Трахни меня, моя уродливая прелесть!

      До вечера я бесцельно шатался по довольно обширной квартире Уна, не зная, чем себя занять. Не смотря на моё нынешнее положение, в штанах дико зудело. Не привык я к ТАКИМ промежуткам в сексе! В итоге, раз десять подрочив непонятно на кого, я просто плюхнулся на широкий с пушистым ворсом ковёр в гостинной и, кое-как устроившись на нём в позе лотоса, (что с выросшим животом было, мягко говоря, не просто) грустно протяжно завыл: от отчаяния и одиночества. Почему-то в памяти всплыл образ Мика, в очередной раз отвечавшего мне взаимной грубостью. Этого чёрствого тупого кабана, но такого своего, близкого и привычного, что я уже, пожалуй и не смогу представить без него своей жизни… Мой истинный. Микаэль Вантарис… А что я знаю о нём? Ничего. Только секс — всю совместную жизнь мы удовлетворялись лишь им, а наши немногочисленные разговоры состояли максимум из одной-двух грубо брошенных фраз… Я вдруг ясно увидел себя тогдашнего со стороны: эдакий дикообраз, никогда не прячущий острые иголки, готовый уколоть ими в любой момент. А Мик? Он и вправду настолько холоден, мрачен и груб? Может, я просто его не знаю?       Я приобнял себя за живот и стал мерно раскачиваться из стороны в сторону. Готов ли я пересмотреть свои взгляды на эту жизнь? Смогу ли?       Я стал быстро и прерывисто дышать, в глазах помутнело, лицо мгновенно вымокло и уже через секунду я бился в самой настоящей истерике: драл руками ковёр, кричал срывающимся голосом, молотил кулаками пол, заливая его слезами, соплями, слюнями и по ходу ещё и спермой…       Спустя пару минут мои кофта и штаны стали совершенно сырыми…       И тут по всей квартире, подобно грому средь ясного неба, раздался дверной звонок. Я подскочил, кое-как утёр рукавом кофты жидкость с лица и потопал открывать.       — Кто это?       — Привет. Это Мик — надо поговорить.       Сердце сразу словно остановилось… Даже через невидимые глазом зазоры между косяком и дверью до меня долетал одуряющий запах моего альфы. Всё тело стало непроизвольно содрогаться. Я открыл дверь и Мик во всей своей красе предстал передо мной. Так близко… Он сделал шаг вперёд, вынудив меня отступить на два, посмотрел мне в глаза усталым, вымученным взглядом. Я даже моргнуть не успел, как он оказался от меня на расстоянии в несколько раз меньшем расстояния вытянутой руки. Его тёплая ладонь нежно погладила мою мокрую щёку. Он наклонился ещё ближе и прошептал:       — Я скучал…       Голос… Его голос будто принадлежал другому человеку. Такой мягкий, густой, обволакивающий, притягательный… Меня передернуло как от внезапного удара током, до костей пробрали мурашки, плечи содрогнулись. Я в наслаждении закатил глаза. Сказал, так же шёпотом:       — Смотри, что ты со мной делаешь, тварь! — не отрывая от него взгляда, рывками разодрал на себе кофту, — Гнида… Скучал он, бля… — я прижал свой живот к его, выставив вперёд таз, тем самым наглядно демонстрируя ему какая часть меня скучала по нему больше всего.       Мик зажал в руке мою правую ягодицу, так же выдвинув вперёд таз. В низ живота мне упёрся его окаменелый и полностью готовый к работе инструмент. Я сдержанно зарычал, выгибаясь всем телом. Мик подхватил меня под бёдра и понёс прямиком на диван. В этот раз всё по-иному: он не вёл себя как цепной пёс, ухвативший кусок мяса, а был предельно осторожен и нежен, несмотря на высшей степени возбуждённость. Ну нет, заботливый ты наш не выйдет! Двумя пальцами растягивает совсем что ли тронулся?!       — Ещё! — потребовал я, шире раздвигая ноги. Он понял свою ошибку и через секунду в моей заднице резво двигались три его пальца. Продолжая разработку, он упал лицом на мой живот; стал скрясти по нему зубами. Моё тело забилось в конвульсиях. Он даже не начал, а я уже сгораю от удовольствия. Крышу снесло напрочь…       Я вцепился ногтями в его спину, закинул ноги ему на поясницу, надавил. Мик прогнулся и буквально влетел в меня. Выгнувшись на лопатках, я захрипел. Он принялся трахать меня, не выходя. Быстрее… Ещё быстрее… Пот залил мне глаза — всё поплыло. К горлу подступила тошнота.       — М-Мик… Ххр…хр… — прохрипел я, чувствуя приближающийся к горлу рвотный ком. Альфа без лишних слов вышел из меня, схватил в охапку и понёс в ванную, где я благополучно проблевался. Он наблюдал за этим малоприятным зрелищем, оперевшись о дверной косяк, а когда я закончил приблизился и сел напротив. Вытерев большим пальцем левой руки последствие рвоты с моих губ он, и глазом не моргнув, нежно и затяжно поцеловал меня. Уже в который раз по щекам побежали солёные ручейки. Ну что за херня со мной твориться?!       Не обращая больше внимания на своё мокрое лицо, я повис у Мика на шее, приперев к стенке. Стал целовать в засос. Он же обнял меня в области талии. Я ощущал, что сейчас просто взорвусь от избытка чувств…       Его член больно впился мне в бедро. Хотя и своим я, кажется, проделал дырку в его ноге. Обхватив меня покрепче, Мик чуть ли не бегом вернулся на диван в гостиной. Вновь вошёл в меня, распирая своим членом мой анус. Сдавлено застонав, я выгнулся в спине, прижимаясь к нему всем телом и требуя большего. Он, вдруг рыкнув и прижавшись губами к моей шее, подтянул меня к себе, и усадил на колени входя до упора. Я попытался ударить его, показывая, что все еще хочу контролировать ситуацию, но альфа, снова совершенно по звериному зарычав, сжал свои лапы на моей талии, обнимая меня как можно крепче, показывая, чей я, но при этом не прекращая ритмично двигаться внутри. На секунду я испугался за ребенка, испугался, что этот медведь вполне может навредить моему малышу. Как будто услышав мои мысли, Мик спешно отстранился, чтобы теперь уже нежно и бережно обнять меня. Такая перемена настроений мне не нравилась, и я, изловчившись, уже собрался как следует ударить его, когда он вдруг аккуратно, максимально осторожно коснулся живота, и, глупо улыбаясь, принялся расцеловывать его. Грубый, всегда бывший со мной грубым альфа, сейчас одними губами скользил по моему пузу, улыбался, и тихо мурлыкал что-то себе под нос. Как… Как по-альфьи… Но совсем не в стиле Мика.       Я упёрся взглядом в его макушку и тихо, холодно спросил:       — А к чему все эти телячьи нежности?       Он посмотрел на меня хитрыми глазами, ответил:       — Ты меня больше не проведёшь, милый! Я знаю, что тебе нужно и поверь, обеспечу этим с полна.       Я смотрел на него, совершенно ничего не понимая.       — Ты, по ходу, башкой где-то сильно приложился…       — Думай как хочешь, но отныне я больше никогда не надену эту каменную маску. Он вновь затяжно поцеловал меня, при этом рука его осталась лежать на моём животе. Тёплая… Значит, он всё-таки тёплый. Как же хорошо! Мой альфа…