Трахни меня, моя уродливая прелесть!

      Ближе к полудню, когда солнце поднялось так высоко, что освещало даже первые этажи скрывающих друг друга многоэтажек, я разлепил веки и, ещё прибывая в состоянии полудрёмы, осмотрелся. Чудесным образом я переместился на кровать в спальню. Хотя это, допустим, совсем не загадка. Перевернувшись на бок, я обнаружил рядом посапывающего Мика. Сначала невольно усмехнулся, вспоминая сцену вчерашнего «примирения», но затем мной овладел тихий ужас: квартира. Это квартира Уна, который приходил вчера и вновь придёт домой через пару часов.       «Аааа!!! Он наверняка всё видел! Ты ж грёбанный трындец! Аааа…» — я вылетел из-под тёплого одеяла, сорвав его заодно и с Мика.       — Какого, блять твою, чёрта ты устроил здесь свою задницу?! Не у себя дома! — Мик подскочил, в недоумении озираясь по сторонам, пока его взгляд не остановился на разъярённом мне.       — Чего так кричать-то? Тебе нельзя нервничать. Док придёт только через три часа, я его расписание на двери кабинета видел, так что остынь и пошли лучше завтракать, — он встал с кровати, не спеша оделся и прошёл на кухню, а я остался стоять в полном смятении. Придя в себя, я заглянул на кухню, где Мик уже вовсю хозяйничал.       — Ты чего творишь, придурок? Ун из тебя сделает…       — Сделает что? — послышался за моей спиной вкрадчивый голос, прервав очередную гневную тираду.       Я резко развернулся, столкнувшись нос к носу с Уном.       — Прошу прощения, я уже ухожу, — сказал Мик, обходя Уна.       — Стоять! — неожиданно для себя рявкнул я ему вслед. Мик остановился, а Ун внезапно приблизился ко мне на шаг и, нежно, как когда-то, смотря на меня сказал, обращаясь к Мику:       — Омегу своёго не забудь.       — Что? Выгоняешь? — спросил я.       — Нет. Просто не хочу видеть твои терзания. Вы истинные и я явно лишний…       А он как всегда прав… Я опустил голову, пытаясь угомонить взбесившееся сердце.       — Я ни в коем случае не навязываюсь, но всё-таки хочется спросить тебя: могу ли я стать названным дедом вашим будущим детям?       От такого я просто остолбенел, не найдя, что ответить. На помощь пришёл Мик:       — Отличная идея, я думаю. И Алекс, кажется, не против, так? — я кивнул в знак согласия.       — Постой, ты сказал детей?       Ун загадочно улыбнулся:       — Придёшь на следующий приём, всё расскажу.       Я сдержанно зарычал. Мик, мгновенно поняв, что сейчас будет, подхватил меня под локоть и потащил в прихожую, где помог ворчащему мне одеться.       Перед тем, как захлопнулась за нами входная дверь, Ун сказал мне одну единственную фразу:       — Похоже, нам предстоит ещё один серьёзный разговор.       Я сглотнул. Как же всё-таки странно складывается моя жизнь…       До дома мы добрались быстро и без приключений. А там снова был секс. Снова и снова. Прекрасно… Однако из головы не шёл разговор с Уном. Что же он имел в виду? И вновь придётся тащиться в мерзкую поликлинику…       Да к чертям всё! Я живу настоящим! Сексом.

***

      Три последующих месяца пролетели незаметно. Почти…       На моём внешнем виде они сказались весьма существенно: талия исчезла напрочь, ноги постоянно отекали, да и на моё лицо без слёз смотреть было нельзя — оно усохло раза в два, под глазами появились мешки сине-лилового цвета, губы без конца трескались, иссушаясь. В общем, я стал похож на зомби, которого разнесло после неправильного кремирования… (Знаю, та ещё аналогия, но ничего иного на ум не приходит, когда смотрю на себя в зеркало).       Любой сторонний наблюдатель пришёл бы в ужас, узрев нынешнего меня, решив для себя, что бедолаге вот-вот на стол к акушеру. Увы, до окончания этих мучений целых два месяца бессонных ночей, постоянной боли во всём теле и ежеминутных смен настроения. Если бы я знал к чему приведёт «прекрасная» ночь в машине этого ушлёпка — убил бы на месте! Он ведь ведёт себя как последняя гадина! Мало того, что появляется за полночь, так ещё и издевается, постоянно воркуя надо мной, отчего лишь тянет блевать…       Вот и сейчас тоже самое: он развлекается, катаясь по банкам, а я мозолю глаза надоевшим телеком, чуть ли не с суицидальными мыслями нездоровым взглядом окидывая комнату.       Ещё пара дней такой жизни и я точно окончательно сойду с ума… Очередная лабуда лилась в уши из дурацкого ящика сплошным потоком. И так день ото дня.       — Блять, жопа затекла… — недовольно фыркнув, я попытался подтянуть под себя ноги, чему мешало это огромное пузо… Тогда я слегка приподнялся, придерживая его, но не рассчитанный на такие нагрузки позвоночник тут же протестующе хрустнул — пришлось снова плюхнуться на диван в той же позе.       — Твою ж ебать налево! — зло выругался я, проклиная при этом всё на свете: и грёбанный диван, и бегимотовское брюхо, и причину его появления, и папашу причины, и вообще — всё!       В следующий момент из прихожей донеслось звяканье ключей — припёрся, гадина… Шаркая домашними тапочками по паркету, он скрылся на кухне, зашуршав пакетами. На моём лице «а ля мумия» тут же зазмеилась мерзкая ухмылочка:       — Эй, парнокопытное! Надеюсь, ты припёр мне тортик?       Секунда тишины.       — Да, только не знал, какой будешь, поэтому купил несколько.       Он показался из-за дверного косяка кухни уже в фартуке и с ножом в руке:       — Все принести?       Секунду я смирял его холодно — безразличным взглядом, но, не сдержавшись, заржал во весь голос, схватившись за живот.       Мик наблюдал за мной молча, поджав губы. Потом, бросив нож на пол пошёл ко мне. Лишь когда он встал прямо напротив, я заткнулся.       — И чего лыбишься? На мне что, цветы растут? Торт мой где? — для пущей убедительности демонстративно похлопал себя по животу.       Всё так же ни слова.       — Блять твою, я что, со стеной говорю! Соизволь хоть раз обратить на меня свои зенки, мразь!       Резко, но с огромным трудом, я поднялся и, придерживая «багаж» гневно задышал Мику в лицо, давая понять, что лучше меня не игнорировать. В ответ он наклонил голову на бок, опять молча. Это стало последней каплей! Я замахнулся, целя в наглую харю напротив, как он вдруг просто подхватив меня на руки, понёс в спальню.       — Ты идиот несчастный! Поставь меня, придурок, быстро! — орал я, при этом брыкаясь руками и ногами в меру сил и возможностей. Мик, никак на это не реагируя, уложил меня на кровать и пристроился сверху.       — Отвали, блять… Отвали, я сказал!       Всё-таки влепил ему пощёчину. Он застыл, успев содрать с меня кофту лишь наполовину.       Я продолжил парировать:       — Меня не забыл спросить? Я тебе что, сексуальный раб или секс-машина?       Он сбавил напор. Пристально посмотрел мне в глаза и сдался:       — Прости… Да, ты прав… Что-то я руки распустил.       Обидевшись, я сильно дунул в его лицо:       — Дубина! Думаешь, мне удобно с таким пузом?! Я уже два месяца не траханный! Ты посмотри, глаза разуй, урод! В кого ты меня превратил?! В бегемота, недвижимую, не ёбаную тушу! Какая же ты мразь…       Он бесшумно наклонился к моему лицу, нежно слизав с щеки остывшие капли. Я реву? Снова?!       Отодвинув от себя его морду, я закрылся рукой. Пусть свалит, исчезнет, нефига на меня смотреть! Но он не уходил. Лишь молча сидел надо мной.       Рядом скрипнула кровать. Я посмотрел сквозь пальцы — он завалился рядом. Стал неспешно стягивать штаны, неумело изображая сосредоточенность.       — Чё творишь? — сухо спросил его.       Не отрываясь от своего занятия, он ответил:       — Твоя очередь сегодня. Я даже немного помог, — штаны отправились в полёт за пределы кровати.       Мик вопросительно посмотрел на меня. Он издевается? Хотел было дать ему по роже, но, наблюдая её, выражающую полную готовность понял — не издевается…       — Хм… Ну держись!        Избавиться от штанов он мне всё же помог, кофту я, пыхтя, снял сам.       Мик послушно принял позу коня. Я, не медля и посмеиваясь в предвкушении, устроил своё брюхо на его пояснице. Та жалобно хрустнула, спина прогнулась.       Довольно фыркнув, я начал. Пальцы влетели в его анал подобно пуле, отчего Мик даже зарычал. Я игриво дёрнул тазом и продолжил. Один палец левой, другой правой руки энергично растягивали его заднепроходное.       Мик впился в простынь руками и зубами — раздался треск раздираемой ткани. Кожа под моими пальцами стала горячей — пора!       С наслаждением оттянув член, я тёрся им об зад Мика пока инструмент не затвердел от возбуждения.       Избрав начальной точку на как можно большем расстоянии от «места назначения», я на секунду замер. Рывок! — резко вошёл. Мик выгнулся в струнку, вырвав кусок простыни зубами.       Я налёг на него сильнее. Дотянувшись, стал переминать в одной руке его яйца, другой потянув за член, при этом в разные стороны двигая тазом.       — Я тебя просто выебу! — прошептал, скалясь.       Мик промолчал — ещё бы!       Член в моей руке оставался мягким и податливым. Не кончает?! Я угрожающе зарычал, собрал последние силы в кулак и с мыслью: «Пиздец тебе!» начал трахать его на самой большей из доступных сейчас скоростей.       Мир кружится… Быстрее, быстрее, быстрее! Вхождение снова и снова. Ещё, ещё и ещё! Жарко, тяжело, но прекрасно! Мышцы парализовались, отказываясь сокращаться. Я просто повис на спине Мика, упершись пузом в поясницу и, перед тем, как отключиться, пуская в него сперму…

***

Приятное тянущее чувство… Гадёныш! Он хорош, как и всегда. Даже в таком положении. Я кончил чуть позже него. Постарался двинуться, но понял, что могу его просто свалить.       — Алекс?       Тишина. Ответом послужило посапывание сверху.       Чё-ё-ёрт… Похоже, придётся простоять в сей неудобной позе пару часов. Что же ещё мне остаётся…