Двадцать пять кадров в секунду

      Когда мы полностью вернулись в прежний график, работать стало намного проще. Больше не приходилось беспокоиться из-за того, что нужно было успеть осуществить огромное количество съемок в течение дня, и я теперь могла сосредоточиться на творческой составляющей программ, а именно — на монтаже. С грехом пополам мне все-таки удалось сдать руководству тот неудачный выпуск. Мы кое-что в нем изменили — все вместе сели, подумали и еще раз посмотрели программу, подняли исходные съемки, нашли какие-то веселые моменты, которые я упустила, вырезали лишнее. И в конце добавили небольшую нарезку неудачных дублей на полторы минуты. Правда, перед этим мне пришлось хорошенько повоевать с Антоном и Арсением, которые уперлись рогом, когда я собиралась вырезать какой-то незначительный прикол, дабы уложиться в отведенное для выпуска время. Если Дима и Сергей соглашались с моими решениями и оставляли финальное слово за мной, то эти двое били себя в пяткой в грудь и с пеной у рта доказывали мне, насколько ценными являются все их шутки. В этом плане, конечно, работать с артистами очень тяжело — они настолько чувствительные, что очень болезненно относятся даже к незначительному сокращению материала. Но, так или иначе, программа была исправлена и готова к эфиру на осень. А меня ждали следующие выпуски. Больше я не рисковала заниматься отсмотром в одиночестве и отныне всегда приглашала в монтажную аппаратную всю честную компанию. Меньше шуметь они не стали, но ненадолго успокаивать их все-таки удавалось. Да и я уже привыкла к веселой атмосфере в их присутствии — по крайней мере, они не давали мне скучать! И потом, до окончания съемок оставалось все меньше времени.       Приближалось лето, а это значило, что наши пути с ребятами, скорее всего, разойдутся, потому что моя миссия на этом телеканале практически выполнена — сезон почти отснят (осталась лишь еще пара номеров с шокерами и мышеловками, Красной комнатой и номера с гостями). Приходя домой, я проводила свои вечера за ноутбуком, рассматривая предложения на «Хэдхантере» и на специализированных сайтах, предлагающих интересные творческие проекты и съемки. Если работа над «Импровизацией» заканчивается буквально через полторы недели, то нужно позаботиться о новом месте уже сейчас. Но летом вся телевизионная и киношная среда остается, как говорится, в режиме «стэнд бай», и ничего подходящего я найти не могла. Но я не унывала — благо, теперь была уже не в такой печальной ситуации, как перед приходом на ТНТ, да и опыт хороший получила за столь короткий срок. К тому же, участие в проекте на одном из самых популярных телеканалов сделает мое резюме еще более привлекательным. Как же мне хотелось найти нечто действительно свое, поснимать что-нибудь на выезде, как раньше, самой придумать фильм… Но ладно, мечты в сторону. Моя работа с «Импровизацией» пока не окончена. Да и Диме Позову до сих пор руки не дошли помочь с его видосом для видеоблога. Когда у нас с парнями возникло свободное время, мы договорились, что не только он один, а каждый из ребят напишет мне примерный сценарий или хотя бы просто сделает наброски о том, каким он представляет это видео, чтобы я могла оттолкнуться от их фантазии и привлечь кого-то, чтобы поснимать их.       Часть материала у меня уже имелась. Идея с GoPro оказалась просто чумовой — каждый день я умудрялась незаметно повесить камеру за кулисами, и она фиксировала все их кривляния и стеб в адрес друг друга до начала выступления. Этакий своеобразный разогрев. Мне бы хватило этого с лихвой на несколько видеозарисовок, но я вошла во вкус и захотела большего. Теперь мне приспичило повесить вторую камеру в гримерке или в комнате отдыха. Сделать это было куда проблематичнее, так как весь народ постоянно ошивался именно там. К тому уже, скрытая камера в этих помещениях мне казалась уже чем-то… неприличным, что ли. Все-таки, это наше более интимное пространство, где мы отдыхаем между съемками. Но там творится самая жара! Вот, помню, был один случай…       В общем, захотелось мне однажды в обеденный перерыв посмотреть телевизор. Захожу я в комнату отдыха, а там уже сидят ребята и вместе с ними Ксюша. Мне места не хватило, но никто из парней не спешил мне его уступать, что на самом деле странно, ибо, как минимум, Дима Позов всегда вел себя по-джентльменски по отношению ко мне. А тут даже он сидел и как-то хитро ухмылялся. Не будь дурой, я встала прямо перед телевизором, загородив им экран, и уперла руки в бока. Такой достаточно толстый намек. Вместо того чтобы пригласить меня присесть, они начали возмущаться и кричать, чтобы я им не мешала. В ответ на их возгласы я подошла к ним и стала, в свою очередь, тоже негодовать на тему того, какие невежливые мужики пошли. Сидевшая рядом с Шастуном Ксюша попробовала меня поддержать, но Антон, обняв ее одной рукой, закрыл ей рот ладонью. Ну, правильно, он теперь будет искать любой возможности помацать ее. А она-то тоже хороша — даже не сопротивляется! Остальные некоторое время молча выслушивали мои упреки, после чего переглянулись и кивнули друг другу. А после этого Попов внезапно подскочил, схватил меня за запястье и резко усадил к себе на колени. Я так охренела, что сперва даже не поняла, что произошло, но потом спохватилась и принялась вырываться. Но какое там — я же метр с кепкой, а он взрослый мужик. Пригвоздил меня руками к себе так, что пришлось сесть смирно. Тогда я решила не терять времени и специально навалилась на него, чтобы ему было как можно тяжелее меня держать. При этом я практически закрыла ему обзор, и смотреть телек он мог только из-за моего плеча. — Удобно? — недовольно спросил Арсений. — Весьма, — с сарказмом ответила я. — Эй, ты что щипаешься? И перестань дрыгать коленками, а то я себя как будто в телеге какой-то чувствую, словно мы едем по дороге, на которой кругом сплошь камни и толстые ветки! — Какое насыщенное сравнение! Научи меня так же говорить. — Читать надо больше! — Я читаю! — Ну, у тебя, по-моему, и так проблем с выражением мыслей нет, — пожав плечами, я отвернулась к телевизору.       Что есть, то есть — речь у него красивая и грамотная. Признаюсь даже по секрету — меня в мужчинах это жутко привлекает… — Отодвинься, мне ничего не видно, — закапризничал он. — Тогда отпусти меня. — Нет. — Ну, как хочешь, — я специально села так, чтобы полностью загородить ему обзор.       Внезапно Попов ущипнул меня за мягкое место. — Арсений, идиот!!! — вскрикнула я и, влепив ему нехилую такую затрещину, подскочила с его колен. — Охренела?! — перепугался он, потирая затылок. — Это кто из нас охренел! Ты что творишь?! — Больно, блин! Ой… — он закрыл глаза и, обмякнув, навалился на Позова. — О, Боже, Верон, ты что наделала? — с упреком спросил тот. — Я что наделала?! — возмутилась я, делая ударение на первом слове. — Ты что, не видишь, что он без сознания? — Да бросьте вы, он прикидывается! — фыркнула я. — Ничего подобного, он в обмороке, смотри, — Серега потрепал Арсения за нос, за уши, подергал за руки, но тот не шелохнулся. — Да ладно, вы смеетесь, что ли? Не могла я вырубить здорового мужика, — я все еще сомневалась. — Я схожу за водой, — скрылся за дверью Дима. — А мы позовем кого-нибудь, чтобы помогли привести его в чувство, — подорвались Ксюша с Антоном. — А я с вами! — убежал следом Серега.       Я осталась одна. Ну как одна — наедине с якобы бездыханным Арсением. Он лежал неподвижно. Я стояла и пялилась на него во все глаза. — Попов, ты там живой? — я подошла к дивану и, встав на него коленкой, наклонилась над парнем. — Арс? Тебе плохо? — Я так долго ждал тебя моя принцесса! Теперь нам никто не помешает! — внезапно включился он и обнял меня, притягивая к себе. — Арсений?! — я в недоумении подняла брови.       Он приблизил ко мне лицо и откинул с моего лба растрепавшиеся волосы. Я не на шутку заволновалась, предположив, что он собирается меня поцеловать (к такому меня жизнь не готовила!), но вместо этого импро-кретин неожиданно спихнул меня с дивана. Не смешно. — Бли-и-ин, — захныкала я, потирая ушибленное мягкое место. — Ох, убью. — Падать нужно удачней! — свесился с дивана Попов. — Чего? Да ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?! Ну-ка дай встать.       Арсений, смеясь, подал мне руку и потянул обратно на диван, помогая встать. Я нависла над ним с грозным взглядом. — Ну, давай, разделайся со мной, если смелости хватит! — выдавил он, сдерживая смех. — Ох, сейчас я тебе!.. — разозлилась я и уже замахнулась, чтобы от всей души дать ему пощечину, но он тыкнул меня под ребра, и я, не выдержав, прыснула со смеху и рухнула на Арса, трясясь в беззвучной истерике. — Я все просчитываю и поэтому всегда буду на шаг впереди тебя, дорогая моя, — произнес он мне на ухо.       Что он имеет в виду? Что вообще все это значит?! Даже не знаю, что ему ответить и как себя вести. Все выглядит так странно. Я почувствовала, как лицо залилось краской. Я приподнялась и облокотила голову на согнутую в локте руку, со скучающим видом глядя на ухахатывающегося Арсения. — Чего ты так смотришь? — спросил он, когда успокоился. — Ты мне доступ кислорода, между прочим, перекрыла! Эй, Верон, все окей? Ты так покраснела.       Меня крайне трудно смутить. Практически невозможно. За исключением того момента, когда мне нравится мужчина. Но Арсению это знать не обязательно… Чертыхнувшись, я поднялась с дивана и поправила одежду. — Сумасшедший дом какой-то, а не телеканал, — только и сказала я…       …Да-а-а, вот такое у нас бывает. Потом, кстати, вернулись и Дима, и Антон, и Сережа и признались, что все они решили меня так разыграть. Зачем? А скучно им стало потому что! Представляете? Просто скучно! Но я не стала обижаться — такие уж они у меня, мои мальчики. Все равно самые лучшие. Сейчас я улыбаюсь, вспоминая тот момент. Эх, висела бы там камера… Но, увы, тогда эта идея еще не пришла ко мне в голову, я довольствовалась съемками из-за кулис. А что касается розыгрыша, то я в глубине души очень расстроилась, что все случилось понарошку. Потому что, по неизвестной мне причине, после того случая стала постоянно вспоминать тот момент, когда свалилась прямо на Арсения на диване.

***

      В павильоне, как всегда, кипела жизнь — вовсю шла подготовка к последним в этом сезоне «Шокерам», а следом за ними сразу должны были сниматься последние же «Мышеловки». Утро начинается с Daft Punk. Было как-то уныло, и я попросила звукача запустить с моей флэшки любой их трек, а сама направилась вниз к операторам. Ровный ритм электронных битов поднимал настроение и заставлял слегка пританцовывать и подпрыгивать. Вот это по мне! Так работать мне нравится. — Это что за хрень играет? — возник у меня за спиной Арсений. — Сам ты хрень. Самое подходящее музло для работы на телевидении. — Кому как. Долго мы еще начала ждать будем? — Ну, сейчас настроим все и начнем, а что? — Я задолбался уже без дела сидеть. — Ничего, сейчас на номере с шокерами-то и встряхнешься, — не обращая на него внимания, я подходила к каждой камере по очереди и, глядя на мини-экранчики, проверяла выставленную картинку. — А если Воля позовет на сцену не нас с Шастуном, а, допустим, Позова с Сережей? — Тогда это будет значить, что ты точно станешь жертвой «Мышеловок». — Это еще почему? — Потому, балда, что зачем тебя тогда на работу вызвали сегодня? — А… Ну да… — Кстати, что ты больше ненавидишь? — «Шокеры»! Мышеловки не настолько больно щелкают. — Интересно-интересно. — Я тебя как-нибудь проведу босиком по этому полу, чтобы ты узнала, каково это на самом деле. — Я тебе проведу. Это ваша работа. — Что ж ты упрямишься всегда? Это же весело. — Это глупо. И мы с тобой на эту тему уже говорили. — Знаешь, Верон, ты классная девчонка, но иногда бываешь настолько нудной, что хочется вешаться! — Господи, Попов, ну и вешался бы тогда, а не ходил за мной хвостом! — Я тебя раскачать пытаюсь! — Вообще-то я сейчас НЕМНОГО занята, если ты не заметил. — Слушай!... Это... Авдеева, ну куда ты пошла?! — НУ ЧТО?! — резко развернулась я к нему. — Пообщайся со мной! — он сделал такие несчастные глаза, что я не смогла устоять. — Ладно-ладно. — Между прочим, если бы ты читала интервью со мной, то не задавала бы подобных вопросов относительно шокеров и мышеловок. Ибо я уже на него отвечал журналистам. — А нафига ты мне сдался-то, читать про тебя? — с удивлением вытаращилась я на него. — То есть, тебе пофигу на своих ближайших коллег? И совсем не интересно узнать о нас побольше? — Будет интересно — напрямую спрошу. Вы сами-то не больно интересуетесь моей жизнью. — А ты о себе и не рассказываешь! — А что — должна?! — начала заводиться я. — Ну, хотя бы немного, а то почти месяц с нами работаешь, а мы ничего о тебе не знаем. — Арсений, поверь, моя работа и есть моя жизнь, и я за ее пределами занятий и увлечений не имею. — Какая ты скучная. Надо тебе с нами погулять, уж мы придумаем тебе увлечение. Скажи, а у тебя есть мечта? — Есть, — я мысленно молилась, чтобы он поскорее оставил меня в покое, и хотела даже съязвить на эту тему — мол, это и есть моя мечта, но в последний момент передумала. — И какая же? — Арсений уселся на свой пуфик, стоящий на сцене, и деловито посмотрел на меня. — Снять документальный фильм, — я погладила рукой камеру и улыбнулась оператору, который управлял ей. — Какой именно? — Любой. Про культуру. Или, может быть, про путешествия. Или хронику. — Во-о-от, уже любопытнее! Сразу видно, как ты любишь свое дело…       До чего проницательный молодой человек! Тут он прав — я на самом деле обожала работу. Вот только кроме нее ничего в своей жизни не имела, из-за чего иногда страдала от однообразия и редко меняющейся обстановки. Господи, Арсений — самый настоящий экстраверт. Эти вечные эмоции через край, этот напор, эти бесконечные вопросы… Я пока не могу подстроиться под его активный темперамент, и из-за этого общаться с ним до сих пор временами тяжело. Но почему-то меня это в нем притягивает. Может быть, потому что подобными качествами не обладаю я сама? Иногда, когда я незаметно наблюдаю за ним, то начинаю по-хорошему завидовать. Я бы тоже очень хотела уметь вот так находить повод для веселья на ровном месте и улыбаться везде и всегда. Но все люди разные. И чего он вообще пристал ко мне?.. — Вероник, мне Паша Воля только что сказал, что в «Шокерах» будем мы с Арсом, а на «Мышеловках» Сережа с Димой, — подошел к нам Шастун в компании остальных. — Ну, прекрасно, я очень за вас рада, и что? — Давай говори, что нам делать в кадре. — А то вы не знаете! — Знаем! — тут же подбежал к нам Попов. — Не тупить, жопами к камерам не поворачиваться! — Какой молодец! Все берите пример вот с этого молодого человека! — я показала поднятый вверх большой палец. — Ну, Веро-о-он! — заныл Шаст. — Ну, подскажи! — Блин, показываю еще раз для особо одаренных! Допустим, загадали вам букву. Начинаете диалог. Берешь вот этот поднос. Держишь его. Стоишь здесь, — я сама взяла поднос и встала на нужную точку около стола. — Держишь, держишь, держишь… Обходишь стол, подошел к Арсению, — я приблизилась к Попову. — Ждешь удара током и вываливаешь на него, — я в шутку замахнулась пока еще пустым подносом на Арса. — Э, поаккуратнее тут! — недовольно попятился он. — Теперь ясно? — спросила я Антона. — Абсолютно! — с невинным видом ответил он. — Тогда ответь мне на вопрос: ЧЕМ это сейчас отличалось от того, что вы делаете обычно?! — Да ничем, мы просто хотели тебя расшевелить немного, а то ты квелая какая-то. — Ой, ну спасибочки-спасибочки, вы такие заботливые. Все хотите меня развеселить. Вы к съемке готовы? — Готовы! — хором ответили они. — НУ, ПОЕХАЛИ ТОГДА, ЧЕГО ЖДЕМ-ТО?! — Не ори только! — Попов, ну не фырчи, утомил… По местам все, — я похлопала в ладоши.       Так, сколько у меня камер-то в итоге? А, все на месте. И зрителей уже запускают. Пойду к себе, а то что-то слишком много сил ушло на всю эту ерунду, а мне еще сидеть до конца дня. Что за хрень происходит с мужиками вообще?! Иногда вроде умные люди, а иногда как дебилы какие-то. Где бы я ни работала — там всегда найдутся такие вот Арсении и Шастуны. Хотя имею ли я право судить? Я сама-то немного того…       Все чаще ловлю себя на том, что заглядываюсь на Арса, пока он не замечает. Он такой артистичный… Почему я раньше не обращала внимания на то, как он ведет себя на сцене? Какая мимика. И он реально может выдумывать все на ходу. Мне бы так. Тоже хочу уметь нормально двигаться при людях, а не как деревяшка. Какая сценка смешная у ребят в финале получилась!.. Ах ты, черт, нет завершенности: Попов сорвался в последний момент — не выдержал удара током и выронил тарелку с конфетами, не договорив реплику. — Круто же было! Арсений, ну доиграй до конца! — попросила я. — Не получится, будет уже видно, что постановка. — Эх, жалко…       Черт, такой момент не получился. Для последнего выпуска в сезоне прям очень хорошо зашло бы. Но Бог с ним, не судьба, значит. Так, с шокерами отстрелялись в прямом и переносном смысле этого слова, теперь остались мышеловки… — Сними перебивку мышеловок крупно, — просила я оператора и обратилась к ведущему: — Паш, а ты подожди, не щелкай, не проверяй мышеловку, подержи сигарету, мы тоже крупный возьмем… Спасибо… Ноги-ноги-ноги снимай!       Я с удовлетворением зачеркнула в ежедневнике очередной пункт, означавший, что еще одна задача выполнена и завершен предпоследний этап съемок. Осталось самое легкое — номера с гостями, еще кое-что по мелочи, но это уже чуть позже на неделе. Завтра у нас отсмотр материала с ребятами. Ой, ебушки-воробушки, что-то у меня спина затекла так долго сидеть. Надо бы сходить прогуляться, пока есть час на обед.

***

      Я стояла в очереди в «Макдональдсе». В середине дня посетителей было немного, но что-то уж как-то шибко долго готовились заказы, и все равно пришлось подождать какое-то время. Стоя под табло, на котором высвечивались номера готовых заказов, я случайно услышала разговор двух парней примерно моего возраста, находившихся передо мной. — А ты видел по телеку шоу на ТНТ одно? «Импровизация» вроде называется, там четыре чувака типа на ходу все придумывают, а Воля ведет, — спросил первый. — Видел пару выпусков, херня какая-то, довольно посредственная передачка, мне «Стенд ап» больше нравится, — ответил его друг. — Ни о чем.       Во мне вспыхнуло желание схватить что-нибудь потяжелее и стукнуть их обоих по голове за такие слова. Это «Импровизация» посредственная?! Да это единственный проект в своем роде, и мы вкладываем душу и силы в него, чтобы он оставался таким же уникальным и интересным. А тут какие-то два пацана будут говорить, что программа ни о чем? Не знаю, как мне удалось промолчать, хотя на языке вертелась куча оскорблений в адрес недалеких молодых людей. Вот старайся потом для зрителей, чтобы в итоге услышать такое!       С такими не очень веселыми мыслями я вернулась на работу. Все еще переживая из-за подслушанного разговора, зашла в комнату отдыха, где обнаружила Арсения, который равнодушно переключал каналы. Я закрыла дверь и, не говоря ни слова, разревелась прямо на пороге. — Что случилось?! — Арс подскочил с дивана и подбежал ко мне.       Я вкратце и сквозь слезы пересказала ему ситуацию. — Вот рева-корова! — захохотал Попов.       Он обнял меня, и сразу стало так легко и тепло на душе. Слова тех парней сразу же забылись и стали казаться бредом. Как же часто не хватает такой вот поддержки со стороны мужчины. Мне же много-то и не нужно… — Я сдаюсь. Я, наверное, плохой режиссер. Я себя такой бездарностью чувствую… — всхлипнула я, поглаживая ладонями спину Арсения. — Так, ты мне это брось! Вероника, ну что ты говоришь? Ты прекрасный режиссер, одна из лучших, кого я знаю! — он отступил на полшага назад и внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты что, первый день здесь? Ты, как никто, должна понимать, что абсолютно всем зрителям наше общее творчество нравиться не может. Да знаешь, сколько критики я периодически выслушиваю в свой адрес? Мол, и что я не на своем месте, и подобное шоу не для меня, и что таких актеров сейчас везде полно и без «Импровизации» я никто. Да если бы я переживал из-за каждого такого заявления, то давно бы уже спился или скурился. Забудь про этих ребят, успокойся и возвращайся к работе. Тоже мне, чего удумала — плакать!       Грех было грустить, когда тебя утешал такой позитивный человек. В ответ на его слова и заразительный смех я и сама расплылась в широкой улыбке. В тот день я поняла, что полюбила «Импровизацию» всей душой, как и предсказывал однажды Роман.