Двадцать пять кадров в секунду

      Целую неделю я не вылезала из аппаратной и мучила Романа вопросами. По его словам, чтобы стать хорошим режиссером, необходимо было фанатеть от «Импровизации», буквально «болеть» ею. Но пока я ничего такого внутри себя не ощущала, так как все еще была сосредоточена на технических аспектах шоу. — Ничего-ничего, месяцок поработаешь и по-другому запоешь, — уверял меня Рома. — Еще и лучше меня будешь. — Сомневаюсь. — Почему же? Я смотрел видео, которые ты присылала вместе со своим резюме, очень интересные работы. — Да? А ваш продюсер сказал, что ничего особенного. — Вероника, он самый настоящий тролль! Он тебе специально это сказал, чтобы на твою реакцию посмотреть. Мы видели твои проекты и решили пригласить именно тебя, потому что они нам понравились, да и опыт у тебя есть.       Рома действительно верил в меня и убеждал в том, что я непременно справлюсь с этой работой. Вот только не была уверена я сама. Распределять обязанности между операторами было несложно. А вот говорить что-то в повелительном тоне самим участникам телевизионного шоу я, если честно, очень боялась. Хоть мы и здоровались, пересекаясь в коридорах и на съемочной площадке, и в кафе тогда поболтали очень даже добродушно, а все же что-то не давало мне почувствовать себя комфортно рядом с ними. Поэтому я сторонилась их, и обедать мы вместе больше не ходили.       И вот наступил тот день, когда бразды правления аппаратной окончательно перешли в мои руки. С одной стороны, я была несказанно рада этому — как-никак, данное помещение вместе с павильоном можно было назвать маленьким государством! С другой, меня постоянно преследовало ощущение, объяснение которому я не могла найти. Все время казалось, что что-то не так, а что именно — я понять не могла. Возможно, это было из-за того, что я просто еще не привыкла к новой работе. А возможно, для этого все же имелись веские причины. Но Роман разрешил звонить ему по любому вопросу, если вдруг возникнут трудности, несмотря на то, что мой технический ликбез был окончен.       Пока вроде бы все шло хорошо. В первый день, когда мне предстояло провести съемки самостоятельно, я пришла на работу в прекрасном расположении духа. Коллеги еще только начинали собираться, поэтому было относительно тихо, и я могла морально настроиться на нужный лад. Хочу отметить, что с техническим персоналом мне очень повезло — народец здесь был позитивный, и спустя неделю после моего прихода сюда мы уже отлично ладили вместе, словно дружили уже, как минимум, год. С шеф-редактором и ее помощницей, которые сидели рядом с режиссерским местом при записи, мы общались исключительно в процессе съемки и придерживались нейтралитета в отношении друг друга. Просто я не нашла общих тем, на почве которых мы могли бы с ними сойтись. Не говоря уже о том, что они и так уже дружили между собой и обе были старше меня… Ксюша. Она мне очень понравилась. Эта девушка была тихая и скромная, без лишних понтов, никому не мешала. И свои обязанности выполняла на совесть: гримировала парней перед началом записи, а во время нее с косметичкой наготове стояла в зале где-нибудь в сторонке так, чтобы не попадать в угол обзора объективов. Если кто-то из участников вдруг начинал блестеть в кадре — Ксения была тут как тут с кисточкой и пудрой. Ну и наконец эти самые пресловутые участники… Именно из-за них я до сих пор сомневалась, туда ли я пришла работать. Раньше на выездных съемках я была сама себе хозяйка, и меня слушались пара-тройка операторов и авторы проектов. Теперь же я попала совсем в другую среду. Да и со знаменитыми персонами типа Павла Воли почти никогда тесно не работала. Я боялась, что парни окажутся капризными и будут ставить мне палки в колеса. Романа-то они слушались (и то иногда доходило до споров даже с ним). А как будет со мной? Проверять страшно. Я все еще помнила нашу первую с ними встречу и вопрос Арсения относительно моего возраста.       Сегодня, в начале трудовой недели, мне очень хотелось, чтобы время шло как можно медленнее, но до начала съемок оставались считанные минуты. Я обошла павильон, посчитав на всякий случай камеры. Подошла к каждому из операторов и обсудила с ними некоторые нюансы. Пообщалась немного с Пашей Волей — удивительно, но с ним это было делать легче, чем с остальными выступающими. Думаю, это из-за того, что он лишь ведущий, человек со стороны и особого влияния на создание шоу не оказывает. После этого начали запускать зрителей. Я стояла недалеко от сцены и наблюдала за тем, как рассаживаются в зале люди. Волнение нарастало, но все же было уже не настолько страшно, как в тот раз, когда я чуть не потеряла сознание. Нужно сходить проверить, как там парни.       Пройдя за кулисы, я обнаружила дурачившихся участников шоу. Они-то, в отличие от меня, совершенно не переживали. Арсений подкалывал Шастуна, Дима снимал все это на телефон, а Сережа просто смеялся. Они не сразу заметили меня, так как было темно, а у меня еще и рост низкий. Едва я раскрыла рот, чтобы обратиться к ним, как на меня налетел кривляющийся Попов, которого в шуточной перепалке толкнул Антон. — Ох, я, кажись, кого-то придавил! А, это ты! — усмехнулся Арсений, обратив на меня внимание. — Я тебя не заметил. Ты чего тут заныкалась? — Вообще-то я пришла напомнить вам, что шоу вот-вот начнется, и пора собираться на выход. — Ой, да не смеши ты, — махнул рукой Шастун. — Сейчас пока все рассядутся, пока то да сё, пока свет наладят, камеры… — Уже все настроено, — строго перебила я его. — Да-а-а?! — изумился Арсений. — Удивительно даже. — Что ты хочешь сказать? — не поняла я. — Ты только начала здесь работать, а у тебя уже все на мази. Уверен, что ты где-то что-то да упустила. Сходи проверь все еще раз, а мы пока тут продолжим наше веселье. — Какое веселье? Вам на сцену через пять минут! — А ты зрителей подготовила? — ехидно поинтересовался Попов. — Черт! — хлопнула я себя по лбу. — Все, я пошла. Ждите моей команды и выходите на сцену, как только Воля начнет называть ваши имена. — А то мы не знаем! — закатил он глаза. — Давайте пособраннее! — Ну вот, взяла и весь кайф обломала. — Веселиться будете там, — я указала рукой в сторону сцены и вышла из-за кулис к зрителям.       Что вообще за неуважение? Хреново, придется тогда продолжать делать все так, как делал Рома, иначе дисциплины на съемочной площадке мне от них не добиться. Блин, как же сложно подстраиваться под манеры бывшего режиссера. Я не хочу так, я хочу, чтобы они все видели во мне МЕНЯ, нового человека в их коллективе, со своими требованиями и предпочтениями к созданию программы. Я не хочу, чтобы все воспринимали меня в качестве жалкой замены Романа. А на данный момент всё выглядело именно так. Приходилось копировать его замашки, иначе меня бы попросту не слушались… Ладно, что там у нас по плану? Аудитория. С ней нужно провести небольшую беседу. — Господа, минутку внимания, — громко попросила я, встав перед сидящими в зале и слегка подняв руки. — Сейчас я кое-что вам объясню. Программа у нас веселая, а вы все, кто здесь сейчас сидит, счастливчики, которые увидят то, что не покажут с экрана. К тому же, увидите первыми. Но для того, чтобы показать другим телезрителям, какое замечательное и смешное у нас шоу, вы должны немножко нам помочь. Ваша задача как можно громче хлопать, смеяться, свистеть — в общем, любыми способами показывать, насколько сильно вам нравится то, что будет происходить на сцене. Давайте с вами потренируемся и проверим. Хлопаем!       В зале послышались звуки жидких аплодисментов. Э-э-э… Я рассчитывала немного на другое. На лицах людей, сидящих передо мной, застыло некоторое изумление, а у многих улыбки. Я что, так смешно выгляжу? Или у меня по лицу видно, что я сегодня первый день руковожу съемкой и не очень уверена в себе? Почему они не делают то, о чем я попросила? Ведь Рома или его помощник обращались к зрителям точно так же, и зал просто взрывался от хлопков. Что со мной не так? — Ребят, это не дело, так не годится. Давайте попробуем еще раз, — раздался справа от меня спокойный голос Паши.       Зрители словно очнулись и зашевелились. Еще бы — с ними разговаривает САМ Воля, один из основных резидентов «Камеди». — Так, все быстро подняли ладошки и похлопали! Живее, живее! — скомандовал он.       Зал моментально ожил, можно было просто оглохнуть. Когда все стихло, ведущий вновь обратился к публике: — Замечательно, вот так и продолжайте. Чем больше хлопаете, тем больше шуток придумают парни, — он развернулся и тихо сказал мне: — Не надо так их бояться, будь понастойчивее. Иногда с первого раза трудно их расшатать.       Черт, как неловко. Несмотря на мою немаленькую должность, в глазах сидящих в зале зрителей и сотрудников технического отдела я выглядела неприметной пигалицей на фоне Воли. Конечно, кто станет такую слушать? В сотый раз в моей голове промелькнула мысль, что я подписалась фиг знает на что и что мне здесь не место. Студийная съемка комедийного шоу — ну вот совершенно не мое. Но не буду сейчас заострять на этом внимание, ибо начало затянулось, камеры простаивали, за кулисами ждали загримированные актеры, а отсчет рабочих часов сотрудников давно уже начался.       Я со вздохом поднялась в аппаратную. Хотя бы здесь я чувствовала себя в своей тарелке. И когда зал был полностью готов, мы наконец-то смогли начать запись программы. Не знаю, как это делалось здесь раньше, но на данный момент все номера писались не по порядку — таковым было распоряжение руководства. Сегодня мы должны были разом записать несколько выступлений, которые пойдут первыми в пяти разных выпусках. Гости, Красная комната, шокеры и мышеловки были назначены на другие дни вплоть до следующей недели. Пока что парням предстояли исключительно те номера, где не происходило ничего, кроме выдуманной на ходу болтовни.       Мы удачно начали, но трудности все равно возникали. В основном, конечно же, у меня. Без наставника было тяжело, так как я знала, что теперь меня никто не подстрахует и рассчитывать я могу только на себя. Я постоянно не успевала переключать планы, иногда путала камеры и не соблюдала крупность. На мое счастье, видеосигналы шли не только на мой пульт, но и параллельно записывались на флешки, так что даже если я где-то и накосячила — это можно будет перекрыть другой картинкой на монтаже. Если я не была уверена в правильности выставленного оператором плана, то делала остановку записи и просила его поправить кадр. С непривычки делать это приходилось часто, что не очень нравилось участникам шоу и зрителям. Но я считала, что лучше сто раз все перепроверить, чем потом получать нагоняй от начальства. Выслушивать критику в свой адрес на начальном этапе карьеры на новом месте мне не очень-то хотелось. Невозможно сесть в первый день за пульт и сразу все уметь. Даже с таким опытом, как у меня. Поэтому я старалась не обращать внимания на недовольные цоканья ребят на сцене после каждой моей команды «Стоп». Очень сильно хотелось курить, и, едва дождавшись большого перерыва, я с облегчением вылетела из аппаратной. Свежий воздух и горьковатый сигаретный дым — взаимоисключающие факторы, но оба такие приятные. Всегда поражалась тому, сколько телевизионщиков курят. Во внутренний двор высыпала вся съемочная группа. Не остались в сторонке и участники «Импровизации» во главе с Пашей. Я спокойно болтала с операторами, но краем глаза следила за четверкой хохмящих парней. Они постоянно валяли дурака и ржали. Вот как есть — клоуны! В какой-то момент Арсений Попов перехватил мой взгляд и принялся что-то быстро говорить Шастуну. Тот внимательно выслушал и тоже покосился в мою сторону. Ясно — перемывают кости. Попов наверняка жаловался другу, что я их загоняла за несколько часов. Ведь когда съемочным процессом рулил Роман, то к этому времени обычно была записана уже добрая половина материала. А сейчас мы топтались на месте и зависли только на втором номере. Потому-то утомленные коллеги и выбежали с таким удовольствием на перекур. Я постаралась не забивать сейчас свою и без того уставшую голову мыслями о том, кто и что про меня думает. Моя главная цель — как можно быстрее влиться в эту работу и прочувствовать атмосферу шоу. А потом уже можно и загоняться насчет мнения коллег.       В итоге, закончили мы очень поздно. Уставшие от долгого сидения на одном месте зрители медленно выходили из зала. Когда он опустел, я спустилась вниз, чтобы размяться и поболтать с операторами. Они тоже выглядели измотанными, и я понимала, что это частично из-за моей медлительности. Однако никто из техперсонала не сказал мне и слова поперек. Значит, сегодня я с грехом пополам, но справилась. Если так будет и дальше, то я быстро набью руку. Но, увы, мои радужные мысли были прерваны. — Можно с тобой поговорить? — услышала я голос за своей спиной и, повернувшись, увидела Арсения.       Он решительно шагал через сцену по направлению ко мне, и лицо его было на редкость серьезным. Я вышла ему навстречу. — В чем дело? — Я понимаю, что ты новенькая и все такое, но ребята просили тебе передать, да и я тоже от себя скажу, что хотелось бы поменьше остановок. Мы вообще-то импровизируем, и пока ты решаешь, что тебе понравилось, а что нет и какой план включить — у нас весь запал уходит, понимаешь? — Да ладно, я уверена, что некоторые заготовки у вас все равно имеются. Мне сказали, что примерные темы на сезон вы знаете. Что бы там ни говорил Воля на камеру по поводу отсутствия сценария — он все же есть, пусть это и минимальный набросок. Не бывает программ без сценария! Слишком уж гладко у вас идут некоторые номера. — Но мы не знаем условий. И Паша тоже может выдумывать их из головы. Да, есть темы, придуманные креативной группой. Но все равно — когда шутишь на ходу, то всегда важен первый импульс и первая реакция партнера на него. В любом случае, твои постоянные «Стоп!» очень отвлекают и сбивают с толку. Давай как-то поменьше этого, окей? — Посмотрим, Арсений. Остановки будут тогда, когда мне нужно.       Попов недовольно посмотрел на меня, и я ответила таким же взглядом. Кем он себя возомнил? Он будет указывать МНЕ, как делать МОЮ работу? Все настроение испортил, у меня даже у самой угас весь энтузиазм. Мы с Арсением так ни до чего и не договорились и не пришли к взаимопониманию, оставшись каждый при своем мнении. Мне не понравилась его дерзость, а его явно бесили мои несобранность в работе и упрямство. Что тут сказать — это был тот день, когда я и Арсений Попов начали недолюбливать друг друга.

***

      Подходила к концу первая неделя моего испытательного срока. Как все прошло? Это был самый настоящий ад, признаюсь я вам. И если бы я знала, что здесь будет твориться такое, то сразу бы послала своего друга еще на стадии телефонного разговора про «работу-лакомку»! Нет, конечно, тут было интересно и коллеги хорошие, но этот вечный аврал не для меня. Долго я в такой обстановке не протяну и ни о какой «болезни», о которой говорил мне Роман, и речи быть не могло. К подобному меня жизнь не готовила. И как только мое положение здесь стабилизируется, я начну в срочном порядке искать новую и более спокойную работу. Почему? А потому что Арсений явно остался не удовлетворён нашей с ним короткой беседой и наверняка передал ее содержание друзьям. Все эти дни они намеренно капризничали и спорили со мной, едва не доводя меня до исступления. Однако я стойко сносила их выходки — и не с такими общалась, закалка была хорошая. Но из-за их фиглярства количество остановок записи не уменьшилось (если не стало больше!). Кончилось это тем, что по плану мы не успели снять номера с шокерами и с Красной комнатой, и их пришлось перенести на следующую неделю, где все дни были расписаны съемками с гостями и номерами с мышеловками. Мне предстояло совещание с руководством в пятницу, и я уже заранее знала, что получу нагоняй за сдвиги в графике.       В четверг вечером, когда в конце рабочего дня весь народ свалил курить, я осталась в аппаратной, чтобы протереть от пыли оборудование и отключить его. Небольшая уборка расслабила меня, и я задумалась о том, как пройдет утренняя «летучка», о чем будут говорить, сильно ли отругают и так далее… — Да ладно тебе, Арс, нормальная девчонка вроде. Ну новенькая все-таки.       Голос Димы Позова, зазвучавший неожиданно из динамиков, стоявших перед моим монитором, заставил меня подпрыгнуть от испуга. Это что еще за пиздец?! Посмотрев на микшер, я увидела выдвинутые вверх ползунки, контролирующие мощность сигналов микрофонов каждого из ребят. Звукач забыл отключить их. Не в моих правилах подслушивать разговоры, но звуковую аппаратуру я трогать без разрешения не буду. Аккуратно выглянув из аппаратной, я увидела четверых ребят, которые слонялись по сцене и болтали. Получается, что я стала невольной свидетельницей их беседы обо мне, слыша все, о чем они говорили. — Он неделю с ней сидел и всему обучал! А теперь она не может справиться, — возникал Попов. — Научить мало, ей нужно войти в нашу струю, понять специфику передачи, привыкнуть к коллективу. Любому человеку нужен месяц-два, чтобы прижиться на новой работе. — У нас нет столько времени на это, Дим. Ну не выходит у Данилы-мастера Каменный цветочек, что поделаешь. Не по зубам девочке такая работа. — Перестань валять дурака и придираться. — Она знала, куда она идет. Тут, извините, не «Спокойной ночи, малыши!». Если так пойдет и дальше, мы будем задерживаться здесь до утра, — поддержал разговор Антон. — Вы слишком требовательные. Она очень старается. — Ну, хорошо, давайте дадим ей шанс. Но если программы будут получаться унылыми и скучными, то режиссера придется менять, — с вызовом произнес Арсений. — Вот и поглядим, — многозначительно ответил Дима.       Услышать такое о себе, согласитесь, было чертовски неприятно. Мне стало так противно, что в голове зашумело, а к горлу подступил комок. Я задержалась в аппаратной до тех пор, пока все коллеги не разошлись по домам — сделала вид, что отсматриваю снятые материалы. Посидев еще немного в одиночестве, я вышла через черный вход на улицу. На дворе стояла середина весны, тепло, легкий ветерок. Вокруг не видно ни души, и вот теперь я могла смело дать волю эмоциям. Это был самый настоящий позор — они вчетвером обсуждали меня и мои профессиональные достоинства и недостатки у меня за спиной. Не говоря уже о том, что на днях во время съемки парни громко поспорили со мной на глазах у зрителей и всего коллектива. Слезы сами побежали по моим щекам, и я даже не думала вытирать их. И вот что мне теперь делать? Передружилась со всеми коллегами, кроме четырех человек. А ведь так хорошо общались поначалу. Хотя ребята-то, в принципе, нормальные, это только Попов меня напряг с первого дня знакомства. Выход был один, хотя я была уверена, что до этого не дойдет — нужно было звонить Роме. Достав телефон, я дрожащей рукой набрала его номер. Он ответил почти сразу, мне было неудобно беспокоить его в такой час, но помощь нужна была очень сильно. — Ром, у меня не получается, я стараюсь изо всех сил, но ситуация выходит из-под контроля! — практически рыдала я в трубку. — Пока я пытаюсь уследить за одним, то забываю о другом, у меня все валится из рук, хотя я училась и умею работать! Но даже это херня по сравнению с тем, что вытворяют парни! — Значит, так. Во-первых, успокойся. Что касается работы, то это только первое время. Как только привыкнешь, то будешь успевать держать в голове полную картину происходящего и свои задачи. Старайся не перетруждать себя и контролировать сразу все, назначь себе помощников, пусть подстраховывают. Во-вторых, что конкретно с парнями? — Они меня не слушаются! Капризничают, выпендриваются, не желают выполнять мои элементарные просьбы, пытаются ставить свои условия, просят делать все наоборот. — Ни в коем случае не ведись на подобные вещи! Это провокация, и они просто издеваются! Ты, наверное, с ними слишком мягко себя ведешь, вот они и решили приколоться. С этими глаз да глаз нужен. Я тебе повторяю в тысячный раз: они не имеют права указывать тебе, что делать и вмешиваться в технический процесс. У них своя задача, у тебя своя, и они должны без разговоров выполнять все твои указания. — Но Арсений сказал, что если я не справлюсь, то нужно менять режиссера. Я случайно это услышала. — Ой, Арсений с Антоном вообще балаболы, даже не бери в голову…       Мы очень долго говорили обо всем. Роман не утешал меня, но вновь дал мне ценные советы и вселил в меня уверенность. А его последние слова перед тем, как я положила трубку, и вовсе стали для меня единственной надеждой на то, что все еще не так плохо: — Вероника, запомни: гоняй их, не жалей их. Будет только так, как ТЫ сказала, и не важно, нравится твое решение кому-то или нет, потому что картинку на экране видишь ты, и что именно давать в эфир — тоже решаешь ты. Ты режиссер, а значит ты ГЛАВНАЯ!