Серия драбблов "Больничные записки"

Повествование от лица Ынхёка. Меня зовут Ли Хекдже, мне девятнадцать лет. Я обычный парень – не очень высокий, худоватый, крашенные в светлый цвет волосы. Есть увлечение – очень люблю танцевать. Что ещё могу о себе сказать? Быстро нахожу со всеми общий язык, вот только друзей у меня мало. Если быть точно – один. Его зовут Ли Донхэ. Сколько себя помню, мы были с ним неразлучны. Донхэ на полгода старше меня, из-за чего порой ведёт себя как взрослый. Впрочем, я к этому привык. С Фиши, как я назвал Хэ за его небольшую схожесть с рыбными, мы были не разлей вода. Бывало, ссорились, но по мелочам, да и мирились в течение двух часов. Вместе учились, вместе поступили в институт искусств на кафедру современных танцев. Мы всегда были слишком часто вместе, что привело к не очень хорошим последствиям. Я не заметил, как подсознательно перешагнул тот рубеж «друзья» и перевёл Донхэ в категорию «возлюбленный». Да, я влюбился, как дурак, сильно и безответно. Хэ был гомофобом, не ярым, но геев он недолюбливал. Именно поэтому я и молчал о своих чувствах. У Донхэ была девушка, которую он очень любил и чуть ли не боготворил. Они часто гуляли вместе, иногда и меня с собой брали. Я ходил с ними. А что мне оставалось делать? Я всего лишь лучший друг, который должен поддержать в любую минуту, улыбаться, чтобы не расстраивать, помогать в решении проблем. И я довольствовался тем, что просто видел его улыбку, такую яркую и солнечную, слышал его голос, видел ежедневно. У Донхэ с девушкой было всё радужно, у меня – однотонно и серо. Но я не жаловался, уже привык. Однако порой в жизни наступают такие моменты, которые способны перевернуть всё с ног на голову и изменить течение кажущейся серой жизни. – Ынхёкки, – проныл мне в трубку Донхэ. – Ну давай, соглашайся! Будет весело. Хэ бежал по улице, разговаривая со мной по телефону. Он уже второй день пытался склонить меня на участие в конкурсе танцев, но я упёрся и отказывался идти на него. Про этот конкурс ходило слишком много страшных слухов: конкурентов то травили, то стёкла в кроссовки подкладывали, то аппаратура якобы случайно ломалась… В общем, желания не было никакого. – Донхэ-а, я же сказал, что это слишком опасно! – Хёкки, да бред всё это, не верь этим дурацким слухам. Ой, простите, я случайно! – последняя фраза была явно не для меня. – Смотри по сторонам, – крикнул я в трубку. – Сколько раз я тебе говорил – когда идёшь по улице, будь аккуратен. – Да, да, я помню, – я знал, что ты опять проигнорировал мои слова, в прочем, как и обычно. Аккуратность и Донхэ – несовместимые вещи. – Так что, ты согласен? Соглашайся, соглашайся, соглашайся… Донхэ был слишком упёртым и настойчивым, и наконец, я сдался. – Хорошо, я согласен, – устало ответил я. – Я буду участвовать в этом конкурсе, но только ради тебя. – Ура! – Донхэ, даже будучи на улице, никогда не скрывал свои эмоции. Наверняка на него обернулась часть окружающего народа. – Ты сделал меня счастливым! Надо назначить день тре… – он не смог закончить свою фразу. Визг шин, крики, вопли, короткие гудки в трубке… Я как ошпаренный подскочил на месте, удивлённо и испуганно смотря на свой телефон. Поначалу я не сразу понял, что произошло – осознание пришло через полминуты. Хэ попал в аварию. Мне хватило пары минут, чтобы одеться и выбежать на улицу. В голову даже не приходили мысли о том, что я и понятия не знал, где произошла авария, и в какую больницу госпитализировали Хэ. Я просто бежал, пока не услышал звук сирены. Побежав на звук, я увидел, как врачи загружали в машину окровавленного Донхэ. – Подождите, я его родственник! – прокричал я, чуть ли не залетая внутрь машины «скорой помощи». – Я его брат. Я сел рядом с Донхэ, взяв его за руку. Врачи суетились над ним, подключая к разным аппаратам жизнеобеспечения. Всё лицо Хэ было в крови, впрочем, как и руки. Мне было страшно смотреть на него, я боялся потерять дорогого человека. Слёзы текли из глаз, и я никак не мог их остановить. – Хэ, Хэ… – шептал я, сжимая руку в своей ладони крепче. – Живи, Хэ. Ты сильный, я верю в это. По прибытии в больницу Донхэ сразу же повезли на операцию, меня же попросили посидеть в коридоре. Я чуть не сошёл с ума. Минуты текли словно нарочито медленно, от нетерпения я не мог сидеть на месте. Носясь по коридору туда-сюда, я успел надумать себе много неутешительных мыслей. Живи, только живи, ты не можешь так просто умереть! Наконец, из операционного кабинета появился врач; я в мгновение ока приблизился к мужчине, ожидая информации. – Жив ваш брат, – оповестил врач. – Пробит череп, но не страшно, швы быстро затянутся, плюс ко всему перелом левой ноги и руки. Он молодой, должен быстро прийти в себя, не волнуйтесь. Но около месяца он должен будет полежать у нас, полечиться. Принесите его одежду и атрибуты личной гигиены. С души словно груз упал. Я сел на скамейку и расплакался. На этот раз от счастья. Он в порядке, он жив, с ним всё будет хорошо! Я невероятно счастлив, что всё обошлось. Вспомнив о просьбе врача, я побежал к себе домой. Донхэ частенько ночевал у меня, поэтому кое-какая одежда и его зубная щётка у меня имелись. Дома я закинул нужные вещи в рюкзак, положил плюс ко всему некоторые фрукты, в магазине купил кое-какие вкусности и побежал в больницу. Когда я входил в больницу, мне навстречу вышла девушка Донхэ. Она как-то поспешно уходила, отчего я удивился. Мне казалось, что девушка, как никто другой, должна сидеть рядом со своим парнем, поддерживать его, а тут… Может, у неё боязнь крови? Я решил не зацикливаться на этом. На пункте регистрации мне сказали, что Хэ уже поместили в палату, да и ещё, он уже пришёл в сознание. Я, окрылённый этими словами, побежал в нужную палату. Мне не терпелось увидеть моего любимого, узнать о его состоянии здоровья, убедиться, что с ним всё в порядке. Не люблю я бывать в больничных палатах – с ними обычно связаны не лучшие моменты жизни. Мурашки предательски пробежали по спине, когда я встал около двери. Переборов страх, я вошёл внутрь. Донхэ был в палате один. Он лежал весь перебинтованный, к руке тянулась капельница. Вид Хэ был не радужный. – Донхэ-а, – негромко сказал я, но мои слова были услышаны. Хэ медленно обернулся ко мне, и я увидел то, чего не ожидал – он плакал. Я мгновенно подбежал к другу, присаживаясь рядом: – Что такое? Так больно? – Да, больно, – прошептал Фиши через слёзы. – Но не физически. Хёкки, она приходила и… – Кто она? – я пока не понимал, что хотел мне сказать мой друг. – Она – это моя девушка, – пояснил Хэ. – Она приходила и сказала, что ей не нужен инвалид. Она бросила меня одного в такой трудный момент, представляешь? С этими словами я пережил калейдоскоп эмоций: от переживания за друга до ненависти к этой девушке. Она поступила крайне бесчеловечно – сказать такое сразу же после тяжелейшей операции, граничащей с жизнью… – Ты не один, не переживай, – прошептал я, приобнимая парня, насколько это было возможно. – У тебя же есть я. Я никогда не оставлю тебя. – Я знаю… – Донхэ захлёбывался слезами, обнимая меня в ответ. – Ты любишь меня больше всех, ведь так? Я тоже люблю тебя. На мгновение мне показалось, что мир вокруг остановился. Я не мог ни вздохнуть, ни шевельнуться. Эти слова… Я ждал их так долго и, наконец, услышал! Сердце бешено заколотилось, в голове до сих пор крутились эти слова. Он любит меня! – Я тоже люблю тебя, очень сильно, – я аккуратно поцеловал Донхэ в висок и тоже расплакался. Мой Донхэ, я буду рядом с тобой всегда. Не брошу, не оставлю, не забуду, не предам… *** Две недели я практически жил в палате Донхэ. Раны на нём заживали очень быстро, что очень радовало меня. Я старался для Хэ сделать всё: окружал теплом и заботой, всегда приносил еду и всякие развлечения, не давал скучать. Я старался не сильно давить на любимого своей любовью, которая накопилась за долгие годы, не позволял себе ничего лишнего – ограничивался поцелуями в висок и лёгкими прикосновениями. От счастья я чуть ли не летал, казалось, что ничто не может всё испортить. Но, повторюсь, порой в жизни наступают такие моменты, которые способны перевернуть всё с ног на голову. *** На следующий день была назначена выписка Донхэ. Я побежал в магазин, чтобы купить фруктов и что-нибудь очень вкусное, чтобы накормить дорогого человека. После всего, я купил пирожные, которые так любит Хэ и направился к нему. Подходя к двери палаты, я услышал голоса. Не знаю, почему, я не стал заходить внутрь, а просто решил послушать, о чём говорят. – …просто я тогда испугалась, поэтому так и сказала, – судя по голосу, это говорила молодая девушка. – Я понимаю, если бы я увидел себя со стороны тогда, то тоже бы испугался, – а вот это уже говорит Донхэ. – Ты не переживай, теперь всё будет как раньше. Со мной всё нормально, и уже завтра я буду дома. Всё обошлось. От осознания того, кто пришёл к моему Донхэ, мне стало нехорошо. В глазах предательски защипало, а ноги отказывались держать меня. Это была та самая девушка Хэ, которая бросила его в самый сложный момент. А сейчас она, как ни в чём не бывало, пришла и вернула отношения. Но как же я? Девушка покинула палату минуты через две, я зашёл сразу же после неё. Донхэ улыбался своей обворожительной улыбкой, в глазах были искорки счастья. – Ынхёкки! – чуть ли не прокричал Хэ, заметив меня. – Мы с ней помирились! Моя любимая просто испугалась, поэтому наговорила глупостей. Но я простил её. Теперь мы с ней вместе. Ты счастлив за меня? Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не разрыдаться на месте. – Но как же твои слова? – у меня начали трястись руки, пакет с пирожными упал на пол. – Ты же говорил, что любишь меня. Что происходит? – Люблю, – ответил Донхэ, всё также улыбаясь. – Как братика младшего люблю. Ты же единственный, кто поддерживает меня. Его слова больно резанули по ушам. Как брата? Но ведь…я доверился ему, признался в своих чувствах, а он говорит, что как брата… В груди стало больно, дышать было практически невозможно. Я уже не мог сдерживаться и заплакал, оседая на пол. – Как брата… – говорить сквозь слёзы было сложно, дыхание спёрлось, но я продолжал: – Ты любишь меня как брата? Прости за то, что я скажу тебе сейчас, – я посмотрел на Хэ, который рассеянно смотрел на меня, явно не понимая, что происходит. – Я люблю тебя, но это далеко не братская любовь. Ты для меня стал всем, я влюблён в тебя уже давно. Когда я услышал от тебя признание в любви, понял, что мои чувства могут быть взаимны, я почувствовал невероятное счастье. Ты подарил мне хрупкую надежду на прекрасное будущее. Но ты же эту надежду и забрал. Будь счастлив! – с этими словами я вылетел из больничной палаты. Я слышал, как Донхэ звал меня, но я не хотел останавливаться. Я просто бежал, подальше ото всех, в особенности от Него. Я не видел, куда направлялся – от слёз всё казалось размытым – не замечал людей, которых сбивал с ног. Хотелось сбежать от боли, но она разъедала меня изнутри; слова Донхэ никак не выходили из моей головы, прокручиваясь вновь и вновь. Я и не заметил, как добежал до своего дома. Влетев домой, я захлопнул дверь и закричал. Как раненый зверь. Внутри пробуждалась истерика, и я не пытался её остановить. Казалось, что если я прокричусь сейчас, то потом будет легче. Боль с криком вырывалась из груди, а слёзы всё лились из глаз. Но всякая истерика не может продолжаться вечно. Я не заметил, как силы покинули меня, и я уснул прямо на полу в прихожей. Я взял в институте академический отпуск и уехал из города. Можно сказать, сбежал от проблем. На телефоне были сотни пропущенных звонков от Донхэ, но я не отвечал на них, а потом даже сменил сим-карту. Я просто не мог вернуться в прошлое – слишком больно становилось на душе даже при одном воспоминании. Донхэ предал меня, а я никогда не смогу простить его…