Сквозь лед к огню

***Запись от 21.06.2ххх (нечитабельно)***

Это случилось летом, когда все нормальные дети резвятся в летних лагерях или просто наслаждаются детством. Хоими же проводила вот уже вторую неделю в Исследовательском Центре, не возвращаясь домой. Звонки туда особых результатов не дали. Даошики – глава Центра, отделывался стандартными отговорками и сухими рапортами, что девочка чувствует себя хорошо, ест за двоих, растет и наслаждается играми, помогающими в исследовании. Вот только ушла в центр девочка жизнерадостная и вполне открытая, а через месяц вернулась настоящая тень. Скорбная, закрытая и молчаливая. Хоими изменилась настолько разительно и радикально, что я ее просто не узнал. С коротким каре вместо длинных волос, с потухшим взглядом. Лишь уговоры Тсукаучи и Ночноглаза остановили меня от разгрома этих шарлатанов. Да, мне предоставили все собранные данные, все способы подавления, угнетения и укрощения причуд, но это НЕ МОЙ РЕБЕНОК! Она сидела рядом, но разум был так далеко, что она и отзывалась не сразу. Привычные приятные вещи ее не радовали, она потухла, как фитилек догоревшей свечки. На контакт не шла, так что я даже выудить хоть какие-то крупицы не смог. Ничего, буду пытаться…

***Запись от 09.09.2ххх (нечитабельно)***

Я пишу уже после всех событий, так что многое будет смазано, прости, дорогой дневник. Сейчас мне дали неделю, чтобы побыть дома перед очередной серией операций. Я ем через трубочку, ведущую прямо в желудок, не трудно дышать, а ходить я и вовсе толком не могу. Хоими вьется вокруг меня, окружив своей заботой. Малышка вновь ко мне вернулась и теперь она скорее подросток, запертый в теле девочки 10 лет. Инцидент… Весь этот день нас подвел, ознаменовав новый, совершенно монструозный этап нашей жизни. Я все же встретился с ним, а моя дорогая смогла вырваться из лап исследовательского Центра. Она сбежала. Взяла и сбежала, пока ученые не наблюдали за ней. Сбежала в неизвестность, в охваченный хаосом город. Я сражался с «Все за Одного», и почти погиб, город захлестнула преступность. О произошедшем я узнал после – врачи и Наомаса не решались дать такой толчок моему пошатнувшемуся сознания. Хоими была беспомощна из-за введенных транквилизаторов, но она бежала. И попалась преступникам. Хвала Господу или кто там сидит наверху, что они не успели ей ничего сделать серьезнее простых ушибов. Героем моей дочери стал Старатель, возглавлявший группу быстрого реагирования. Человек, которого моя дочь боялась в детстве, стал для нее своеобразным символом. И это даже неплохо…

---

Шото остановился, а я сильнее вжалась в его бок, ныряя под тень гладившей меня руки. - Хоими, я не могу читать дальше, - сухо произнес юноша, захлопнув книгу. Ему и не нужно было. Эти воспоминания все еще будоражат меня, когда находят лазейку наружу. Ох, папа. Как же ты ошибаешься… Все они успели. Всё… и Энджи-сан спас меня лишь от последствий, лишь вытащив из этого омерзительного положения. - Хоими… Эм… Хоими? – встревожился парень, когда я начала дрожать – меня била сильная дрожь. - Дети! – крикнул нам старший Тодороки, не входя в комнату, - Там Всесильный притащился! - Мне его позвать? – шепнул мне парень, поглаживая по спине. Он явно не знал, что делать в случаях, когда плачут девушки. - Е-если можно… - хлипнула я, и мы встали. - Я сейчас, ты… - парень как бы пригрозил мне пальцем, но быстро удалился. - Всесильный! У тебя ребенок сырость развел! – рявкнул нынешний герой №1, глядя на меня, - Ты чего это? Шото тебе что-то не то сказал? - Дорогая, я иду! – раздался голос папы и приближающиеся шаги. - Не знаю почему, но она ревет, аж заикаться начала. А я стою и головой машу, зареванная коровка… - Спасибо, Энджи-сан. Идем, волчонок, - любовно произнес папа, и уволок меня в другую комнату, приобняв. - Пап… - пропищала я, прижимаемая к не менее хрупкому плечу. - Тише, тише, родная. Чего это ты? – спросил Яги, поглаживая меня по голове. - Мне так страшно… - прошептала я, переходя на новый круг. - Чего ты так испугалась? Его? Я лишь кивнула. - Его и себя. - Родная моя, если ты думаешь, что… Я… - мужчина вздохнула, - Да, я думал об этом… Что ты его дочь, но разве это было важно? Тебя подкинули к моему порогу, и я почти сразу в тебя влюбился. Ты стала МОЕЙ дочерью, я не мечтал о другом ребенке, ты стала для меня всем. Все образуется, все устаканится. Все будет хорошо, а знаешь почему? - Потому, что ты здесь? Всесильный расхохотался, дрожа всем телом. - Нет, малышка, все потому, что это ты, - он тронул пальцем кончик моего носа, как кнопочку, - И ты у меня самая сильная девочка на свете. Я это знаю. А все остальное… Мы это преодолеем, родная. У нас ведь всегда есть мы и наши близкие. Папа вынул из нагрудного кармашка платок и передал мне. - Вытирайся, солнышко. Умойся и пойдем. Врач должен тебя осмотреть. Ты себя хорошо чувствуешь? - Терпимо, - ответила я, высморкавшись. Фе… - Значит, жить будешь, - улыбнулся родитель своей фирменной улыбочкой, выученной у наставницы. Я улыбнулась следом и все, вроде бы, стало получше. Легче уж точно… Врач меня осмотрел, выдал первую порцию таблеток, и был таков. На дом Тодороки спустилась ночь. Папа уехал в больницу, полиция сменилась ночной бригадой, тишь да гладь. - А вы уверены, что я должна спать здесь? – спросила я, уже переодевшись в пижаму, пока мужчины обустраивали мне ночлег… В соседней от Шото комнаты. Ну серьезно, нас отделяла одна движущаяся платформа! - Более чем. Так я сразу смогу передать копам и врачам о твоем состоянии. Тебе будет удобнее на новом месте… Да и другие комнаты просто-напросто не убраны и не жилые, - гнул пальцы Шото, осматривая мой футон. Между прочим, в приятный розовый цветочек. То есть спать я буду по сути с Шото-куном в одной комнате. Ух. Алмазная корочка едва ли сходила с меня за последние несколько минут. Парень на меня посмотрел и, кажется, тоже до чего-то додумался. - И я не имею ввиду, что… Будь спокойна, я тебя не трону… - ему определенно было так же неловко. - Давай пока ложиться, а там и поговорим, ладно? – выдохнула я, собираясь спать. Свет выключили, младший Тодороки удалился в ванную, а я просто лежала, обнимая подушку. Нет, я не могу успокоиться. Ночевка с Шото. Так волнительно… А может, они меня этим просто пытались отвлечь? Со всеми вечерними делами мне было полегче и печальные мысли больше не тревожили так сильно. Все это вернется утром, а сейчас можно и отдохнуть. Кажется, я задремала, успокоившись в этой приятной прохладе ночи, и проснулась тогда, когда Шото пытался накрыть меня своим одеялом. - Я тебя разбудил, - прошептал он утвердительно, но одеяло все же накрыл. - Ничего, все равно я бы потом проснулась и вернула тебе одеяло, - что, собственно, и сделала, передав его юноше и залезая под свое на половину. - Если тебе будет холодно, скажи. Я погрею воздух, - совершенно серьезно произнес парень, а затем просо смотрел на меня. Было еще не полностью темно и без ночного зрения легко было видно очертания и отблеск глаз. - Ты хотела поговорить. - Тут скорее прояснить кое-что. Потому что я вижу, что ты теперь с меня пылинки сдувать будешь. - Я не буду… - Милый, ты уже это сделал, - сказала я с легким укором, но не в обиду парню, хотя тот явно слегка скривил лицо. - Хоими, ты пережила ужасные события, и я… - парень приподнялся на лоте, и я последовала за ним, приближая свой футон к его, так что теперь между нами было совсем маленькое расстояние. - Ты тоже в них участвовал, я знаю, - посмотрела я юноше в лицо и затем ткнулась лбом ему в висок. Мы молчали, замерев в такой позе. - Просто обними меня. Ты уже рядом, не нужно обращаться со мной, как с чем-то слишком ценным, - прошептала я, обняв возлюбленного за шею. - Я знаю. Но теперь я за тебя боюсь... – кивнул юноша, сцепляя руки за моей спиной. Так мы продержались еще какое-то время, затем расцепившись. Романтики в крови явно было мало, и я легонько погладила юношескую щеку под шрамом, того не касаясь. - Прикоснись, - прошептал мне обладатель самых прекрасных глаз с гетерохромией на всем белом свете, беря мою руку в свою. Я осторожно, кончиками пальцем, прикоснулась к алой коже, которая была очень гладкой на ощупь, а переход к нормальной коже ощущался даже слишком явно. - Болит? - Очень редко, скорее ноет и то при сильной грозе, - юноша прикрыл глаза, потеревшись о мою руку, словно кот. - И то хорошо. В общем, хочу сказать, - одернула я руку, еще гуще покраснев, - Наши отношения и мое прошлое… Уф… - потеряла я весь свой словарный запас, придумывая, как бы это выразить. - Мы просто любим друг друга и все, - кивнул юноша с совершенно спокойным лицом. - Ну, да… - Давай спать. Тебе нужно отдохнуть, да и мне тоже. А плохой сон вредит здоровью, - совершенно спокойно произнес юноша, ложась под одеяло так, что лишь голова виднеется. Еще несколько мгновений смотрю на юношу, решаясь. А, была ни была! Приближаюсь к нему и целую его в губы, нависая сверху. Мимолетно, легко, осторожно. Поцелуй-благодарность и маленькое обещание. Отстраняюсь и шмыгаю под одеяло, как ни в чем не бывало. - Дай руку, пожалуйста, - Шото вынул свою из-под плотного убежища, я осторожно протянула свою, и юноша соединил наши руки. - Так тебе не приснятся кошмары. - Думаешь? - Мама так делала, всегда помогало. Доброй ночи. - Доброй ночи, - кивнула я, и отрубилась уже через пару минут. Это был писк. Писк приборов в больнице. Назойливый и такой неприятный, что скребет где-то в затылке. Да, я помню. Больница. Меня привезли на скорой сразу после Инцидента с побегом, когда Старатель смог найти меня и вытащить из-под насильника. Да, я помню, как было больно – как болело всё тело и душа. Как было страшно открывать глаза и видеть белый потолок. Тогда я была одна, со мной не было никого, ведь все наши близкие: и дядя Наомаса, и Ночноглаз, и остальные были с папой. Мы были в одной больнице, как самые главные «гости», и по беготне в коридоре я предполагала самое худшее. У операционного блока на софе сидел дядя Наомаса и дедушка гран Торино, тогда он еще был помоложе, но уже с тросточкой. - Что… Хоими, немедленно вернись в палату, ты… - взвинчено скомандовал было мне детектив, но едва ли моё лицо тогда не вызывало жалости. Я вышла из палаты с капельницей в руках, вся перебинтованная, окровавленная и заплывшая синяками. - Что там происходит? Где папа? – спрашивала я шепотом, вперившись взглядом в белоснежную дверь. - Садись, мы ждем, чтобы узнать. Понимаешь, он… - терялся детектив. - Он сразился с «Все за Одного». С тем самым, с которым сражались все с его причудой. - Он победил? - Победил, да толку. - Сэр, не стоит… - Девочка должна знать, она должна быть готова… - настаивал старик. - Что с папой? - Мы ждем… - Что с папой?! – переходила я на визг, а затем просто подбежала к двери. - А ну стой! – встал у меня на пути старик, перегородив проход тростью, которую я буквально проскочила на сквозь, как и запертую дверь. Внутри все было белоснежным, стерильным, девственно чистым. Тем, чем я уже не являлась. Тем, что навсегда от меня ушло, но было уже не важно. - Папа! – ворвалась я в операционную с криком, переполошив всех врачей. И на краткий миг мне предстало это. ТЕЛО. Всесильный лежал на операционном столе и в его теле зияли огромные дыры. Герой №1 был недвижимой горой. - Папа… - выдохнула я, оцепенев. - Чт… Уберите ее из операционной! – пришел в себя один из медиков, видимо, хирург, раз держал в руках какие-то манипуляционные приспособления. - Н-нет, не надо! Я хочу… Тут! – кричала я, глотая слезы. Медсестры и прочий персонал обступил меня, окружая и вытесняя из комнаты. Самый сильный взял меня на руки, хоть я и брыкалась, а одного даже укусила за руку. - Не надо! Пустите! Возьмите… Все возьмите! Только спасите папу! – вопила я, уносимая течением людей прочь. - Я все отдам, все органы, всю кровь, все кости, только спасите папу! – кричала я в след удаляющемуся свету, а затем – все окутала тьма. - Хоими, Хоими, проснись! – настойчиво шептали мне, тряся. - Ч… Что… - выдохнула я, открывая глаза. Зрение заволокло пеленой, так что я стала сразу вытирать глаза. - Ты плакала и кричала. Кошмар приснился? – спросил меня разбудивший и лишь через несколько мгновений я увидела лицо Шото-куна. Достаточно встревоженное лицо. - Приснилось… Плохое, - я села в постели, вновь вытерев лицо руками. Шото-кун сел рядом уже в другой одежде – сейчас на нем была белая майка и спортивные штаны, да и был юноша вполне себе вспотевшим. - Тебе плохо? Я могу позвать врачей… - Нет, все хорошо. Это просто воспоминания. Вы там уже потренироваться успели? - Ничего серьезного, просто утренняя растяжка и прочее. Хочешь еще полежать или можно тебе завтрак греть? – и Шото-кун вновь вернулся к своему привычному спокойно-мягкому выражению лица. - Пора вставать, спать после такого все равно не получится, иди сюда, - поманила я ношу пальцем поближе к себе. Он подчинился, но замер, смотря мне в глаза. - Доброе утро, - улыбнулась я и легонько чмокнула того в губы, а затем быстро встала и выбежала из комнаты в ванную. Утро начиналось нейтрально, может быть, и новый день будет таким? Почистила зубы, съела овсяную кашу с персиком, благодать. Энджи-сан пока тренировался в зале, так что я была лишь с Шото наедине, а затем дверь гостиной отворилась и вошел дядя Наомаса. В руках у него была большая коробка, но вот лицо не сулило ничего хорошо. - Юный Тодороки, выйди, пожалуйста. Нам с Хоими нужно поговорить. - Конечно, сэр. Если что, я неподалеку,- произнес юноша уже мне и удалился, учтиво поклонившись мужчине. В комнате повисла тишина и очень тяжелая атмосфера. Коробка упокоилась на столе, мы сели на стулья, и детектив вздохнул, положив свою шляпу на стол. - У меня есть новости. И почти все они плохие. С какой начать? Даже нейтральное начало дня бывает обманчивым.