Я тебя нарисовал

Hа столе чистый лист, не исписан он, чист, Совсем белый, как снег непримятый. Он заманчиво звал, чтобы я рисовал Что-нибудь, ну а что - не понятно. Карандаш я беру, по бумаге веду, Вот портрет получается странный. Почему-то глаза смотрят не на меня, Взгляд прекрасен, но очень печальный. (Нэнси – Я тебя нарисовал) Дин сидел на кухне за обеденным столом и постукивал карандашом по гладкой поверхности, а Мира и Лис в гостиной играли в куклы, наряжая их в красивые разноцветные платьица и делая им виртуозные причёски из целой кучи различных заколочек и бантиков. После исчезновения Кастиэля плохо было не одному Дину. Дети тоже скучали по своему второму отцу, теперь, узнав всю правду о нём, называя его только папой Касом и никак иначе. Даже Дин со временем привык и уже не злился на такое представление дочерей об этом некогда странноватом мужчине. Теперь он понимал, что чудаковатость Каса постепенно сошла на нет с тех пор, как к нему стали возвращаться воспоминания, а не только благодаря их общим просмотрам фильмов по вечерам. И больше всего он скучал именно по ним и тем задушевным разговорам, что следовали после. С детьми у Дина была довольно серьёзная беседа, в которой ему пришлось объяснять девочкам, как сильно он их любит, что никогда и ни на кого не променяет, и они всегда будут у него на первом месте, а всяким чужим тётям вроде Лизы в этом доме уж точно никто не будет рад. Те успокоились, заобнимали и зацеловали отца, сказав, что никто не заменит им маму, которая теперь по волшебству стала папой. Лис и Мира слёзно просили найти и вернуть Каса домой, чтобы у них, наконец, была настоящая, полная семья, но Дин понятия не имел, как это сделать. Представление девочек их с Касом как равноправных родителей и партнёров в целом уже не так сильно пугали его своими перспективами. К тому же Сэм с Габриэлем изо дня в день доказывали ему своим существованием и до чёртиков счастливыми и влюблёнными физиономиями, что это не только не страшно, но и вовсе не зазорно. Они так спокойно миловались, даже когда были точно уверены, что Дин их увидит… Скорей даже наоборот, порой делали это специально, чтобы позлить его. Гейб с Сэмом не стеснялись держаться за руки и обниматься даже за пределами дома, что и вовсе поразило Дина. А ещё для него стало открытием то, что люди не так уж и негативно реагируют на однополую пару, прогуливающуюся в парке с детьми. И да, Дин часто позволял Сэму с Габриэлем играть с Мирой и Лис и вывозить их на природу. Порой он и сам ездил с ними, и всякий раз поражался тому, как легко все они ощущали себя в компании друг друга. Иногда у него даже закрадывались мысли о том, что на их месте так же беспечно могли быть они с Касом, но Дин тут же вспоминал о своей утрате и его настроение неимоверно портилось. Дин довольно быстро привык к существованию этого пронырливого сладкоежки в их с братом размеренной жизни. Гейб действительно вёл себя абсолютно непринуждённо, не претендуя на что-то большее, чем то, что давал ему Сэм. Напротив, спустя какое-то время брат даже заикнулся, что они с Габриэлем всерьёз подумывают приобрести себе отдельное жильё, в первую очередь на деньги, о которых тот говорил. Дина немного расстроила эта новость, ведь в таком случае ему придётся остаться одному с детьми, без какой-либо поддержки и помощи. Но с другой, он был рад, что Сэм, наконец, сможет жить собственной жизнью, а не вечно тянуть проблемы старшего брата. Да и Мира с Лис уже не малыши, так что он справится как-нибудь. Девочки полюбили Габриэля и всегда с удовольствием проводили время в его компании. И, несмотря на то, что они с Сэмом старались первое время не афишировать свои чувства перед близняшками, те всё равно быстро раскусили их, задав однажды вопрос в лоб: «А вы правда любите друг друга?» Гейбу с Сэмом ничего не оставалось, как ответить «ДА», а в последствии и перестать прятать от них свои тёплые отношения. Сэм, как и следовало ожидать, уже вскоре предложил Габриэлю попробовать устроиться в их клинику по своей специальности медбрата, объяснив, что после ушедшей в декрет Джоанны давно подыскивал себе хорошего помощника, но пока ему совершенно не везло в этом деле. Габриэль, как и всегда, слегка покомплексовал и поломался для вида, но после вопроса с подколом от Дина: «Кто из вас в паре за бабу?» - быстро согласился. А уже следующим вечером они оба вернулись уставшими, но счастливыми, заявив, что теперь-то уж точно сработаются. С тех пор Сэм приобрёл себе надёжного компаньона ещё и в делах, а Габриэль хорошую и довольно неплохо оплачиваемую работёнку. Ссадины и синяки на теперь уже бывшем бомже затянулись очень быстро, благодаря трепетной заботе Сэма, которого Гейб украдкой называл «Мой доктор Секси». Пару раз помощницами дяди в этом серьёзном и важном деле становились и Мира с Лис. Им Габриэль отдавал на растерзание свои уже поджившие и не такие уродливые шрамы на спине. Девочки воображали себя суперкрутыми медсёстрами и обильно покрывали требующие лечения места густой, приятно пахнущей мазью. Дин радовался тому, что у его брата и его парня всё прекрасно. Сэм светился от счастья так, как никогда раньше, а Габриэль был просто ураганом, заряжающим не только возлюбленного, но и всех вокруг своим неуёмным оптимизмом и жизнерадостностью. Дин смотрел на них и снова ловил себя на мысли, что если бы он так не сглупил, то, возможно, они с Касом сейчас могли бы быть такими же счастливыми, радоваться жизни и любить друг друга. И ему было уже плевать, что Кастиэль далеко не Кассандра, да и вообще не женщина, что он сам, вроде как, натурал, а все эти гейские штучки не про него, и что говорить другому мужчине «люблю» как-то странно и не совсем нормально. Но Сэм и Габриэль совершенно не парились по этому поводу, отчего и Дин расслаблялся, всё больше отпуская себя и свои собственные чувства и желания на свободу. Вот только того, на кого они были направлены не было рядом и это просто убивало Дина всё больше изо дня в день. Свой горный пейзаж он со временем всё же дописал, поставил авторскую подпись в углу полотна, покрыл его лаком и окантовал в раму. Вот только с Лизой они больше не общались, да и не было смысла пытаться довершить эту сделку, ведь главного атрибута для мисс Брейден на картине больше не было: голубь давно упорхнул из этого сказочного мира, покинув не только холст, но и дом, и даже жизнь самого художника. Пейзаж какое-то время стоял в гостиной, накрытый простынёй и забытый на неопределённый срок, пока Сэм не предложил просто выставить его на продажу через интернет или на ближайшей выставке, что Дин в итоге и сделал. Денег за него он получил чуть меньше, чем собиралась заплатить ему Лиза, но зато никакой нервотрёпки, скандалов и обвинений обиженной женщины. А на этот гонорар волне можно было прожить ещё довольно немало времени, пока, возможно, не подвернётся ещё какой-нибудь проект. Дин часто ловил себя на том, что снова и снова набрасывает на бумагу штрихи карандашом или кистью, которые в итоги так или иначе обретают знакомые, милые сердцу черты. В конце концов он и вовсе вспомнил о своей давней задумке и приступил к очередной, хоть и не слишком грандиозной на этот раз работе, как и всегда, со всей тщательностью. Картина ещё не была написана целиком, но уже напоминала то, что изначально Дин пытался перенести на бумагу из своей памяти: портрет Кастиэля, сидящего у зажжённого камина с бокалом вина в руке. И это оказалось тем малым, что хоть немного согревало его пустыми одинокими ночами и заменяло ему их общение. Вот и сейчас он сидел, погрузившись в свои размышления и воспоминания за столом на кухне, то и дело бросая взгляд на ровный, чистый, словно снег, лист бумаги перед собой. Тот заманчиво звал, и Дин провёл по нему карандашом, снова и снова, пока контуры и линии не стали вырисовываться в уже привычный художнику портрет. Особое внимание Дин, как и всегда, уделил глазам, но те снова получились хоть и прекрасными, но очень печальными. Кас всегда смотрел на него таким взглядом, когда он осознанно или нет делал ему больно, например, всякий раз, когда возвращался домой после их встреч с Лизой. - Снова рисуешь Каса? – в кухне появился Сэм и, мельком бросив взгляд на рисунок, полез в холодильник за прохладным соком. - Сэмми… - Дин отбросил карандаш и понуро опустил голову, опираясь на одну руку. – Я потерял его… Снова. - Да Дин, именно. Теперь ты потерял и его тоже, - замотал головой тот, после чего сделал глоток прямо из пакета. - Что мне делать? – в голосе Дина сквозило отчаяние. - Что ж… Мы все искали хоть какую-то информацию в интернете о необычных голубях или потерявшихся мужчинах, подходящих под описание Каса, пытались даже пару раз подключится к камерам уличного наблюдения - хоть это и не совсем законно - обзванивали больницы, морги, ветеринарные клиники и приюты для животных и птиц в Канзасе и близлежащих штатах… Я думаю остаётся только последний вариант, Дин, - осенило Сэма после перечисления всех принятых ими мер. – Мы не можем напрямую обратиться в полицию и заявить о пропаже человека, у которого даже документов нет, но ты хорошо рисуешь, и это, - он мотнул головой в сторону портрета на столе, - далеко не первый и не последний твой набросок. Что если использовать его вместо фотографии: ходить по улицам и спрашивать людей, не видели ли они этого человека? А ещё проще – расксерить картинку и повесить объявления на каждом столбе, остановке, дереве… Мы с Габриэлем даже могли бы помочь тебе в этом. Вдруг кто-то знает о его местоположении. - Серьёзно? Как в старые добрые времена, когда не было интернета? – хмыкнул Дин. - У тебя есть предложения получше? Я пытаюсь быть полезным, Дин, - процедил сквозь зубы Сэм. - И я благодарен тебе, старик, не кипятись. Я правда считаю, что это не такая уж плохая идея. В конце концов это лучше, чем ничего. Он тут же поспешил завершить портрет, стараясь придать ему максимальное сходство с оригиналом. Когда результат его полностью удовлетворил, Дин действительно размножил картинку и раздал часть листов Сэму и Габриэлю. Девочки тоже несомненно желали поучаствовать в поисках своего второго папочки. Взяв с собой Лис и Миру, все они отправились в город, чтобы посетить как можно больше мест, где можно наклеить объявление о пропаже. На эту трудоёмкую работу у них ушёл почти весь день. Близняшки стойко вытерпели несколько часов прогулки, но в итоге Габриэлю с Сэмом пришлось увести их домой, чтобы они отдохнули и покушали. Дин же упрямо бродил по городу, продолжая выискивать самые выгодные места, где его распечатку смогли бы увидеть как можно больше народу, пока в итоге не наткнулся на одного из этого множества, особо заинтересовавшегося происходящим. - Дин Винчестер, какая встреча, - услышал он низкий хрипловатый голос за своей спиной. В нескольких шагах от него стоял капитан полиции со своей дежурной ухмылочкой, крутя в руке полицейский значок, даже несмотря на то, что одет он был в гражданское. Фергус Кроули вообще довольно редко надевал форму, предпочитая мрачные костюмы, тёмные рубашки и в тон им галстуки, отчего порой напоминал Дину скорей агента ритуального бюро, чем шефа полиции. - И вам доброго вечера, капитан, - устало поприветствовал его он, совершенно не считая вечер действительно таковым, особенно теперь. - Так-так, что это у нас тут за несанкционированная расклейка объявлений? – Кроули подошёл к столбу, на который Дин только что прилепил очередной листок. – Ба, знакомые всё лица! Неужто от тебя снова сбежала твоя невеста? «Скорей я трусливо сбежал от «неё»», подумал про себя Дин, но вслух сказал совсем другое: - Простите, что не обратились за помощью в органы, но мой друг пропал совсем недавно, а объявлять в розыск по закону положено только через три дня, вот я и подумал… - безбожно врал Дин, утаивая тот факт, что с исчезновения Каса на самом деле прошло уже больше двух месяцев. - О, так всё-таки друг? А говорил знать не знаю, - хмыкнул Кроули. – Ты снова выгнал его в холодную, на этот раз летнюю ночь в одном пеньюаре? Мне сегодня ждать доставку твоего ангелочка моими ребятами в наши скромные казённые апартаменты? - Он был нормально одет! – начинал злиться Дин от подколок капитана. - Винчестер, надеюсь, у нас с тобой схожие понятия о «нормальности», потому что очередного шоу трансвеститов в своём участке я не потерплю, - перешёл на довольно грубый тон Кроули, но сразу же смягчился и продолжил уже более непринуждённо: - А, впрочем, я знаю твой телефон, так что сообщу, если мои ребята на него случайно наткнутся. Желаю удачи в поисках твоего… гм… друга. Если что – жду тебя с официальным заявлением о пропаже по окончании положенного срока. Бывай. Он обогнул Дина и последовал дальше по улице, а тот глубоко вздохнул от невозможности врезать офицеру за его неуместный юмор и решил, что на сегодня хватит объявлений, а завтра он отправится снова в город, по другому маршруту и продолжит свои попытки узнать хоть что-то о Касе. *** Вернувшись домой, Дин услышал шум и веселье на втором этаже и поднялся туда, чтобы узнать о причине этих звуков. Как оказалось, их было целых две. Во-первых, Габриэль и Сэм вдвоём всеми силами пытались запихнуть злосчастный матрас обратно на чердак. Гейб уже давно прочно поселился в их доме, и Дин даже удивился, что этот предмет вообще задержался в, теперь уже их с Сэмом комнате так надолго, ведь и дураку было понятно, что все ночи эти двое влюблённых проводят на одной кровати. Он, ухмыляясь над потугами Сэма и Габриэля, просто встал в сторонке, наблюдая издалека, не желая помогать ни брату, ни его парню. В конце концов, не он этот матрас с чердака спускал. А во-вторых, сегодня у Альфреда, кажется, был праздник, и Сэм вытащил его из стеклянной тюрьмы. Сейчас это жуткое мохнатое создание сидело на руках Мирабель, которая стояла очень близко к Габриэлю, отчего тот нервно дёргался и так и норовил выронить свою тяжёлую ношу из рук. Алисия же находилась поодаль, чётко командовала процессом и было непонятно: помогала она дядюшкам или больше мешала, но, в любом случае, подходила к этому делу очень ответственно. Дин снова усмехнулся на всю эту поистине семейную картинку и решил спуститься обратно вниз, чтобы поискать на кухне что-нибудь пожевать. Он был уверен, что Сэм с Габриэлем уже давно накормили детей и наверняка что-то оставили и ему. И не ошибся в этом. Вообще, как выяснилось в процессе совместного проживания с некогда бомжом, тот оказался довольно хозяйственным пареньком. Гейб был очень аккуратен, любил чистоту и порядок, а ещё неплохо готовил, особенно различную выпечку и сладости. Дети были в восторге от его лакомств, сделанных собственными руками и частенько просили приготовить им что-нибудь вкусненькое. В целом, глядя на Габриэля: его привычки, поведение, характер и прочее, Дин был практически на сто процентов уверен, что в их с Сэмом паре топом является последний, а этот комок неуёмной энергии – типичный боттом. Не то, чтобы Дин вообще задумывался об этом, он совершенно не планировал лезть под одеяло к собственному брату, но это просто бросалось в глаза. Он даже со временем начал подкалывать их на эту тему, совершенно не догадываясь, что в корне неправ в своих выводах. Но Габриэль с Сэмом не спешили его разубеждать, храня свой секрет как нечто чересчур личное, касающееся только их двоих. Днём всё вокруг указывало на то, что главный в этой паре именно Сэм, как дома, так и на работе, а ночью… Ночью этот крупный, высокий, умный и серьёзный альфа-самец так неистово отдавался своему, сдававшему позиции в росте, но не в силе бойфренду, что ни у кого из них даже мыслей не возникало меняться ролями. *** Полностью вымотанный и морально, и физически за прошедший день, Дин с трудом отыскал в себе силы искупать дочерей и уложить их спать. Габриэль с Сэмом внезапно оказались для этого заняты по довольно уважительной причине: поиском всё-таки сбежавшего из шаловливых ручек близняшек паука. Это членистоногое чудовище бродило где-то по дому, перебирая своими мохнатыми лапками, отчего Дину становилось как-то не по себе, и он всеми силами старался не думать о беглеце, который чудился ему буквально в каждом уголке. Когда дети уже были уложены в свои кроватки и под тихое пение отца отправлены в царство снов, Дин вышел из детской и услышал возню и сдавленные звуки голосов, исходящих откуда-то из гостиной. Сначала он подумал, что Сэм с Габриэлем нашли-таки пропащего монстра и радуются удачному и быстрому концу своих поисков. Но, выйдя на балкончик лестницы, он понял, что звуки эти не совсем от радости. Нет, и от неё тоже, хоть и не из-за паука, но вся эта возня и хихиканье внизу вызваны абсолютно по другой причине. Сэм лежал ничком на диване, уткнувшись лицом в собственные локти, а на его спине распластался Габриэль, оглаживая ему бока, целуя шею и делая недвусмысленные движения своими бёдрами. Дин на это только закатил глаза. Сколько раз он становился свидетелем ещё и не таких сцен с участием этих двоих, что и не счесть. На этот раз сладкая парочка оказалась хотя бы полностью одета, не то что пару недель назад, когда он застал их распалённых и полуобнажённых, страстно целующихся на заднем дворе дома. Сейчас, глядя на это очередное безобразие, Дин хотел напомнить бесстыдникам, что в доме они живут вообще-то не одни, но как только открыл для этого рот, то сразу же решил захлопнуть его обратно, начиная гаденько улыбаться. По ноге Габриэля, от самой пятки, вверх по лодыжке, переходя на икру, медленно полз потерянный всеми Альфред. Дин замер, ожидая предстоящего веселья, зная о том, как сильно Габриэль боится паука Сэма, и оно не заставило себя долго ждать. Гейб, почувствовав неладное, замер и резко обернулся назад, глядя, как это мохнатое чудище подбирается к его пятой точке. Когда он подскочил и стал энергично скакать около дивана и отряхивать себя, при этом матерясь, как боцман, Дин не выдержал и рассмеялся в голос, выдавая своё присутствие, но совершенно не жалея об этом. Вслед за братом, веселье поддержал и Сэм, хватая паука на руки и успокаивающе поглаживая его спинку. Кто оказался напуган больше: Альфред или Габриэль ещё неизвестно, но последний в итоге насупился на Сэма, обижаясь, что жалеть стали не его. Когда паук оказался нежно отнесён заботливыми руками Сэма в его уютный аквариум, а Габриэль отправился за ними наверх, еле слышно ревниво ворча себе под нос на подобную несправедливость, Дин, наконец, смог со спокойной душой пойти спать, уверенный в том, что страшный зверь не решит поохотиться в ночи на него или девочек. Он, как и частенько с тех пор, что улетел Кас, долго ворочался в постели, не имея возможности уснуть сразу же. В голову лезли разные мысли о том, что ещё можно сделать, чтобы того найти. С того времени, как Кас покинул его, Дин ощущал такую пустоту внутри, какую не чувствовал даже после смерти Кассандры. Тогда он словно чувствовал её присутствие и невидимую поддержку, хоть и умирал от невозможности увидеть её снова, коснуться, вдохнуть родной запах. Сейчас же Дина обуревали немного другие, но не менее болезненные ощущения. У него будто вырвали кусок, отняли и увезли так далеко, что душа сама рвалась на поиски этой жизненно важной части. Вот только, в отличие от смерти Касс, на этот раз у Дина была надежда на возвращение Каса. В конце концов, доказательств его смерти у него не было, а это давало огромный простор для раздумий и попыток его отыскать. То, что он сегодня сделал, те объявления, что они с Сэмом и Габриэлем расклеили на каждом видном в городе месте - было ещё одной каплей в безбрежном океане надежды, что плескалась в душе Дина. Найти Каса и вернуть домой стало приоритетной задачей в его жизни за последние месяцы. Он ощущал просто физическую потребность в присутствии этого чудика рядом с собой. Дин нуждался в Касе, словно в воздухе, ему необходимо было видеть его, ощущать, чувствовать тепло его тела, слышать нежность и заботу, сквозившую в его словах. Кас нужен был ему целиком и полностью, и Дину было уже абсолютно наплевать, что подобные чувства он испытывает совсем не к женщине. Это больше не пугало его и не вызывало неприязни, напротив: Дин даже не раз задумывался о том, что произойдёт, когда он всё-таки найдёт Кастиэля. Ответ был очевиден: он больше не отпустит его никогда, даст ему всё, о чём бы тот ни попросил, лишь бы Кас больше не покидал его. И Дин знал, чего именно тот будет ждать. И был готов к этому. Дин не раз вспоминал тот их поцелуй, что так навязчиво подарил ему Кас. Он проигрывал эту сцену в своей голове снова и снова, представляя, как всё могло бы случиться, не оттолкни он его тогда, а ответь. Эти нежные касания… Они снились ему даже во сне. И там, в царстве грёз, Дин не был так груб с Касом, он не злился на него, не уходил и не совершал глупостей с Лизой. Он не терял Каса, а жарко отвечал на его поцелуй и получал удовольствие от этого процесса. Дин был уверен, что и в реальности, не пытаясь цепляться за глупые принципы и стереотипы, он тоже наслаждался бы этим действом, позволяя быть, наконец, счастливым не только Касу, но и самому себе. Но, увы, он сглупил. И сейчас полной ложкой расхлёбывал последствия своей упёртости и принципиальности. Только вновь оставшись один, он ощутил в полной мере, чего лишился. Что имеем не храним, потерявши плачем. И Дин готов был разрыдаться в глубине души из-за неимения возможности хотя бы узнать, что с Касом всё в порядке, что он жив и здоров. Неизвестность убивала его медленно и болезненно, заставляя душу метаться в агонии от очередной потери. С тяжёлым сердцем и бесконечными мыслями о Кастиэле, Дин всё же уснул, когда на часах было далеко за полночь. Он ожидал очередных кошмаров или пропитанных душевной болью и тоской снов, но на этот раз за гранью яви его ждала совершенно неожиданная встреча с человеком, о ком его сердце совсем недавно, спустя столько лет, наконец, начало остывать. Перед его взором в сумрачном царстве простирался бесконечный ночной лес. Яркого серпа молодого месяца было вполне достаточно, чтобы осветить поднимающиеся к небосводу кроны деревьев, густую зелень вокруг и величественно возвышающиеся горы вдали. Словно луч от гигантского небесного прожектора, свет падал на едва заметную, лишь слегка утоптанную тропу из мха у самых ног Дина. Она, неровной лентой вела вперёд, ныряя за кусты орешника и выводя его к небольшой поляне, заканчивающейся высоким обрывом. Почти на самом его краю, спиной к нему, стояла тонкая изящная женская фигура в полупрозрачном белом платье и бежевых туфельках на высоком каблучке. Дин не мог не узнать этот наряд, ведь он сам придумал его, а затем наложил эти фантазии красками на специально подобранный холст. Тёмные пряди волос едва ли не полупрозрачной нимфы струились по её плечам и спине, своей длиной покрывая лопатки. Голову, как и на портрете, украшал венок из белоснежных цветов, больше напоминавший сейчас изысканный нимб, чем простое украшение. - К-касс? – ахнул от неожиданности Дин, останавливаясь в паре шагов и не решаясь подойти ближе, дабы не спугнуть чудное видение. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел сны о своей покойной жене, да ещё и настолько реалистичные, как сейчас. Казалось, что всё это происходит на самом деле, и Дин и правда стоит посреди леса на краю обрыва, он даже слышал лёгкий стрёкот цикад, чувствовал ароматы леса и ощущал ночную прохладу на своей коже. - Здравствуй, Дин, - зазвучал почти забытый тихий и ласковый голос, и его обладательница, наконец, повернулась к нему лицом. Дину тут же на короткое мгновение показалось, что за плечами Кассандры едва заметным мерцанием всколыхнулись два невидимых крыла. - Я ведь сплю? Это всего лишь сон? – неверяще проговорил он, разглядывая хрупкий стан некогда до боли любимой женщины, с удивлением отмечая, что ныне не испытывает того сильного трепета перед ним, как прежде. - И да и нет, - улыбнулась та, смотря на него так, словно видит насквозь его душу и мысли. Дину даже стало немного не по себе от этого взгляда. – У тебя накопилось слишком много вопросов, а у меня появилась редкая возможность ответить хотя бы на часть из них. Поэтому я здесь. - Ты ангел? – тут же выпалил Дин первый из них, который интересовал его в данный момент больше всего. - Нет, - снова улыбнулась Касс. - Я могла бы стать им, но предпочла иной путь. Я слишком сильно любила тебя, Дин, поэтому не смогла уйти, когда пришло время. Моя душа осталась с тобой без какой-либо надежды снова сделать тебя счастливым. Но ты сам подарил мне этот шанс, и я не преминула воспользоваться им. - Я не понимаю… - Кастиэль, - оборвала его Кассандра. – Он - целиком и полностью твоё создание, я лишь вдохнула в него жизнь. Всего один раз в год, в Рождество, в самую волшебную ночь на земле, когда стирается невидимая грань между реальностью и миром магии, могут происходить настоящие чудеса. Твоя картина была прекрасна, ты слишком многое вложил в неё, даже не замечая, как отдал ей частичку самого себя. Это и позволило мне подарить тебе возможность снова стать счастливым. Ты был слишком разбит и нуждался в ком-то рядом, кто сможет дать тебе то, что так и не смогла в своё время я, а может даже и больше. - Но… Почему же он мужчина? Ведь я рисовал женщину. Тебя! – Дин был шокирован такими откровениями, но в его голове крутилось ещё масса вопросов. Он догадывался, что времени им отведено не так уж и много, поэтому старался задавать только главные из них. - Я знаю, как сильно ты любил меня, но признайся честно, Дин: ты бы никогда не смог до конца принять другую женщину, пусть и как две капли воды схожую со мной. Ты бы всегда искал в ней отличия и, так или иначе, находил бы их. Со временем это начало бы тебя раздражать и ничего хорошего из этих отношений не вышло. К тому же, ты бы всегда боялся потерять её: хрупкую, слабую, способную, как и я, отдать свою жизнь ради ваших будущих детей. Ты бы переживал, что она забеременеет, а она мечтала бы об этом, как и любая женщина. Разве я не права? - Ты даже не представляешь, насколько, - горько проронил Дин. Он был согласен с каждым словом Кассандры, потому что понимал, что появись в его жизни снова женщина, он бы действительно боялся вновь потерять её. - Кастиэль совсем другой, - продолжила Касс. - Он мужчина: сильный, смелый, здоровый и выносливый. Он станет крепкой поддержкой для тебя самого и равноценным отцом для Алисии и Мирабель. У нас близнецы, Дин, им нужны оба родителя, но при этом одинаковых так же, как и они сами. Именно этим я руководствовалась в первую очередь, отдавая саму себя, даря жизнь Кастиэлю. К тому же… - замялась она и её губы чуть дрогнули в несмелой улыбке. – Я бы не сделала его мужчиной, если бы не была на сто процентов уверенна, что рано или поздно ты всё-таки его примешь. - Что ты имеешь в виду? – снова не понял Дин. Он осмысливал слова Кассандры и удивлялся тем выводам, к которым она пришла и как они были схожи с его собственными размышлениями на этот счёт. Но последняя фраза заставила его насторожиться. - Когда Чарли однажды рассказала мне о Джастине – пареньке из вашей школы искусств, я не поверила ей. Трудно было принять тот факт, что ты, имеющий славу похитителя женских сердец, вдруг заинтересовался парнем. - Я не… - попытался возмутиться тот. - Ты мог обманывать других, Дин, и даже самого себя, но мы с тобой встречались уже довольно немало на тот период, и я была не слепой. Тот парень в аэропорту, когда однажды мы полетели в Феникс в тщетных попытках получить благословение моих родителей... Он флиртовал с тобой, и ты не был против. Затем молодой лейтенант, что оштрафовал тебя за вождение в нетрезвом виде. Ты сам тогда пытался строить ему глазки, хоть после и сваливал всё на своё неадекватное состояние. Паренёк у кафе, куда однажды мы зашли с тобой, чтобы перекусить... Ты проводил его очень изучающим взглядом… Примеров можно вспомнить множество, и это только из тех, свидетелем которых я оказалась. Я никогда не ревновала тебя и не заостряла своё внимание на подобном, зная твоё отношение к данному вопросу, но всё же именно это послужило в итоге окончательным доводом в пользу Кастиэля. Я была уверена, что именно он сможет отогреть твоё сердце от ледяной корки боли, одиночества и упрямых противоречий. И я надеюсь, что ему это всё же удалось, хоть вы сейчас и не вместе. - Касс, ты даже не представляешь, насколько оказалась права буквально во всём, - глубоко вздохнул Дин. – Мне даже стыдно за то, что с его появлением я стал забывать тебя. Милая, прости меня за это, но я, правда, больше не мог. Шесть лет моя душа не находила покоя, а сердце стало похоже на развороченный гнойник. А потом появился он… И меня словно отпустило… - Так и было задумано, Дин. Не вини себя. Таков был мой расчёт, - нежно улыбалась Кассандра, ласково смотря в до боли виноватые глаза напротив. – Я умерла, но ты должен продолжать жить и быть при этом счастлив. Я отдала саму свою суть Кастиэлю, чтобы дать ему шанс сделать тебя таковым. Не упусти его. - Кааасс… Я уже упустил, - Дин обессиленно упал на колени перед видением и прикрыл ладонями лицо. Он не хотел, чтобы Кассандра видела слёзы в его глазах. – Кас улетел от меня. Я сотворил ужасную глупость и не смог его удержать. А теперь я понятия не имею, где его искать, даже не знаю, жив ли он. - Он жив, Дин, - ласково, но при этом всё же грустно сказала Касс, и Дин, ощутив укол надежды, тут же вскинул на неё свой взгляд. – Я здесь потому, что он слишком слаб и не в состоянии сдерживать меня в себе. Я воспользовалась этим моментом, чтобы прийти и всё объяснить. - Где он? – подскочил с колен Дин и рефлекторно попытался схватиться за плечи Кассандры, но руки, ожидаемо, не встретили никакой преграды и прошли, словно сквозь туман, лишь едва подёрнув на мгновение призрачный образ. - Скоро ты всё узнаешь. И только ты сам сможешь вернуть ему былую силу. - Касс, скажи, что это правда, что ты мне не приснилась и я действительно вскоре найду Каса! – уже почти кричал Дин, видя, как эфемерная фигура Кассандры начинает таять на его глазах. - Скоро ты всё узнаешь… - снова повторила она. Лес вокруг так же стал терять свои очертания, превращаясь в размытое пятно, а ещё через пару мгновений Дин почувствовал лёгкие удушливые спазмы, как при пробуждении после кошмаров. И действительно: резко открыв глаза, он рывком сел на кровати, жадно глотая воздух, будто вынырнул из подводных глубин. Он был в своей комнате, а вовсе не в лесу, за окном едва брезжил рассвет, что говорило о том, что утро только вступает в свои права, и никакой Кассандры или Каса, и даже намёка на них рядом не было. Дин со стоном отчаяния откинулся назад, падая на подушки и перекатываясь на живот. Его нос уткнулся в мягкую ткань. Бельё давно было не единожды поменяно и постирано, так что от запаха Кастиэля не осталось и следа. Понимание этого вырвало из глубины души Дина ещё один стон. Приснившийся ему сон был чересчур реалистичным и слишком желанным, чтобы оказаться всего лишь плодом его фантазии. Дин не хотел верить в то, что увиденное им - неправда. Последние слова Кассандры, как заведённые, крутились в его голове, не отпуская надежду на их реальность. Кас должен найтись и совсем скоро! Дин просто не мог больше без него! И эти глупые сны, только раззадоривали эту потребность. Дин метался по кровати, не в силах даже помыслить о том, чтобы заснуть вновь. Он боялся снова увидеть во сне то, что в итоге, после пробуждения, причинит ему новую боль. В конце концов, поняв, что и дальше вариться в собственном соку не имеет смысла, он потянулся к сотовому телефону, валявшемуся на прикроватной тумбочке, чтобы посмотреть, сколько время. Часы показывали пятнадцать минут шестого. Спать ещё и спать, но… Экран телефона не успел погаснуть, как зажёгся вновь, высвечивая абсолютно незнакомый номер. Какому идиоту приспичило звонить Дину в такую рань? В сердце вновь кольнула надежда, а в голове снова шёпотом прозвучал ласковый голос: «Скоро ты всё узнаешь…» - Алло! – почти крикнул в трубку Дин, в последний момент вспоминая, что в доме не один, а час достаточно ранний. - Дин Винчестер? – раздался на том конце недовольный мужской голос. - Да. С кем я говорю? - Меня зовут Бобби Сингер, но моё имя тебе ничего не скажет, парень, а вот «Кастиэль» – возможно. Дин аж подпрыгнул от услышанного, встал босыми ногами на холодный пол и начал нервно, хаотично перемещаться по комнате. - Где он? С ним всё в порядке? Я могу его увидеть? - Не мельтеши, - заворчали в телефоне. – Приятель твой немного не в себе, но в целом живой, так что если хочешь с ним повидаться – приезжай в Блэк Хилс. Это на границе Южной Дакоты с Вайомингом. Только учти, парень, если не собираешься с ним нянчиться – лучше даже не рыпайся. - Он болен? С ним что-то случилось? – как громом поражённый замер на месте Дин. - Ты с ним случился, балбес! – рыкнул на него Бобби, но тот и не думал обижаться. Заслужил. - Я в Лоуренсе. Мне до Блэк Хилса почти двенадцать часов. Просто… Просто позаботьтесь о нём, пока я не приеду, хорошо? - Непременно, - устало произнесли в трубке и отключились. Кто бы это ни был, он не казался кем-то плохим. Напротив, за всеми грубыми словами Дин даже уловил толику заботы этого Бобби о Касе. Недолго думая, Дин начал метаться по комнате и одеваться так быстро, как никогда. Нужно было спешить. Если верить Бобби, Кас сейчас в ужасном состоянии, и виноват в этом именно он. Дин чувствовал огромную радость от известий, но в то же время и не меньшее беспокойство. Что это за недуг? Как Кас до него дошёл? Почему Бобби не позвонил раньше? В любом случае, уже через двенадцать часов, а может и раньше, Дин увидит его, живого и, похоже, снова в своём человеческом обличии. Что будет с ним делать дальше, он понятия не имел, но то, что больше никогда и ни за что не отпустит – это Дин знал наверняка. Уже через десять минут активных сборов Дин был готов отправиться в путь, но следовало для начала предупредить Сэма, что он уезжает и неизвестно насколько. Наплевав на любые последствия и собственную психику от того, что может увидеть за дверью, он влетел в комнату брата, радуясь, что эти оболтусы не закрылись на ночь. Сэм мило спал, свернувшись клубочком на груди Габриэля, напоминая этой позой скорей трепетную барышню, чем брутального альфа-самца, коим Дин его представлял. К счастью, оба голубочка были по пояс накрыты одеялом, так что картина оказалась не слишком шокирующей для Дина. - Кас нашёлся. Я уезжаю в Южную Дакоту. Если точнее в Блэк Хилс. Когда вернусь не знаю, так что Мира и Лис на вас. Не подведите! – отчеканил Дин, готовый уже уйти, но на мгновение замер, увидев, как сонный Габриэль повернулся к Сэму и пытается растормошить его. Вся его спина, не считая старых, уже подживших шрамов, была симметрично исполосована яркими свежими царапинами. Дин вначале даже открыл рот от увиденного, но тут же захлопнул, решая, что у него не так много времени выпытывать у Сэма и его бойфренда о наличии этих отметин. - Дин, с Касом всё в порядке? – не обращая внимание на шокированный вид брата, спросил Сэм, растирая ото сна лицо. - Не особо. Я так и не понял, что там произошло, но я позвоню, если мне потребуется медицинская консультация или помощь, - пятясь к двери проговорил Дин и пулей вылетел в коридор. В Импалу он просто запрыгнул и сразу же вдарил по газам, срываясь с места, поднимая в воздух пыль и мелкие камушки из-под колёс. Путь предстоял долгим, а подумать стоило о многом. Царапины на спине Габриэля мог оставить только Сэм. Они были совсем свежими, так что стоило догадаться, что оставлены были совсем недавно… Например, этой ночью. Это что же получается, Сэм… боттом? Как бы Дин ни пытался пролистать в своей голове картинки из Камасутры, всё равно никак не выходило, что эти следы тот мог оставить Габриэлю будучи сверху. Не то, чтобы Дин пытался влезать в личную жизнь Сэма, просто его немного напрягало, что он мог так ошибиться в их отношениях. Доверить младшего братишку этому пройдохе… С другой стороны, недовольным Сэм никогда не выглядел, а это значит, чем бы они там ни занимались ночью, их обоих всё устраивало. Сэм был счастлив, а это значит, что и Дину не стоит заморачиваться, тем более о таком чересчур личном. Не дети – сами разберутся. И вообще, больше всего на свете его сейчас интересовало совершенно не это. Дин вспоминал сон, который ему приснился этой ночью. И, несмотря на всю фантастичность происходящего, он уже не был уверен, что встреча с умершей женой была всего лишь плодом его воображения. Кассандра пообещала ему, что Кас скоро найдётся, и как только он проснулся, ему позвонил Бобби. Совпадение? Возможно. Но она также сказала, что Кас в ужасном состоянии и по телефону ему подтвердили эту информацию. С ним что-то случилось и, по всей видимости, он действительно плох, раз душа смогла покинуть его ненадолго, чтобы пробраться в сны Дина. И он счёл бы всё это за полный бред, если бы собственными глазами не видел всех этих чудес и превращений, связанных с Касом: ожившие картины, яблоки, бабочки, голуби… Так почему бы ещё и не поверить в то, что дух умершей жены мог действительно прийти к нему ночью, чтобы ответить на интересующие его вопросы? И если всё это правда, то теперь Дин знал, почему картина ожила и из неё вышла не женщина, а Кастиэль, и был полностью согласен с Касс – так действительно даже лучше.