Двадцать пять кадров в секунду

      Вот так постепенно я и стала работать, руководствуясь собственной методикой проведения студийной съемки. Больше я уже не пыталась втереться в доверие сразу ко всем и действовала так, как считаю нужным, никого не спрашивая о том, что они думают по этому поводу. И хочу сказать, что я почувствовала уважение и одобрение со стороны коллег.       Неделя была насыщенной и утомительной. Мы работали в режиме нон-стоп, чтобы наверстать все, что упустили в предыдущие семь дней. Я была очень благодарна своим сотрудникам, которые и слова не сказали, хотя все они понимали, по чьей вине мы безвылазно сидим в этом душном павильоне. Я бы даже могла признаться, что все произошедшее пошло мне на пользу, так как, пережив такие большие трудности на начальном этапе работы, я теперь действовала гораздо спокойнее и могла более равномерно распределять нагрузку на себя и других людей. Теперь я не стеснялась пререкаться с главными действующими лицами шоу и без зазрения совести гоняла их по сцене, если мне не нравилось их положение в кадре. Я пропускала мимо ушей все упреки и недовольства со стороны Антона и Арсения, которые ворчали каждый раз, стоило мне попросить их переписать фразу. Я уже не боялась ходить перед зрителями, если это было нужно. И постепенно почувствовала, как вливаюсь в работу, как пускаю здесь корни, как внутри меня медленно растет ощущение того, что я здесь уже очень давно. Все меньше приходилось хвататься за голову в панике, все больше возникало прикольных моментов, которые мы со смехом обсуждали в курилке. Вот только мыслей о том, как выполнить просьбу начальника и оживить программу по картинке или каким-либо другим способом, у меня пока не появилось. Я подолгу ходила по залу в перерывах и проверяла, остались ли еще свободные точки, с которых можно было бы выхватить интересный план. Но таких мест больше не нашлось. Посоветовавшись с операторами, я пришла к выводу, что дополнительную камеру уже никуда не впихнешь. Значит, нужно было придумать еще что-то интересное, но больше ни единой мысли на этот счет у меня не имелось.       За первые дни недели мы умудрились в ускоренном режиме записать все номера с гостями, рассчитанные на несколько выпусков. Не самое сложное из того, что необходимо было доснять, но напрячься все же пришлось. Парни снова много капризничали, часто ныли и жаловались на мои периодические остановки, хотя я уже стопорила процесс куда реже, чем раньше. Но на этот раз я и бровью не повела. И все равно в какой-то прекрасный момент они умудрились утомить меня настолько сильно, что по окончании записи одного из номеров я поняла, что нужно срочно сделать перерыв. Между съемками как раз образовалось небольшое окно, и сотрудники в спешке повалили на выход: кто курить, а кто на обед. Я задержалась и привела в порядок рабочее место, после чего тоже вышла из комнаты. Дело в том, что в аппаратной пить чай было категорически запрещено из-за риска попадания воды на дорогую технику, и я направилась в комнату отдыха. Это помещение располагалось сразу за гримеркой и почти ничем от нее не отличалось — те же диваны, даже стены такого же цвета. Единственная разница в том, что вместо стола с зеркалом в комнате отдыха стоял телевизор с приставкой. Нормально так сотрудников балуют тут… Но, кстати, что-то видеоигры были не особо в чести у местных обитателей — я редко когда заставала кого-либо из коллег за джойстиком.       Я уже предвкушала, как сейчас отдохну в тишине и поболтаю с Ксюшей, но кроме нее в комнате обнаружились четыре участника «Импровизации». От неожиданности я слегка споткнулась и чуть не облилась чаем. Парни дружно усмехнулись. И что они тут забыли? Шли бы курить вместе с остальными. Вот уж кого совершенно не рассчитывала здесь увидеть — так это их. Я закатила глаза. Ксюша сидела напротив ребят. Видимо, я прервала их разговор. Не очень люблю такие моменты, сразу становится так неловко. — А ты молодец! — Арсений поднялся с места и подошел ко мне. — Сегодня все даже более-менее гладенько идет. — Не сглазь, а то сейчас как начну опять косячить, — предупредила я и отхлебнула чай. — Да брось ты, вот теперь стало гораздо лучше, — какой-то он подозрительно любезный. — Но с твоей стороны было крайне некрасиво разговаривать со мной в тот раз в таком тоне. — Э, да ладно тебе, Верон, мы же пошутили! Проехали. — Как ты меня назвал?! — у меня даже челюсть отвисла. — А что, тебе что-то не нравится? По-моему, нормальное веселое прозвище. Меня вот, как ты уже знаешь, все Арсом зовут, Тоху — Шастом, Димку — Позом, а Серега у нас… — он вдруг замолчал и вопросительно посмотрел на Матвиенко. — Просто Серега! — с улыбкой ответил тот. — Ну вот! А ты будешь Верон! Звучно же. Не зацикливайся, — Арсений протянул мне руку. — Предлагаю устроить перемирие. — Великолепно. Что ж, впредь требую больше уважения к себе, — пригрозила я, но на рукопожатие ответила. — Мы же не хотим с вами ссориться, верно? — Мы импро-тусовочка, мы не хотим ни с кем ссориться. Мы хотим у-ру-ру, ми-ми-ми и считаем, что все кругом лапочки. Мы любим развлекать всех вокруг и поднимать им настроение своими шутками, — включился Шастун. — Я еще и петь могу! — воскликнул Попов. — Арсений, не вздумай! — предупредил Дима. — Можно подумать, я тебе это предлагаю, — проворчал тот. — Ой, ну вы такие прям потрясающие ребята — в носу поковырять рядом стыдно, — рассмеялась я. — Ну, Верон, расскажи нам наконец о себе поподробнее. Где работала, чем увлекаешься? — попросил Поз. — Да! Народ желает знать! — поддержал коллегу Арс. — Тогда приготовьтесь слушать классную историю!..       Я села рядом с Ксюшей, которая все это время скромно молчала, и начала свой рассказ. Потекла у нас, в общем, беседа дружеская. И, к моему удивлению, мне было очень комфортно и весело в обществе этих людей вне съемочного павильона с камерами. Я решила рассказать о себе в таком же стиле, как парни выступают на сцене — отбросила серьезность и менторский тон режиссера и постаралась преподнести все максимально потешно и увлекательно. В результате я ушла от основной темы, и вскоре мы все вместе уже обсуждали какой-то бред. Но, по-моему, я переборщила и слишком прогрузила своих собеседников — увлеклась. Просто раньше я думала, что мы так и останемся в контрах, но оказалось, что с ними вполне может быть интересно. Всего-то и стоило лишь вести себя естественно, как посоветовал мне тогда Паша Воля. Так мы постепенно начали потихонечку общаться. И кстати! Я так и не врубилась. Ну, Дима с Сережей — это я понимаю. Они спокойные, неглупые и какие-то сами по себе… А ВОТ ЭТИ ДВОЕ НЕРАЗЛУЧНИКОВ — ЭТО ВОТ ЧТО?! Лёлек и Болек на каникулах? Тарапунька и Штепсель под облаками? Лосяш и Копатыч? Лунтик и Кузя на пруду?! Или нет! Вупсень и Пупсень! Точно!.. Перебирая в уме персонажей, я начала фыркать от еле сдерживаемого смеха. — Ты чего? — странно посмотрел на меня Арсений. — Да так…       Я изо всех сил старалась не ржать, из-за чего улыбка моя получилась кривой. Ну и видок у меня, наверное. — Ксюша, чего она смеется? — Не знаю, — пожала плечами та. — Забейте, — я махнула рукой. — Может, мы и могли бы стать друзьями действительно. — О, нет, слушать твою чушь снова? Да ни за что. Ищи дураков, — Попов засобирался на выход. — Слышь! Нормально вообще, сами попросили, а теперь возникают, — я с улыбкой подтолкнула его. — Ребята, на съемочной площадке все должно быть слаженно и весело, поэтому ругаться нам с вами больше не стоит. — Между прочим, у нас до сих пор нет твоего номера телефона, — напомнил Сережа, когда мы все вместе шли по коридору.       Шагающий впереди меня Арс внезапно резко остановился, и я едва не влетела в него. — В натуре! Продиктуй свой номер, — попросил он и достал айфон. — Под каким именем тебя записать? — Ты сейчас прикалываешься или что? — недовольно спросила я. — Ну, я ведь могу и под таким, что сам потом не вспомню, кто это!       Пару минут мы потратили на обмен номерами. — Ладно, пойдемте уже, пора продолжать съемку, — позвала я и огляделась. — Где, блин, вход в зад?       Это была эпичнейшая оговорка. Я всего лишь хотела сказать «в зал», но задумалась и выдала несуразицу, вызвавшую громогласный хохот парней и даже Ксении, а также тонну пошлых шуток. Терпеливо дождавшись, пока они успокоятся, я повторила свой вопрос. На этот раз без ошибок. — Ой, Верон, ну ты и отмочила! — протянул Дима, сняв очки и протирая заслезившиеся от смеха глаза. — А что касается нужного входа в павильон, он вот прямо за этой дверью. — Давайте, проходите, — подогнала я их, открыв и придерживая ее.       Они гуськом прошли в зал. В коридоре остался только Арсений, который стоял на месте и деловито притоптывал ногой. — А ты чего стоишь? — возмутилась я. — Могу полежать! — Иди уже быстрей. — Неа! После того, как я узнал, КУДА ведет этот вход, что-то не хочется! — Хм, надо потом у руководства узнать, нет ли на этом телеканале какой-нибудь уникальной квоты на дебилов. Типа берем к нам на работу по десять дебилов в год. — Можешь не утруждать себя, я тебе сразу отвечу, что есть. И знаешь, кто устроился сюда десятым? — Кто? — ТЫ!!! — заорал он и захохотал.       Веселые у меня коллеги… Нет, в принципе, с ними даже оказалось прикольно поболтать и посмеяться. И, кажется, я поняла, как нужно с ними общаться. Попроще и тоже с шутеечками и подколками. Жаль, что я не сразу это поняла — слишком серьезно отнеслась к новой работе и должности. А тут, по ходу, все такие двинутые на голову. Комедийное шоу, что поделаешь. Я рада, что влилась.

***

      Справившись со съемками номеров с гостями в сжатые сроки, мы принялись готовиться к «Шокерам» и «Мышеловкам». И то, и другое являются единственными моментами в «Импровизации», которые я совершенно не одобряю и считаю лишними. На мой взгляд, не было ничего смешного в причинении боли другим людям, и эти конкурсы выглядели, как эпизоды из самых тупых и бездарных американских комедий. Но поделиться подобными мыслями я, по понятной причине, с коллегами не могла. Работа есть работа, и нужно было снимать и эти номера, чтобы как-то успеть закрыть хотя бы несколько программ и наконец отправить их в монтаж.       Накануне съемок я решила еще раз внимательно посмотреть пару старых выпусков, чтобы понять, что мне делать завтра. Включила первый попавшийся, и им оказался тот, где гостем была Ольга Бузова. Промотав программу сразу к концу, я принялась внимательно смотреть «Шокеры». Интересно, а это реально настолько больно или подстава? Эти тонкости Рома мне объяснить не успел. Но вот что любопытно: тарелки и еду участники часто швыряют слишком уж точно друг в друга. Это явно специально. И что в этом смешного? Кошмар какой-то. Ладно, с шокерами мне все понятно, включу-ка номер с мышеловками. Ну, тут уже поинтереснее. Надо все-таки будет поинтересоваться у ребят при случае, насколько сильно они щелкают.       На следующий день я все еще пребывала в сильной задумчивости о том, как устроен номер с шокерами. Я сидела в зале на зрительском месте и тупо пялилась в одну точку, погруженная в свои мысли. Вокруг меня ходили ребята из технической группы и занимались декорациями и оборудованием. Все было тихо, мирно и спокойно. Расслабившись после нескольких дней удачных съемок, я даже подозревать не могла о том, что снова сяду в лужу. — Эй, а почему на столе ничего не расставлено? — послышался недовольный голос.       Я прекратила витать в облаках и сфокусировала взгляд. По сцене слонялись Арсений, Антон, Дима и Сережа. Возмущался, как всегда, Попов. — В смысле не расставлено? — переспросила я, подходя к ним. — Ну как? Ты же режиссер, ты должна продумать, как и что тут нужно разложить, как нам с парнями здесь ходить, чтобы не поворачиваться к зрителям пятой точкой, — издевательским тоном выдал Арсений.       Я несколько секунд смотрела на хаотично расставленную на столе посуду и вдруг осознала, что за всеми этими размышлениями я действительно совершенно не подумала о том, как у меня все будет выглядеть в кадре. Реквизиторы, конечно, позаботились о том, чтобы наполнить тарелки всякой ерундой, но они совершенно не обязаны создавать из этого какую-то композицию. Вот это я облажалась. До запуска зрителей в зал пятнадцать минут. Времени впритык. Хлопнув себя по лбу, я бросилась к столу и начала лихорадочно расставлять посуду. Пришлось бегать со сцены к операторам, чтобы примерно знать, как все это смотрится, и обратно. Участники шоу тем временем ушли на перекур. Все, кроме Арсения. — Помочь? — подошел он ко мне. — Не надо, — проворчала я. — Да ладно, ты же вся запыхалась, — вопреки моим словам он принялся мне помогать.       Я сделала пару шагов назад и оценивающе оглядела стол и шкафы на сцене. — Ну как? — поинтересовался Арс. — Скукотища. Надо бы антуражу добавить, — покачала я головой. — А, по-моему, норм. А антураж добавится, когда мы тут все раскидаем, надев вот это, — он аккуратно взял за ремешки шокеры, лежавшие на столе, и потряс ими перед моим лицом. — Не надо мне тут перед глазами этого, — попятилась я. — Боишься? — усмехнулся Попов. — Нет, но… Скажи честно: это больно? — А вот надень и узнаешь! — подмигнул он.       Честно говоря, любопытство мое зашкаливало. И хотя страх присутствовал, я все же понимала: если разряд и будет, то слабый, так как сильный вреден для здоровья, и тогда использовать эти штуки в телевизионной программе было бы запрещено. Все еще немного сомневаясь, я протянула руки, и Арс надел на них шокеры. После этого он подошел к трибуне, за которой обычно сидит Павел, и взял пульт. — Готова? — спросил Арсений. — Да. — Точно?! — Да нажимай уже, пока я не передумала!.. Ой, блин!       Меня укусило электричеством. Не скажу, что адски больно, но для меня, как для девушки, достаточно неприятно. Арсений улыбался во все тридцать два зуба. — Ну как? — спросил он. — Противно, но не настолько уж и больно, чтобы опрокидывать друг на друга торты. — Проверим? — Давай.       Я взяла в руки тарелку с чипсами. Арс дал новый разряд, но я ее удержала. — Ладно, хватит, — я поставила чипсы на место и сняла шокеры. — Все с вами ясно. — Только не говори, что верила, будто мы испытываем адскую боль, — Попов подошел ко мне бодрой походочкой. — О, конечно, нет! Я поняла — смысл шокеров в том, чтобы как можно сильнее засрать сцену! — И напарника! — добавил Арс и засмеялся. — Как ты догадалась? Рома рассказал? — Много ума не надо. Иначе, зачем тут всегда обязательно либо куча еды, либо, как вы любите это слово, жижи? Идиотизм, — фыркнула я. — Почему тебе вечно все не нравится? — Мне не нравится, когда люди швыряются друг в друга едой. Это отвратительно. — Зато весело и программу разбавляет. Ты думаешь, кто-то захочет час смотреть, как мы пиздоболим в номерах типа свидания вслепую или вечеринки? Движняк тоже нужен, — возразил он. — Одна Красная комната уже тащит, ею легко можно было бы заменить все шокеры. — Да? А ты попробуй столько номеров и тем для них придумай! — Ну, вы же у нас люди креативные. Но актеры вы хорошие, ничего не могу сказать. Только поэтому шокеры и прокатывают.       В зал начали запускать народ, и Арсению пора было уходить готовиться. — И последнее, — я подошла к нему поближе. — Чего? — закатил он глаза. — Не забывай делать, что я говорю! — прошипела я так, чтобы не слышали зрители, усевшиеся на места первого ряда. — Ладно, — протянул Арсений и пошел к ребятам.       А я направилась в аппаратную. К счастью, я успела все организовать в последний момент, и никто не заметил, что я чуть не опростоволосилась с шокерами. Блин, лучше бы их вообще не было, а вместо этого придумали бы какой-нибудь новый прикольный номер. А то орут только, мол, у нас импровизация, никакого сценария, все по-настоящему! Хотя… Я, кажется, забыла, для какого телеканала мы делаем проект. Не буду больше придираться к деталям и забивать этим голову. В конце концов, главное то, что у меня на работе все наконец-то стабилизировалось и пошло более-менее ровное общение с людьми. Ну, а шокеры… Да и черт бы с ними!