Who Would Love A Beast?

Стайлз знал, что это сон, но он не мог проснуться. Его мысли не могли обрести связь друг между другом, путаясь и обрываясь, но разум поражал ясностью и четкостью восприятия картинки во сне. Будто Стайлзу навязывали эти образы. Будто они были и не его вовсе. Розы звали его, пели ему мелодии, которые знали только они, обещая рассказать сказки, которых он не слышал. Будто кто-то неслышно звал его, и Стайлз шел и шел все дальше, по узкой дорожке, среди густой листвы и цветков, ласкающих его лицо. Среди кустов сидела женщина. Ее руки были изодраны шипами, и она все причитала. Ее светлые волосы волнами лежали на тонких плечах. Она собирала арбалет и обмакивала кончик стрелы в синеватой жидкости. — Найди аконит, чтобы усмирить Зверя, — сказала она с улыбкой, и выстрел пришелся точно Стайлзу в грудь. Стайлз резко проснулся, наконец-то сумев содрать с себя пелену наваждения, распахивая глаза в ночи и четко видя перед собой Зверя, который вчера показал себя на ужине: волк огромных размеров, с человеческими повадками и в разорванной человеческой одежде. Черный, как ночь, почти сливающийся со всей темнотой атмосферы ужина, с когтями, все еще сжимающими погнутую вилку, и глазами, цвета пролитой крови. Крик застрял посреди его горла, и ему потребовалось около секунды, чтобы моргнуть еще раз и точно убедиться, что перед ним никого нет. Стайлз встряхнул головой и сел, пытаясь отдышаться. За окном рассвет только-только показывал первые лучи солнца, разрезающие тьму голубоватой дымкой, с каждой минутой поглощая сумерки, а Стайлз успокоился, смотря на кристальное розово-голубое холодное небо. Воздух в комнате был прохладным с ночи, поэтому парень натянул одеяло повыше и притянул ноги к груди. В дверь постучали, и он потер лицо руками, сразу подскакивая и ставя босые ноги на холодный пол. Он не хотел даже думать о страхе. Если Зверь убьет его — будет лучше сделать это как можно раньше. Когда дверь распахнулась, Стайлз обнаружил у себя под ногами поднос с завтраком и запиской. Он оглянулся, но, как и ожидалось, в проходах никого не было: лишь безмолвные, стоящие, словно статуи великих скульпторов, розы. Стайлз уселся за стол, смотря в окно и начиная завтракать. Еда была приготовлена просто идеально: тосты были поджарены до золотистой корочки, оставляя сердцевину все такой же мягкой, сливочное масло идеально сочеталось с клубничным домашним джемом с цельными ягодами, а на желтке яичницы не было даже паутинки белка. После завтрака Стайлз почувствовал себя лучше, заправил кровать, оделся во вчерашние брюки и рубашку, но натянул свои кеды, и снова отправился изучать особняк. Ко всему можно привыкнуть. У Стайлза был большой опыт в этом. Снова принесенный неизвестно кем под порог его комнаты поднос с обедом уже почти не удивлял Стайлза. Сырный крем-суп прекрасно утолил голод, и Стайлз снова отправился гулять, потому что не мог выносить закрытой комнаты. Разглядывая сменяющийся интерьер, парень заметил, что иногда розы покрывали не только потолки, но и стены, и он подумал, что они могли что-нибудь скрывать. Допустим, ручку двери, за которую сейчас Стайлз дергал, что есть мочи, исцарапав всю кисть шипами до крови. На его ладони осталась сажа, и это наводило Стайлза на мысли, но он будто не мог ухватиться за них, чтобы увидеть. Будто они прятались, стирая и путая свои следы, будто играясь в прятки. К семи часам на кровати лежал английский костюм с приталенным пиджаком, подкладка которого была вышита шелковой нитью, а узор был копией роз, покрывавших стены. В этот раз Стайлз приколол булавку с розочкой к лацкану пиджака, после чего уверенно направился в столовую. Ему все еще нужны ответы.