был. - Помер что ли? - Нет! – тут же всполошился тот. – Просто… Мы больше не вместе. - Не вместе в смысле «не вместе-вместе»? – попытался уточнить Бобби, надеясь, что Кас его поймёт. Тот понял и понуро кивнул. – Так ты, значит, у нас голубок. - Я… Это сложно, - Кас не был уверен, что стоит рассказывать о том, что он не всегда был Кастиэлем и что кроме Дина другие мужчины его тоже никогда не интересовали. Проще было согласиться, поэтому он снова кивнул, надеясь, что его тут же не выставят за дверь. Всё-таки он знал, что не многие хорошо относятся к геям. - Да уж, думал проблемы у мужиков только с бабами бывают, - покачал головой Бобби, судя по всему, не выражая никакой брезгливости. – Ну так и что у вас приключилось-то хоть? Ты уж прости, что лезу, куда не просят, да только надоела мне твоя кислая рожа и нытьё по ночам. Может, хоть не делом, так советом смогу помочь. Кас уставился на него так, будто впервые увидел. Он задумался о том, что, вероятно, Бобби в молодости был довольно привлекателен и отбоя от женщин у него, должно быть, не было. Странно, что сейчас, в уже немолодом возрасте, он так одинок: ни жены, ни детей. Хотя, он и не спрашивал его никогда об этом, не желая лезть в чужую душу, дабы не выворачивать в ответ свою. Но какой совет может он дать ему? Кас сомневался, что Бобби когда-то бросали ради собственных принципов, но всё же решил хотя бы в общих чертах объяснить причину своего состояния, исключая из этого всю мистику. - Когда-то мы были с ним вместе, но теперь… Дин выбрал Лизу. С ней ему будет лучше и… проще. Я отпустил и ушёл, потому что слишком его люблю и желаю только счастья. Ворон, всё это время молча сидевший на спинке кровати, на это громко каркнул, отчего Кас снова дёрнулся. - Согласен, Стикс: полный идиот этот Дин, - хмыкнул Бобби. Иногда он делал вид, что понимает птицу, так ему было проще общаться с ним. - Почему вы так считаете? – не понял Кас. - Не знаю, что там ещё за Лиза такая – не видел, а вот на тебя успел насмотреться, и, помимо твоей совершенно нездоровой, но при этом смазливой физиономии, хорошенько понял, что ты ещё и неплохой парень, к тому же довольно хозяйственный. Зря ты себя так накручиваешь. Будет у тебя ещё куча таких, как этот Дин и даже лучше. Давай, не раскисай и пошли завтракать, - Бобби поднялся и похлопал его по плечу. - Не будет, - пробурчал себе под нос Кас, но тот его уже не слышал, а вот Стикс - да, отчего снова звонко каркнул во всё горло и спрыгнул на кровать, вальяжно прошёлся по ней и вылетел за дверь вслед за хозяином. Кас совершенно не был голоден, но всё же поднялся с постели, чтобы составить компанию Бобби, а после действительно сделать что-то по дому - тот так его расхвалил, что ему стало даже немного стыдно за то, что последнее время слишком мало помогал старику, ведь этим он пытался отблагодарить его за гостеприимство. От разговора с Бобби Касу хоть и полегчало, но ненадолго. И даже осознание того, что тот абсолютно спокойно принял его ориентацию, совершенно не грело душу. Что теперь толку с того, кого Кас предпочитает: парней или девушек? Сейчас он всё равно один и у него нет ни тех, ни других. И дело вовсе не в том, что теперь он живёт вдали от других людей, а в том, что ему и не хочется никого. Никого, кроме Дина! Он всё ещё желал только его, ни на мгновение не забывал, ни на каплю не прекращал любить и ни на секунду не переставал скучать. Кас видел Дина во снах, и они были очень тревожными. В них он частенько снова и снова улетал, но перед этим либо Дин, либо Мира и Лис кричали ему всякие гадости: что ненавидят его, что он им мешает, что не стоило ему вообще появляться в их доме. Девочки держали за руки какую-то женщину, лица которой Кас никогда не видел, но догадывался, кто это мог быть. Дети говорили, что Лиза – лучшая мама, чем он, что с ней они счастливы. Дин же брезгливо называл его геем, просил держаться от него подальше, считал ошибкой саму идею нарисовать этот злосчастный портрет, с которого всё и началось. Кас кричал во сне, метался по кровати, ругался на Дина и тут же шептал слова извинения и любви, просыпался в слезах с его именем на устах, мечтал забыть эти кошмары, и хотя бы одну ночь поспать без них. Но на следующую приходили новые и всё повторялось. Он мало ел. Бобби приходилось буквально силой заталкивать в него пищу, отчего Кас заметно потерял в весе; почти перестал следить за собой и стал время от времени вновь покрываться щетиной и даже бородой, которую Бобби порой просто силой заставлял его сбрить, хотя сам и расхаживал с густой растительностью на лице. А ещё он по-прежнему зависал в гостиной у картины, порой даже ночуя на диване, словно сторожевой пёс. Однажды Бобби поинтересовался о том, как зовут художника этой проклятой картины, и абсолютно не был удивлён, услышав в ответ: «Дин Винчестер». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два и понять, что это тот самый загадочный Дин из кошмаров Каса. Бобби уже заранее ненавидел этого парня, причинившего столько страданий Кастиэлю. *** Какое-то время Бобби ещё пытался расшевелить Каса, но с каждым разом у него это занимало всё больше времени и получалось всё труднее, пока он не сдался, поняв, что его попытки бесполезны – тот просто тонул в своём горе, захлёбываясь и идя ко дну. Общались они теперь ещё меньше и чаще односторонне: Бобби злился на Каса, а тот просто молчал, виновато опустив голову, или еле заметно кивал или мотал головой, когда ему задавались прямые вопросы. Стикс не отлетал от Кастиэля ни на метр, везде следуя тенью, словно оберегая. Сам Кас прекрасно понимал, что доставляет Бобби лишь хлопоты с самого своего появления в его доме. И если в начале у него ещё были какие-то силы и желание что-то делать, как-то помогать, то последнее время он больше напоминал проблемный домашний цветок, который не приносил абсолютно никакой пользы, а лишь занимал место и нуждался в уходе. Он видел, как Бобби мучается с ним, постоянно ворчит и ругается и понимал, что не имеет права висеть у него на шее тяжёлым грузом, а потому ему просто необходимо убраться отсюда как можно скорее и не портить старику жизнь. Вот только идти-то ему как раз и некуда: его никто не ищет, никто не ждёт, он никому не нужен и до сих пор понятия не имеет кто и с какой целью вообще решил вновь его воскресить. Как бы там ни было, эта цель действительно не была оправдана: Кас прожил совершенно бездарно и бестолково подаренную ему новую жизнь, и абсолютно не видел ни единой цели вообще двигаться дальше. Силы покидали его, и он чувствовал это не только морально, но и физически. Депрессия просто медленно отравляла его своим ядом, проникая в каждую клеточку организма, стремительно подбираясь к главному органу - сердцу. Вскоре ему станет совершенно плевать на всю эту жизнь, когда в ней нет ни единой причины, за которую он мог бы зацепиться: ни Дина, ни детей, ни будущего – сплошной мрак и безысходность. В тот день Кас был особо утомлён и замучен своей депрессией и апатией настолько, что заснул почти сразу, как только вернулся из душа и его голова коснулась подушки. Последнее время он вообще всё больше проводил во сне или отрешении, и уже не только не выходил из комнаты, но даже редко поднимался с кровати. Бобби был ужасно обеспокоен таким его состоянием и грозился вызвать врача, но пока по-прежнему не спешил выполнять свою угрозу. Сон Каса, вопреки обессиленному физическому состоянию, опять оказался чересчур ярким и болезненным. Повторяющийся сюжет снова и снова резал ржавым тупым ножом по исполосованной душе, расковыривая ещё не успевшие зажить с прошлой ночи раны. Всё те же грубые слова, брезгливые взгляды, полные ненависти и отвращения, насмешки и замечания о том, что он никто и никому не нужен в этом мире, что не стоило возвращаться, просьбы уйти и даже пожелания смерти… Кас проснулся в холодном поту. Его лицо было полностью мокрым от слёз. Влага заливалась в рот и нос, душа и свербя горло. Спать больше не хотелось, окутавший морок кошмара не хотел покидать сознание, словно шепча из темноты приносящие боль слова. Сердце сжимало невидимой рукой то ли страха, то ли обиды, то ли обречённости. Словно на автомате, Кас сел на кровати и уставился почти невидяще на ночной пейзаж за окном, при этом растирая влагу по лицу тыльной стороной ладони. Когда с ней было покончено он, всё так же, не сводя взгляда с улицы, встал и подошёл ближе к стеклу. За ним простирались деревья и горные склоны. Хижина Бобби тоже стояла на возвышении, но за деревьями не было видно ни обрыва, ни нижней части леса. Глубоко вздохнув, Кас повернулся лицом к комнате и обвёл её почти нечитаемым взглядом, печальным и скорбным, словно прощаясь с каждой деталью, ставшими ему почти родными за то время, что он здесь жил. Он медленно подошёл к двери и взялся за ручку, на несколько секунд прижавшись лбом к деревянной поверхности. Кас почти не ощущал своего тела, с трудом заставляя его двигаться. Пустота разъедала его изнутри и, казалось, он сам превратился в чёрную дыру без дна и хотя бы слабого лучика света. Мыслей в голове не осталось, а его действия были похожи на движения робота, запрограммированного дойти до определённой цели. И Кас шёл к ней. Он почти неслышно спустился по лестнице вниз и, как был, в лёгких домашних штанах и футболке вышел на ночную прохладу, совершенно не ощущая ни температуры, ни ветра. Ноги будто сами вели его вперёд – глубоко в лес, подальше от хижины Бобби, которому он порядком подпортил жизнь своим существованием в последние пару месяцев. Тропинка из мха и хвойных иголок вывела его на небольшой утёс. Вид отсюда открывался потрясающий: внизу, в полутьме ночи простирался лес, где-то чуть слышно журчал ручей, а вокруг стрекотали цикады. А вот над головой раскинулся бескрайний синий шатёр, усыпанный звёздами, в центре которого, словно молодой король ночи, разместился растущий месяц. Кас остановился в нескольких шагах от края обрыва, оглядывая развернувшийся перед ним пейзаж. Он жадно ощупывал взглядом каждый сантиметр вокруг, глубоко вдыхал ночной лесной воздух, прикрыв при этом глаза, из которых тонкими струйками вновь потекли слёзы. Раскинув в стороны руки, словно два крыла, Кас сделал шаг вперёд, думая лишь о том, что на этот раз его полёт будет недолгим, но завершится долгожданным забвением. Он предвкушал освобождение от своих душевных и сердечных мук, желал вернуться в небытие, откуда его так безжалостно, а главное абсолютно бестолково выдернули, раздумывал о том, как своим поступком упростит задачу тем, кому сумел доставить столько проблем: Бобби, Сэму и Габриэлю, Мире, Лис и… Дину. Его ненаглядному, горячо любимому, самому желанному, но такому недоступному мужчине, которого он так и не смог вернуть себе, упустив данный ему судьбой шанс. Ещё шаг, не открывая глаз, не переставая глубоко дышать. Последние глотки воздуха, последние движения, последние ощущения и пустота под опущенной ногой. Обрыв закончился, впереди лишь несколько секунд свободного полёта, а затем темнота и тишина, вечный покой и безмятежность. Где-то высоко над головой раздался громкий и протяжный «Каррр!», и почти сразу Кас ощутил, как его грудь крепко стягивает и с силой тащит назад. Пару мгновений и он врезался спиной во что-то жёсткое, ощущая боль всем телом, особенно спиной и затылком. На его грудь тут же опустилась неимоверная тяжесть, придавливая и лишая возможности нормально вдохнуть. - Полетать удумал? Ну уж нет, парень! Мне и без того твои заскоки в последнее время осточертели! Решил свести счёты с жизнью – на здоровье, только не в моём лесу! Разъярённый Бобби склонился над Касом, распростёртым по земле, прижав его грудь ногой от любой попытки повторения неудавшегося «подвига». Тот же, словно в бреду, бездумно блуждал почти остекленевшим взглядом вокруг, не выдавая ни одной эмоции на лице. - А теперь поднимай свой тощий зад с земли и дуй обратно в хижину! – рявкнул он на неудавшегося суицидника, но тот и ухом не повёл. Как только его грудь освободилась от тяжести и он смог спокойно вдохнуть, Кас стал жадно глотать воздух, раскинув руки по земле на манер морской звезды, упёршись безжизненным взглядом в начинающий светлеть небосвод. Бобби снова что-то кричал, ругался и ворчал, часто повторяя, как заведённый слова «идиот» и «балбес». Стикс каркал, кружа над раскинувшимся на земле телом, пока Бобби не плюнул на все свои уговоры и угрозы и просто не сгрузил совершенно не реагирующую ни на что тушку Кастиэля себе на плечо и не понёс его в хижину. Депрессия Каса, как он сам и предполагал, достигла критической точки, перемкнув последние проводки в голове неудавшейся попыткой покинуть этот мир и превращая его в совершенно безвольное существо. Он по-прежнему продолжал вдыхать и выдыхать воздух, но его глаза были мертвы, устремлённые в никуда, отрешённые от реальной жизни и не пропускавшие внутрь ни грамма визуальной информации. Бобби с трудом доволок обмякшее тело на второй этаж, обратно в выделенную ему комнату, и сгрузил Каса на разворошённую постель, после чего укрыл одеялом и приказал Стиксу сторожить этого ненормального от внезапных вспышек агрессии или очередных попыток убить себя. Ворон каркнул в подтверждение и уселся на спинку кровати Каса, приготовившись исполнять наказ хозяина по полной программе. Сам же лесник вышел из комнаты, притворяя за собой дверь, спустился в кухню и заварил кофе. Спать он точно больше не собирался, да и разве уснёшь тут, когда такие страсти творятся. Парень окончательно потерял голову от своих страданий, видать слишком сильно ему был дорог этот Дин, будь он неладен, раз дошло даже до того, что он решил спрыгнуть с обрыва. Найти бы того, да вмазать как следует, чтоб в следующий раз думал, прежде чем променивать такого хрупкого ангелочка на какую-то бабу. А вот найти-то как раз можно попробовать. Кас ведь говорил, как зовут этого горе-художника. Дин… Винчестер, кажись… Винчестер, точно! Такую фамилию трудно забыть. Что ж, если ему повезёт, то не придётся вести Кастиэля в клинику. Врачи вряд ли чем смогут помочь, напичкают только парня уколами, да таблетками и в взаперти держать будут. А так у него хоть какой-то шанс будет. И спалить эту чёртову картину на заднем дворе всё-таки надо. Бобби достал из недр книг и газет, разбросанных повсюду, свой старенький, слегка потрёпанный ноутбук, даже удивившись, как в нём ещё не села батарейка, ведь последний раз он пользовался им довольно давно. Интернет в нём всё-таки был и связь ловила неплохо, несмотря на то, что они в глухом лесу. Нажав на рабочем столе иконку с разноцветным кружком, он ввёл в строке поиска «Дин Винчестер». Браузер почти сразу выкинул ему ссылку на какой-то сайт живописи и творчества. Там внизу он нашёл доску объявлений, где художники, от широко известных до только начинающих карьеру, выкладывали свои частные объявления на заказы работ. Искомое имя компьютер автоматически подчеркнул, так что найти координаты этого Дина Винчестера Бобби не составило большого труда. Осталось только набрать этому балбесу и высказать всё, что тот о нём думает. И ему было плевать, что сейчас всего лишь пять утра!