Трахни меня, моя уродливая прелесть!

      Утром он снова укатил. Снова бросил меня в одиночестве. Гадость!       Я валялся в кровати уже прилично долго, но вставать было тупо лень…       На стене напротив размеренно тикали швейцарские часы с янтарным ободком, и более ничто не нарушало гнетущей тишины. Я съёжился ещё сильнее. Совершенно не представляю, чем, по его мнению, я должен заниматься 18 часов одиночества? Телек? Достал… Почитать? А что? Книг не было — за те бабки, что мы заработали обустроена квартира, о книгах в то время не думалось абсолютно. Два идиота…       Сладко потянувшись, до хуста в позвоночнике, я вольяжно сполз с кровати. Тут же подломились ноги. За ночь они отдохнули, однако не нарастили мышц…       Подхватил брюхо под низ и кряхтя, потопал на кухню наедаться. На столе обнаружился заботливо приготовленный Миком завтрак: каша, настоящий индийский чай второго сбора и целая миска самых разных фруктов.       Я недовольно поджал губы, глядя на это, но в душе почему-то смущаясь… Одёргнул себя. И уже без лишних дум съедая всё под чистую. Никогда не любил готовить и придурки все, кто считает, что это удовольствие! А вот есть — совсем другое дело. Раньше я тщательно следил за фигурой, но теперь мне совершенно пох на неё… Да и что может сделать меня большим уродом, чем сейчас?       Тяжело откинувшись на спинку стула, положил руки на живот и, кажется, не надолго задремал. Разбудил меня толчок в правую руку. Сначала не понял, что это было, лениво повертел головой и собрался было снова предаться неге, как толчок повторился. Ещё не до конца осознавая произошедшего, я наклонился вперёд, вперив внимательный взгляд в живот. Подтянул кофту, стараясь даже не моргать. В следующий миг в том месте, где лежала моя правая рука, вырос на мгновенье бугорок. Он исчез, а я всё неотрывно смотрел туда.       Бывало, когда мы с Миком гуляли, нам встречались счастливо воркующие парочки — беременные омеги и не отнимающие руки от их огромного живота альфы. Это вызывало у меня чувство не большее, чем отвращение. Но почему-то попав в подобную ситуацию, я в один момент тоже захотел это испытать: тёплые руки Мика на животе, его ласки, постоянное его прибывание рядом… Я всё-таки типичный омега, такой же, как и те блаженно улыбающиеся, коих мы так часто встречали.       Опершись локтем о столешницу, я выдавил пожалуй, самую абсурдную для себя за всю жизнь фразу:       — Я люблю тебя, мой комок!.. Ты ещё этого не знаешь, но мы с твоим отцом очень ждём тебя! — будто в ответ на это, меня слабенько толкнули изнутри.       Я замер, боясь вздохнуть, дабы не спугнуть это чудо, так внезапно меня посетившее. Может, я всё же дурак? Это теперь не кажется мерзким, а даже наоборот — я готов сидеть так хоть весь день, наблюдая за маленькой жизнью внутри себя.       А Мик? Он оттаял, стал совершенно другим. Это бесит! Но, в то же время, я рад. Мне ли не пора измениться? Хоть попытаться, ради нашего мелкого…       Бережно гладя живот, я полностью погрузился в подобного рода не весёлые думы… В кармане кофты противно затрещал телефон, оповещая о новом СМС и выдёргивая меня из процесса самоанализа жизни. Вяло потянувшись, я достал трубку: сотовый оператор предупреждал о том, что средства на балансе подходят к концу.       — Да что б вас, епт, задолбали!       Собираясь уже сунуть телефон обратно, я мельком взглянул на часы: без четверти два…       — Скоро розовые слюни начнутся… Пойдём посмотрим? — обратился я к пузу и, кое-как поднявшись, пошёл к дивану.       Стоило мне только устроиться, как тихо хлопнула входная дверь, послышался шорох и топот ног. Это был не Мик, я бы узнал его по характерному, еле слышному шуму. А этот слишком громок…       Я струхнул — может, грабители? Да нет. В доме система охраны покруче, чем у президента. Тогда кто? Я никого не звал, да и кого? Мик же, в силу своей принципиальности, не назначает встреч, если знает, что не сможет на ней присутствовать. Незваный гость шуршащими шагами приближался со спины. Резко обернуться мне не позволяло положение, поэтому я закинул ноги на диван и повернулся на четверть оборота всем корпусом.       В проёме зала стоял молодой худощавый парень с тёмно-каштановыми, слегка вьющимися волосами и голубо-синими глазами. Одет он был как мальчишка лет десяти: в раскрашенную радугой кофту с рукавом на половину длины, мятые чёрные джинсы и утеплённые кроссовки грязно-коричневого цвета.       Он проследил за моим взглядом, опустил голову и, поняв причину моего недовольства, быстро разулся.       — Ох, я голова садовая! — смущённо улыбнулся, ставя обувь у стенки в прихожей и тут же снова возвращаясь в зал, — А Мик дома? Нет? Ну и ладно! Я, в общем-то к тебе! Прости, что так внезапно нагрянул. Пришлось, ведь братец бы меня ни за что не позвал… Обидно! — скорчил расстроенную гримасу и тут же вскинувшись, подскочил ко мне, — Тулио Вантарис, младший брат Микаэля! — протянул мне ладонь, которую я не спешил пожимать.       Он немного сконфузился, но его взгляд быстро переключился на меня. Ненавижу, когда вот так пялятся…       — Что, собственно от меня нужно родне Мика? — холодно спросил его.       Он смотрел теперь удивлённо.       — Ну как же? Вы уже так долго вместе! Может свидетелем на свадьбу позовёте?       Честно, с каждой минутой этот приставучий малый бесил меня всё больше и больше. Я уже едва сдерживался от того, чтобы просто не выставить его за дверь.       — Это сугубо наши отношения, и мы в праве решать, кого оповещать о них, а кого — нет.       — Прошу прощения. Мы с братом шесть лет не виделись, о тебе он вообще не упоминал. Наверно, и правда не хотел, чтобы я знал… Жаль… А я ему всегда всё рассказывал…       Боже! Ну что за наивность! Неужели, в мире ещё остались подобные ему идиоты? Аж блевать хочется…       Он в неловкости почесал макушку и нехотя поднялся.       — Что ж, пойду тогда. Приятно было увидеться! Больше не побеспокою…       Рр-р-р-р! Да что б его! Этого только не хватало! Типичный омега… Распустил тут соплей…       — Можешь Мика здесь подождать… Или что ты там хотел?       Он просто засиял от искренней, даже детской радости. Подсел рядом и снова начал трещать…       — Знаешь, я понимаю Мика — ты восхитительно пахнешь!       Что?! Пахну? Я посмотрел на него как на последнего дурака. Он лишь смущённо засмеялся.       — Да ты не бойся! Хоть по мне и не скажешь, но я — альфа. Странно, да? — снова смех.       Странно? Да это боле, чем странно, это — ненормально! Так. Стоп. Я сижу один на один с альфой?!       Я быстро отодвинулся на другой край дивана, не сводя глаз с парня.       — Ох… Прости, прости! Не хотел так тебя пугать! У меня с этим всегда проблемы были… Вот и в колледже то же: вроде нашёл хорошего парня, подружились. Но стоило ему только узнать о моих намерениях и поле, как он сразу усвистел… — его лицо вмиг погрустнело, а взгляд затуманился дымкой прошлого.       Хм… Не повезло парню, это точно… Понятно, что тот бедолага просто не хотел, чтобы его считали педиком… Я б тоже не хотел. А с другой стороны, он же не виноват, что такой… Совершенно не похожий на сильный пол…       Совершенно не представляю, что мне сейчас делать…       Но видно, он по природе своей был оптимистом, так как не прошло и секунды, как он вновь смотрел на меня весёлыми глазами. Не понимаю таких…       — Вот ведь жлоб! Он ведь совершенно не заботиться о тебе! Посмотри только! Что это за цвет лица? И эти мешки под глазами говорят об явном недостатке кислорода, а для организма это очень плохо!       Вот тут уже сконфузился я. Сам не знаю почему, но этот парень вогнал меня в краску, изложив в паре предложений все мои проблемы. Хотя, надеюсь на моём теперешнем лице это осталось не замеченным.       Малыш снова толкнулся… Я бережно погладил живот в этом месте, задумавшись о чём-то незначительном. — О! — от этого возгласа я подскочил, он стал для меня полной неожиданностью, — Это… Это… Как же так! — чуть не плача от обиды, воскликнул парень (не помню, как его там по имени), — У вас будет малыш?! Мик совсем ничего не сказал… Просто интересно, почему он скрывал от меня? Ладно, теперь это не важно! Ух ты! Никогда не видел такого огромного живота! Скоро рожать, да?       Отрицательно мотнул головой:       — По срокам ещё два месяца.       Его глаза расширились.       — Вот это да! Я, конечно, не врач, но судя по всему, ребёнок там не один.       — Бред… Если не один, меня просто разорвёт при родах…       Чёрт, а о такой вероятности я не думал… Двойня? Этого только не хватало… О работе, в таком случае нам придётся забыть вдвоём… А деньги? Не коза Амолфея же их нам подарит из своего Рога Изобилия!       — Это полный пиздец… — шёпотом ругнулся я. Парень дёрнулся — видать, услышал.       — Неужели не догадались? Знаешь, пойми меня правильно: я бы посоветовал тебе придержать ругань — дети всё чувствуют и воспринимают!       — Спасибо, конечно, как там тебя? Тулио? Но я абсолютно не нуждаюсь не в чьих советах и придержать следует ТЕБЕ свой язык.       Он помолчал. После встал и пошёл на выход.       — Прости за вторжение. Да и Мик видно не скоро придёт. Поговорю с ним по телефону.       Я со злостью сжал кулаки. Бесят меня — все они бесят, но и оставаться опять в одиночестве до позднего вечера совершенно не улыбалось…       Я с трудом поднялся и гусиным шагом приблизился к нему.       — Не обращай на меня внимания. Мик скоро будет, он сказал, что кончит сегодня раньше. Ещё с час и он приедет.       Тулио обернулся. Сказал с тёплой улыбкой:       — Зря я пришёл. Хотел лично с тобой познакомиться, из-за любопытства. Увы, водится за мной такое.       Я глубоко вздохнул. Да, глупо это, с моей стороны. Как — никак, этот чудик дядя моих будущих детей, что уж теперь…       — Окей, поговорим ещё раз. Только без глупостей!       — Конечно, конечно! — для пущей убедительности замахал руками.       Я позволил ему помочь мне добраться до дивана и усадить себя на второго. Разговор начал Тулио:       — Я очень люблю детей и меня всегда умиляли беременные! — он пододвинулся чуть ближе. — Можно мне его погладить? — спросил, неотрывно смотря на моё пузо.       Я даже опешил: ни хрена он не понял! Эти альфы все до одного — идиоты и я уже в сотый раз убеждаюсь в этом… Но дуракам ведь принято уступать.       — Можно, только без комментариев! — подтянул вверх кофту. Нашим глазам предстало без преувеличения, жуткое зрелище: кожа натянута почти до предела, под ней запросто угадываются вены и артерии, волокна мышц, отчего общий цвет — мертвецки-голубой.       Лицо Тулио просто надо было видеть.       — И… И он ещё больше станет? Это…       — Не так прекрасно как ты представлял? — безжалостно добил я.       — Совсем… — выдавил он, — Я даже прикасаться боюсь… Тебе ужасно тяжело… Но в конце ты будешь вознаграждён! Дети — самый лучший подарок жизни!       Я промолчал. Не могу ещё точно сказать, будет ли это подарком…       — Передумал? — я опустил кофту на половину, когда он остановил мою руку.       — Нет! Я правда очень осторожно!       Я откинулся на спинку поудобней, подперев голову рукой — пусть с ума посходит. Мне всё равно не понять. Ни их тупого выражения лица, ни воркования над брюхом, в котором даже не ребёнок, а плод. А может это сродни тому, как Ун долгими вечерами в приюте читал мне нежным своим голосом разные книжки, волновался за меня по поводу и без, просто ласкал обнимая и трепя по голове? Не знаю… Хоть и считал его родным, у него было ещё триста воспитанников, помимо меня и им всем тоже нужно было уделить внимание. Смутно помню отца… У меня не было полной семьи, я сам себе всегда был семьёй… Хм… Но теперь она вдруг появилась… Сложно это всё для вечно одинокого меня.       В задумчивости я не сразу почувствовал как кожи касается осторожная рука Тулио. Опустил взгляд: он сидел предо мной на корточках, а лицо его аж искрилось от счастья. Тоже тёплая рука… А это приятно! На секунду я даже прикрыл глаза. Справа изнутри особо сильно толкнули, прямо в том месте где лежала сейчас ладонь Тулио. Тот вскрикнул от радости и начал лепетать без остановки:       — Какая прелесть! Он шевельнулся! Чувствуешь, кто здесь да? Это я, твой дядя Тулио! Ох! Ещё раз! Какой хорошенький! Да, хорошенький! Ты — хорошенький!       Мда… Мик в этом смысле более сдержан.       — Без этого ты не можешь? — чувствуя, что закипаю, отдёрнул я его.       Он, смутившись, сжался и прошептал:       — Прости, не смог удержаться. Не понимаю я тебя. Дети это ведь прекрасно! Как можно к ним так относиться?       Ну всё!..       Я поднялся с дивана, становясь разом на две головы выше сидящего Тулио.       — А что ты знаешь о детях? Ничего! Только смотрел на них как на зверушек, которых можно погладить и тут же уйти, не отягощая себя обязательствами! Хера ты мне читаешь нотации?! Я, может вообще не хотел этого ребёнка — никогда!       Несчастный Тулио с абсолютно раздавленным видом сел на пол, намертво прибитый к нему моим негодующим взглядом.       — П-прости… — пролепетал он едва слышно, — Ты, конечно, прав: я никогда не воспитывал детей. Но я знаю как это тяжело. И даже так, меня это не пугает. Я обожаю их, таких маленьких невинных и беззащитных!       Лучше я буду один…       — Тулио?! Что ты здесь делаешь?       Я вздёрнул голову. В дверях стоял Мик в полустянутом с плеч пальто. Вообще не обратил внимания на то, что он вернулся… И сколько уже времени мы «мило» беседуем с его братцем?       Гость мгновенно вскочил, словно ошпаренный, подскочил к Мику и зажал его в объятиях.       Странный у него, однако, родственничек…       — Я спросил: почему ты здесь?       Он сказал это не тем тоном, к которому приучил меня, а совсем иным, с нотами нежности. Этот странный тип ему и в правду дорог…       Мик покосился в мою сторону, отодвинул брата и, притянув меня к себе, сказал в том же тоне:       — Что, обиделся? Плохо, что вы вот так вот встретились… Разговор мог получится и по-приятней…       Я несильно толкнул его в грудь и, развернувшись спиной, добавил:       — Воркуйте тут одни. Меня в эту сопливую дрянь не втягивайте.       Пошёл в спальню, подальше от этого, от них. Достали!