Велкам хом

"Ну и приснится же", - подумал я, открыв глаза, и о последнем тут же пожалел. К слову, я вновь оклемался лежа на полу в том же месте, где давеча упал, и предо мной предстала все та же окаянная каморка, залитая теперь тусклым светом от древней люстры. Охренеть теперь. Получается, ничего мне не приснилось. И где я, все еще непонятно. Нехотя поднимаюсь с пола и, закутавшись в гребаный летучемышиный балахон, миную стеллаж со склянками и топаю по узкому коридору. Прихожей в лачуге тоже не оказывается, дверь ведет прямо на улицу. Холодно. Уже почти лето на дворе. Наудачу заглядываю в полуразвалившийся деревянный шкаф, который ютится в углу прямо у выхода. В нем моей дембельской формы не оказывается, зато, помимо какого-то старого тряпья, нахожу годную телогрейку. Вроде даже мой размер. Ан нет, сука, аж в два обхвата. Да елки, как так-то? Высунув нос на улицу и зажмурившись с непривычки, оглядываюсь. То, что творится вокруг, на конец мая ну никак не тянет. Судя по лужам, туману и затхлому сырому воздуху, в этом Богом забытом закутке железно раз в полдня херачит ливень. Прохожу вперед, хлюпая узкомысыми штиблетами по ледяной воде и чувствуя, как она просачивается внутрь. Бля, вот никогда не думал, что когда-нибудь буду так хотеть вновь нацепить кирзачи. Оглядываюсь в поисках хотя бы одной живой души и вижу, как за домом высится дымовая труба. Похоже, там завод какой-то. Лачуга, из которой я выполз, оказалась двухэтажным кирпичным домом, на котором у правого нижнего окна висела алюминиевая табличка с надписью... Восемь, запятая... Спин-нэрз Энд. Ну, то, что "энд" - это все, капец, застрял я тут, шито белыми нитками. Никакой это не квест по Поттеру, а самая настоящая, мать ее, Магическая Британия. И Волдик с Долоховым были всамделишные. Там, в России, в том мире, я, скорее всего, отравился паленым спиртом так сильно, что впал в кому или откинулся. А теперь вот попал, как все псы, в рай. Только почему-то не в свой, а в катькин. Северус Снейп. Я, сука, ебаный Северус, мать его, Снейп. Прямо так и хочется встать, как Брюс всемогущий, и проорать: "Спасибо, Господи, что не Эдвард Каллен!!!". А вот не хрена было пить что, где и с кем попало. Поделом мне. - Excuse me, are you okay, young man? (1) Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на озабоченное лицо незнакомой бабули, одетой в пальто и шляпу. Эх... Задорнов реально попал в яблочко, сказав "ну тупы-ы-ые!". Про америкосов, правда, но и бритиши тоже, один хрен. Сижу тощим задом в луже посреди дороги, физиономии своей (вернее, снейповой) не вижу, но выражение на ней стопудово кислое (оно у него, сука, по жизни такое). Подумай сама, окей ли я? - Попал я, тетенька, по полной, - сипло выдаю и шмыгаю носом. Снейповский иммунитет, товарищи, полное дерьмо. Уже завтра я наверняка засяду в его доме или где-нибудь на пожирательской хате, укутанный в плед, вытирая платком его сопливый шнобель. Если он такой охуенный зельевар, у него обязано быть зелье от простуды! На всякий пожарный. Надо будет среди склянок посмотреть. - I'm sorry, dear boy, I don't understand, what did you say! (2) - Да я тоже не андестэнд. Почему не Довакин, не Росомаха? Почему не Геральт или, на худой конец, Си-Джей Джонсон? ЗА ЧТО?! - Maybe, I can help you? Just tell me what's happened. (3) Гляжу в лицо, чем-то напоминающее физиономию совы из старого советского "Винни-Пуха". Хэппенд, бабуля, то, что мне пизда. Северус Снейп из меня как из вас - Владимир Путин. По-английски не говорю - ладно, допустим, но я же ни колдовать, ни зелья варить не умею. Картошки могу начистить на весь пожирательский полк и на Орден Феникса. Только что-то мне подсказывает, что ни тем, ни другим это на хрен не упало. Волди меня не пришил только потому, что настоящий Снейп успел сварить какую-то мегаважную байду, прежде чем в него вселился я. Как только он обо всем просечет - а это будет сразу - все, адьос! Лондон, гуд бай. - Еще немного, еще чуть-чуть... последний бо-о-ой, он трудный самый. А я в Россию, домой хочу... я так давно не видел маму! - Oh, my God, poor child... (4) - сокрушается бабуля, пока я завываю на языке, в который она, при всем уважении, не врубается. И тут до меня дошло. Ну я и олень! Все же просто, как два пальца об асфальт. - Тетенька, ю а гений! - вскакиваю на ноги и хватаю ее за покатые плечи. - Ай эм факин даун, сразу не додумался! Сэньк ю вэри мач, от души. - Oh, my, he's insane... (5) - беспомощно пролепетала мне вслед олд леди, когда я погнал обратно в дом, зачерпывая снейповскими ботинками грязную воду. Действительно, ну просто же! Я прямо щас вызову Волди с Долоховым, признаюсь им во всем, они меня заавадят и... стоп. А вдруг не заавадят? Володя, судя по канону, псих непредсказуемый. А ну как пытать начнет этим, как его... Круциатусом. Нет уж, мне дедовщины в армии хватило, еще под пытки я добровольно не подставлялся. Или закроет где-нибудь в подвале у Малфоев, закует в кандалы, и будем мы с Севой там подыхать до морковкина заговенья? Надо думать. Может, к Дамби сгонять? Стоп, а какой тут сейчас год? Я и не заметил, как успел добраться до комнаты и нехило так наследить в ней, меряя шагами скрипучий пол. Интересно, календарь в доме товарища зельевара имеется? В этой комнате не видать, значит, поищем. Тщательная двухминутная ревизия снейповой хаты результатов не дала. Окей, гугл, включаем логику. Судя по наличию метки, лет мне (то есть, Севе) явно больше семнадцати. По внешности судить трудно, да и в зеркало смотреть больно. Хогвартс он закончил, а Волан-де-Морт жив-здоров, стало быть, по поттеровские души еще не ходил. Итого, мы имеем период между... так-так, щас... бля, как же интернета не хватает. Загуглить бы "в каком году родился Снейп" или "падение Волан-де-Морта". Последнее, насколько я помню, случилось на Хэллоуин. А Гарри был год. В каком году родился Гарри? Вот-те ж, епта, математика. Задачка на ЕГЭ из третьей части для бедных. "Сука, я олень, дубль два..." С этой мыслью срываюсь с места и лихорадочно роюсь в письменном столе, опустошая один ящик за другим. Так, не то... не то... гребаный инглиш. Надо внимательнее читать. Письма какие-то... это похоже на старые счета. "Тобиас Снейп"... бла-бла-бла... год - семьдесят второй. Нет, рановато. Копаем дальше. Так, вот это что такое? Фотоальбом. Глянем. Свадьба... так... ох ты ж. Ути-пути. Мелким был еще более-менее. Если бы не скорбное выражение лица, сошел бы за среднестатистического пацана. Так, вытаскиваем... ага. Есть. "Северус бёздей, ту еарз олд". Унылый какой-то бёздэй, на стульчике с деревянной лошадкой. Ну, хотя, в таком-то доме, с таким-то отцом - читали, знаем. Мой отец, конечно, тоже не мастер педагогики и психологии, но он хотя бы не забулдыга. Притом, ни маму, ни теперешнюю жену, тетю Дашу, он пальцем не трогал ни разу. Сука, год, год какой? А, вот... есть! В правом нижнем углу. Джануари, запятая, девять, тысяча девятьсот шестьдесят два. Минус два - тысяча девятьсот шестидесятый. Плюс семнадцать - тысяча девятьсот... семьдесят седьмой. Нет, стоп, восьмой. Закончил он в восьмом. Итого, меня занесло в конец семидесятых - начало восьмидесятых или, как сказала бы Катька, конец эпохи Мародеров. Ну, уже что-то. Узнать бы еще точную дату. Ветхие, как и все в этом доме, настенные часы с боем показывают без пяти четыре. И, судя по оживленности проулка, которую я наблюдал, это явно не утро. Поднимаюсь на ноги и невольно вздыхаю, оглядывая обиталище семейки Аддамс. Где я и кто я - разобрались. Остается решить один вопрос, самый важный - что, сука, теперь делать? Снова выползать на улицу, учитывая погоду, совсем не хочется, однако, сидеть и ждать у моря погоды - тоже ни фига не выход. Поэтому, решено - берем ноги в руки, идем разведывать обстановку и думать. Я прямо вижу, как от всего этого у Катьки лицо вытягивается. Она бы все отдала, чтобы после смерти сюда попасть. Только вот тру-Сева, как оказалось, на Алана Рикмана ой не тянет! Актер, земля ему пухом, дышал харизмой, да. А здесь... все-таки, не выдержал и прямо в телогрейке да найденных в шкафу галошах (тоже, видать, покойного Тобиаса), пропехал в ванную и встал перед зеркалом. Ну, улыбнись, что ли, чучело... ай, нет, отставить улыбку! Вот же ж уебище лесное. Сгинь. Вновь выйдя на свет Божий и заперев дом на ключ, найденный под пыльным ковриком у входа, я крепче закутал хлипкую мерзлявую тушу Севы в телогрейку и почапал к противоположному концу улицы. Пройдя квартала два, постоянно сворачивая и натыкаясь кое-где на нищую детвору, радостно прыгающую из лужи в лужу и поднимающую при этом сноп брызг, я вышел, наконец, к источнику едкого запаха. Им оказалось не болото, как я думал, а река, в которую, по ходу, и сливаются все фабричные отходы. Я поежился и, опершись на перила, вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. - Hey, you! It's early to dress up yet! (6) Осознав, что это было мне, я обернулся и увидел мужика, одетого в куртку и фуражку как у Холмса. Встретив мой взгляд, он фыркнул в усы. - What are you watching? Сelebrating Halloween, eh? (7) Очень. Ни хера не очень. Он уже собрался идти дальше, но меня как молнией прошибло. Он же только что про Хэллоуин сказал. - Стой, мужик! Это... стэнд ап, плиз! - догнав его, хватаю за рукав куртки. Он поворачивается и глядит слегка офигевшими глазами. Нежданчик. - Хэллоуин тугезэ? (8) - What? - спрашивает, пялясь на меня заплывшими от пьянства глазами. - D'you fucking crazy? (9) - Хэллоуин тугезэ? - повторяю еще раз, и до меня внезапно доходит. Хлопаю снейповской длинной ладонью по его же лбу. - Ой, блядь, не то сказал, сорри. Хэллоуин тудэй? (10) - Oh, well, yes, it'll tonight, - кивает аки собачка на лобовом стекле отцовской "Гранты" и, снова фыркнув в усы, глядит исподлобья. (11) - Так, а год какой? Уот еар тудэй? - Yeah, understand! - растопырил ладони и добавил: - Eighty one. (12) Эйри уан. Уан - это один. Восемьдесят первый, значит. Сука, Хэллоуин, восемьдесят первый... Это же сегодня Волди нагрянет к Поттерам! - Спасибо, мужик, - хлопаю его по плечу. - Сэнкью вэри вэри! Я уже не слышал, что он там пробормотал в ответ, да и мне по барабану. Кажется, я знаю, чем мы с Севой сегодня займемся.