Новый путь. Начало!

      В не ждали новой главы? А вот и она! Ловите! *:･ﾟ✧ ✧ﾟ･: *ヽ(◕ヮ◕ヽ)       Погода исправилась. Снова. Но ни в этот день, ни на следующий, ни ещё через один гномы не пели и не рассказывали историй. Даже как-то грустно стало. Карликам чудилось, будто над ними нависла угроза. Они ночевали под открытым небом, и пони их ели сытнее, чем они сами, так как трава вокруг росла в изобилии, а тюки опустели — запасов, пополненных в пещере троллей, хватило ненадолго. Но благодаря мне никто не голодал.       Однажды утром мы переправились через реку в мелком месте, где с грохотом перекатывались камни и по воде несло пену. Противоположный берег был крутой и скользкий. Когда мы наконец с трудом взобрались на него, ведя под уздцы пони, то увидели высокие горы. Горы словно надвигались на нас — казалось, до ближайшей не больше дня пути. Темной и мрачной выглядела эта гора, хотя на ее бурых склонах кое-где лежали полосы солнечного света, а за ней торчали снежные пики.       Хм, горы, значит. В облике кота по ним будет лучше лезть. Секундная боль в теле, и я стал манулом. Гномы и хоббиты в шоке таращились на меня в шоке. Да, я красавчик, любуйтесь таким красивым мною. Я распушился и, сев в гордую позу, выпятил грудь вперёд. — Что ты за зверь?! — воскликнул в восхищении Филли. — Дикий кот! — промурлыкал я, ещё больше вгоняя всех в шок.       Минута тишины. — И это та самая гора?! — воскликнул Бильбо, прервав тишину, и округлившимися глазами посмотрел на нее с благоговением.       В жизни ему не приходилось видеть ничего громаднее. — Ну что ты! — возразил Балин! — Здесь начинаются Туманные Горы, а нам надо перебраться через них или под ними. Только тогда мы попадем в Дикий Край. И даже оттуда еще далеко до Одинокой Горы, где Смог стережет наши сокровища. — Ах так! — произнес Бильбо.       И в эту минуту он вдруг почувствовал такую усталость, какой не испытывал прежде. Он опять вспомнил свое удобное креслице у камина в любимой гостиной и услышал, как поет чайник. Боже, эта с телепатией меня доконают, как же болит голова.       Теперь поход возглавлял Гэндальф. — Если пропустим дорогу, мы пропали! — сказал он! — Прежде всего нам нужна провизия, а потом отдых в достаточно безопасном месте. К Туманным Горам нужно приступать, зная правильную дорогу, а то легко и заблудиться.       Когда Бильбо спросили, куда он их ведет, Гэндальф ответил: — Вы подошли, как некоторым из вас, вероятно, известно, к самой границе Дикого Края. Где-то впереди прячется прекрасная долина Ривенделл, там, в Последнем Домашнем Приюте, живет Элронд. Я послал ему весточку через своих знакомых, и нас ждут.       Звучало это приятно и утешительно, но туда надо было еще дойти, а не так-то легко отыскать дорогу в Последний Домашний Приют. Местность впереди неуклонно и постепенно повышалась к подножию ближайших гор; ничто не нарушало ее однообразия — не было ни деревьев, ни расщелин, ни холмов, лишь широкий склон цвета вереска и крошащиеся скалы с редкими зелеными пятнами травы и мха, свидетельствовавшими о присутствии воды.       Утро миновало, день перевалил за середину, но по-прежнему в безмолвной пустыне не появлялось никаких признаков жилья. Карликов обуяло нетерпение. Прямо под нашими ногами вдруг открывались лощины с обрывистыми склонами, где внизу, к их удивлению, росли деревья и протекали речки. Возникали расщелины, такие узкие, что на первый взгляд их ничего не стоило перепрыгнуть, но они были невероятно глубокие, и на дне их клокотали водопады. Встречались темные овраги, через которые нельзя перепрыгнуть и куда нельзя спуститься. Попадались трясины, с виду казавшиеся зелеными и веселыми лугами в ярких цветах. Но если на них ступал пони с поклажей, он исчезал навсегда.       На поверку от брода до гор оказалось намного дальше, чем я предполагал. Единственная тропа была отмечена белыми камнями — и совсем маленькими, и большими, наполовину скрытыми мхом и вереском. Гэндальф то и дело нагибался с коня, мотая бородой, и выискивал белые камушки; остальные следовали за ним. День начал склоняться к вечеру, а поискам не было конца. Давно прошло время чая, быстро смеркалось, луна еще не взошла. Пони под Бильбо начал спотыкаться о корни и камни. И вдруг мы очутились на краю крутого обрыва, да так неожиданно, что конь Гэндальфа чуть не кувырнулся вниз. — Ну, вот мы и пришли! — воскликнул волшебник, и вся наша орава столпились вокруг него, заглянув вниз.       Там мы увидели долину, услышали журчание воды, спешившей по каменному ложу. В воздухе стоял аромат зелени, по ту сторону реки виднелись огоньки. Бильбо никогда не забыть, как они скользили и скатывались в сумерках по крутой извилистой тропе вниз, в укромную долину Ривенделл. Делалось все теплее, сосновый дух подействовал на Бильбо усыпляющее, как и на других, он поминутно клевал носом, чуть не падая с пони, и несколько раз ткнулся носом пони в холку. По мере того как мы спускались, настроение у нас всех подымалось. Сосны сменились буками и дубами, потемки убаюкивали. Когда мы выехали на прогалину совсем близко к потоку, стало темно, все краски померкли. — «Хм-м, пахнет эльфами»! — подумал Бильбо и посмотрел вверх на звезды.       Они мерцали ярким голубым светом. И тут среди деревьев неожиданно, как взрыв смеха, зазвучала песня:

Да что вы, да что вы, Куда вы, куда вы? Сносились подковы, Тут всюду канавы, Манит вас опушка, Журчит здесь речушка, Ха-ха! Останьтесь-ка лучше, По нашему зову. Костер лижет сучья, Лепешки готовы. Тра-та, тра-та-та-та, В долину, ребята, Ха-ха! Куда же вы, бедняги? В лесу что-то рыщут, Трепещут, как флаги, У них бородищи. И Фили, и Кили На пони вскочили В лесу, Ха-ха! У нас бы остались, Чем мчаться в тревоге, Ведь пони устали И сбились с дороги. День клонится к ночи, Останься, кто хочет, И песенке этой Внимай до рассвета, Ха-ха! [3]

      Красивая песенка. Так, нужно куда-то заныкаться. О, кусты, подойдёт. Но мне не дали спрятаться. Там, в деревьях, какие-то существа хохотали и пели и, признаться, мололи порядочную чепуху. Но их это не смущало, и, если бы вы им сказали об этом, они бы рассмеялись пуще прежнего. Конечно, то были эльфы. Эльфы - козлы! Они меня уже бесят.       Бильбо даже разглядел их в сгущавшейся темноте. Похоже, наш хоббит немножко побаивался эльфов, но в то же время они ему понравились, хотя похоже он редко сталкивался с ними. Гномы — те не очень ладят с эльфами. Даже такие рассудительные гномы, как Торин и его друзья, считают эльфов глупыми (а считать эльфов глупыми — как раз и есть самая настоящая глупость). Эльфы их раздражают, потому что любят дразнить гномов и подшучивать над их бородами. — Вот так потеха! — сказал какой-то голос! — Вы только поглядите! Хоббит Бильбо верхом на пони! Какая прелесть! — Чудеса, да и только!       Тут они принялись петь новую песню, такую же несуразную, как и та, что Бильбо записал дословно. Наконец высокий молодой эльф вышел из-за деревьев и поклонился Гэндальфу и Торину. — Добро пожаловать в долину! — произнес он. — Благодарим вас! — чуть-чуть сердито ответил Торин.       Но Гэндальф уже сошел с лошади и весело болтал с эльфами. — Вы немного сбились с дороги! — сказал первый эльф! — если, конечно, вы ищете дорогу, которая ведет через реку к дому на той стороне. Мы вам её покажем. Но к мосту и через мост лучше идти пешком. Не хотите ли немножко побыть с нами и попеть? Или поедете дальше сразу? Там готовят ужин! — добавил он. — От костров тянет дымом.       Как ни устал Бильбо, он с удовольствием задержался бы в лесу. Пение эльфов июньской ночью под звездным небом стоит послушать, если вам нравятся такие вещи. Бильбо хотелось перекинуться несколькими словами с этими существами, которые знали, как его зовут и кто он такой, хотя он их никогда раньше не видел. Эльфам известно многое, они, как никто, подхватывают новости на лету и быстрее, чем падает водопад, узнают обо всем, что творится на земле.       Но гномы единодушно стояли за ужин, притом не откладывая, и потому не пожелали задерживаться. Мы двинулись дальше, гномы и хоббиты вели пони под уздцы. Эльфы вывели нас на хорошую тропу на самый берег реки. Она бежала быстро, с шумом, как все горные потоки в летние вечера после того, как солнце весь день растапливает снег на вершинах. На тот берег шел каменный мостик без перил, такой узкий, что пони с трудом могли по нему пройти. Пришлось продвигаться осторожно, по одному, ведя за собой пони. Эльфы светили нам яркими фонариками и пели веселую песенку, пока вся компания переправлялась через реку. — Не обмакни бороду в воду, папаша! — кричали эльфы Торину, который шел через мост, согнувшись в три погибели! — Ее смачивать не надо — она и так выросла длинная! — Следите, чтобы Бильбо не съел все кексы! — кричали другие! — Такой толстяк не пролезет в замочную скважину!       Я шёл следом и от смеха фыркал, чем шокировал эльфов. — Тише, тише, Добрый Народ! Спокойной ночи! — остановил их Гэндальф, который замыкал шествие! — И долины имеют уши, а некоторые эльфы — чересчур длинные языки. Спокойной ночи! — Смешные ушастые! — промурчал я, обращаясь к Гендальфу.       Наконец мы подошли к Последнему Домашнему Приюту, двери которого были гостеприимно распахнуты.       Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими. Мы провели в гостеприимном доме немало дней, по меньшей мере четырнадцать, и покидать его нам не хотелось, но надо. Бильбо с радостью оставался бы тут еще и еще, даже если бы мог без всяких хлопот по одному только желанию перенестись домой, в хоббичью норку. И все же рассказать об их пребывании там почти нечего.       Хозяин дома Элронд был друг эльфов и предводитель тех людей, у которых в предках числились эльфы и открыватели Севера. Он был благороден и прекрасен лицом, как повелитель эльфов, могуч, как воин, мудр, как колдун, величествен, как король гномов, и добр, как нежаркое лето. Дом Элронда был само совершенство; там было хорошо всем — и тем, кто любит поесть и поспать, и тем, кто любит трудиться, и кто любит слушать или рассказывать истории, петь или просто сидеть и думать, и тем, кому нравится все понемножку. Злу не было места в долине. Мы и наши пони за несколько дней отдохнули и набрались сил. Настроение у нас исправилось в положительную сторону, одежду карликам починили, синяки и царапины залечили, наполнили мешки едой, легкой по весу, но очень питательной, надавали много полезных советов и затискали меня любимого со словами: ≪Какой красивый и пушистый зверь≫. Так они дожили до кануна иванова дня и с восходом солнца в иванов день должны были отправиться дальше. Элронд в совершенстве знал руны. За день до отъезда он осмотрел мечи, найденные в логовище троллей, и сказал: — Их ковали не тролли. Мечи старинные, работы древних великих эльфов, с которыми я в родстве. Мечи делали в Гондолине для войны с гоблинами. Должно быть, они застряли в сокровищнице какого-нибудь дракона или стали добычей гоблинов — ведь драконы и гоблины разрушили город Гондолин много веков назад. Этот меч — знаменитое оружие, Торин, на языке рун он именуется Оркрист, что в переводе на гондолинский означает Сокрушитель Гоблинов. А этот меч, Гэндальф, зовется Глемдринг — Молотящий Врагов — некогда его носил король Гондолина. Берегите их! — Интересно, как они попали к троллям?! — проговорил Торин, с любопытством разглядывая свой меч. — Наверное сказать нельзя! — ответил Элронд! — но можно догадаться, что ваши тролли ограбили других грабителей или раскопали остатки чужих трофеев, припрятанных где-то в горах. Торин задумался над его словами. — Я буду беречь его как зеницу ока! — сказал он! — Да сокрушит он гоблинов, как встарь! — Вашему пожеланию, возможно, суждено сбыться, едва вы очутитесь в горах! — заметил Элронд! — Теперь покажите карту! Он развернул ее и долго разглядывал, качая головой. Элронд не очень одобрительно относился к гномам — вернее, не очень одобрял их любовь к золоту, — но он ненавидел драконов, их жестокость и коварство. Эй, мой папа не жестокий, и даже не коварный, просто тогда мою маму убили, а после он искал дом для него и меня. Но, сейчас не об этом. С сожалением он вспоминал веселые колокола города Дейла, так как видел потом его развалины и опаленные берега реки Быстротечной. На карту падал свет широкого серебряного месяца. Элронд поднял карту кверху и посмотрел на просвет. — Что это?! — воскликнул он! — За простыми рунами, говорящими: «Пять футов двери вышиною, пройти там трое могут в ряд»! — проступают лунные буквы! — Что за лунные буквы?! — Бильбо не мог более сдерживаться. Я уже говорил, как ему нравились карты. Еще ему нравились руны и вообще всякие необычные буквы и затейливые почерки. У самого у него почерк был не ахти какой. — Лунные буквы — те же руны, но обычно они не видны! — ответил Элронд! — Их разглядишь только в лунные ночи, когда луна светит на них сзади, а есть такие хитрые лунные буквы, что видны только при той фазе луны, в какой она была, когда их начертали. Их изобрели гномы и писали серебряными перьями. Эти надписи, очевидно, сделаны в такую, как сегодня, ночь — в канун Дьюринова дня. — Что они означают?! — спросили Гэндальф и Торин одновременно, немного раздосадованные тем, что Элронд обнаружил такую вещь первым, хотя и то сказать: до сих пор такого случая не представлялось. — «Стань в Дьюрин день у серого камня, когда прострекочет дрозд! — прочел Элронд! — и заходящее солнце бросит последний луч на дверную скважину». — Дьюрин, ну как же! — промолвил Торин! — Он был старейшим из старейшин древнего рода гномов Длиннобородых и моим самым первым предком. Я — потомок Дьюрина. — Что же такое Дьюрин день?! — поинтересовался Элронд. — Как всем должно быть известно, мы называем Дьюриным тот день, когда последняя осенняя луна и солнце стоят в небе одновременно. Боюсь, что нам это знание не очень-то поможет, так как в наше время утрачено умение вычислять, когда же наступит такой день. — Это мы посмотрим! — вмешался Гэндальф! — Что-нибудь еще написано? — При сегодняшней луне больше ничего не разобрать! — ответил Элронд и отдал карту Торину. После чего все спустились к воде посмотреть, как пляшут и поют эльфы. Утро Дьюринова дня было такое прекрасное, о каком можно только мечтать: на голубом небе ни облачка, лучи солнца танцевали на воде. Мы выехали в путь, сопровождаемые прощальными песнями и добрыми напутствиями. Мы были готовы к дальнейшим приключениям и твердо знали дорогу, которая нас выведет через Туманные Горы в лежащую за ними страну.