Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      Утро следующего дня было несколько необычным: не было привычного завтрака в столовой для двоих, на столе не стыл чай, не шелестела свежая пресса. Прислуга перемещалась по дому осторожно, для них было слишком неожиданно то, что господин не спустился к завтраку и вообще приказал не беспокоить его. А вот Чимин… Глядя на него было понятно, что сегодняшняя ночь прошла отвратительно. Красные глаза, припухшие веки, волосы торчат в разные стороны. Малыш не спал всю ночь, поливая подушку слезами, сгорая от температуры и корчась от боли. Даже будучи в таком состоянии не попросил Кима о помощи и только желал тому сгореть в Аду, припоминая, какой он мерзавец.       Но даже теперь он выглядел лучше, чем пару-тройку часов назад, когда его в бреду нашёл один из домочадцев, которого Тэхён попросил присмотреть за Чи. Обеспокоенный состоянием супруга господина, подчинённый тут же сообщил хозяину, а тот в свою очередь сразу же вызвал врача. Тэхён чертыхался, сидя на кровати омеги и трогая его лоб, который был жутко горячим. Младший совершенно не реагировал на прикосновения и только бормотал во сне: «Больно… Жарко… Минхо… За что… Папа… Ким Тэхён… Ненавижу… Хо…». Альфа хотел уйти под землю, ведь всё это из-за него, его ненавидит Чимин и даже в бреду не даёт забыть об этом. Сердце так больно заныло: он виновник, он виноват во всём. Теперь поздно об этом сожалеть, что сделано, то сделано.       Сейчас же Чимин уже не позволит коснуться себя, только смотрит с отвращением, но и страх не скрывается от глаз Тэхёна. Ким смотрит на него и находится в его комнате последние пять минут, пока врач фиксирует показатели, ибо оба пока больше не смогут вынести общество друг друга. Вчера питон, дремавший на шее Тэхёна, стал затягиваться удавкой, грозя задушить его в любую секунду.       «Я ненавижу тебя! Ненавижу!» — эти слова ежесекундно проскальзывали в его голове. — Мистер Ким…       «Ненавижу!» — Мистер Ким? — Да? — неуверенно произнёс альфа, переводя взгляд с Чимина на врача. — Мы закончили, давайте обсудим? — Хорошо, прошу за мной, — на плохо гнущихся ногах Ким вышел из комнаты.

***

*Кабинет*

— Присаживайтесь, пожалуйста, — Ким махнул рукой в сторону софы, а сам взял с полки графин с виски: переживать это в трезвом состоянии — слишком. — Благодарю, — усевшись на диван, врач продолжил: — Я сбил Чимину температуру, сейчас он чувствует себя лучше. Почему Вы позволили ей подняться так высоко? — бета правда не понимал, почему температуру не сбили вовремя. — Чимин не говорил, что ему плохо. Мы с ним немного повздорили, поэтому сейчас не разговариваем и находиться друг с другом не можем. Я бы хотел попросить Вас остаться в качестве личного врача Чимина, пока тот не поправится; у него трещина в ребре и ещё много всего до кучи, за ним нужен уход, а я не могу… — Но у меня пациенты… — Цена вопроса меня не интересует, мне просто нужно, чтобы кто-то остался с Чимином, — на одном дыхании проговорил Тэхён. — Ну, раз так, то я приму Ваше предложение, — слегка замявшись, но согласившись, ответил бета. — Спасибо Вам, — альфа устало потёр лоб. — Мы были вчера у врача на счёт ребра и всего остального, он выписал лекарства и инструкции по уходу, они на столе, возьмите.       Доктор подошёл к столу и стал рассматривать флаконы и баночки, рядом с ними лежал лист с инструкциями, взяв его в руки врач прочёл всё, что было там изъяснено. Теперь спрашивать, из-за чего повздорили мужчины, не было необходимым: всё и так понятно. Бете стало не совсем приятно от этого, но кто он такой, чтобы лезть. Его дело — помогать больным.

***

      До конца дня Тэхён не выходил из кабинета, не ел и даже ни с кем не говорил. Он пытался отвлечься, занять себя чем-нибудь: работой, книгами, но всё было без толку. Внутренний голос и прошлое не заткнёшь, поэтому альфа продолжал опустошать очередную бутылку дорогого алкоголя. Вот только это совершенно не помогало, а, наоборот, открывало замки на дверях, за которыми сидят плотоядные безжалостные монстры его души.       «Ненавижу! Ты грязный лжец!» — Прекрати… — вцепившись пальцами в подлокотники кресла, скулил Ким. — Я не лгу…       «Убирайся!» — Куда же мне идти? Где теперь мой дом… — продолжал он словно в бреду.

***

      Для Чимина время будто остановилось. Он вроде не жив, но и мёртвым его не назовёшь. Несколько часов подряд омега просто смотрел в одну точку, а в голове ничего. Вообще. Делал всё словно на автомате, врач просил того сесть — он садился; выпить лекарства — он пил; только почти не притронулся к еде, и единственное, что ненадолго вывело его из состояния овоща — это момент, когда бета обрабатывал разорванные мягкие ткани. Чимин опять вспоминал то унижение и боль, что испытал два дня назад ни за что. Он ненавидел Кима, считал того грязным животным, которым движут инстинкты. Но даже такое сильное чувство как ненависть надолго не задерживалось в голове, точно разум пытался отгородить его от этого, говоря, что тот не сможет с этим справиться.       Омега задавал себе вопрос: как дальше жить? Как вообще живут люди после такого? Всё это слишком для него одного. В такие моменты, а именно почти целый день, потому что эта мысль сидела в голове постоянно, пока его не просили что-то сделать, он безмолвно ронял слёзы и даже не чувствовал этого. Казалось, что в ворохе одеял сидит фарфоровая кукла с рост человека.       А потом наступила ночь… Обычно, это время дарует людям свободу и честность, но не сегодня, или, по крайней мере, не Чимину. Сейчас он почти в психозе, потому что в тёмных уголках комнаты ему мерещится Ким. За окном разносится гром и молния, что ещё больше раскачивает надломанную психику Чимина. Он дрожащими руками стаскивает баночку с успокоительным, что так проницательно оставил доктор на тумбе, на кровать и выуживает оттуда две пилюли; возможно, хоть они помогут справиться со всем этим, а если нет, то он просто сойдёт с ума.

***

      Ночь застала Тэхёна в его комнате, он, как и в кабинете, продолжал глушить алкоголь, сидя с подобранными ногами в кресле перед окном. Глаза следили за разбивающимися о стекло редкими каплями дождя. Сейчас альфа был сам на себя не похож: пустой взгляд совсем в никуда; подрагивающие плечи. Нет, он совсем не плакал, просто его трясло крупной дрожью от воспоминаний и холода. Ему хотелось забыться, но он не мог, алкоголь не давал желаемого эффекта, а сна не было ни в одном глазу. Просто пустота. В голове нет ничего настолько, что ты ощущаешь атмосферное давление на черепную коробку и слышишь малейший шорох где-то за окном или вне комнаты.       «Ненавижу!»       Когда это звучало у него в голове, его трясло ещё больше, он с остервенением хватался за голову, впиваясь пальцами в мягкие волосы. С каждым разом становилось всё невыносимее. Тэхён опустил ноги на пол, касаясь холодного покрытия. Холодного, ему так хочется тепла, неужели он так много просит? Встал и медленно, пошатываясь, побрёл в сторону кровати, почти валясь на мягкие, но такие же холодные, как и всё вокруг, перины. Непослушное тело еле залезло под одеяло; едва коснувшись подушки, альфа начал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Прикрыв глаза, ему послышались знакомые шаги, которые пугали в детстве и юности, он распахивает веки, но никого не видит, всё та же комната, всё тот же холод. В самих глазах отпечатывается почти истерика, страх, ужас, ненависть, всё смешивается в отвратном коктейле.       «Не бойся…» — будто доносится из темноты.       Из горла почти вырывается крик, но Тэхён успевает закрыть рот руками и не издать ни звука. Сердце бешено колотится, и теперь он вряд ли сможет остаться в этой комнате с выключенным светом.

***

*Спустя три дня*

— Господин, обед накрыт, спускайтесь к столу, — слышится из-за тяжёлой чёрной двери.       Тэхён практически перестал нормально питаться, спать и жить. Сейчас его естество просто существовало. Работа давалась плохо, о сне в темноте он уже забыл, в принципе, как и о нём самом. Всю ночь альфа проводил в кресле возле окна в компании очередной бутылки спиртного.       Поднявшись из кресла, он на слабых ногах пошёл в столовую. Сил не было настолько, что обычная прогулка до первого этажа делала из него выжатый лимон. Его появление в месте принятия пищи слишком удивило прислугу, они никогда не видели своего господина таким. Раньше альфа всегда спускался свежим и полностью собранным к столу, а сейчас неопрятный, уставший, заметно похудевший с лица, и эта худоба совсем ему не шла. Всё это поражало, но никто не смел задать вопрос: что случилось?       Вообще весь дом был обеспокоен внезапным сильным недомоганием Чимина и резкой замкнутостью Тэхёна. Заняв своё привычное место, альфа принялся нехотя есть, но не было того прежнего аппетита, еда казалась пресной и безвкусной. Поковыряв содержимое тарелки, он встал и вновь удалился, но на этот раз в комнату. Ему хотелось полежать в ванной, чтобы хоть ненадолго почувствовать тепло, а не тот вечный холод, что следует за ним по пятам.       Так продолжались ещё сутки, пока Ким, наконец-то, задремавший ночью, не проснулся в холодном поту с расфокусированным взглядом от очередного сна. Все его сновидения были однотипными и имели всегда один и тот же сценарий.       «Ты строишь из себя добродетель, хотя сам знаешь, что это не так. Покажи себя…» — вторило сознание каждую ночь.       Тогда он падал обратно на постель и затыкал уши руками, стараясь унять этот голос, но как можно унять собственного себя?       Вдруг где-то недалеко, в ночной тиши, он услышал сдавленный крик. Думать, кому тот принадлежит, не было смысла, его обладатель — Чимин. Тогда руки сами тянулись к горлу сжимая шею, причиняя дискомфорт и не давая нормально сделать вдох. Он помнил это. Удушье всегда было последствием крика.       Так продолжалось из ночи в ночь на протяжении нескольких дней. Чимина всё так же мучили кошмары, и от своего же крика он просыпался, а Тэхёна всё так же мучило удушье, которое было последствием крика.

***

— Где этот засранец? — гремело на весь холл. — Господин у себя в кабинете, — обескуражено отвечала прислуга. — Он просил не беспокоить. — Мне плевать, что этот Ким просил, — зло выплёвывал альфа, поднимаясь по лестнице. — За такую работу я его собственноручно повешу, или он, может, решил, что можно забить и скинуть всё на зама?! — всё больше распалялся мужчина.       Остановившись возле дверей, альфа не стал стучать, а практически ворвался в комнату. — Ты что, охренел?! — тот, кому это было адресовано, сидел спиной к двери и всё так же бездумно смотрел в окно. — Ким! — Тэхён медленно повернулся и уставился на незваного гостя. — Чен, не кричи, — спокойно проговорил он и налил себе в стакан новую порцию виски. — Зачем приехал?       Альфа сбавил обороты, увидев, в каком состоянии его друг. Чен присел в кресло возле стола и стал всматриваться в лицо напротив. Тэхён был сам на себя не похож: заметно похудел, побледнел и даже как-то осунулся. Выглядел неопрятно, болезненно, видно, что много пьёт в последнее время и сидит с ногами в кресле завернувшись в плед — такого Ким раньше себе не мог позволить. — Тебе налить? — совершенно спокойно спросил Тэ. — Налей, — вышло совсем уж неуверенно. — Ты не заболел? Выглядишь неважно, — альфа принял наполненный стакан и заметил, как сильно дрожали руки Тэхёна, когда тот наливал алкоголь. — Нет, я здоров, — сказал здоров, а сам выглядит как живой мертвец. — Уверен? Может, доктора вызвать? — Чен был правда сильно обеспокоен состоянием друга. — Уверен. Зачем ты приехал? — Я… ты отправлял сначала недоделанные или с ошибками документы, я подумал, может, заработался, а потом и вовсе пропал, вот и забеспокоился. — Не стоило, всё в порядке, — Тэхён отвечал максимально спокойно, ровно. — Могу я попросить тебя оставить меня? Хочется побыть одному. — Уверен? — Чен был совсем сбит с толку таким поведением друга. — Уверен, — так же спокойно ответил альфа. — Х-хорошо… Если я понадоблюсь — звони, — заместитель неуверенно встал, посмотрел на повернувшегося к окну Кима и вышел за дверь.

***

      Уже четыре дня Ким сидит на успокоительном. Полторы недели пьёт, плохо ест, почти не спит и ровно столько же сидит в своей комнате или кабинете, уставившись в окно и завернувшись в плед, который совершенно его не греет. Выглядит ещё хуже, стал дёрганным, рассеянным. — Так больше продолжаться не может… — шепчет Тэхён себе под нос. — Ещё немного, и я сойду с ума…       Ровно полчаса уходит на то, чтобы заказать билет на ближайший рейс до Италии. Сейчас ему не нужен его самолёт, он хочет для всех раствориться словно дым, которого и не было никогда.       Три часа, и Тэхён собран. Он опрятно выглядит, впервые за полторы недели, хотя даже это не скрывает его больного вида. Маленькая сумка, загранпаспорт, очки на глаза, и альфа уже шагает по лестнице, хоть это и даётся ему с трудом. К счастью, на пути к дверям ему не попадается прислуга, и он покидает дом незамеченным. Так казалось Тэхёну, вот только… Чимин видит, как тот сбегает…

***

      Сорок минут, и Тэхён в аэропорте с билетом в руках идёт к нужному выходу.

Билет Ким Тэхён 23:18 — 10:33 Сеул — Милан, Италия.