Я тебя нарисовал

Всю дорогу Дин гнал, как на пожар, останавливаясь лишь чтобы заправить машину и перекусить. К Блэк Хилсу он подъехал уже вечером, и когда на горизонте замелькал беспросветный лес с фрагментами горной местности, набрал по сохранённому номеру Бобби с просьбой дать более точные координаты его нахождения. Тот размыто ответил, что сам Дин дорогу не найдёт, а оставлять Каса одного почему-то опасно, поэтому вышлет в провожатые какого-то Стикса, которого просто нужно будет окликнуть по имени, чтобы он узнал, кого отвести к хижине. Дин был уверен, что Стикс – это собака. Он ждал кого угодно: от алабая до чихуахуа, но, когда из чащи леса на всех парах вылетел огромный чёрный ворон, он успел даже испугаться. Ненормальная птица, словно реактивный самолёт, неслась прямой наводкой в лобовое стекло Импалы, и когда до неминуемого столкновения оставалось около полуметра, эта бестия резко поменяла траекторию и ушла в бок, начиная наворачивать круги вокруг машины. Даже без оклика не узнать Дина ей было, в принципе, не трудно, потому что он был единственным человеком, стоящим посреди пустынной дороги рядом со своим чёрным железным конём. И всё же ворон ждал сигнала, и пока Дин осознавал, что его проводник далеко не пёс, тот кружил сверху, чуть не задевая крышу Импалы. - Эм… Стикс? – неуверенно спросил Дин. Птица очень громко каркнула в ответ и понеслась назад, в гущу лесного массива. Дин только и успел прыгнуть за руль и направиться за ней. Пытаясь угнаться за бешеным вороном, он матерился, как только мог, переживая о двух вещах сразу: во-первых, бедная подвеска Детки совершенно не предназначена для езды, особенно на такой скорости, по пересечённой местности. А во-вторых, темнело уже довольно быстро, а в полумраке лесной чащи и вовсе сумерки ощущались куда сильнее и Дин просто-напросто боялся потерять чёрного ворона из виду. В итоге, когда последнюю четверть мили Дину пришлось и вовсе ехать чуть ли не наугад, они оказались на небольшой поляне, в окружении невысоких гор и густого леса. Места показались ему смутно знакомые и уже вскоре, сбавляя скорость при приближении к небольшой лесной хижине, Дин устремил свой взгляд влево и увидел ту самую знакомую тропинку из мха и хвойных иголок сквозь орешник из своего сна. Он был уверен, что за густой зеленью деревьев и кустарников скрывается самый настоящий обрыв. На крыльце добротно сбитого деревянного домишки показался мужчина слегка за пятьдесят, в джинсах и клетчатой рубашке, с нахлобученной почти до носа кепке и густой бородой на лице. Дин вышел из машины и торопясь подбежал к нему. - Бобби Сингер? - А ты кого ожидал? – заворчал удивлённо тот. - Я хочу увидеть Каса, - нетерпеливо заявил Дин, но Бобби махнул, безмолвно прося его поумерить свой пыл, после чего пригласил внутрь. Но вместо встречи с Кастиэлем, они направились в небольшую кухоньку, где Бобби усадил Дина за стол, достал пару стаканов и початую бутылку виски. - Кастиэль спит. И поверь – это не самое ужасное, что с ним происходит за те пару месяцев, что он живёт у меня, - Бобби налил на два пальца в каждый стакан янтарной жидкости и один из них протянул Дину. - Мистер Сингер, пожалуйста, расскажите о нём. Я себе места не находил с тех пор, как он исчез. Мы поставили на уши весь город и штат, даже не догадываясь, что он оказался так далеко. Мы давали объявления в интернете… Как вы вышли на меня? - Пару лет назад кто-то втюхал мне красивую картинку, а этот дурень, как появился тут, пялился на неё дни и ночи напролёт, словно загипнотизированный. Я однажды спросил его, и он ответил, что знаком с художником, назвал твоё имя. Ты не поверишь, сколько раз я слышал его ночами, когда Кастиэль выкрикивал его во сне. В итоге я сложил два и два, и когда этот идиот потащился ночью на обрыв, понял, что пора что-то делать, пока он не отмочил ещё какой-нибудь фортель. - Кас хотел спрыгнуть с обрыва? – ошарашенно уставился на Бобби Дин. - Он с него и спрыгнул, я его в последний момент поймал, спасибо Стиксу, - на спинку его стула приземлился уже знакомый Дину ворон и Бобби почесал его за горлышко. - Боже… - После этого он замкнулся в себе и превратился в зомби. Я кормил его сегодня пару раз с ложечки, как маленького ребёнка, но он смотрит в одну точку и не реагирует ни на что. Я должен был тебя предупредить, прежде чем отпустить к нему. - Я хочу его увидеть, поговорить с ним… Возможно, я смогу что-то сделать? – совершенно неуверенно сказал Дин. - Может, и сможешь. В конце концов, он из-за тебя дошёл до такого состояния. Я старался не лезть в ваши разборки, но знаю про бабу, из-за которой вы разбежались… - Нет! – тут же выпалил Дин. – Он даже не дал мне ничего сказать! Я не собирался… Я… - замялся он в итоге, считая, что Бобби не будет в восторге от истинных причин их недо-ссоры. - Да в курсе я ваших голубых соплей, - хмыкнул Бобби и у Дина просто от сердца отлегло от такой лёгкости, с какой были произнесены эти слова. – Я вот что ещё сказать хочу: ты, вроде, и правда озабочен этим, так что у меня уже не так руки чешутся начистить твою симпатичную мордашку, но если ты его обижать снова станешь, я ведь и из ружья пальнуть смогу. Я охотник, парень. Кто тебя в лесу искать-то станет? Дин замер, пытаясь понять: шутит Бобби или нет, но, в любом случае, ничего плохого делать Касу он точно не собирался, так что все эти волнения были пустыми. Он приехал сюда за Кастиэлем и, как бы ни сложился их разговор, чем бы он ни закончился, сумеет ли Дин раскачать его или нет, - в любом случае он увезёт его отсюда, ведь не зря говорят, что дома и стены лечат. - Спасибо тебе, Бобби, за заботу о Касе. Пожалуй, теперь моя очередь, - перешёл на более фамильярный тон Дин, но тот нисколько не обиделся, а даже довольно крякнул, что они, наконец, поняли друг друга. Проходя сквозь гостиную и направляясь к лестнице, краем глаза Дин заметил тот самый зимний пейзаж, о котором говорил Бобби. Он смутно помнил, как рисовал его, после чего выставил на продажу, и уже вскоре получил гонорар. Картина даже особо не запомнилась ему, но в том, что она была именно его, Дин не сомневался. Наверху находилось всего две комнаты, одна из которых оказалась заперта, и Дин не решился туда соваться, безошибочно угадав в ней личный уголок Бобби. Вторая же была приоткрыта, и он смело отворил дверь пошире и прошёл в полумрак, освещённый лишь неяркой лампой ночника. Большую часть комнаты занимала кровать, в данный момент разворошенная, но пустая. Шкаф, стол со стулом, кресло в углу и широкий подоконник, на котором, неотрывно глядя в окно, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги, сидела знакомая мужская фигура. - Кас! – радостно воскликнул Дин. Он в несколько шагов пересёк комнату и обхватил Кастиэля, крепко сжимая в своих объятиях. – Наконец-то ты нашёлся! От Каса пахло лесом, а ещё мылом и чем-то лично его, и Дин соврал бы, если бы сказал, что этот запах ему неприятен. Напротив – он не хотел отпускать Каса, вот только тот явно не собирался хоть как-то реагировать на его тёплое приветствие. Дину пришлось отстраниться и посмотреть в его лицо, но Кас по-прежнему пялился в окно, будто не замечая ничего вокруг. - Кас, посмотри на меня, - никакой реакции, а глаза настолько пугающие, будто мёртвые. – Кас… Это я – Дин. Ну же! Он вытянул руку перед его лицом и пощёлкал пальцами. Кас даже не моргнул. Жуткое зрелище. Дин проследил за траекторией его взгляда и понял, что тот, словно приклеенный, смотрит на припаркованную под окном Импалу. Видимо, рокот её мотора и разбудил его, а что теперь творится в этой головушке, Дин понятия не имел. Бобби предупреждал его, что Кас не в себе. Кассандра тоже говорила, что у него буквально душа не держится в теле. Теперь Дин уже не сомневался, что это был не просто сон. Слишком много совпадений, да и эта тропа возле дома Бобби… Он никогда раньше не был здесь, но видел её в деталях этой ночью в своём сне-видении. - Кас… - снова попытался Дин, - пожалуйста, приди в себя и поговори со мной. Мне столько нужно тебе сказать! Давай, приятель, оторвись уже от окна. Дин сам готов был сесть безмолвной статуей напротив и молча смотреть, только не на пейзаж за стеклом и не на машину, а на самого Каса. Он был растерян сложившейся ситуацией, злился в душе, из-за того, что понятия не имеет, как это изменить, да и вообще не был уверен, что Кас слышит его. Он бы столько ему рассказал, но тот находился будто не здесь и не с ним. Дин винил себя, ведь это именно из-за его отторжения, а затем побега случилась вся эта хрень, приведшая вот к таким последствиям. Кас чуть не убил себя, и у Дина в голове не укладывался этот факт. Как мог этот жизнелюбивый и любознательный чудик прийти к такому решению? Насколько же ему было плохо, что он собрался так бездарно расстаться со своей, дарованной ему таким чудесным образом, жизнью? Неужели Кас действительно так сильно любил, что пожертвовал собой ради его призрачного счастья? Причём пожертвовал и в прямом смысле тоже! Ответы после недолгого, но ёмкого разговора с Бобби напрашивались сами собой: да, Кас любил, он страдал и хотел покончить с этим раз и навсегда, поэтому и пошёл на обрыв… Дин схватился за голову от осознания всего, что он натворил из-за своей упёртости и трусости. Возможно, после того поцелуя на кухне, не стоило так резко отталкивать от себя Каса, а следовало просто спокойно с ним поговорить. И уж тем более не нужно было убегать к этой Лизе, чтобы потом ночь напролёт корить себя в содеянном. А ещё он должен был быть более настойчивым и решительным, чтобы остановить Каса от превращения и не дать ему улететь. Он сделал слишком много ошибок и поступил просто отвратительно по отношению к Кастиэлю. И вот к чему это привело. Кас замкнулся, и теперь не реагирует на окружающее. Ни голос, ни присутствие Дина теперь для него не значат совершенно ничего. Он заперся в своём внутреннем мире и, возможно, не реагирует ни на что извне, считая это очередным сном или бредом. И как его вывести из этого состояния, Дин совершенно не представлял. Посидев ещё какое-то время рядом с Касом, Дин продолжал с любопытством разглядывать его отрешённый вид. Похудевший, осунувшийся, Кас сейчас действительно отдалённо напоминал зомби. Чёрные волосы заметно отросли с того раза, когда Дин собственноручно подстригал его у них дома в ванной. Это было совсем незадолго до исчезновения Каса. Небольшая щетина. По всей видимости, Бобби заставлял его всё же следить за собой, потому что, как Дин уже отмечал ранее, и пахнет от него тоже вполне свежо. Но вот что действительно настораживало его, так это глаза Кастиэля. Некогда искрившиеся лазурной синевой, теперь они словно безжизненно потухли, замерев в одном положении. И лишь густое кружево ресниц своими взмахами доказывало, что их обладатель всё ещё жив. Кас был красив, несмотря ни на что. Дин и раньше отмечал этот факт, но теперь он словно посмотрел на него под другим углом, рассматривая ранее незамеченные им грани. Кассандра говорила, что Кас – его творение от макушки до пят, а она лишь вдохнула в него жизнь. Что ж, у него действительно получился просто шедевр! И теперь, зная правду, о том, что Кас на самом деле вовсе не реинкарнация его жены, а совсем отдельная, иная личность, Дин смотрел на него ещё более заинтересованно, изучая каждую деталь. Кастиэль даже в неподвижном состоянии был похож и в то же время не похож на Кассандру. Естественно его внешность была взята из воспоминаний Дина об умершей жене, из портрета, что он рисовал и из внешности самой Касс. Но вместе с этим Дин находил в нём довольно много и отличий тоже, что абсолютно не позволяло воспринимать их как одно целое. Вот только сам Кас сейчас напоминал ту самую картину, из которой однажды вышел: такой же статичный и почти не живой. И это просто убивало Дина. Он смотрел на него и приходил всё в большее отчаяние, так и не придумав, как именно можно растормошить этого замершего где-то между сном и реальностью человека. Единственной мыслью, что крутилась в его голове, была позвонить Сэму. В конце концов, он врач и, вероятно, хотя бы в теории знает, чем можно помочь Касу. Ещё раз попробовав позвать Каса по имени, Дин снова не получил никакой реакции. Он даже потрепал его по плечам, а потом и вовсе попытался встряхнуть, но тот всё так же смотрел в одну точку, безвольной куклой повисая в его руках. Пришлось отпустить. - Кас, я не знаю, слышишь ты меня или нет, но я обещаю, что никуда не уйду больше. Никогда! Мне просто нужно выйти на пару минут, хорошо? Я только позвоню Сэму и сразу же вернусь к тебе. Я даже, если хочешь, буду у тебя на виду, вон там, рядом с Импалой. Договорились? Ответа, естественно, не последовало, но Дин его уже и не ждал. Он медленно слез с подоконника, а затем наоборот, как можно быстрее, помчался вниз, чтобы оказаться под окном, где сидел Кас. И, если тот хоть что-то понимает, то он действительно убедился бы, что Дин никуда не ушёл. Подбежав к машине, Дин достал сотовый и поднял вверх голову, смотря через окно прямо на Кастиэля, улыбаясь и даже махая ему, подтверждая этим свои слова, что не собирается никуда уходить. Тот, само собой, даже не шелохнулся, и снизу было не разглядеть, по-прежнему ли он смотрит на Импалу или всё же зацепился взглядом за фигуру Дина. Сэм подошёл к телефону почти сразу, беспокойно выдыхая в трубку вполне логичный вопрос: - Ты нашёл Каса? - Да, Сэм. Он у лесника в самой глуши Блэк Хилса. Но мне нужна твоя помощь, - не стал ходить вокруг да около Дин. - Что случилось? Он болен? - Он – трава, Сэмми, - голос Дина был пропитан такой болью, что брат сразу же понял, что тот имел в виду. - Опиши его состояние. Насколько всё плохо? – тут же включил врачебный тон Сэм. - Он хотел покончить жизнь самоубийством, но его спасли, и он… просто отрубился. Сидит и смотрит в одну точку, совсем не реагирует ни на кого. Что мне делать, Сэм? Как его растормошить? - Ты знаешь причину, которая довела его до суицида? Та, о которой я думаю? – несмотря на весь свой профессионализм, голос Сэма дрогнул от волнения за друга. - Да, Сэмми, это всё из-за меня. Он думает я теперь с Лизой. - Ну так расскажи ему, что это не так. - Но как? Кас не видит и не слышит меня! – почти кричал от досады Дин. - Поверь мне, он прекрасно тебя слышит. Быть может, не до конца осознаёт тобой сказанное, но если ты не будешь загружать его слишком сложными фразами и витиеватыми оборотами, то смысл до него дойдёт. Другой вопрос – заставить его поверить в то, что это реальность. - И как мне это сделать? – только обретший надежду, тут же спустился с небес на землю Дин. - Слушай своё сердце и будь искренним, в первую очередь с самим собой, - припечатал Сэм. - И что это должно значить? - Касу сейчас нужно дать то, отсутствие чего послужило причиной депрессии. Только это сможет вывести его из неё. Просто… подумай над этим, - фыркнул Сэм. – И позвони, когда соберётесь ехать домой. - Но… - Это твой последний шанс, Дин. На том конце раздались гудки, и он понял, что Сэм просто-напросто бросил трубку. Вот придурок! Снова эти намёки и провокация, но в чём-то он всё-таки прав: Кас улетел, думая, что Дин никогда не будет думать о нём в романтическом смысле, считая, что он выбрал Лизу и нет смысла оставаться и дальше возле него. И именно это заблуждение сейчас предстоит развеять Дину, медленно, осторожно и очень терпеливо. Вероятно, это тот самый момент истины, когда ему всё же придётся признаться не только самому себе, но и сказать вслух о том, что он на самом деле испытывает к Касу. И, если верить Сэму, тот должен его услышать. Дин снова поднял взгляд наверх и увидел Каса, всё так же неподвижно застывшего на подоконнике. Он ещё раз улыбнулся ему, помахал и указал пальцем на дверь, давая понять, что возвращается к нему. По лестнице Дин взбежал, минуя сидящего в кухне Бобби, который очень увлечённо крутил ручку небольшого старенького радио в руках, видимо, пытаясь поймать по нему хоть какую-то волну, но тот пока издавал только противное шипение. В комнате Каса всё было по-прежнему, с одной лишь разницей, что за окном стало ещё чуточку темнее. Сам он всё так же сидел на подоконнике, вытянув ноги вдоль окна и смотрел вниз. Дин снова присел напротив, тихо позвав Каса по имени. Он решил просто начать рассказывать ему обо всём, что случилось за его отсутствие, медленно подводя к главному. - Я пришёл, Кас. Видишь: вернулся, как и обещал. Я звонил Сэму, он сказал, что ты слышишь меня. Это ведь так, да? Ну хотя бы моргни, если я прав. Если Кас и моргнул, то не сразу, и Дин не засчитал это за ожидаемый знак, но тем не менее в душе понадеялся, что он его всё-таки слышит, а потому продолжил, начиная издалека, для начала с нейтральных тем. - Эм, ладно… Сэм и Габриэль теперь встречаются. Ну, то есть, ты знал об этом и так, но теперь это всё официально. Сначала я убить Гейба хотел, а потом как-то привык к их влюблённым физиономиям и смирился. У Габриэля оказывается заначка есть, так что сейчас они с Сэмом подумывают купить собственный дом недалеко от нашего, чтоб можно было в гости друг к другу часто ходить. Они и работают теперь вместе. Представляешь, этот проныра оказался медбратом, да ещё и с красным дипломом. Сэм как узнал, тут же его потащил на всякие там проверки. Сам знаешь, как он ныл тогда, когда его медсестричка в декрет ушла, а тут Гейб. Спелись так, что теперь двадцать четыре часа вместе: и на работе и дома. Покоя от них просто нет! – взмахнул руками Дин, сам же улыбаясь от собственных воспоминаний. Кас по-прежнему смотрел в окно, но то ли Дину показалось, то ли у него действительно слегка дёрнулись уголки губ. Неужели он правда всё слышит и… улыбается? Конечно, он должен быть рад за двух своих друзей, особенно учитывая, что они теперь, как парочка неразлучников, не расстаются ни на минуту. Воодушевившись пусть и сомнительным, но результатом, Дин решил и дальше говорить на приятные и интересные Касу темы, тщательно следя за любыми изменениями в его мимике, боясь пропустить даже едва заметное шевеление губ или движение глаз. Он придвинулся для этого чуть ближе и продолжил. - Мира и Лис без ума от новоиспечённого дядюшки, они просто визжат от радости, когда Габриэль с Сэмом забирают их на прогулки или возят в интересные места. Всегда возвращаются воодушевлённые и с карманами полными конфет. Гейб так сильно их балует, что порой ему даже от меня достаётся. Уверен, ты бы тоже ворчал, когда дети объедаются сладкого, а потом отказываются есть нормальную еду. А ещё они скучают по тебе, Кас. Ты даже не представляешь, как часто Лис и Мира спрашивают, когда же ты, наконец, найдёшься и вернёшься домой. В то утро, когда… Когда ты исчез… Нам пришлось рассказать им правду. Мы сказали, что ты им вовсе не дядя, и знаешь… Они восприняли это совершенно спокойно и даже с долей радости. Как легко дети верят во всё это волшебство, не то что взрослые, - прыснул Дин, вспоминая, сколько сверхъестественного выпало на его долю и как поначалу он сам к этому всему отнёсся. – Знаешь, как Мира и Лис стали тебя после этого называть? Ты ведь им больше не дядя, а… Кас, они зовут тебя… папа-Кас или просто… папа. Ресницы Кастиэля затрепыхались так, словно он вот-вот расплачется. Это уж точно Дину не казалось, и он очень обрадовался такому прогрессу. Кас медленно оживал, его глаза перестали смотреть в одну точку, и он опустил взгляд вниз, моргая, но всё ещё не решаясь поднять голову на Дина. Когда он снова замер, на этот раз разглядывая собственные ладони, лежащие у него на коленях, Дин придвинулся ещё чуть ближе и накрыл их своими руками, отчего ресницы Каса вновь затрепетали, а сам он глубоко вдохнул то ли от испуга, то ли от удивления. Дин всё же решил, что второе, так что не стал убирать руки. Ладони Каса были прохладными и слегка подрагивали, будто от волнения. Вероятно, так оно и было, если тот сейчас всеми силами пытался осознать: правда ли всё то, что с ним происходит и что он слышит, или это только грезится ему. Дин крепче сжал свои руки, беря кисти Каса в своеобразную лодочку. Он чувствовал, что телесный контакт быстрей поможет тому обрести уверенность в реальности. Слушая учащённое дыхание Каса и продолжая внимательно на него смотреть, Дин снова заговорил, желая закрепить этот результат и пойти дальше. - Дети очень ждут твоего возвращения, они хотят, чтобы их второй папочка тоже был с ними. Лис и Мира снова рисовали нас, Кас. У нас дома столько рисунков, ты даже представить не можешь, и на всех мы одна большая семья. А тот, самый первый, так и висит на холодильнике - я не решился его снять. Гейб смеётся над моей сентиментальностью, но я знаю - он тоже скучает. Мы все переживали за тебя, с ума сходили, искали повсюду, объявления расклеивали. Сэм даже звонил Чарли, и та умудрилась взломать какую-то базу данных. Она та ещё хакерша, знаешь, - прыснул Дин, но тут же убрал улыбку. – Только вот так и не нашли ничего. Это как искать иголку в стоге сена. Я даже не знал, в каком ты до сих пор виде. И это здорово, что ты снова человек. Таким ты мне больше нравишься. Руки Каса в ладонях Дина дрогнули, а сам он издал какой-то непонятный звук, отдалённо похожий на тихий всхлип. Дин наклонился, чтобы получше рассмотреть опущенное лицо и понял, что не ошибся в своих догадках – на щеках Каса, в неярком свете ночника, блестели две тонкие мокрые дорожки. Дин, совершенно на автомате, отпустил его ладони и поднял руки вверх, обнимая ими на этот раз скулы Кастиэля. Он чуть приподнял его лицо и стал стирать большими пальцами влагу. Кас снова всхлипнул и глубоко прерывисто вздохнул, по-прежнему не глядя на него. Дин чувствовал, что на верном пути и осталось совсем немного, чтобы тот вернулся из своих далей в реальный мир. Руки он так и не убрал. - Эй, Кас, ну, ты чего? Не надо плакать. Теперь всё будет хорошо, обещаю. Я был таким идиотом, Кас, прости меня, пожалуйста! Ты даже не представляешь, сколько раз я жалел о том, что оттолкнул тебя, что ушёл к этой… Лизе. Мы с ней тогда сильно поссорились, и она сказала, что больше никогда не хочет иметь со мной никаких дел. Мы больше не виделись. И всё-таки я благодарен ей. Она, пусть и неосознанно и не специально, помогла мне разобраться в том бардаке, что творился у меня в душе. Сэм и раньше пытался мне намекнуть, что стоит попробовать, посмотреть на тебя иначе, не как на друга… Но я… боялся. И всё-таки, находясь рядом с Лизой, мыслями я был совсем не с ней, - Дин отпустил лицо Каса и вновь крепко сжал его руки в своих, теперь и сам рассматривая сплетённые вместе ладони. – Она назвала меня геем, но это не так, Кас, мне не нравятся мужчины. Ну… Может, только один… В наступившей тишине Дин услышал, как быстро и шумно дышит Кас и чувствовал его руки, всё сильнее сжимающие его ладони. Он точно понимал каждое слово, и сейчас боролся с нахлынувшими эмоциями где-то глубоко внутри себя. Дин тоже волновался, потому что, хоть и считал своё откровение правильным, оно всё же немного смущало его тем, что может произойти дальше. Не то, чтобы он этого не хотел, но всю жизнь убеждённый в обратном, сейчас ему было трудно сделать окончательные шаги и принять всё, что так долго отрицал. И всё-таки Дин был настроен решительно, а потому собрался с мыслями и, глубоко вдохнув, будто приготовился нырять, продолжил, сам в ответ крепче сжимая руку Кастиэля, по-прежнему не смотря тому в лицо. - Я промотался по городу почти до утра, раскладывая по полочкам в голове очевидные вещи, случившиеся со мной и тобой с тех самых пор, как ты появился, и всё больше понимал, насколько Лиза была близка к действительности. А потом ты не дал мне и слова сказать, сделал свои поспешные и неправильные выводы и просто-напросто улетел, оставив меня в полной растерянности и с чувством ужасной потери. Я старался выглядеть как обычно, но внутри умирал всякий раз, когда думал о тебе. А делал я это почти постоянно! Я молился о тебе каждую ночь! Я просил, чтобы ты вернулся домой, ко мне, к детям. Я умолял простить меня, ведь во всём случившемся виноват я сам. Мне не стоило отталкивать тебя тогда, на кухне, когда ты поцеловал меня. Кас… мне ведь понравилось… Но я, идиот, всё испортил… Он всё ещё не решался поднять голову, боясь натолкнуться на абсолютно любой взгляд Каса от сердитого и всё ещё обиженного до полностью равнодушного и вновь омертвевшего, ведь его глаза только начали обретать заинтересованность в происходящем. Кас сильнее сжимал его руку и Дину казалось, что ещё немного и станет уже больно, но тот, словно почувствовал его опасения, резко ослабил хватку, но, кажется, не желал совсем убирать руки. - Д-дин… - услышал он еле уловимый шёпот и резко вздёрнул голову, встречаясь глазами с взирающей прямо на него синевой… И в этот самый момент он до конца осознал, что окончательно и бесповоротно пропал, не в силах, словно загипнотизированный, отвести взгляд от этих глаз. И хоть они излучали растерянность и недоверие, но всё ещё были влажными, так что Дин навсегда для себя решил, что готов пойти на всё, чего бы Кас ни попросил, лишь бы только никогда больше не видеть в них слёз. - Кас… Ты здесь? Со мной? Скажи что-нибудь! Ты слышал, что я тебе говорил? – начал тараторить он, радуясь, что тот, кажется, наконец, приходит в себя. - Каждое слово, но… - Но? - Ты снова снишься мне, - глубоко и грустно вздохнул Кас и опустил голову. - Нет, не снюсь! Кас… - Ты хочешь, чтобы я поверил тебе, а потом сделать ещё больнее, чем раньше. Дин не видел больше его лица за чёлкой, но слышал, как тот едва уловимо всхлипнул. Кас всё ещё был в своём мире и считал, что это его очередной кошмар, на этот раз более извращённый, дающий надежду, чтобы после стало ещё больнее, когда Дин отнимет её и снова скажет все те жестокие и гадкие слова, что говорил обычно в его снах. - Нет! Я… Кас, это не сон! Посмотри на меня! Видишь? - Дин выскользнул ладонями из рук Каса и снова обнял ими его лицо, приподнимая и растирая новую порцию солёной жидкости. – Это я, Кас. Я здесь и никуда больше не уйду. Обещаю! Ты веришь мне? С большим трудом Кастиэль всё же поднял свои ресницы и посмотрел на Дина, но взгляд его по-прежнему сквозил недоверием и печалью. Дин тонул в этих синих озёрах, казавшимися в полумраке бездонными чёрными омутами. Сейчас он готов был на любой, даже самый сумасшедший поступок, лишь бы Кас вернулся в реальный мир до конца. - Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверил? – прошептал он, запоздало осознавая, что находится слишком близко к Касу. Но его это уже совершенно не смущало. Кастиэль снова глубоко вздохнул, даже не пытаясь вырваться из всё ещё держащих его лицо ладоней, а потом медленно перевёл свой взгляд с глаз Дина чуть ниже и неосознанно облизнул свои губы. Сердце Дина забилось чуть быстрее от пришедшей в голову идеи. Окончательно собравшись с мыслями и приняв в последние решения, он словно прыгнул в омут с головою, сократил разделяющие их сантиметры и прильнул к губам Каса своими. Дин действительно не раз думал об их поцелуе на кухне, пытался снова и снова воспроизвести его в своей голове, вспоминал тот мимолётный вкус и понимал, что ему действительно понравилось и он точно хотел бы его повторить. И сейчас он нисколько ни пожалел, что решился на это, потому что губы Каса были такими мягкими, тёплыми и нежными, что он совершенно не собирался отрываться от них, надеясь, что и сам их владелец его не оттолкнёт. Кас, не ожидающий такого поворота, хоть и где-то в глубине души страстно желающий его, тихо охнул, размыкая этим свои губы и только давая Дину лишний стимул продолжить его целовать. Что тот и делал, принимая отсутствие какого-либо отпора за своего рода приглашение, переходя от лёгких прикосновений к более настойчивым, облизывая кончиком языка внутреннюю часть губ, прикусывая её и чувствуя, как Кас в его руках расслабляется и постепенно начинает ему отвечать. Поцелуй постепенно из осторожного и невинного стал перерастать в более серьёзный и даже требовательный. Когда их языки встретились, Дин издал нечто, похожее на стон и, видимо, это стало отрывной точкой, после которой у Каса словно сорвало крышу. Он промычал в поцелуй что-то, отдалённо напоминающее «Дииин», и вцепился в его плечи руками, тут же скользя ими вверх и зарываясь ладонями в короткий светлый ёжик. Поцелуй превратился в жаркий и со временем ребятам просто стало не хватать воздуха, из-за чего Дину пришлось немного отстраниться, чтобы отдышаться самому и дать возможность насытится кислородом Касу. - Воу, воу, потише, ковбой! – рассмеялся он, жадно глотая воздух и видя перед собой такого же запыхавшегося Кастиэля. От этих слов лицо того перестало излучать радость, а в глазах снова стала появляться настороженность и теперь ещё и страх. – Нет! Нет-нет-нет! – быстро проговорил Дин, обнимая его за плечи. – Это не сон, и я не причиню тебе вреда, Кас! Всё хорошо, чудо моё. Просто… Не так быстро, хорошо? – прыснул он, чувствуя, как Кастиэль снова расслабляется в его руках. - Дин, - Кас ткнулся своим лбом в его плечо и то ли простонал, то ли промурлыкал, вызывая на лице Дина светлую счастливую улыбку. Он и не думал, что такой чудик, как Кас может быть настолько нежным, а иногда ещё и страстным. Смешно сказать – у Дина в штанах сейчас творился полный апокалипсис только от их поцелуя. Что же Кас делает с ним, и почему же он был таким идиотом, что не позволил всему этому случиться раньше? Они просидели так, обнявшись ещё какое-то время, просто наслаждаясь долгожданной близостью и спокойствием, которого оба были лишены последние пару месяцев. Дин был счастлив, что, наконец, нашёл Кастиэля и что теперь с ним, похоже, всё в порядке. Кас тоже всячески выказывал свою радость, доверчиво прижимаясь и довольно сопя Дину в шею, отчего по всему его телу бегали толпы мурашек. - Дин, - первым подал голос Кас, нарушая эту блаженную тишину, - я снова испортил твою картину? - Вовсе нет, - усмехнулся тот, слегка отодвигаясь от него, чтобы можно было смотреть в эти прекрасные синие очи. Он снова взял его руки в свои, после чего поднял к лицу и поцеловал. – Птица исчезла с полотна, оставив после себя лишь гладь голубого неба. Ты очень ювелирно проделал этот фокус, картина не пострадала. - Но мисс Брейден она больше не нужна? – нахмурился Кас, вспоминая слова Дина о том, что они с Лизой поссорились. - Я продал картину на одной выставке и поверь – не слишком много в итоге потерял, - нежно улыбнулся Дин и Кас понял, что тот совершенно не злится на него из-за этого. - У Бобби тоже есть твоя картина. Ему кто-то подарил её. Там нарисован зимний пейзаж. И он прекрасен! - Да, видел, - хмыкнул Дин, вспоминая слова Бобби о том, как Кас днями и ночами сидел около неё. - Кас… Он рассказал мне, что произошло. Ты чуть не умер. Ну зачем ты так? Зачем улетел? Зачем на обрыв пошёл? Ты ведь всегда мог вернуться или хотя бы попросить Бобби найти в интернете мой телефон и позвонить. Ты даже не представляешь, как сильно мы все переживали за тебя! Я чуть с ума не сошёл, думал, что больше никогда уже тебя не увижу. - Прости, - виновато поник Кас. – Я был уверен, что ты хочешь быть с Лизой. Думал, что просто не смогу видеть тебя с ней. - Глупыш, - улыбнулся Дин и обнял его. – Нет больше никакой Лизы. И не будет никогда, обещаю! Только ты. Дин снова поцеловал Каса, лишь на мгновение задумавшись, как легко и естественно делать это с другим мужчиной. Нет, не просто с другим. С Кастиэлем. Только с ним! Кас в его руках ощущался таким хрупким и беззащитным, он доверчиво льнул к нему, отдаваясь этим ласкам без остатка. Но в то же время он не был слишком слаб или женственен, и именно это ещё сильнее заводило Дина. На этот раз поцелуй не был голодным и не нёс в себе доказательства чего-либо. Он был наполнен нежностью и неторопливостью. Они наслаждались им, растягивали и млели под осторожными ласками губ и рук друг друга. - Дииин, - промурлыкал Кас, плавясь в его руках, наконец, до конца осознавая, что это действительно происходит с ним на самом деле, - я люблю тебя, - но тут же спохватился, испугавшись, что поспешил с признанием. Он и раньше говорил это Дину в момент отчаяния и прощания, но сейчас был совсем другой случай и Кас боялся спугнуть его, только что начавшего, наконец, раскрываться. Но Дин не отстранился, не перестал целовать его и даже не напрягся от этих слов. Он только довольно промычал ему куда-то в шею, давая понять, что принимает его чувства целиком и полностью. И Кас снова расслабился, понимая, что просто спешит с желанием получить ответное признание. Дин только начал выходить из своего абстрактного шкафа и ждать от него слишком многого сразу пока не стоит. Сам Дин действительно не торопился с ответом, хоть и был уверен, что тоже испытывает нечто подобное к Касу и уже давно, но всё же пока не мог сказать об этом вслух. Да и, как бы слащаво это ни звучало, но отвечать бесцветным «я тоже» совершенно не хотелось. Дин решил, что обязательно расскажет Касу о своих собственных чувствах, но позже, когда придёт время и он будет полностью к этому готов. Спустя ещё какое-то время, проведённое в неторопливых поцелуях и лёгких ласках, в дверь осторожно постучали. Первым порывом Дина было отстраниться от Каса, но он поборол в себе это желание, вспоминая, что это мог быть только Бобби. Лесник точно не будет против их обжиманий, судя по тому, как легко он говорил об этом за их разговором внизу. Бобби распахнул дверь, принимая тишину в ответ за приглашение, и медленно вошёл в полумрак комнаты. На его плече сидел ворон, который тут же спорхнул с него на стол возле окна и громко каркнул, глядя на Дина и Каса. - Стикс! - расплылся в улыбке последний, протягивая руку к птице. Ворон не был против такого обращения, и даже с радостью подставил свою шею под щекочущие его пальцы. - Ну чудеса! – довольно крякнул Бобби. – Ты оказывается ещё и улыбаться умеешь! – обратился он к Касу, сам расплываясь в радостной улыбке. А потом повернулся к Дину и произнёс: - Я знал, что у тебя получится, парень, даже ружьё не пригодилось. - Что? – тут же встрепенулся Кастиэль. – Бобби, ты угрожал Дину? - Всё в порядке, Кас, я этого заслужил, - вскинул руки Дин. - Ещё бы не заслужил, все нервы вытрепал и Кастиэлю, и мне тоже из-за него. Я тебя, честно, пристукнуть был готов, когда решил позвонить, а вона оно как, - помирились. Ну пошлите хоть накормлю вас что ли. Надеюсь, на этот раз ты будешь есть сам, приятель, - обратился он в конце к Касу и тот смущённо опустил взгляд. - Спасибо, что возился со мной всё это время. - Хотел бы я сказать «не за что», но ты, в конце концов, действительно оказался огромной занозой в моей заднице, так что я рад, что, наконец, сдал тебя в заботливые руки твоего бойфренда. И пока Дин с Касом переваривали очередное ворчание Бобби, тот уже спустился вниз, ожидая их на кухне. Стикс, снова громко каркнув, устремился вслед за своим хозяином. Кас с Дином внезапно ощутили себя по-настоящему такими голодными, что совершенно не стали пренебрегать приглашением Бобби поужинать.