Двадцать пять кадров в секунду

      Спустя неделю я направлялась на собеседование в телекомпанию НТВ. Уже наступил октябрь, закончилось бабье лето, и осень окончательно вступила в свои права. Господи, как время успевает так быстро бежать? Еще ведь только недавно мы вернулись с гастролей, была жара, а теперь листья с деревьев почти облетели, а люди сменили легкую одежду на демисезонную. И с каждым днем утеплялись все больше — осень в этом году выдалась ветреная и очень холодная. Самое время болеть. Сама Москва словно простудилась — регулярно моросило. Не удивлюсь, если уже в ноябре пойдет снег.       Добираться до телецентра на монорельсе, а не наземным транспортом было крайне плохой идеей. Перед кем я решила выпендриться? Да, поезд подходит прямо к Останкино, это красиво и необычно, но мало того, что его нужно ждать черт знает сколько времени, так еще он и ползет невероятно медленно. Мне нужно было проехать всего две остановки, но, стоя в ожидании состава на продуваемой насквозь платформе, возвышавшейся над землей, и кутаясь в шарф, я десять раз пожалела о том, что не выбрала трамвай или автобус.       Так или иначе, поезда я дождалась и доехала до телевизионного комплекса. Пару минут позалипав на Останкинскую башню, я сделала на ее фоне селфи и наконец прошла через двери главного входа. Здесь все было еще строже, чем в «Главкино». Вход через турникеты по пропускам или приглашениям. Поскольку у меня не было ни того, ни другого, мне пришлось набрать номер человека, который должен был сегодня побеседовать со мной, и ждать, когда он ко мне спустится.       В Останкино мне сперва не очень понравилось. Даже стало как-то не по себе. Длинные мрачные коридоры с кучей дверей — да здесь попробуй еще не заблудись. В здании «Главкино» я чувствовала себя комфортно, хотя оно тоже было огромным, а проходы внутри него не менее запутанными. Но там сложился наш привычный мирок со своим особенным микроклиматом. А здесь смешались строгость и сдержанность — как-никак это по сути штаб-квартира «Первого» и нескольких других главных телеканалов страны. Но на самом собеседовании я не переживала — не та ситуация, чтобы нервничать. У меня ведь есть постоянная работа и опыт, а сюда я приехала просто прощупать почву, чтобы мне было куда идти в том случае, если здесь мне понравится больше, чем на ТНТ.       Сначала мы долго разговаривали с продюсером, который проводил собеседование. Первой о себе рассказывала я: о своей деятельности на предыдущей работе, о съемках нового сезона шоу «Импровизация» и о гастролях с его участниками. Отправленное мной резюме уже успели изучить до моего прихода — НТВ-шникам хватило видео, снятого в Испании, одного нового выпуска «Импровизации» и отчета из тура, иллюстрирующих то, что я могу справиться как с выездной съемкой, так и со студийной. После этого представитель федерального канала рассказал мне о телекомпании. «НТВ-Холдинг» включал в себя такие каналы, как НТВ, НТВ-Плюс, наш ТНТ, радио «Эхо Москвы» и другие подразделения. В свою очередь они имели ответвления типа НТВ-Стиль, НТВ-Мир и еще несколько тематических телеканалов, названия которых я не потрудилась запомнить. Сеть продолжала развиваться, и в скором времени к холдингу должны были присоединить каналы, транслирующие контент о готовке (НТВ-Кухня), о жизни молодежи (НТВ-Lifestyle), даже вроде бы об охоте и рыбалке, а еще о бизнесе. Проще говоря, «четвертая кнопка» решила взять пример с «Первого» и создать свои маленькие дочерние телеканалы с программами, отвечающими любым вкусовым потребностям зрителей. И вот именно поэтому руководству был необходим режиссер-многостаночник, который в случае чего мог поснимать что-то для одной программы, что-то для другой.       Лично мне наиболее подробно рассказали о проекте НТВ-Lifestyle, ориентированном на мою возрастную категорию и моложе. Вообще, учитывая то, что на самом НТВ крутят далеко не самые радужные передачи, я была несколько удивлена такому предложению. Но, видимо они решили избавиться от клейма канала, по которому показывают одну «чернуху», доказать, что и они могут преподнести людям позитив. Проект меня заинтересовал тем, что его нужно было создавать с нуля. То есть у меня имелись все шансы стать не просто постановщиком программ на новом телеканале, а вообще встать у его истоков и задать стиль для этих передач, а потом курировать их и принимать решения давать или не давать в эфир. Предложение не просто заманчивое, а даже… Я не знаю… Мегапривлекательное и интересное. Полная свобода творчества.       Меня также провели в студию, где снималась одна из основных программ, идущих на нынешнем НТВ, и я обалдела от ее насыщенности — интерактивные мониторы за спиной у ведущего, огромная аппаратка, здоровенные декорации. Все это так было так не похоже строгий и сдержанный стиль «Импровизации», которая на фоне этой красоты показалась мне камерным проектиком. Закончив с осмотром студии, я осталась поприсутствовать на записи очередного выпуска. Однако после этого я все же не спешила соглашаться. Во-первых, такие дела не решаются одним днем. Во-вторых, новый канал еще только запускался. В-третьих, для начала нужно было попробовать что-нибудь снять здесь самой, чтобы понять, справлюсь я с новой работой или нет. А поскольку пилотные съемки еще не назначены, то меня отпустили домой, но пообещали вызвать на съемки, которые должны были состояться в скором времени.       Когда я вышла на улицу после такого длинного и насыщенного собеседования, мне казалось, что голова у меня вот-вот лопнет от переизбытка новой и интересной информации. Выложив в «Инстаграм» селфи с Останкинской телебашней, я не спеша направилась домой, чтобы в уютной обстановке переварить все увиденное и услышанное за день.       Придя домой, я по обыкновению села за стол, закурила и очень глубоко задумалась. С одной стороны, «Импровизация» была для меня чем-то родным, с чем будет очень тяжело расставаться. Да и времени с ней я провела совсем мало. Но с другой стороны, Вячеслав прав — мне больше нечему здесь учиться, я взяла от этого проекта все, что могла, и скоро мне станет тесно в стенах красно-синего павильона. В конце концов, я режиссер и делаю себе карьеру, заставляя одних людей двигаться в кадре, а других правильно фиксировать эти моменты при помощи камеры. Опыт не должен ограничиваться лишь одним телевизионным шоу…

Арс Попов

печатает…

Какими судьбами в Останкино?

Гуляла.

Да что ты говоришь!

Быстрый ты… Не успела выложить, а ты уже тут как тут.

У меня на тебя уведомления.

Какая честь.

Что ты там делала?!

Мне повторить? На монорельсе каталась, блин!

Скажи честно, Верон, прошу.

Почему ты мне не веришь?

Потому что ни один нормальный человек не поедет кататься на никому не нужном медленном монорельсе в такую погоду!

Мне предложили работу.

      Я вздохнула. В ожидании ответа от Арсения у меня затряслись руки. Я идиотка. Кто просил выкладывать это гребаное фото раньше времени?! И кто же знал, что он мониторит мои действия?

Арс Попов

печатает…

Замечательно. Как я и говорил.

Что говорил???

После съемок в Испании ты сваливаешь!

Испания тут не при чем!

Да? Хочешь сказать, что тебя не Новиков туда пригласил?

Да откуда ты вечно больше всех знаешь?!

Я что, на облаке живу, что ли? Мы все с ним дружим и прекрасно знаем, с кем он общается и в каких кругах вертится!

Я пока никуда не сваливаю!

Ключевое слово — «ПОКА»…

Хватит цепляться к словам!!!

Да брось! Я прекрасно знаю, чем кончаются такие вот походы!

Почему ты вечно думаешь, что знаешь все лучше меня?!

Потому что в отличие от тебя я не вру сам себе и другим и знаю, что у тебя на уме!

Я никому не врала!

Угу, и при этом не сказала ни слова о собеседовании.

Я не должна никого посвящать во все свои дела. Если ты так за меня беспокоишься, то тебе я обязательно сообщу первому, если соберусь увольняться! Разговор окончен!

      Я зашла в настройки и полностью заблокировала телефон, включив авиарежим. Ну вот, я снова взяла и все испортила. Когда же это кончится?! Могу я наконец уже спокойно пожить и найти то место, где буду работать и творить, не отвлекаясь на влюбленности и выяснения отношений со всеми подряд? Иногда я жалею, что выбрала себе творческую профессию. Видимо, ни на одном телевидении не будет просто. Мне просто нужны красивая и просторная студия, интересный проект и стабильная нервная система. Неужели я так много прошу?

***

— Вячеслав… Можно? — неловко спросила я, заглянув в кабинет. — Да, конечно. Заходи, Вероника, — ответил он. — Ну что? Съездила в Останкино? — Съездила. — И?.. Как у них? — У них прикольно… Хорошее техническое оснащение, огромная аппаратка, павильоны… Собираются подключать новые каналы к телесети, — я изо всех сил оттягивала момент. — Так что?.. Ты решила? — продюсер чувствовал, что я хочу сказать нечто важное, но мне не хватает на это смелости. — Нет, решение я еще не приняла и не смогу это сделать, пока они не запустят новый телеканал и не позовут меня снимать пилотный выпуск. Так что пока я остаюсь с вами. Но, понимаете, там полная свобода действий… Если все получится… То… Скорее всего… Процентов девяносто вероятности, что я… Вы же сами сказали, что здесь мне станет тесно. Ведь я режиссер неигрового кино, а не студийных программ…       Я боялась даже поднять на него глаза. Я не хотела, чтобы он думал, что если я уйду с ТНТ, то это потому, что у них хуже технические условия или потому что я «зажралась». Я искренне надеялась, что Вячеслав поймет то, что я просто хочу развиваться дальше, и условия и коллектив на нынешнем месте работы тут не при чем. Почти… Я не могла сказать ему о том, что наши с Арсением отношения ухудшились настолько, что это грозилось вот-вот вылиться в скандал у всех на глазах. Если все получится с НТВ, мне нужно бежать отсюда как можно быстрее, пока не случилось беды. А то, что надвигается нечто страшное, я чувствовала… — Что ж я тебя услышал. Да, конечно, ты должна расти, как специалист. Могу лишь сказать, что с тобой было приятно иметь дело. Рад, что в ближайшее время мы еще поработаем вместе. Потому что я бы хотел поручить тебе новое задание. — А я бы хотела быть режиссером клипов для Димы Билана и Сережи Лазарева! — резко и недовольно съязвила я, все еще злясь из-за последней переписки с Арсом и думая о своем. — Что? — Что? — Вероника, что с тобой происходит? — изумился Вячеслав. — Извините… — я еще больше возненавидела собственную нелепость, которая теперь еще начала проявляться и в моей речи, ставя меня в глупое положение. — Какое у вас есть задание для меня? — В феврале шоу «Импровизация» отмечает день своего рождения. Мы никогда не делали каких-либо особенных выпусков в честь этого, но поскольку в эфире мы уже не первый год, то посчитали, что в этот раз должны как-то это отметить. Поступил приказ сверху снять фильм… — Еще один?! — у меня отвалилась челюсть. — Им видеоотчета мало было?! Мы же весь тур отсняли по полной от первого до последнего дня! Вам теперь контента хватит надолго. — Вероника, не я решаю, что нам снимать, а что нет, надо мной тоже есть начальство. То, что вы сняли в туре — это развлекалово, чтобы забить дырки в сетке вещания по выходным. А здесь идет речь о полноценном телевизионном фильме. Именно неигровом кино, про которое ты так любишь рассказывать и которое так мечтаешь снять. — Документалка? — тихо спросила я. — Совершенно верно. «Импровизация» давно уже перестала быть экспериментальным проектом, раскрутилась и превратилась в полноценное самостоятельное шоу. Зрителям интересно узнать о нем больше. И мы дадим им то, что они хотят. К тому же, этот фильм прекрасно впишется в прайм-тайм, а это значит, что к нам сбегутся рекламодатели и будут готовы придушить друг друга, чтобы первыми успеть выкупить это эфирное время, потому что когда мы дадим анонсы в качестве затравки, то представь сколько поклонников программы сбежится к телевизору в день премьеры. — Я поняла. То есть все, что было до этого, можно сложить на полочку и забыть. Я должна выдумать нечто новое и еще более увлекательное. Есть ли конкретные требования? — Безусловно. Итак, что в нем должно быть. История создания «Импровизации». Хроника. Кадры из первых программ, закадровые съемки. Попроси ребят найти в домашних архивах свои ранние выступления, когда это шоу еще было экспериментом и не выходило на телевидении. Ты ведь в курсе, что идея с мышеловками прибыла к нам из Петербурга благодаря Арсению и Сереже? Позаимствуй съемки из вашего тура. И, кстати, идея с квадрокоптером была потрясающей, воспользуйся им снова, если получится. Далее. Интервью с теми, кто создавал это шоу. Пара человек из технического и креативного отдела. Естественно, интервью с участниками. Интервью с Романом. Он был первым режиссером этой программы, он придумал ее внешний вид, ему есть что рассказать. Интервью с тобой… — Со мной?! Я-то зачем? — Как зачем? Ты пока еще действующий режиссер, ты была с ними в туре, тебе тоже есть что увлекательного поведать телезрителям… Потому что ты присутствовала с ними всю дорогу этим летом. — Так, может, проще попросить Рому заняться этим видео, а не меня? Он был первый, он лучше меня знает, как воспользоваться архивом программ. — Вероника, мы с ним это уже обсудили. Он сам тебя рекомендовал, так как это твой профиль. Он не занимается документальными фильмами. Это должна быть ты. Никто, кроме тебя, не снимет… ЭТО. — Я себя сейчас чувствую режиссером клипа «Кольщик» группы «Ленинград». К нему обратились с похожей просьбой и говорили такие же слова, — я нервно усмехнулась. — Тогда вперед и с песней. Одна просьба только… — Какая? — Пусть к концу фильма все останутся живы. И никаких оторванных ног! А то я тебя знаю — сейчас как вдохновишься… — А это от ребят зависит и от того, как сильно они будут мне надоедать! Срок сдачи? — На выполнение полтора месяца: месяц на съемки и две недели на сдачу и утверждение. Все должно быть готово к концу ноября. Снимешь и можешь быть свободна. Если все-таки решишь уходить в Останкино, мы расторгнем договор с тобой без лишнего шума. В общем, нам понадобится яркий насыщенный документальный фильм о первом импровизационном шоу на современном телевидении. — Вы его получите, — отрезала я и, попрощавшись, вышла из кабинета.       События разворачивались совершенно неожиданным образом. В мои планы не входило создание никакого фильма. Что за дурацкую игру затеяла со мной судьба? Мало того, что мы с Арсением стали, как кошка с собакой, так я теперь еще и между двумя телеканалами буду разрываться. Ох, чует мое сердце, это все неспроста и обязательно чем-то должно закончиться. Что ж, хотят документалку — будет им документалка. Да такая, которую никто лучше меня не снимет. Сделаем в лучшем виде. Заодно и лишняя работа для моего портфолио. Я смогу. Я переживу это. Только для начала я должна была собрать весь коллектив, чтобы ввести коллег в курс дела. Работа предстояла куда более объемная, чем съемки видеоотчета, и провести совещание — это еще полдела. Мне предстояло выдумать абсолютно новое видео, переплюнуть себя саму. Но это даже было в какой-то степени привлекательно, я словно бросала вызов сама себе. Взяв волю в кулак, я открыла «Телеграм» и написала в корпоративный чат сообщение о том, что завтра состоится внеплановый общий срочный сбор коллектива.

***

      Съемочный павильон заполнялся людьми. Пришли все: импровизаторы, операторы, световики, редакторы программы… Я сидела в кресле, беспокойно и нетерпеливо ерзая. Через несколько минут я и Вячеслав должны будем объявить им о том, что нас ждут долгие и сложные съемки, и… Познакомить с одним новым членом коллектива.       Все беззаботно общались со мной. Никого не задело мое фото в «Инстаграме», сделанное около телецентра. А вот с Арсением мы не разговаривали. После той нашей переписки я избегала встречи с ним и старалась не оставаться наедине. Знаю, выглядело глупо, но мне не хотелось портить себе настроение и высказывать что-то в свое оправдание. Тем более я сама еще ничего конкретно не знала. Но в свете последних событий и нарастающего между нами напряжения желание уйти в новое место, где мне будет спокойно, стало более навязчивым. — Уважаемые коллеги, добрый день, — поздоровался Вячеслав, входя в зал в сопровождении какого-то темноволосого парня лет тридцати на вид.       Народ принялся рассаживаться на места для зрителей, я же наоборот встала и вышла на авансцену вместе с продюсером. Все смотрели на нас с интересом и нескрываемым любопытством. Один Арсений сидел злой, как черт, и, сложив руки на груди, смотрел в пол. — У нас с Вероникой для вас две новости, — продолжил руководитель. — Первую пусть объявит вам она, а я продолжу, — он кивнул мне. — В течение ближайшего месяца мы с вами будем снимать фильм, приуроченный ко дню рождения шоу, — уверенно и строго заговорила я. — На мои плечи ложится огромная ответственность, и я надеюсь, что вы поможете мне справиться с этой непростой задачей. Это документальное видео об истории нашего проекта, и я буду рада, если каждый поучаствует в этом. У нас с вами в запасе всего лишь месяц, поэтому прошу каждого помочь мне. Со своей стороны обещаю офигенные задумки и реализацию. А вас прошу вспомнить все самые крутые моменты и сказать мне когда и в каком выпуске они были. Вячеслав? — Да, все верно, спасибо. А теперь перейдем к следующему важному вопросу. Через месяц Вероника, скорее всего, попрощается с нами…       По залу пробежал шепоток. Операторы переговаривались между собой и искоса поглядывали на меня. Дима, Антон и Сережа сидели с каменными лицами. Надеюсь, они поймут и не будут злиться. Попов же просто испепелял меня взглядом. А вот выражение мордашки Ксюши стало плаксивым. Милая, прости меня. Тебя я хотела обидеть меньше всех. Но так будет лучше… Чувствую, что, когда закончится совещание, мне не избежать вопросов на тему что, как, да почему. Резко захотелось спрятаться в какой-нибудь угол и не вылезать оттуда, пока все не уляжется. — В связи с этим позвольте представить вам нового режиссера… — продолжил Вячеслав, слегка подталкивая парня вперед. — А он тоже у нас временно, пока Рома и Верон не познакомятся с ним и не переманят его на более интересный проект? «Импра» для вас всех слишком зашквар, чтобы надолго тут задерживаться? — ехидно спросил Арс.       Все недоуменно взглянули на него. Сидевшие перед Поповым коллеги даже обернулись, услышав такие слова. Бедный новичок даже растерялся, вообще не понимая, куда он попал и что сейчас происходит. Не ожидала от Арсения такого — очень некрасиво вышло. Нельзя выставлять свое личное недовольство напоказ перед всеми сотрудниками. Никто из них не виноват в том, что между нами случился такой разлад. Меня охватило горькое ощущение. Но я всем видом старалась не показать, насколько больно мне от его слов. Чувство собственного достоинства и любовь к своей профессии — это все, что у меня осталось.       Вячеслав представил коллективу режиссера-стажера. Замечательно, теперь мне предстоит обучать его всему и при этом параллельно думать над фильмом, а еще съездить на съемки в Останкино, как только меня туда вызовут. И все это за месяц! О, Боже, МЕСЯЦ?! Пойду покурю…       Все, кроме Арсения, приняли мое решение, и хотя бы один камень упал у меня с души. Правда, друзья затянули унылую песню о том, как им будет меня не хватать, но я тут же пресекла подобные разговоры и попросила оставить их на последний день. Во-первых, еще оставался маленький процент вероятности того, что я здесь останусь. А во-вторых, у меня от таких бесед слезы на глаза навернулись. Мы все-таки до наступления зимы еще будем здесь тесно работать. И прощаемся мы не навсегда — ведь в жизни всякое бывает. В конечном счете, когда я сюда устраивалась, то не планировала задерживаться надолго на этом проекте. И так просто я его от себя тоже не отпущу — я схватилась за этот фильм, чтобы представить его в портфолио по приходу на НТВ. Месяц на создание и месяц до открытия нового телеканала. Все должно было сложиться как паззл…       …До чего же сложный день. Я вернулась домой, переоделась, сделала работу по дому, посмотрела телек, а потом тупо рухнула на кровать, пытаясь отключить мозг и забыть все неприятные взгляды и разговоры за сегодня. Работа на телевидении — тот еще пиздец. Хотя нет, все не так плохо. Просто с Арсом у нас такая фигня получилась. Кстати, что там у него нового в «Инстаграме»? Опять лайкает все подряд?       Открыв фотоблог, я обновила ленту, и у меня потемнело в глазах. Случилось то, чего я боялась больше всего на свете. Буквально полчаса назад Арсений опубликовал новый снимок. Он в баре, очень красивый и улыбающийся. А на щеке у него отпечаток женской помады в виде поцелуя. Допроверялась — мысли материальны. Я смотрела на телефон и не хотела верить в то, что этим вечером Арс вот так безмятежно тусит в каком-то людном месте. Это реальность, моя дорогая, и это действительно конец — он с женщиной… Не важно, с постоянной или с кем-то, кого он подцепил на одну ночь. Главное, что для меня в его мыслях, да и вообще в жизни места больше нет. Я потеряла его. И вообще всё. Да даже и не потеряла. Проебала. Хотя и он тоже хорош — в последнее время только и делал, что задирал нос и цеплялся ко мне. И эта вражда зашла настолько далеко, что уже сложно было понять, кто из нас виноват в ней.       В голове зашумело, словно я натощак выпила большое количество крепкого алкоголя. Я приказывала себе успокоиться, но меня только больше начинало мутить и лихорадить, а дышать становилось тяжело. Руки затряслись, пульс стал частым и неровным. Как мне дальше с ним работать? Я не смогу даже смотреть на него — ведь я все время буду думать о том, что теперь он обнимает и целует другую… Невыносимо. #губанедура #баронпоцелуйский #никакогоботокса #читайпогубам #этогигиеничка       Он не может без этих подписей. Мало того — в комментариях начали спрашивать, мол, кто же это его поцеловал, уж не Вероника ли? Идиотизм! «Арсеника из риал»… Это настолько смешно, что хочется рыдать. Арсеника ВОЗ риал, друзья мои. А он еще и «сторис» опубликовал. Вот это редкость. Что там? А там десятисекундное видео, как Попов залпом выпивает шот чего-то крепкого, а кто-то снимал все действие на его телефон. Браво, Арсений, ты просто молодец. Добить решил, чтоб уж наверняка. Что ж, возможно, я где-то и заслужила это, но не так жестоко ведь. Есть лишь один способ все прекратить. Открыв профиль Арсения, я нажала на три точки в правом верхнем углу и уставилась на выскочившее меню. Больше никакой слежки. С меня хватит. «Заблокировать». Дурацкие хэштеги, дурацкий Попов, дурацкие съемки!

***

      В свое время «Импровизация» помогла мне выйти из депрессии и теперь она же меня обратно в нее и втянула. Но кто мог знать, что все придет к этому? Наверное, жизнь подбросила мне это испытание, чтобы я научилась чему-то в очередной раз. Только вот то ли она зачем-то снова учит меня тому, что влюбленности на работе ничем хорошим не заканчиваются, то ли это я тупая и никак не пойму, что конкретно я должна усвоить. Уверена в одном — так продолжаться больше не может.       Теперь я точно знала, что делать мне здесь больше нечего. Как бы ни было больно, но я должна принять для себя то, что «Главкино» я покину с наступлением декабря. Да — жалко, да — я не планировала расставаться с «Импровизацией» после тура. Но лучше сейчас, пока не стало еще хуже. Оставшуюся половину осени я посвящу тому, что буду радоваться каждому дню, проведенному со съемочной группой.       В один из дней я приехала в наш павильон, чтобы обсудить со всеми идеи для фильма. У меня были очень грандиозные планы, я охотно делилась ими с операторами и участниками шоу, мы ходили по сцене туда-сюда, выстраивали кадр и обсуждали множество других нудных, но необходимых мелочей. Основой фильма, иными словами — его «скелетом» должно было стать подобие очередного выпуска. Я хотела, чтобы Паша и ребята собрались на сцене, как обычно, а вокруг этого я бы выстраивала все остальное. Дальше этого я пока свою документалку не видела, но и это было уже что-то. Мы только начали работу, а остальное придет со временем. Господи, октябрь, помедленнее!       После того, как собрание закончилось и все разошлись, я осталась в зале в гордом одиночестве. И тогда осознала, что это мои последние съемки в «Главкино». Как только будет снята заключительная сцена, я попрощаюсь с этими стенами. Даже не верится. Я медленно побрела по периметру помещения. В звенящей тишине казалось, что здание говорит со мной. Я дотронулась рукой до стены и так и пошла вдоль нее, стараясь запомнить ее текстуру на ощупь, подошла к зрительским местам и прикоснулась к мягкой обивке кресел, зашла в аппаратную и постояла над своим видеопультом, словно заранее прощаясь. А затем спустилась вниз и пошла в Красную комнату. В памяти всплыл праздник, который мы устроили, когда закончились съемки сезона. Я улеглась на алое полотно и с удобством растянулась, включив музыку на телефоне. «I’m so happy ‘cause today I found my friends…»* — зазвучал голос Курта Кобейна.       Я закурила и медленно выпустила струйку дыма. Прямо надо мной располагались противопожарные детекторы, но потолок настолько высокий, что сработать они не должны — я на всякий случай затягивалась очень слабо и выдыхала в сторону, чтобы дым успел раствориться до того, как успеет подняться вверх. Когда-то я лежала здесь в обнимку с Арсением. Как же было здорово… Вернуться бы сейчас в тот день и прожить этот период заново — я бы не совершила ту ошибку в июле и не сказала ему тех ужасных слов. Но прошлого не вернуть и хватит уже ныть по нему… — Ну конечно, кто же мог еще слушать «Нирвану» в павильоне в одиночестве, — раздался громкий голос.       От испуга я вытаращилась в потолок и подскочила на ноги, выронив на пол почти докуренную сигарету. — Ты охренела в край — курить в помещении… — с осуждением произнес направляющийся ко мне Арсений. — Соображаешь что делаешь?! — Ты чего пришел? — недовольно спросила я и, подобрав с пола телефон, выключила музыку и затушила окурок, наступив на него мыском. — Поговорить. Но ты меня пугаешь, ты, кажется, совсем того… — он оглядел меня с головы до ног и поморщился, увидев, что я вот так по-свински оставила бычок валяться на полу. — Нам не о чем говорить, — я хотела пройти мимо него, но Арс перегородил мне путь. — Может, хватит от меня сбегать? — серьезно спросил он и посмотрел мне в глаза.       Меня смущал его пристальный взгляд. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной. Что бы Арсений ни собирался мне сейчас сказать, я не имела ни малейшего желания это выслушивать. — Я не сбегаю. Просто в последнее время все наши разговоры добавляют мне проблем. А я не хочу больше переживать из-за этого. Я хочу спокойно завершить проект и, как ты выразился, свалить отсюда. — Все проблемы только в твоей бабахнутой голове. — А ты у нас великий психолог, я не поняла? — Я нет. Хотя он бы тебе не помешал. — Мне это не нужно. — Тебе вообще никто не нужен. — Арс, какое ты имеешь право так говорить? Зачем ты вообще лезешь ко мне в душу? Ты не знаешь ничего о моих переживаниях и смеешь утверждать, что у меня проблемы с головой, что мне якобы никто не нужен. Откуда тебе знать?! Не делай из меня бесчувственного робота.       Нервы не выдерживали. В голове все еще отчетливо вырисовывался образ Арсения со вчерашнего снимка в «Инстаграме». Я чувствовала, как теряю самообладание. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и я понимала, что вот-вот перестану контролировать и свою речь. — А кем тебя еще считать, как не роботом, если ты так легко уходишь с ТНТ и идешь туда, где можно послаще устроиться. Ты влюблена только в свою работу! Тебе плевать на всех остальных, ты хочешь работать так, чтобы было хорошо тебе одной, а мнение других тебя не волнует. И никогда не волновало. — Извини, но этого в сущности хочет каждый человек. Я не обязана сидеть здесь вечность. Даже Вячеслав понимает, что «Импровизация» — не мое, что я выросла из нее. Было круто, но мне предложили работу над более интересной программой. И что, я должна теперь отказываться от возможности в угоду вам? Тот же Рома ушел от вас, потому что его позвали в более интересное место! — Ну, знаешь, это плевок в сторону «Импровизации»! — разозлился Арсений. — Получается, что наше шоу служит в качестве тренировочной площадки для вас, творческих личностей! — А что за наезд на режиссеров? Да любому оператору или тому же звукачу если предложат завтра проект с более привлекательными условиями, он уйдет отсюда точно так же, как и я. — Ага, то есть все это время тебя наши условия устраивали, а тут вдруг тебя поманили пальчиком, показав конфетку в яркой обертке, и ты побежала без оглядки, — продолжил нападать Попов. — Арс, прекрати нести чушь. Я правда очень люблю «Импровизацию» и мне жаль… — начала я сбавлять тон. — Да ты ничего и никого не любишь, кроме своих съемок! — перебил он меня. — И я тоже не был тебе нужен! Мы говорим о неодушевленной программе, но я почему-то чувствую себя шлюхой! Такие, как ты и Новиков, просто имеют нас по полной, а когда попользовались, то забывают и идут в следующее место, откуда будут выжимать все, что можно, с выгодой для себя. Ты не замечаешь сходства? — Я тебя не совсем понимаю… О каком сходстве идет речь? — Давай проведем параллель. Ты пришла к нам на проект, полюбила его, отсняла сезон и классный фильм. Благодаря этому тебя пригласили в Останкино. И все! «Импровизация» забыта, ты больше в ней не нуждаешься. Так ведь? — Не совсем, но допустим, — кивнула я. — Дальше-то что? В чем параллель? — А теперь возьмем нас с тобой. В процессе работы мы стали с тобой друзьями, позже сблизились, ездили отдыхать, ты зарисовывала при мне свои идеи. Я вернул тебе вдохновение, тебе было хорошо. Не ври, что это не так, я не поверю, я все чувствовал и видел по твоим глазам. И вот когда ты снова смогла снимать, ты меня тупо опрокинула. И теперь вообще уходишь из проекта. Очень напоминает ситуацию со сменой работы, не находишь? «Импровизация» и в частности я дали тебе то, благодаря чему тебя позвали на «Четвертый», и ты готова просто так расстаться со всем этим. Тебе насрать на то, что останется здесь после тебя. — Я просто фигею от того, что тебе могли прийти в голову такие ужасные мысли! — от шока я не могла найти подходящих слов, и это охлаждало мой пыл. — А ты что думала? Что со мной можно играть? Переспала, а наутро как ни в чем не бывало? — он что, переживал?! — Знаешь ли, из нас двоих мужик ты, и в твоих силах было пресечь это до того, как все случилось. — Я не заставлял тебя со мной спать, ты сама этого захотела! — То есть, я еще и виновата?! — от волнения и возмущения я тяжело дышала.       Да кем он себя возомнил?! Сраным мачо? Арсений внезапно протянул руку, чтобы дотронуться до моей щеки, но я отвернулась. Зачем я так поступаю? Я ведь на самом деле не хочу этого. — Вероник… — его глаза были полны боли. «Ну же. Подойди к нему. Обними его. Забудь все ваши ссоры. Он же пришел помириться!» — отчаянно взывал голосок в моей голове.       Арс сделал шаг в мою сторону. Он выглядел таким печальным, что мне хотелось подойти и крепко обнять его, несмотря на то, что между нами случилось тогда у него дома, летом в кафе и только что здесь, в Красной комнате. Или даже именно по этой причине. Но было слишком поздно. Точка невозврата давно достигнута, мы уже наговорили кучу гадостей и попортили достаточно нервов друг другу. Теперь ничего не вернуть. Раскаяние, обида, ревность — эти эмоции сплелись во мне и мешали нормально жить. — Не подходи, — строго сказала я. — Ты разбиваешь мне сердце. — А ты мне.       Он бессильно опустил руку и уставился в пол. Наверное, это была моя последняя возможность извиниться перед ним за все, чтобы покидать в будущем проект с легким сердцем, но мне до сих пор не давала покоя мысль о той девушке, которая оставила поцелуй на его щеке вчера в баре. Если бы не эта фотография и его флирт с нашими сотрудницами мне назло, я бы это сделала. Но я не терплю, когда меня специально заставляют ревновать. Это не по-мужски. Поэтому, ничего больше не сказав, я прошла мимо него и направилась к выходу. На этот раз он не стал мне мешать и так и остался стоять посреди зала в полной тишине.       Я плохо помню, как дошла до метро. Желание вернуться в павильон все еще давило на меня, но я сопротивлялась ему так сильно, как могла. Я настолько запуталась и так от всего устала, что уже плохо соображала, кто из нас прав, а кто нет. Возможно, во всем случившемся вообще виновата лишь я одна, но я больше не могу думать обо всем этом. Я просто хочу спокойно доработать и уйти отсюда, чтобы больше никогда не видеть этих трогательных голубых глаз и этой очаровательно улыбки.

***

      Вечер полз медленно, как черепаха. Я пыталась отвлечься на какие-то дела, не связанные с работой, но мысли о том, как мне плохо, то и дело беспокоили мой уставший мозг. Однако уборка все-таки действительно отличное средство от плохого настроения. Я вываливала из шкафа одежду, чтобы убрать подальше то, что не пригодится осенью и зимой, а актуальное оставить и повесить на видное место. В общей куче на пол выпала знакомая майка. Нахмурившись, я нагнулась, присела на кровать и расправила вещь. Еще один привет из прошлого — это была та самая майка с тегом, которую я надела, когда упала летом в пруд. Я тогда уехала в ней в отель и так и не отдала ее Арсу после гастролей, а потом и вовсе запихнула подальше в шкаф, совершенно забыв про нее. Недолго думая, я стянула футболку, которая была на мне и надела Арсовскую. Так не хочу ее снимать…** Больше мне ничего делать сегодня не хотелось. Я просто повалилась на кровать и не помню, сколько времени пролежала так в раздумьях.       Чем больше я старалась повернуться спиной к своей боли, тем хуже мне это помогало. Единственный способ скрыться от проблем — уйти глубоко в себя. Уж это-то я умею лучше всего. Я не буду бежать от страданий, наоборот — отныне я погружусь в них с головой, заворачивалась, как в большое одеяло.       Я осознала, что мне больше не хочется никуда ходить, улыбаться, разговаривать о ерунде. Я была сама себе противна. Я не хотела снова вспоминать обо всем этом — о том дне, когда мы с Арсением беседовали в кафе и чем это кончилось. Что опять я сделала неправильно?       А потом я заплакала. Я пыталась вытереть слезы и успокоиться, но безрезультатно. Потерпи, Вероника. Скоро все закончится. Просто нужно подождать какой-то несчастный месяц… Мне бы вот разрешили только Теплым ветром, из-за угла, Целовать тебя нежно в челку Цвета воронова крыла. Мне бы только не ляпнуть в шутку — Удержаться и промолчать, Не сказав никому, как жутко И смешно по тебе скучать.***