Двадцать пять кадров в секунду

      После того самого разговора с бывшим режиссером многое изменилось в лучшую сторону. Я наконец нашла способ держать под контролем все свои дела и при этом сохранять дружественные отношения с новыми коллегами. Конечно, оплошности я еще допускала, но по крайней мере, ситуация начала стабилизироваться, а работа перестала казаться кошмаром. Но обо всем по порядку.       В конце той злосчастной недели состоялась «летучка». В пятницу утром в кабинете продюсера ТНТ собрались участники «Импровизации», шеф-редактор с помощницей, я, старший оператор, старший режиссер монтажа, ну и еще несколько человек из креативной группы, имеющих отношение к созданию шоу и занимающихся его творческой составляющей. Пока Вячеслав открывал ежедневник и озвучивал вопросы, имеющиеся на повестке дня, я равнодушно оглядывала коллег и внезапно заметила, что на меня внимательно смотрит Арсений Попов. Мы стали недружелюбно переглядываться, пока мне это не надоело. Прервав этот бессмысленный зрительный контакт, я отвернулась, чтобы послушать, о чем говорит руководитель. Он подводил итоги второй недели съемок. Редакторы, операторы и прочий персонал со своей задачей справились на отлично. И вот дошла очередь до меня. Ну, сейчас начнется. Я слегка напряглась, приготовившись выслушать все замечания в свой адрес, какие успели накопиться у руководства. — Итак, у нас подошла к концу первая неделя съемок с новым режиссером, и я думаю, что мы можем уже составить из этого кое-какую картину, — начал Вячеслав. — В целом хочу отметить, что ты, Вероника, показала себя весьма ответственным и упорным сотрудником, чему мы все очень рады, так как ценим пунктуальность. Но, к сожалению, в течение этих дней тобой было допущено множество оплошностей, о которых я не могу не упомянуть. Во-первых, мы сильно просели по съемкам. У нас провисают номера с шокерами, мышеловками и Красной комнатой — они были перенесены на следующую неделю, из-за чего пришлось уплотнить график, а это очень плохо. Во-вторых, из-за того, что эти номера еще не сняты, у нас так же задерживается монтаж программ, так как без этих конкурсов мы не можем сделать ни одного готового выпуска. А тебе ведь еще нужно потом успеть отсмотреть материалы хотя бы к двум передачам. Летом ребята уедут на гастроли, и мы должны успеть закончить монтаж всех программ, чтобы не пришлось в срочном порядке переснимать отдельные моменты. Поэтому впредь просьба стараться допускать поменьше остановок и задержек записи. Ну, а в целом все остальное неплохо, так что продолжай осваиваться… — Хорошо, я учту ваши замечания, — ответила я и слегка поежилась. — И у меня есть для тебя одно важное поручение.       Я вопросительно подняла брови. — Шоу нужна какая-то новая фишка для поднятия рейтинга. Подумай, чего не хватает нашей программе в плане картинки. Может быть, нужно дополнительные камеры поставить, найти какой-нибудь интересный план. Одним словом — твори!       Стало как-то не по себе. Все-таки выслушивать критику в присутствии значительной части коллектива весьма неловко. А тут еще и задание дополнительное. Час от часу не легче. Арсений сидел и довольно улыбался, будто спрашивая, мол, получила? До самого конца совещания он кидал на меня косые взгляды, я отвечала тем же. Это бесило, но я не подала вида. К прозвучавшим претензиям я была заранее готова, да и план действий на будущее у меня был. Я решила сменить свою политику. Вячеслав еще немного прошелся по недочетам в работе команды, которые велел исправить, и завершил собрание. Я была несколько расстроена тем, что актеры «Импровизации» были единственными, кто избежал наказания. Правильно — на сцене они выкладывались по полной, но никто не знает, насколько сложно было с ними лично мне, когда они специально меня изводили. Но ничего, сама найду на них управу… — Вероника, останься на минуту, — попросил Вячеслав, когда остальные покинули кабинет.       Закатив глаза, я вздохнула и, не дойдя до двери, вернулась и села за стол поближе к нему. Ну что еще? Неужели он меня сейчас снова отругает? Может быть, есть вещи, которые он не стал говорить в присутствии других коллег, чтобы совсем уж меня не позорить? А можно я уже пойду исправлять свои ошибки и думать над тем, как мне работать в дальнейшем? — Как твои дела? — внезапно спросил продюсер.       Я решила, что ослышалась. То есть, пока я тут сижу и мучаюсь тем, что меня раскритиковали в пух и прах, он решил просто поинтересоваться, как у меня дела? — Неплохо, — пожала я плечами. — Сложности есть?       Что мне ему ответить? Если отвечу честно, что я замучилась утихомиривать четверых балбесов, то он решит, что я неквалифицированный режиссер и слабый человек, который не достоин такой должности. Но если скажу, что все хорошо, что мне так и придется самой разгребать свои проблемы. — Ну, не то, чтобы… — я потерла рукой шею и смущенно опустила глаза. — Конечно же, есть, — ответил он за меня, постукивая ручкой по страницам ежедневника. — Расскажи, какие именно.       Господи, что ни вопрос, то настоящая пытка! О-о-о, я бы с удовольствием сейчас рассказала про парней, про все их капризы, но… Не хочу стучать, это низко. Я должна поставить их на место сама. И все же, что для меня важно в первую очередь? Работа. А работа должна приносить радость. Я ведь хочу, чтобы все было спокойно. — Вообще, я могу сказать, что особых проблем в течение недели у меня не возникало. Однако Арсений от лица всех выступающих высказал мне претензии относительно частых остановок. А камеры я останавливала, когда хотела лишний раз что-то проверить. Но, поскольку, времени прошло еще мало, я пока не успела все запомнить и не могу успевать за ними. Вот и приходится их тормозить. А им не нравится, — призналась я. — Меня, если честно, это расстроило и сбило с толку. Я обещаю, что все улажу, но надеюсь, что и они отнесутся ко мне с пониманием.       От волнения я затараторила, как сумасшедшая, чем, видимо, моментально утомила Вячеслава. Он протянул ладонь, заставив меня замолчать, и ответил мирным тоном: — Не слушай никого и делай свою работу так, как считаешь нужным. На то ты и режиссер. И ты здесь новый человек — конечно, тебе необходимо некоторое время, чтобы все тут запомнить. — Но Попов ко мне с таким наездом обратился, что я даже растерялась! — Ну, Арсений и ребята у нас люди большие тут уже… Постарайся все же найти с ними общий язык. Они тоже вкладываются в это полностью и устают так же, как и все. Может быть, он просто не в настроении был. Не принимай близко к сердцу и работай, как работается. Однако постарайся все-таки делать все более оперативно. Из-за тебя сдвинулся график съемок, а это дополнительные затраты, ты же понимаешь. — Понимаю. Буду привыкать, — пообещала я и, встав из-за стола, вышла за дверь.       Ну что ж, все могло быть и хуже. Я, конечно, надеялась, что Вячеслав вступится за меня и скажет потом парням пару ласковых, но, видимо, не судьба — он вообще решил не принимать чью-либо сторону. Не сомневаюсь, что ребята устают. Но ВСЕ устают! Это что — повод цепляться лично ко мне? Ведь даже начальник отнесся к моей ситуации с пониманием, хоть и отругал! От этих мыслей на глаза снова навернулись слезы, но сегодня я решила, что уже хватит реветь по любому поводу. Я справлюсь. Просто так вышло, что меня бросили в эту обстановку, как щенка в реку, и теперь, чтобы выкарабкаться и твердо встать ногами на землю, я должна была изо всех сил барахтаться и выплывать из этого водоворота неурядиц.       Я гордо вскинула голову и направилась в съемочный павильон. Сегодня крайний рабочий день на этой неделе, и я хочу спокойно его отработать и дождаться таких желанных выходных. Несмотря на то, что съемки некоторых номеров были перенесены на следующую неделю, сегодня тоже оставалось кое-что, что нужно было доснять, после чего с чистой совестью и с чувством выполненного долга можно было уходить на выходные. В зале уже вовсю суетились сотрудники техотдела, а я спокойно прошла на свое рабочее место. Странно — было и неприятно после критики в свой адрес, но в то же время и как-то более спокойно после слов Вячеслава, которые он сказал мне наедине. Слишком много мыслей в голове, нужно переварить их за сигаретой. Как раз у меня еще есть немного свободного времени.       Поболтав с операторами, я ушла на улицу. Рассчитывая, что в курилке никого не окажется (все занимались подготовкой записи), я с удивлением наткнулась на дымящего Павла Волю. Мы поздоровались, и я встала чуть в сторонке от него, прислонившись к столбику, подпирающему козырек. Паша немного помолчал, оглядывая меня, после чего выдохнул облачко густого дыма и спросил: — Что с лицом, товарищ режиссер? — А, не спрашивай… — я махнула рукой. — Как совещание прошло? — Нормально. Пожурили, правда, но я знала, что так и будет. А тебя, кстати, почему там не было? — А на фиг я там нужен? Я просто ведущий. — Ну ты же участникам по ходу дела темы подкидываешь, вопросы, там, всякие, или как это у вас?.. Опции? — Но не я же их придумываю, а редакторы. Ты же видела у меня бумажки в руках. — Естественно, видела. Ладно, теперь поняла, — я с удовольствием затянулась и тоже медленно выдохнула дым. — Сильно ругали-то? — поинтересовался Воля. — Да нет, — пожала я плечами и нахмурилась. — Но все равно стыдно, все-таки в присутствии других сотрудников и парней. Я и без этого в курсе, где я лоханулась, и знаю, как это исправить. — Да забей, не думай про это. Вячеслав понимающий начальник, но высказать свое «фе» был должен. — Понимаю. Но обидно, что это «фе» было высказано только мне, а тем, ИЗ-ЗА КОГО мне его высказали — ни слова. — Тем — это кому? — Попову, Шастуну и остальным. — А-а-а. Да не обращай внимания. Им тоже порой очень сильно по шапке прилетает, поверь. И не давай им спуску, ты же режиссер, ты руководишь процессом, они перед тобой прыгать должны. — Все так говорят! Но они меня не слушают! Я не понимаю, что я делаю не так. Я стараюсь во всем походить на Рому и вести себя, как он, но они не воспринимают меня всерьез! — я снова начала злиться и нервничать. — Вот именно потому и не слушают. Не пытайся копировать другого человека. Ты что — не личность, что ли? Они видят, что ты подражаешь ему, и именно поэтому прикалываются над тобой и не видят в тебе нового режиссера, какая бы ты умелая ни была. Плюс ко всему, ты единственная девочка среди технарей, вот они и издеваются. Тебе нужно быть собой. Запомни: на площадке главная ты. И они должны делать все по твоему щелчку, если тебе будет нужно. — Дождешься от них, — проворчала я. — Вот попробуй вести себя иначе и увидишь, — спокойно заключил Паша.       Я внезапно крепко призадумалась над его словами. А что, если он прав?! Вдруг я все это время мучилась из-за того, что я изо всех сил корчила из себя Рому, в то время как нужно было показать коллегам, что у меня есть собственные характер и мнение? Но как они воспримут меня в таком случае? — А вдруг у меня не получится? — с сомнением спросила я затушив сигарету. — Тогда увольняйся, — равнодушно ответил ведущий. — Нет, увольняться я не хочу из принципа, это нечестно! Я не для того с таким трудом пыталась влиться и обучалась всему, чтобы вот так взять и сдаться. Уйти я всегда успею, но для начала мне нужен хотя бы небольшой опыт здесь, хотя и не скрою, что мне тяжко. — Ну что я могу тебе тут посоветовать? Держись и стой твердо на своем. А насчет парней… Ну, раз они тебя обидели, то мы можем им немножко отомстить. Так сказать, щелкнуть легонько по носу, — Воля хитро подмигнул и открыл передо мной дверь, жестом пригласив войти обратно внутрь. — Правда? А как? — обрадовалась я. — Хочешь, я им каверзу какую-нибудь подкину во время записи? Запутаю их, и пусть выкручиваются, как хотят! — Давай! Посмотрю на это с удовольствием!..       Паша человек слова — что говорю, то и делаю. Сегодня он немного помучил парней при съемке программы, и я даже впервые за долгое время посмеялась от души, с удовольствием наблюдая, как, сбитые с толку, они пытаются выйти из щекотливой ситуации. Нет, все-таки в «Импровизации» есть забавные моменты, зря я на нее гнала. И удивительно — но сегодня мне практически не пришлось стопорить процесс, и планы с камер как-то легко переключались, так что грязи я не оставляла. То ли народ был более расслабленный в последний рабочий день, то ли я просто поняла, как мне действовать дальше.       Как я уже и говорила — я действительно ошиблась в том, что решила вести себя, как Рома. Нужно было привнести в шоу частичку себя, все-таки это новый сезон. Я много думала о том, что произошло со мной за эти две недели, проведенные мной на телеканале ТНТ. Размышляла и копалась в себе во время съемки, по дороге с работы, а также непосредственно дома. А чего я, собственно, переживала и плакала? Да, меня отругали, высказали недовольство. Но разве мне сказали хоть слово о том, что уволят, что я не подхожу? Не наказали, не наложили штраф. Ну и пусть я выслушала упреки от начальства — в конце концов, они тоже делают свою работу. Надо просто научиться относиться к этому по-другому и обратить внимание на то, что им нравится. Я, как всегда, уделяю, слишком много внимания не тем вещам. Меня отчитали не потому что хотели обидеть, а потому что хотели, чтобы я работала ЛУЧШЕ! Мне хотели помочь! А что касается поведения парней — так они теперь у меня по струнке будут ходить!

***

      Итак, новая рабочая неделя. С этого дня все будет по-другому. Правильно говорят: не можешь изменить ситуацию — измени свое отношение к ней. Попробую реверсивную психологию и буду все делать наоборот: отброшу в сторону былые неловкость и смятение и попробую пообщаться с парнями пожестче. И самое главное — больше никаких замашек бывшего режиссера. Только естественность. Посмотрим, что из этого выйдет.       Доехав до работы, я вошла в павильон и оценила обстановку. Все как всегда — сотрудники носятся, как угорелые, все время что-то настраивают, что-то решают. Поздоровавшись со всеми, я призадумалась о том, что мне делать. До разговора с Пашей я бы сейчас бегала за всеми по пятам и теребила каждого за рукав со словами: «Извините, а можно вас на минуточку? Мне надо кое-что сообщить!». Но теперь я так делать не буду. Я умею быть твердой, но лишь при крайней необходимости, и просто не думала, что до этого дойдет. Отныне действовать я буду строго и решительно, и плевать, что я провела здесь лишь две недели.       Выйдя на сцену, где стояли Антон, Арсений и Сережа с Димой, и потеснив их (что вызвало недоумение в глазах шоуменов), я откашлялась, с достоинством выпрямилась и громко отчеканила: — У меня для вас сообщение! Подойдите, пожалуйста, все ко мне.       Коллеги вокруг меня принялись переглядываться и пожимать плечами. Когда они обступили меня кольцом, я отбросила свой страх и выдала на одном дыхании заранее заготовленную речь: — Как вы знаете, мы очень сильно отстаем от графика, и поэтому на этой неделе нам предстоит немало напряженной работы: номера уплотнили, в каждый из дней мы будем снимать гораздо больше разных выступлений, чем обычно, ибо только так возможно вернуться к прежнему расписанию. Давайте поднажмем и поможем друг другу. Придется хорошенько потрудиться. С вами крайне приятно работать, и я уверена, что мы справимся! Вперед! — я хлопнула в ладоши.       Удивительно, но народ заулыбался и зашевелился. Когда операторы и световики разбежались заниматься своим оборудованием, я облегченно вздохнула и полностью успокоилась. Оказывается, озвучивать собственные требования гораздо легче, чем пытаться косить под кого-то. Вот я дуреха была. — Мы сможем наверстать упущенное, только если ты сама перестанешь лажать, — сказал Арсений, стоявший у меня за спиной.       Ну вот ему обязательно надо было все испортить! Я медленно повернулась и подошла к нему. — Считаешь, что я сильно лажаю?! — Да, — он скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на меня, однако в глазах его плясали веселые огоньки.       Я не могла понять, серьезно ли он снова наезжает на меня или нет, но на всякий случай решила обороняться. Остальные ребята стояли в сторонке и молча смотрели на нас, не решаясь влезать в очередной начавшийся спор. — В таком случае, Арсений, хочу сказать, что чем меньше вы будете кривляться не по делу, тем меньше я буду лажать. Моя работа напрямую связана с вашей. Вы что, только вчера сюда пришли? Мое дело — следить за картинкой, а если вы еще хоть раз начнете валять дурака и отвлекаться от работы, подставляя при этом весь коллектив, я потом на монтаже просто нещадно все на хер повырезаю! И в эфир пойдет унылое говнище. Меня спросят: «А кто виноват?», а я скажу: «Вот он!» — я тыкнула в него пальцем. — А что касается остановок записи, так это мое решение. Если я сказала «Стоп моторы», значит мне так надо, и тебя не должно касаться, почему я это делаю. И последнее… — я обратилась и к остальным участникам. — Вы все должны слушать меня. Вам и так предоставлено достаточно простора, так как шоу комедийное, а ваши действия на сцене непредсказуемы. Но давайте договоримся, что если мне не понравится, как вы стоите, как прошли перед камерой или ваша игра вдруг начнет напоминать постановку, то вы будете слушать мои указания, окей?       Они вроде бы закивали, но Попову не понравилось и это. — Я не буду этого делать! — завелся он, делая шаг навстречу мне. — Будешь! — я тоже приблизилась к нему. — Ни за что! — Это нужно для картинки! — Не, ну если режиссер говорит, что это нужно для картинки, то мы не должны спорить, — примирительно произнес Дима Позов.       Во-о-от, человек меня услышал. Я с уважением посмотрела на него. Похоже, мне удалось достучаться хотя бы до кого-то из этой команды, в отличие от одного вредного парня, который сейчас стоял напротив меня. — Дим, она еще не совсем режиссер! — упирался он. — В смысле?! — разозлилась я. — Арсений, я не девочка с улицы, а специалист с профильным образованием. И я не первый день в сфере СМИ работаю, на минуточку так. Как только услышали команду «Стоп», то ушки на макушке и слушаем меня. Я подскажу, как лучше встать на сцене. — Это смешно! — закатили глаза Арс и Шаст. — Ты ничего не понимаешь в юморе! В том и смысл программы, чтобы как можно больше придуриваться и валять дурака. — Да, но вы не забывайте, что если вы будете валять дурака, стоя спинами и жопами к камерам… А что я смешного сказала?!       Я очень сильно рассердилась. Не дослушав меня, они прыснули со смеху и заковыляли по сцене, согнувшись пополам. Но я очень терпеливая и поэтому продолжила говорить.  — …То вряд ли из таких съемок получится хороший материал. И не отрицайте этого — я видела, как вас от смеха заносит, и вы перестаете соображать, где находитесь. Я здесь именно для того, чтобы не допускать грязи в кадре… ПРЕКРАТИТЕ РЖАТЬ, БЛИН!       Ну все, доигрались. Пощады им не будет. Только Дима с Сергеем стоят и внимательно меня слушают. И на том спасибо, хоть кто-то адекватный в этой шайке. — Ты прости, но я не вижу резона слушать тебя, понимаешь? Главное в «Импровизации» то, что происходит вот тут, — Арсений постучал ногой по полу, подразумевая сцену. — А твоя работа нажимать на кнопки, да камеры переключать. — Я в последний раз повторяю: режиссер здесь я, и будет так, как я сказала. Это достаточный аргумент для тебя? — я изо всех сил сдерживала спокойствие. — Абсолютно нет. Получается, что ты совершенно не учитываешь мнение остальной команды, — не унимался он. — Остальная команда слушает режиссера. И вообще, кроме тебя мне никто подобных вещей не говорил, поэтому не вижу смысла прислушиваться к твоим словам. — Ты запорешь передачу, вот и все. — Почему ты так уверен? — Потому что если мы будем все делать только по-твоему, то быстро скатимся в скукотищу. — Я не говорю, что вы должны слушать только меня. Я говорю, что вы должны меня слушать, когда я к вам сама обращусь. Если я не прерываю запись, то можете сколько угодно тут выдумывать свои шуточки экстра-класса с налетом легкого дебилизма.       Арсений даже рот разинул от такого моего заявления: — Ах, значит вот ты как относишься к нашей программе?! Парни, вы это слышали? — Ты же это не всерьез? — с надеждой спросил у меня Матвиенко. — Ну…       Не хотелось их обижать, но для меня действительно не было совершенно ничего особенного в этом проекте. Программа как программа. — Скажу так: возможно, я немного и погорячилась, да. Но нефиг было про меня говорить, что я только кнопки нажимаю. Я же не учу вас делать вашу работу — приколы на ходу выдумывать, например. — Нас?! А что мы? Это все Попов! — Сережа попытался сгладить конфликт и перевести все в шутку. — А… — хотел было возразить тот, но Шастун сильно пихнул его и шикнул. — Все, значит, договорились, — удовлетворенно произнесла я, складывая вместе руки. — Короче. Если я остановила запись, то не возникайте и ждите отмашки. — Окей, а чего именно ждать? — спросил Арсений. — Отмашки, говорю же. — Это я понял, а что конкретно-то ждать? — Ты тупой или прикидываешься?! Отмашки! — От какой Машки и чего ждать?! — он не выдержал и снова разразился хохотом. — А-а-а, я поняла, — протянула я. — Попов у вас тут за шутника-затейника. Что ж, буду иметь в виду. Идите к Ксюше гримируйтесь уже, времени мало.       Я покачала головой и направилась в аппаратную, чтобы заняться оборудованием. Пипец, ну и денек. Что ждет меня дальше? Но зато вроде удалось выйти на контакт с инородными существами и договориться, как минимум, с двумя из четырех. Вообще, кого я из себя строила все это время? Добрую девочку, которая пытается понравиться всем сразу? Так не бывает, дорогая. А уж тем более в таком месте, где приходится контролировать работу других людей. Придется смириться с тем, что кому-то мои действия не будут нравиться. Но для меня самое важное, чтобы то, что я делаю, одобрило начальство. Так что хватит искать подход ко всем подряд. Отныне реально буду самой собой и точка. А что касается взаимоотношений с участниками «Импровизации», то буду действовать по принципу отзеркаливания. Станут выпендриваться — и я поведу себя так же. А будут нормально разговаривать- я тоже не стану цепляться.