Двадцать пять кадров в секунду

      На следующий день нам предстояло все то же самое, только теперь в кресле перед монитором сидела я, а Роман находился рядом и корректировал мои действия. Боже мой, оказалось, что снимать в студии не менее сложно, чем на выезде — камер-то больше. Да еще и этот пульт… Нужные кнопки-то я запомнила, научить нажимать их можно даже обезьяну. Но с какой скоростью приходилось соображать и успевать переключать планы! Даже при моем опыте работы на телевидении процесс съемки выпусков «Импровизации» показался мне полной чехардой. Я поняла, что слишком поспешила, устраиваясь на эту работу, что нужно было подождать еще немного, что студийная съемка — это не мое. А шоу мне вообще не шибко нравилось и казалось не более, чем балаганом для идиотов. Но отступать было поздно. Выход оставался лишь один — собраться с мыслями, не валять дурака и учиться. Ведь я на этой должности всего лишь второй день, мне помогает бывший режиссер, который пробудет здесь со мной до конца этой недели. Уж за это-то время я должна все запомнить. Но просто когда ты находишься в самом центре событий, а вокруг тебя куча народу, и каждый норовит сказать что-нибудь тебе под руку, то волей-неволей начинаешь путаться. Не знаю, что бы я делала без Романа. Наверное, просто сошла бы с ума.       Он посоветовал мне не пытаться прыгнуть выше головы в первый же день и сосредоточиться сегодня на какой-нибудь одной функции. Остальное будет делать он сам, и мы ежедневно станем усложнять мне задачу, добавляя с каждым разом все больше действий. Сегодня он велел мне следить за мимикой актеров на крупных планах. Это нужно было для того, чтобы в наиболее удачные и смешные моменты показывать реакцию ребят на приколы в адрес друг друга. И вот когда мои обязанности на этот день сузились и стали четко определены, процесс обучения наконец сдвинулся с мертвой точки. Стало гораздо проще, так как я не рассеивала свое внимание на все подряд, а была сосредоточена на одном. Следить за лицами парней оказалось забавно и весело. Особенно за гримасами Антона и Арсения. Дима Позов был, пожалуй, наиболее сдержанным из всех, поэтому уловить на крупном плане его смех удавалось редко. Сережа, в принципе, недалеко от него ушел и не так часто корчил рожицы. Но вот вторая парочка оказалась невероятно артистичной — я обратила на это внимание еще после собеседования, когда смотрела выпуски дома. Но там-то был готовый монтаж, а здесь я имела возможность воочию наблюдать за тем, как все происходит, бесконечно долго.       Итак, передо мной были изображения с камер с общим планом зала, средним планом Антона и Арсения и их же крупняки. Наверное, именно энергетика этих двоих впоследствии поспособствовала тому, что шоу я полюбила всей душой. Но на данный момент «Импровизация» совершенно не вызывала у меня никаких впечатлений. Мне было абсолютно пофигу, что они там сочиняют на сцене. Я здесь не за тем, чтобы смеяться. Мой рабочий инструмент, прежде всего — это глаза, а не видеопульт. Для режиссера в первую очередь важно не то, что актеры говорят в кадре, а то, что делают. И чем больше кривляний, тем лучше.       Антон с Арсением веселились на сцене от души. Сразу было видно, что они оба получали невероятный кайф от всего происходящего и, похоже, совсем не замечали камер. Безусловно, они очень яркие и харизматичные ребята, и шоу явно заточено под них, а Дима и Сережа отходят на второй план. Впрочем, их, по-моему, это не особенно-то и расстраивало.       Я восхищалась скоростью работы режиссера и операторов. Дело в том, что у Антона с Арсением была очень активная мимика. К тому же, они без конца двигались по сцене, и как людям за камерами удавалось быстро ухватывать все эмоции парней, я не представляла. А те еще и обожали что-нибудь внезапно говорить прямо в объектив. Я не очень люблю подобное клоунство, но сложно было не улыбаться, глядя на их живые лица. Это был отличный тандем — создатели шоу знали, кого набирали в команду.       В течение дня я немного, что называется, «придрочилась» нажимать кнопки и менять планы. Роману даже не пришлось меня поправлять — все пошло само. Но радоваться рано, еще не вечер. Это только самое простое. Полностью координировать съемочную группу я по понятным причинам пока не могла, но зато непрерывно общалась с коллегами, находившимися рядом со мной в комнате, а также с операторами, которые работали в зале. Было приятно, что мне помогают освоиться, относятся с пониманием и все подсказывают — не пришлось долго и мучительно вливаться в новый коллектив (а я сильно боялась поначалу, что меня не примут).       Очень много приходилось наблюдать за работой Романа. Техники и участники шоу его беспрекословно слушались, и я старалась запомнить каждое его действие, каждую фразу, чтобы потом, когда груз ответственности за программу полностью ляжет на мои хрупкие плечи, делать все так же, как делал он. Тогда я еще не знала, как сильно ошибалась в своих суждениях, но не будем забегать вперед… — Нет, нет и еще раз нет! — распоряжался Рома. — Камера номер два без моей команды наезд не делает. Камера номер один непрерывно ловит Шастуна, а то он много дрыгается. Все поняли? Продолжаем. Вероника, что у нас последнее было? — Общий план с крана, — я тыкнула в монитор. — Отлично, тогда поехали. Начинаем с крупного плана Арсения, пожалуйста. На нем склеимся потом на монтаже.*       Я нажала на нужную кнопку на пульте и переключилась на камеру, следившую за Поповым. Так потешно было наблюдать за нетерпеливыми ребятами в перерывах между записью. Больше всех мне нравилось поведение Павла Воли — он стойко выносил все остановки Романа и терпеливо ждал его указаний, хотя я всегда представляла его капризным. Любая другая знаменитость уже давно бы разоралась, что мы часто делаем паузы и вносим коррективы. Но Роман развеял мои убеждения. — Запомни, Вероника, — говорил мне мой мудрый наставник, — режиссер на съемке выступает в качестве кукловода, поэтому все вот эти товарищи обязаны тебя слушаться, — он обвел рукой комнату и тыкнул в зал. — И вон те тоже.       Если с техническим персоналом у меня успели уже сложиться некоторые рабочие отношения, и я была убеждена, что мы поладим, то насчет Воли и четверки шоуменов на сцене я не могла быть уверена на сто процентов. Мне казалось, что они какие-то ДРУГИЕ, из параллельного мира. Я поделилась своими мыслями с Романом, на что он расхохотался и сказал, что они самые обычные люди, такие же, как он или я, и чтобы я прекратила сочинять подобную ерунду. — А чтобы ты убедилась в том, что они парни нормальные и простые — иди и спустись вниз, объяви перерыв на десять минут, обращаясь ко всем. Давай привыкай, тебе придется постоянно это делать, — велел режиссер.       К такому повороту я не была готова. В закрытой аппаратной было так уютно, что я пригрелась сидеть на своем месте за весь день. Но делать нечего, я должна выполнять свою работу. — Камеры, стоп, — объявила я в микрофон интеркома и съежилась от того, насколько неприятно прозвучал мой голос от неуверенности.       Съемка была остановлена, и пора было выйти из комнаты и спуститься в зал. Я медленно шла по проходу вниз, к сцене. Все четыре участника в ожидании пялились на меня. Посмотрев налево, я увидела Волю, на лице которого застыло какое-то заинтересованное выражение. Зрители замолчали, никто не хлопал, и повисла тишина. Мне нужно было сказать всего лишь одну простую фразу, что объявляется перекур, но я словно язык проглотила. Заодно мне хотелось оценить обстановку с точки зрения операторов и сообразить, как снимать — это пригодилось бы в будущем в работе. Я подошла к первому ряду, огляделась… И тут же осознала, что в данный момент времени в центре всеобщего внимания не участники программы, не Паша Воля, а… я. За моими перемещениями следили больше сотни пар глаз. Я ощущала, как воздух вокруг меня словно сжимается, дышать стало трудно. Посмотрев на сцену, я встретилась взглядом с Арсением Поповым. Глаза у него были пронзительные и строгие — пауза явно затянулась, и стоять без дела и в непонятках под прожекторами всем им явно надоело. Я почувствовала, что начинаю задыхаться от волнения. Нужно было немедленно выйти из помещения, пока не хлопнулась в обморок.       Так и не сказав ни слова, я сорвалась с места и понеслась к выходу. Перед глазами мелькали темные пятна — это был самый настоящий панический приступ. Хотелось спрятаться куда-нибудь, забиться в угол. Открыв на ощупь первую попавшуюся дверь, я забежала в комнату и, прислонившись спиной к стене, сползла по ней, спрятав лицо в руках. Стало немного легче. Я все еще тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Тут послышались чьи-то легкие шаги, и рядом со мной кто-то присел на кортчоки. — Эй, тебе плохо? Чем-нибудь помочь?       Я убрала руки от лица и увидела перед собой девушку, которая показалась мне смутно знакомой. А, вспомнила, я видела ее на собрании, когда продюсер знакомил меня с коллективом. — Можно мне воды? — слабо попросила я, поднимаясь вместе с ней на ноги. — Да, конечно, — она взяла пластиковый стаканчик и подошла к кулеру.       Я осмотрелась. Светлые стены, широкий стол, уставленный подставками с кистями и расческами, огромное зеркало с двумя светильниками по бокам, диван, стойка-рэйл с развешанной на ней одеждой. Понятно, я в гримерке. Еще ни разу не была здесь. — Держи, — девушка протянула мне воду.       Я поблагодарила и сделала глоток. Сознание стало проясняться, дыхание сделалось ровным, мысли начали упорядочиваться. Наконец можно было рассмотреть мою собеседницу. Очень милая на вид — волна длинных темных волос, добрые глаза, очень худенькая и явно скромная. Этакая девочка-синичка. На вид примерно одного возраста со мной плюс-минус года два. Одета со вкусом. Сразу видно — человек занимается имиджем. — Ты меня спасла, — покачала я головой. — Да ладно уж, — она робко пожала плечами и опустила взгляд в пол. — А ты новый режиссер, да? — Ага. А как тебя зовут? — Ксения, — девушка улыбнулась. — А меня Вероника, очень приятно! — И мне. Что случилось? Ты вбежала сюда так неожиданно и с таким лицом, я аж подскочила. — Можно присесть? — я махнула рукой на вращающееся кресло перед зеркалом. — Конечно, можно, — Ксения опустилась на соседний стул и с любопытством уставилась на меня.       Я свободно развалилась в кресле, как у себя дома, ибо шок все-таки прошел не до конца. О, пульверизатор с водой! Побрызгав пару раз себе на лицо, я почувствовала некую свежесть. Собеседница терпеливо ждала моего ответа. — Ну, если честно, то я испугалась, — призналась я ей. — Чего именно? — Всего сразу. Рома дал мне задание объявить перерыв, я спустилась к сцене, увидела, сколько людей ждут моей отмашки, и только теперь поняла масштабы этого телеканала. После скромного кабельного телевидения работать рука об руку с таким невероятным количеством народа очень непривычно. — А как ты вообще сюда попала? — поинтересовалась Ксюша.       Не знаю почему, но я захотела выговориться ей. Дело в том, что во мне так долго копилось все случившееся со мной за последний период, что сегодня я не выдержала и психанула. И я поведала Ксюше свою историю: как уволилась с любимой работы, как долго не могла найти новую и как мне пришлось прийти сюда, хотя я не питаю большой любви к телеканалу ТНТ, а об «Импровизации» не слышала и подавно, пока мне не рассказал о ней друг. — Понимаешь, я была в такой депрессии, что уже было все равно, куда идти работать. А теперь я успокоилась, оценила обстановку, и только сегодня до меня дошло то, ГДЕ я нахожусь, — рассуждала я. — И это была слабость с моей стороны. Все эти взгляды в мою сторону: актеры, зрители, операторы, Воля… Я попросту струсила, мне поплохело. Ибо пока я не чувствую, что это МОЕ. От работы нужно получать кайф, и именно так и было раньше. А сегодня я чуть в обморок не хлопнулась. Со мной такое впервые. — Прекрасно тебя понимаю, — поддержала меня Ксюша. — Я ведь здесь тоже относительно новенькая. Устроилась месяц назад. Правда, у меня не было такого перерыва с работой, я просто перешла с одного телеканала на другой. — А ты давно на телевидении? — Нет, чуть больше года. — А лет тебе сколько? — Двадцать три. — Ясно. Ну, с небольшим стажем не так тяжело менять место работы. — Наверное. Я тоже до этого работала на более скромном телеканале, чем этот. Но если ты хочешь чему-то учиться, то нужно пройти через определенные испытания, разве нет? Я уверена, что когда ты проработаешь здесь месяц, как я, то посмотришь на все это по-другому и уже жить не сможешь без нашей «Импровизации».       Я с уважением посмотрела на нее. Правильные вещи говорит. Надеюсь, что мы подружимся. Мужики в команде у меня, конечно, хорошие, но друг женского пола в коллективе мне тоже необходим. — Кажется, я действительно приняла все слишком близко к сердцу, — задумчиво произнесла я, глядя в одну точку. — Не сомневаюсь. И не переживай по поводу того, кто и как на тебя посмотрел. Коллектив здесь хороший, я уже убедилась. Ребята все понимают…       Ксюша внезапно замолчала и прислушалась. В коридоре раздались мужской хохот и топот ног, а через пару секунд в гримерку ворвались Сережа, Дима и Арсений с Антоном. — Ой, вот ты где, — первым делом обратился ко мне Попов, явно не ожидая меня здесь встретить. — Вернись в зал, тебя там Рома ждет.       Разговаривал он со мной, как мне показалось, немного пренебрежительно, а взгляд у Арсения был такой, словно у меня на лбу крупными буквами было выведено слово «САЛАГА». Бр-р-р, меня аж передернуло, и я тоже недовольно посмотрела на парня. Он же был вполне доволен жизнью. Ну что ж, пойду в зал. Ой, сейчас мне влети-и-ит… Я поднялась с места и поплелась к двери. — Ксенечка, припудри нам носики! — сразу же бухнулся в освободившееся кресло Шастун. — Операторы сказали, что мы блестим. — Ладно, Вероника, приятно было с тобой поболтать, но работа зовет, — извиняющимся тоном произнесла гример, доставая спонж. — Да я действительно пойду, а то скоро перерыв заканчивается, — попрощалась я и вышла в коридор.       Больше сегодня обмороков со мной не случалось. Я вернулась в зал и была готова выслушать упреки от наставника, однако Рома лишь рассмеялся и похлопал меня по плечу, успокоив словами, что все приходит с опытом. А я просто такой человек, что не привыкла долго ждать. Люблю получать все и сразу. Но так не бывает. Разговор с Ксюшей вселил в меня уверенность. Я вспомнила о том, как пожелала, чтобы кроме меня здесь оказались и другие новички, и была очень рада, что такой человек мне попался.