Двадцать пять кадров в секунду

      Снежная зима делает Москву одним из самых красивых городов в мире. Но не в этом году. Помню, как раньше снег выпадал уже в конце ноября, а сейчас на улицах была лишь подмерзшая грязь и дул холодный ветер. Я как могла оттягивала съемку окончания фильма с дрона — хотела, чтобы в кадре снег падал на город. Но не фартило, и сроки уже поджимали — фильм-то был почти готов. Он ждал своей участи на одном из компьютеров в аппаратной, полностью смонтированный. Не было только прощания ребят со сцены, съемки которого перенесли из-за той выходки Арсения, и завершающего плана. Я упорно ждала первого снега.       Должна признать, что после той маленькой исповеди в съемочном павильоне мне стало гораздо легче жить, потому что теперь было нечего скрывать. Я была чиста перед всеми друзьями и особенно перед Арсением. Правда, во мне не осталось почти никаких эмоций, но зато не было больше и той подавленности, от которой я страдала столько времени. Когда не чувствуешь — тогда и не больно. С ребятами мы пока больше не пересекались, так как работа над фильмом была завершена.       У меня образовалось свободное время перед сдачей проекта, и мои рассчеты подтвердились — именно в этот момент мне позвонили из Останкино и наконец позвали на съемки нового шоу. Воодушевившись переменами, я поехала туда в полной уверенности, что познакомлюсь с кучей новых и классных людей и справлюсь с первым заданием. Но говорят, что никогда нельзя загадывать ничего заранее. Несмотря на мой опыт, несмотря на связи через Рому, несмотря на настолько удачно прошедшее собеседование мои радужные планы были неожиданно разрушены. Причем, мною же самой.       В первую же минуту, проведенную в стенах телецентра, я поняла, что не буду здесь «своей». Люди были слишком нервными и суетливыми. Хотя в «Главкино» было поначалу так же, но тогда я довольно быстро влилась в коллектив и стала с ним одним целым. Там у меня ни разу за все время не возникло ощущения, что я лишняя — меня любили как человека и сотрудника. А здесь — не замечали, не сразу отвечали на вопросы и даже один раз чуть не сбили с ног в общей беготне. На собеседовании мне обещали немного другое. Я вспомнила свой самый первый разговор с Вячеславом — он наоборот при устройстве на работу напугал меня до смерти, что будет тяжело, но в итоге эта работа была самой лучшей в мире. Вот такое сравнение… Знаете, когда приходишь на новое место работы — всегда сразу чувствуешь твое это или нет. И, к сожалению, единения с атмосферой новой студии я не ощутила.       И фиг бы с ним, с коллективом. Меня оттолкнуло совсем другое. Мы наконец начали пробные съемки в павильоне. Все было организовано впопыхах, все кого-то искали и ругались друг на друга. И у всех друг к другу претензии: звук не тот, свет не тот, кадр не тот. Мне тоже немного досталось, но я стойко вытерпела. А при взгляде на локацию я пришла в ужас. Все в каких-то невыносимых неоновых и ярких цветах, бьющих по глазам, кругом куча лишних объектов: журналы, причудливые декоративные вещицы, пара картин. Все это будет оттягивать на себя внимание в кадре и совсем не было похоже на лаконичное оформление «Импровизации». Ведущий был примерно моего возраста, с выстриженными височками, в очках в толстой роговой оправе, в зауженных джинсах… И общался с объективном, направленным на него, словно со своим «бро». Такой вот нынче эталон для молодежного проекта. И апогеем всего этого стало то, что этот сопляк не пожелал вставать перед камерой так, как попросила я. Мой аргумент «Так будет лучше и правильнее» был для него пустым звуком, и парень заявил, что и так знает все сам. Я засмеялась от его тупости, но почувствовала, как на глаза выступили слезы. Это злило. Ну уж нет, я себя в обиду не дам. Раз пришла — покажу, кто на площадке главный.       В итоге мы все-таки за два часа справились довольно неплохо, хотя это и стоило мне больших нервов. Но чем больше телеканал, тем сложнее там работать. Либо ты учишься выживать в стрессовых ситуациях, но твое имя год за годом становится все больше на слуху, либо сиди в маленьком офисе и снимай районные новости. Однако… Бывает и золотая середина. Ею был именно канал ТНТ. Во время съемки я постоянно мысленно сравнивала рабочий процесс в «Главкино» с тем, который он проходил здесь. С виду одно и то же, но внутри оказалось совершенно по-разному. После успешно проведенной съемки мне уже официально предложили работу на НТВ и дали еще немного времени на раздумья. Я честно была в замешательстве. На одной чаше весов были хорошие деньги, технические условия и перспективы карьерного и личностного роста. На второй — стресс, хмурый и беспокойный коллектив и мудак-ведущий. И тут вдруг я внезапно остро ощутила бесполезность всего, что со мной происходит прямо сейчас. Что я делаю здесь, в этом гигантском телекомплексе? А где-то сверкал цветными колоннами родной «Главкино»…       Но поспешные выводы делать пока не очень хотелось. Больше всего меня терзал один вопрос — ПОЧЕМУ Я ОПЯТЬ ВЫНУЖДЕНА ВЫБИРАТЬ?! Чем еще я должна пожертвовать ради душевного спокойствия и свободы творчества?! Я стояла в ожидании монорельса и задумчиво смотрела то на Останкинскую телебашню, то на главный корпус телевизионного центра напротив нее. У меня осталось совсем мало времени, и очень скоро решение нужно будет принять. ТНТ или… центральный телеканал. Последнее — это потолок мастерства, престиж и опыт, а также возможности. ТНТ — это родное, привычное, знакомое… Мелодичное трезвучие, раздавшееся из телефона, прервало мои мысли.

Арс Попов печатает…

Где ты сейчас?

Уехала из Останкино, а что?

Тебя ищет Вячеслав, там что-то срочное. Позвони ему.

Ок, наберу.

Ты была на съемке?

Да.

Не уходи.       Перрон продувался насквозь ледяным ветром, и у меня замерзли пальцы. Эта переписка сейчас очень некстати. Но, к счастью, я наконец дождалась поезда и, войдя в теплый вагон, села у окна.

Я уже почти приняла решение. Как я смогу работать дальше после случившегося? Да и ты, наверное, меня теперь ненавидишь.

Я влюбился в тебя почти сразу, сколько еще раз мне сказать тебе это?!

Ты пьяный?

Нет, я трезвый. Хочешь, позвоню и ты убедишься?

Не надо.

      Я ехала над Москвой и рассеянно всматривалась в окно вагона монорельса. Не знаю, что делать… И, кажется, ответ мне дадут лишь в одном месте. Я поговорю со своими преподавателями. Если они научили меня идти вперед и быть преданной своему делу, то смогут подсказать, как сделать правильный выбор. А пока позвоню своему пока еще нынешнему руководителю. — Вероника, срочно показываем фильм! — тут же выдал мне Вячеслав. — Что? Но… Еще ведь не доснято прощание и план вечерней Москвы для заключения… — Неважно, покажем то, что есть. От нас требуют отчетности, и мы должны продемонстрировать, что освоили выделенный бюджет… — Прямо сейчас, что ли? Я не могу, я только из Останкино уехала. — Да не сейчас. Послезавтра в полдень. — А без меня никак? — В смысле никак?! Ты же автор! Так что чтобы как штык была. — Ясно. Буду, — я недовольно вздохнула. — Как провела съемку? — Удачно. — И что ты решила? — У меня еще неделя на раздумья. — Мы сможем поговорить с тобой об этом после фильма? — Конечно. — Хорошо. Тогда жду тебя на показе у себя в кабинете.       Вот блин… От судьбы не убежишь. Я пыталась разорвать все связи с ТНТ, но очередной жизненный поворот снова вел меня в «Главкино». Я смиренно принимала это и не сопротивлялась. Я должна там быть, и паника меня не остановит. Наряжусь, чтобы выглядеть блистательно. Я же все-таки на телевидении. Это всего лишь на полтора часа. И я тут же уйду. Да. Выслушаю отзывы о фильме, отдам письмо Арсению и уйду.

***

      Комплекс «Главкино» встретил меня пустыми, тихими, неприветливыми коридорами, словно намекал на то, что я вот так бросила наше шоу на произвол судьбы. Архитектурный ублюдок… Все произошло именно здесь… Я направилась в офис Вячеслава и, глубоко дыша, пыталась заставить прыгавшее от волнения сердце биться спокойнее. Показ фильма в узком кругу — один из самых нервных моментов для режиссера. На этот просмотр придут всякие шишки из высшего руководства, ну и все, кто принимал участие в создании, конечно же. По пути в кабинет я остановилась у кулера с водой и выпила две таблетки валерьянки. Я безупречна несмотря на то, что выгляжу усталой даже под слоем косметики. Я смогу. Я не должна прятаться.       Войдя в кабинет, я увидела, что почти все коллеги уже собрались и ждут меня. На стене висела здоровенная плазма, а на столе красовался подключенный к ней ноутбук. Кивнув друзьям и намеренно не глядя на Попова, я протиснулась вперед и села рядом с Вячеславом. Пока он произносил долгую вступительную речь и хвалил нас за работу, я сидела, как в тумане, потому что очень переживала. Никто, кроме меня и монтажеров, еще не видел, что у нас получилось, и я, как и любой режиссер, очень нервничала, думая, понравится ли всем мое произведение.       Когда мы смотрели сам фильм, меня дергало так, что с трудом удавалось сидеть и держать себя в руках. Хотелось спрятаться, залезть куда-то, укрыться чем-нибудь. Потому что каждый кадр в этой документалке — мое творческое решение. Не знаю, как я просидела эти полтора часа. Под конец меня начало натурально мутить от этой трясучки. Давайте, быстрее уже говорите свое мнение, и я свалю из этого душного офиса. — Все получилось. Всем спасибо! — оценили руководители телеканала. Я с облегчением вздохнула. — Тогда ждем от вас окончательную версию фильма с финалом. Не затягивайте с этим, пожалуйста. На какое число назначена съемка в студии? — На первое декабря, — ответил продюсер. — После этого сразу подставим недостающий фрагмент и отправим фильм вам, — заверила я их, а сама не представляла, где я возьму снег, который мне так нужен для концовки. Неужели придется снимать как есть?       Обсуждая детали и обмениваясь впечатлениями, коллеги поползли к выходу. Вот и все. — Вероника, останься на минуту, — попросил Вячеслав. — Что-то не так? — я села обратно на свое место. — Нет, наоборот. Фильм замечательный. — Спасибо. Я вложила в него все, что могла. — О том и речь. Ты ведь слышала, что сказало высшее начальство? — Да. Приятно. — Ты все еще намерена уйти от нас? — Ну… — я замолчала и жалобно посмотрела на него, не в силах ответить. — Хорошо, Вероника. Задам вопрос иначе: что мы можем тебе предложить для того, чтобы ты осталась с нами?       А вот это сейчас было неожиданно. Я округлила глаза и, не мигая, смотрела на Вячеслава. Опять! Опять ситуация, когда судьба не дает мне уйти с ТНТ. Так может, наконец подчиниться ей?.. — Мы совещались перед просмотром, — продолжил он, — и решили, что если «Импровизация» тебе уже не интересна, то ты можешь заниматься всеми нашими проектами понемногу, но при этом оставаться в команде и даже сидеть в собственном кабинете здесь, в «Главкино». Должность креативного режиссера ТЕЛЕКАНАЛА тебя устроит? — Вячеслав, я пока не могу ответить на этот вопрос. Я на днях уезжаю в Питер на пару дней, мне сейчас не до этого. — В Питер?! Зачем? — удивился мой руководитель. — Как раз для того, чтобы окончательно все для себя решить и найти ответ на один вопрос. Если для вас важен мой выбор, то сообщить о нем я смогу по возвращении в Москву. — Что ж… Езжай, конечно. Ты у нас человек серьезный. Уверен, что ты примешь правильное решение. Удачи! — Благодарю.       Подхватив сумку, я быстро направилась в гримерку. Господи, сколько всего на меня валится! Я еще не успела переварить съемки на НТВ, а тут начальничек на меня еще одни новости обрушивает! Что мне со всем этим делать?! Паника… — Ох ты ж… — выдохнула я, когда, войдя в комнату, обнаружила в ней Арсения в гордом одиночестве. — О, хорошо, что не ушел. У меня кое-что есть для тебя.       Он ничего не ответил. Не нарушая молчания, мы подошли к столу. Я зарылась в сумочке. Из-за волнения руки предательски дрожали, а пальцы не слушались, но все же я выудила несчастный конверт и отдала его Арсу. — Что это? — удивился он. — Это то, что я должна была сказать тебе еще там, у тебя дома. И то, что не решилась сказать в глаза, когда ребята устроили нам всю эту хрень в съемочном павильоне. Ты оказался куда смелее меня. Я скоро уезжаю из Москвы, так что выразить свои мысли именно таким способом для меня сейчас легче всего.       Мы снова замолчали. Я повернула голову и посмотрела в зеркало. Из него на нас смотрели наши отражения. Красивые… — Счастливо, Арс. Не держи зла, — сухо сказала я и тут же шмыгнула за дверь.       Мне не нужно было его прощание, иначе если бы он вздумал начать новый разговор или ссору, то это снова заставило бы меня страдать. А страдать я больше не хотела. Морально я уже была настроена на поездку и не хотела в последний момент менять планы. Петербург сейчас был мне нужен, как ничто другое. Пожалуй, это маленькое путешествие было на данный момент единственным способом для совершения последнего и надеюсь, что на этот раз правильного выбора.

***

I see all the cities like a TV-show They all look the same through a dirty window Another one down, anonymous town I'm moving but I'm standing still And I'm going nowhere, going nowhere, going nowhere Afraid if I go back, she'll still be waiting She always is, it's just a little heavy It just goes against my nature, it messes with my head She'll want to go with me, I know she will There's only room for me in Hurtsville*       Я медленно шла к нужному вагону сапсана и слушала музыку. Никогда не думала, что песня, которую я вроде бы знала столько лет, еще с юности, и которой никогда не придавала особого значения, сейчас так точно описывала мою жизнь. Ведь правда — вокруг меня давно уже не жизнь, а сплошное телевизионное шоу…

Арс Попов был (-а) сегодня в 07:47

Ребята сказали, что ты сегодня уезжаешь в Питер. Во сколько?! Где ты, черт возьми?! Верон!!!       ...И все города, которые мы с друзьями посетили этим летом — тоже ведь снимались для телека. И Петербург, в котором столько всего произошло и куда я возвращаюсь сейчас — он вправду стал городом боли. А как еще иначе его назвать после такого?..

Арс Попов был (-а) сегодня в 07:55

Ты на вокзале??? Почему ты предупредила всех, кроме меня?! Что ты за человек такой, Верон??? Пожалуйста, просто напиши, что у тебя все в порядке. Я волнуюсь.

У меня все в порядке.

Ты еще в Москве????? Ответь! Ненавижу тебя…       ...Сапсан медленно тронулся. Четыре часа — и я в северной столице. Все говорят, что осенью в Питере делать нечего, что там холодно, сыро и серо. А чем Москва-то лучше? Мне плевать. Лишь бы не думать сейчас ни о чем в ближайшие четыре часа поездки. Подумаю ночью в гостинице, когда вернусь из института с ответами на вопросы и останусь одна. Песня в плеере сменилась на более подходящую, у меня проверили билет, и я забылась, засмотревшись в окно. Сейчас начало девятого утра. Значит, в Санкт-Петербурге буду уже к полудню…**

Арс Попов был (-а) сегодня в 08:15

Я ВСЕ ЕЩЕ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

***

      Боже, никаких слов не хватит, чтобы выразить то, какую радость я испытала, очутившись в стенах любимого института. В последний раз я выходила отсюда желторотым специалистом, за спиной которого не было ничего серьезнее съемок трехминутных учебных видеороликов. А теперь я вернулась сюда поумневшим человеком, набравшимся опыта и хлебнувшим на профессиональном попроще как хорошего, так и плохого. Все-таки очень здорово, что я смогла выделить время и приехать навестить преподавателей.       Конечно же, я мало кого знала из питерских наставников — ведь здесь я присутствовала только во время сессии и на защите диплома. Однако некоторые преподаватели постоянно кочевали между основным зданием учебного заведения в Петербурге и московским филиалом, так что знакомые лица мне все же удалось застать. Порой спонтанные поездки в свои бывшие места учебы оказываются куда приятнее, чем запланированные. Сначала меня позвали на чай, где мы с педагогами и деканом факультета экранных искусств побеседовали о жизни и об учебе. Меня постоянно спрашивали, как сложилась моя профессиональная деятельность после окончания университета, и я отвечала во всех подробностях. Ведь далеко не все остаются в профессии, и моим преподавателям было безумно приятно узнать, что я не изменила выбранной специальности. А потом мы с деканом решили пройтись по коридорам — мне внезапно захотелось вспомнить родные углы. В аудиториях шли лекции, поэтому было тихо. Никто не мешал разговору, и тогда я поняла — вот он, нужный момент. — Я хочу спросить… — задумчиво проговорила я. — Нас всегда учили, что режиссер не должен стоять на месте. Что должен все время идти вперед, развиваться, создавать что-то новое. То есть, чем больше фильмов, роликов или программ ты снял, тем больше твой опыт. Значит ли это, что нельзя постоянно заниматься одним проектом и нужно искать новые? Если я добилась желаемого успеха с одной программой, то нужно с ней прощаться? — Вовсе нет. Почему ты так решила? Если тебе в удовольствие заниматься одним проектом, то ты можешь это делать хоть всю жизнь, — ответил мне декан. — Но тогда не будет творческого развития, разве нет? Разные программы — разный режиссерский опыт. — Вероника, ты рассматриваешь ситуацию слишком однобоко. Не обязательно разбрасываться на разные телевизионные проекты. Если ты нашла себя в каком-то одном, то можешь им и заниматься, совершенствуя его. — И мне не обязательно постоянно быть в поиске чего-то нового?! — Конечно, нет. — Меня недавно спросили о том, считаю ли я себя состоявшимся режиссером. И я не знаю, как ответить, потому и приехала сюда. Может быть, вы могли бы мне подсказать? Какие вообще у этого критерии? В каком случае режиссер может с уверенностью сказать, что он выполнил свою миссию? — Ты ведь только что с упоением рассказывала о своей работе на ТНТ. Ты и студийной съемкой занималась, и города снимала и сама создала полноценный документальный фильм. А проект всего один! Это к вопросу о том, что тебе не обязательно постоянно менять работу. Что же касается того, состоялась ли ты как режиссер — ты сама легко можешь себе ответить. И раз уж мы заговорили об этом, то, может быть, ты могла бы выступить перед студентами и рассказать им о своих успехах? — Что?! Нет-нет, что вы! Я не умею выступать на публику. Я не оратор ни разу! — запротестовала я. — Не бойся! Всего лишь пять минут. Сейчас ноябрь заканчивается, сессия на носу. Расскажи им о своей работе, подбодри их. Пусть вдохновятся твоим примером и не боятся сдавать экзамены. Не каждый день к нам приезжают режиссеры, которые еще сами недавно были студентами.       С этими словами декан открыл дверь одной из аудиторий и едва не силой втащил мне внутрь. Я успела прочитать на табличке слова «Режиссура неигрового фильма». Преподаватель и студенты моментально замолкли и с интересом вытаращились на нас. Я готова была провалиться сквозь землю. Еще бы — стою такая коротышка перед всеми и сейчас должна буду толкать речь, причем я ведь даже не знаю что именно я могу сказать этим ребятам. Саму бы кто жизни научил… Я сама приехала сюда получить ответы, а не давать их. — Я дико извиняюсь, — громко поздоровался декан. — Хотелось бы представить вам нашу бывшую студентку, выпускницу этого университета, Веронику. Она не намного старше вас, но уже долгое время трудится на телевидении в качестве режиссера. И может поделиться с вами своим опытом. Вероника, пожалуйста. Вставай вот сюда.       Я встала перед студентами и оглядела зал. Десятки глаз смотрели на меня в ожидании. Что мне им сказать-то? Не хочу, чтобы мои слова выглядели, как хвастовство. Что-то мне это напоминает… Точно! Представлю, что я в съемочном павильоне, а передо мной сидят не студенты киновуза, а зрители. — Кхм… — сдавленно кашлянула я. — Всем привет. Я Ника Авдеева. Я тоже здесь училась и теперь работаю по профессии. Честно говоря, для меня сейчас все это неожиданно, как и для вас, да и говорить-то я не умею… Может быть, вам интересно услышать что-нибудь о телевидении? Да, молодой человек в третьем ряду, вижу, вы подняли руку. Я слушаю. — Над каким проектом вы работаете? — полюбопытствовал он. — «Импровизация», телеканал ТНТ, — твердо ответила я.       По аудитории прокатился восхищенный шепоток. — А вам сложно было учиться? И сложно ли работать на телевидении? — спросила какая-то девочка. — Сложно поначалу везде. Это всегда было и будет. Но я могу сказать, что студенческие годы одни из самых лучших в моей жизни, и я до сих пор применяю на практике знания, полученные здесь. А телевидение… Знаете, оно учит всему заново. Любая работа учит заново. Я побывала в разных местах и в каждом что-то для себя почерпнула. А на последнем месте работы я успела поучаствовать как в студийной съемке, так и в выездной. И еще у меня сбылась мечта — я сама создала целый документальный фильм, и если кто-то из вас смотрит наше шоу, то вы сможете увидеть его в эфире в феврале следующего года.       Говоря об «Импровизации», я чувствовала комок в горле и осознавала, что хочу остаться на ТНТ. Студенты оживились и принялись наперебой спрашивать о режиссуре. Мне вдруг показалось, что мне тоже двадцать лет. Почувствовав контакт с ними, и я сама заговорила увереннее и стала более подробно отвечать на вопросы: — Понимаете, съемки — они как пластилин. Все в ваших руках. Вы должны уметь прочувствовать воображаемую сцену, увидеть ее. А дальше вы потихоньку начинаете воплощать ее в реальность: создавать атмосферу, ставить перед камерой людей, выбирать крупность планов… Съемочный процесс — это очень сложно и утомительно. Ты выжимаешь из себя буквально все, не жалея сил. Потом до ночи сидишь на монтаже. Порой тебе кажется, что ты делаешь что-то неправильно и все нужно переснять. А временами у тебя пропадает вдохновение. И, между прочим, это и жизни касается! Но если вы сейчас усвоите то, что является по-настоящему важным в жизни режиссера, то творческий кризис вам не страшен, и даже в моменты застоя вы все равно сможете вернуться к брошенному проекту и закончить его. — А что самое важное в жизни режиссера? — полюбопытствовали студенты. — Важно в этой жизни найти себя, свое место и быть преданным любимому делу. Хотя, наверное, это можно отнести не только к нашей с вами профессии, но и любой другой, — рассудила я. — Вы можете сказать, что на ТНТ именно ВАШЕ место? Вы ведь сказали, что исполнили свою мечту, работая там. — ТНТ… Да, наверное, могу, — согласно закивала я, немного подумав. — А вы нашли себя как режиссер? — Да, — без сомнения ответила я, вспомнив недавнюю реакцию на документалку.       Тут мой голос дрогнул. Осознание пришло резко и ощущалось, как неслабая оплеуха по лицу. Я медленно оглянулась на декана и вопросительно уставилась на него. Он расплылся в улыбке и молча кивнул. Я все поняла. Он привел меня на лекцию не затем, чтобы подбодрить студентов. Он привел меня сюда, чтобы я сама ответила на свой вопрос. И я сделала это. Я призналась себе, что состоялась на ТНТ как специалист, и помогла мне в этом, конечно же, «Импровизация». — Так, ну все, господа, нам пора уходить, больше не смеем вас задерживать. Продолжайте вашу лекцию!       Мой спутник подтолкнул к выходу растерявшуюся меня и, попрощавшись со всеми, мы покинули аудиторию. Какое-то время я еще провела в компании педагогов, а потом покинула здание СПБГУКИТ и пошла куда глаза глядят. Всю дорогу я глупо улыбалась.***       Я не жалею ни разу, что вот так сорвалась и приехала сюда, оставив в Москве недоснятый проект. Зато теперь в моей голове мысли наконец-то встали на свои места. И все благодаря этому вузу. Мне не нужно бесконечное количество новых проектов и телеканалов, чтобы продемонстрировать всем свой талант. Я могу делать это и при помощи одного, постоянно дополняя его и придумывая что-то новое. А даже если мне наскучит «Импровизация», я могу принять предложение Вячеслава, сесть в офисе и просто разрабатывать идеи для всего ТНТ. Зачем мне подрываться с насиженного места, когда меня так не хотят отпускать с него? Теперь я поняла, за что действительно нужно держаться в жизни (и за кого!), а что не стоит и малейшей доли моего внимания.       Век живи, век учись. Ох, и натворила же я дел за эти месяцы… Исправлять свои ошибки и бороться за счастье нужно самой. В жизни ничего не происходит само по себе. Чтобы получить то, что тебе нужно, необходимо прилагать к этому колоссальные усилия и принимать активное участие. Я поставила на уши весь коллектив своими размышлениями об увольнении, но теперь готова вернуться и согласиться на должность креативного режиссера.       Все это время я выбирала работу. Боялась, что кто-то нарушит мои творческие планы. Я мечтала стать режиссером, которым будут восхищаться руководители всех телеканалов. И ради этого я отвергла любовь — ради успеха, за которым гналась. Не понятно только зачем. Но кто я без своей работы? Самая обычная девушка. Сейчас у меня было ощущение словно я освободилась, сбросила с себя тяжелый груз.       В гостиницу я вернулась уставшая. Был всего лишь ранний вечер, а я вырубилась. Потому что пришло прозрение, а вместе с ним и облегчение. И теперь никаких бессониц и больше никаких вопросов. Организм взял свое и наконец-то дождался полноценного отдыха. Успокоившись, я проспала так до самого утра.

***

      Проснувшись на следующий день, я сразу почувствовала себя полной идей и замыслов. Настроение впервые за долгое время было настолько хорошим, что мне безумно захотелось прогуляться, а заодно и подумать о том, как работать дальше. И удивительно, но даже погода в этот один из последних дней ноября подталкивала к тому, чтобы выйти и подышать свежим воздухом. Ветра не было и светило солнце. Поэтому после завтрака я собралась и спустилась к выходу.       Телефон я не проверяла с вечера и, конечно же, по своему обыкновению тут же уткнулась в него, проходя через двери на улицу. Удивительно — ни одного сообщения от друзей. Даже от Ксюши. А, впрочем, они в курсе, что я в Петербурге, знают, что я хотела побыть одна. А вот спама наприходило видимо-невидимо… — Товарищ режиссер!       Чего?! Мне что, послышалось? Обычно меня так называл Паша Воля, а с его легкой руки иногда начали называть и остальные коллеги, но… Я как бы не в «Главкино» сейчас и вообще не в Москве, на минутку. Откуда?.. Кто?.. Я подняла глаза от экрана и посмотрела перед собой. Ни одного знакомого лица. Кажется, я совсем уже поехала головой на своей режиссуре. Пожав плечами, я направилась дальше по своим делам. — ВЕРОН!       Да что такое, в самом деле?! Остановившись посреди улицы я завертела головой в поисках источника звука и так и замерла, чуть не выронив телефон, увидев в нескольких шагах позади себя Арсения. Я что, все еще сплю? Да нет, вроде выспалась и чувствую себя вполне себе бодро. Медленно подходя к Попову, прислонившемуся спиной к автомобилю, я пыталась понять что происходит. — Как ты тут ока?.. Это... — у меня даже не получилось нормально сформулировать вопрос, и я тупо развела руками. — Своим ходом, — ответил он и постучал ладонью по капоту. — Но это же двенадцать часов! — Десять, если ехать ночью.       Я наклонилась и пристально посмотрела ему в лицо. Под глазами у Арса виднелись мешки, да и сам он был какой-то помятый и уставший. — Ты что, не спал?! — ужаснулась я. — А когда мне было спать, если нужно было утром караулить тебя у гостиницы? — Почему именно утром? — Я решил, что вероятность выловить тебя гораздо выше, если подъехать сюда до завтрака. Ты ведь по-любому не стала бы сидеть в номере целый день и пошла гулять, верно? — Умно, — согласилась я. — А откуда ты знал, что я остановилась именно в этой гостинице? — Догадайся, — пробурчал Арс, сложив руки на груди. — Ксюша… — закатила я глаза. — И что? Ты всю ночь был за рулем?! — Да. — Ой, Попов… Какой же ты… Долбоящер. Ну что мне с тобой делать? — Садись в машину, — вдруг строго сказал он и открыл дверь. — Зачем? — попятилась я. — Садись!       Вздохнув, я уселась на пассажирское сиденье и закинула сумку назад. Ну и ну… Вот уж чего не ожидала. Чего он приехал-то сюда? Завтра я бы все равно вернулась в Москву. Письмо-то прочел, интересно? Если да, то… Ой, что-то мне нехорошо. Я нервно заерзала и сжала край пальто. Арсений тем временем сел на свое место и завел автомобиль. — А ты чего приехал вообще? — Хотел сообщить о том, что съемки финала снова перенесены. — Ха, смешно, — скривилась я. — Дурака не валяй. — Это ты не валяй. Чего опять глупые вопросы задаешь? — Не каждый день, знаешь ли, тебя около отеля сталкерит участник шоу «Импровизация». Как-нибудь напишу об этом «Инстаграме». — Вот как? Стало быть, теперь ты не паришься о том, что о тебе скажут в соцсетях? — Похер уже. Мне это все надоело. Я вообще многое переоценила в последнее время… — я стыдливо отвернулась к окну. — Ты почему на мои сообщения вчера не отвечала? Я места себе не находил. — Извини, мне нужно было побыть одной. — Понятно, — он чем-то зашуршал. — Скажи мне, это все правда?       Я повернулась обратно к нему. Арс держал в руках мое письмо и сверлил меня взглядом. У меня внутри все похолодело. — Правда. Каждое слово. От души, — искренне ответила я.       Он сложил письмо и спрятал его за пазуху, после чего положил руки на руль. И? Это все? Он даже ничего мне не скажет? — Ремень пристегни, — приказал Арс. — Не хочу. — Пристегни. — Нет! — Верон… — Отвяжись. — Вероника! — Здесь нет гаишников! — Блядь, что за детский сад, в конце концов!       Негодующе цокнув, он наклонился ко мне вплотную и перекинул через меня руку, чтобы до тянуться до ремня. У меня от волнения чуть сердце из груди не выскочило — настолько Арс был близко. Дыхание стало прерывистым, и я изо всех сил вжалась спиной в кресло. — Да что с тобой? — изумился Попов.       Он тоже нервничал — даже не смог защелкнуть ремень с первого раза, потому что дрожали руки. Я не знала, что ответить. Мне хотелось немедленно выбежать из машины, но в то же время остаться в ней и сидеть вот так рядом с ним до самой ночи. Я готова была отбросить все обиды и недомолвки, но очень боялась, что все снова кончится тем, что мы причиним друг другу боль. А «в городе боли есть место только для меня»… Но Арсений же настойчивый и темпераментный у нас. А еще очень чуткий. Мне не пришлось ничего говорить, он все прочитал в моих глазах. И стал медленно наклоняться… От последовавшего за этим поцелуя ударило током, и это было больнее десяти шокеров, но я так соскучилась по этой боли! — Прости меня… — прошептала я и снова поцеловала его. — Какая же ты все-таки идиотка, — укоризненно произнес он, покачав головой.       Арс включил радио. Не знаю, считать ли это совпадением или знаком, но снова заиграла «Alone». Я скривила рожицу и стала смотреть на дорогу. Мы тронулись с места. Неужели, неужели все позади? Я думала, этот день никогда не настанет. Всего-то и стоило принять то, что судьба дает мне сама, а не бежать сломя голову искать себе какие-то новые занятия и отвергать собственные эмоции, задевая при этом чувства другого человека… Хм, хоть и конец осени, а места какие-то знакомые… — А куда мы едем? — спохватилась я. — Ко мне, — невозмутимо ответил Арс. — Почему именно к тебе?! — Вернемся к тому, с чего начали и на этот раз не совершим ошибок.       Как правильно сказано… Эта поездка не могла закончиться лучше. Всю дорогу до квартиры Арсения у меня было ощущение, словно перед моими глазами задом наперед перематывают видео со всеми событиями, случившимися со мной за последние месяцы. И когда мы добрались до квартиры Попова и он пошел ставить чайник, я снова пошла в комнату и залипла у его библиотеки. Даже взяла в руку ту самую книгу, пытаясь словить дежа вю. Но его не случилось, так как теперь сам Арсений пришел ко мне из кухни и, осторожно обняв сзади за талию, прикоснулся губами к шейному позвонку. По всему телу тут же словно разряд тока пропустили, и я повернулась к нему лицом. — Арс, знаешь, я… — Замолчи, — вкрадчиво проговорил он мне на ухо, крепче сжимая в объятиях. — Больше не хочу ничего слышать. Мы должны все забыть. И тогда мы оба снова станем улыбаться.       От нежности в его голосе я замерла и забыла обо всем на свете. Он — тот, кто заставляет меня высоко парить и одновременно не дает улететь мне слишком далеко в фантазии. Молчание значит не меньше, чем слова. Не испытать страдания значило бы никогда не познать блаженства — это слова Эдгара По. Очень верно. Я как можно крепче обняла Арса и прижалась носом к его шее, словно боялась, что его у меня отберут. Не имеет значения кто: люди или обстоятельства. Теперь каждое мое утро будет наполнено радостью и… ИМ. А еще умиротворением и легкостью от того, что я наконец-то разрешила своим чувствам освободиться. Еще в начале весны я и не подозревала, что подобное возможно. А оно не только возможно — оно здесь, рядом со мной, НАСТОЯЩЕЕ. Обнимая Арсения, я чувствовала, что обнимаю СЧАСТЬЕ.