Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

Pov Джин

      Тэхён так быстро уснул, не прошло и двух минут, кажется. Сколько же ты не спал? Едва коснувшись его лица, с лёгкостью ощущаю каждую косточку. Малыш, ты так похудел, даже осунулся. В тебе всегда была истинная красота, но эта излишняя худоба уродует. Ну ничего, я тебе голодать не дам, если понадобится — буду силком кормить.       Я вспомнил нашу юность. То время так дорого мне, там было всё: трудности, боль — к счастью, второго меньше. Тэхён был моей отдушиной, а я его спасением; хотя, почему был? Как показал сегодняшний день, являюсь до сих пор. Тэ, ты же знаешь как сильно я люблю тебя? Если бы можно было делить с другими тяготы жизни, я бы был первым, кто разделил твою ношу. Ким Тэхён, что же с тобой не так?       Тэхён дышит размеренно, только ресницы подрагивают иногда. Ким Тэхён, а знаешь какой ты хорошенький, когда спишь? У тебя такая милая родинка на кончике носа; помнится, раньше я всегда касался её губами, а ты так забавно смеялся и щурился. Поддаюсь желанию и мягко касаюсь губами носа, от тебя так сладко пахнет миндальным молоком и травами, но не твоим запахом. А тебе нравится запах Чимина? Задавшись этим вопросом, я вспомнил о супруге Тэ.       «Чимин меня ударил по спине».       Что между вами произошло? Расскажешь мне об этом, когда тебе станет лучше?       Сна нет ни в одном глазу, я бы хотел поработать, но Тэхёна нельзя оставлять одного. Вдруг в мою голову приходит прекрасная мысль: его ведь зовут Пак Чимин? Осторожно приняв сидячее положение, беру в руки планшет. Facebook, то что нужно. Поисковая строка, Пак Чимин, Сеул, двадцать лет. Таких в запросе четверо, но я знаю, какой мне нужен. Тэтэ говорил, что у тебя рыжие волосы. На аватарке улыбаешься. Знаешь, что у тебя красивая улыбка, Пак Чимин? Последний раз был в сети две недели назад. «- Как давно пьёшь? — Полторы недели.»       Что случилось, Пак Чимин?       У тебя в профиле много фотографий, всегда улыбаешься и выглядишь так невинно. Гуляешь в парке, ешь мороженное, даже ловишь бабочек в причудливом синем жакете. На тебе нет и тени тягостей жизни. Ты и Тэхён два разных полюса; если не сможешь понять его — хотя бы не причиняй боли.       О, ты впервые не один на фото. Кто этот человек, что обнимает тебя сзади? На другой фотографии вы целуетесь. Тэхён видел это? Надеюсь, что нет. Пак Чимин, этот альфа не любит делить с кем-то свои игрушки.       Надо же, есть даже несколько профессиональных снимков. Ты сидишь на стуле, сложив руки на спинке, в огромной белой рубашке, которая застёгнута только наполовину. Пак Чимин, а ты знаешь, что у тебя хорошее тело? Лежишь в окружении полевых цветов, такой милый и чистый здесь, знаешь об этом, Пак Чимин?       Ммм… у тебя есть несколько видео. Вставив наушники, нажимаю на плей. Стоишь на сцене, собираешься танцевать? Проходит пять секунд, и твоё тело начинает плавно двигаться в такт медленной мелодии. Твои движения идеальны, абсолютно чистые. На другой записи у тебя иной образ: чёрная маска и полностью чёрный костюм. Ты танцуешь с партнёром, вы кажетесь любовниками. Он обхватывает твою талию и немного приподнимает, смотрится красиво. Знаешь, что ты идеально вписался в образ, Пак Чимин? Ты знаешь, что везде идеален? Идеален. Совсем не Тэхён.

End pov Джин

***

9:48       Джин только что проснулся. Первое, что видит, едва открыв глаза — это мирно спящего младшего и его волосы, которые мягко треплются ветром из приоткрытого окна, в Милане в это время достаточно тепло, так что можно насладиться ещё немного тёплым, свежим воздухом. Он мягко проводит по щеке тонсена и всего через пару мгновений подымается с постели. Хочет принять душ, но решает, что шум воды может разбудить альфу, поэтому берёт своё полотенце, сменную одежду и спускается вниз, на первый этаж в гостевую ванную.

***

      После всех водных процедур Джин идёт на кухню заниматься привычным для омеги делом — готовкой. Сегодня можно не рассчитывать на помощь Винсенте, пускай дворецкий отдохнёт, а он останется наедине с любимым альфой.       Долго думать над тем, что приготовить, не приходится. Тэхён обожает оладьи, но есть ещё кое-что, от чего тот без ума… яблочный пирог. Джин берёт в руки большую чашу и идёт в свой собственный яблоневый сад, чтобы собрать фрукты и приготовить самый вкусный пирог в своей практике. Каждое яблоко налито соком, вкусом и чем-то особенным для них двоих — воспоминаниями. Омега не скупится и срывает только самые лучшие плоды. Позже на кухне он тщательно моет, режет, замешивает тесто, добавляет корицу, немного ванильной эссенции и отправляет почти готовую сладость в духовку, принимаясь готовить оладьи и прекрасный цветочно-ягодный чай, который всё так же любит младший, Джин в этом уверен.       Время за приготовлением пищи летит быстро, почти неуловимо, поэтому омега, погружённый в свои мысли, совершенно не замечает, как кто-то спускается по лестнице. — Хёёён…       Джин вздрагивает и сразу оборачивается. У лестницы стоит его тонсен, совсем заспанный и помятый. — Тэ, ты уже встал? Садись, завтрак почти готов.       Младший шлёпает босыми ногами по полу в направлении к барному стулу. Только присев, сразу подпирает руками голову. — Как же болит голова… — почти стонет. — Хён, дай таблетку, — голос такой глубокий. Вообще, весь его вид напоминает чрезвычайно сильное похмелье, а в этой розовой пижаме он выглядит таким смешным, милым и нелепым одновременно.       Джин отрывается от сковороды, наливает в стакан воды из кувшина и, покопавшись в ящике стола, достаёт таблетку, что сразу начинает шипеть, едва упав в чашку. — Спасибо… — глухо произносит альфа, опрокидывая практически залпом спасительный стакан.       Вернувшись к оладьям, Джин спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — По сравнению со вчерашним, в тысячу раз лучше. Спасибо, хён. Если бы не ты — я бы точно сошёл с ума.       Джин выдохнул с облегчением, альфе и вправду стало легче, он выглядит более бодрым и немного отдохнувшим, но считать, что всё в порядке, слишком рано. Взгляд омеги падает на руки младшего, которые периодически прошиваются мелкой дрожью как от запоя. Хотя, почему как? Тэхён ведь и вправду был в запое. — Почему ты не приехал раньше? — Думал, что справлюсь сам. — Неужели ты не понимал спустя неделю запоя, что лучше не становится? — омега был несколько разочарован и перешёл в режим «пилы». — Хён, прекрати, — альфа устало простонал и опустил голову на столешницу, буравя спину старшего. — Айщ… что за глупый ребёнок. — Джин, не перегибай, — в момент голос стал серьёзным, а его обладатель гордо выпрямился. — Я перестал быть ребёнком ещё до того, как мы…       Договорить Тэхёну не даёт дверной звонок. — Кто это? — Тэ удивлённо изгибает брови. — Понятия не имею, — омега выключает газ, вытирает руки и спешит в сторону двери. — Алонзо! Рад тебя видеть! Проходи.       В кухню входят двое. — Познакомься, это Ким Тэхён. — Как я понимаю, это твой заработавшийся друг? Техён, очень приятно, я Алонзо, — итальянец протягивает руку, но альфа делает вид, что не замечает её. — Джин, налей мне воды.       Пока старший мечется по кухне, Ким внимательно наблюдает за гостем. — Останешься на чай? — ставя стакан перед младшим, интересуется омега.       Врач хочет принять предложение, но замечает недоброжелательный взгляд в его сторону.       — Извини, Джин, не сегодня, у меня много работы, — виновато оправдывается доктор. — Давай как-нибудь в другой раз. — Жалко, я как раз кое-что вкусное приготовил.       Алонзо уже собрался изменить решение, но, переведя взгляд на Кима, что стал ещё холоднее, передумал. — Прости, не могу. Ах, да, я вообще зашёл лекарство отдать, — мужчина достаёт из сумки запечатанный пузырёк и передает его в руки Сокджина. — Принимать один раз в день в одно и то же время. — Спасибо тебе, — омега тепло улыбается. — Ладно, мне пора. Пока, Джин. До свидания, Тэхён, милая пижамка, — роняет напоследок врач и выходит из комнаты.       Ким сначала подвисает на секунду, а потом лицо искажается недовольством. Такое чувство, будто его только что попытались опустить. — Что он здесь делал? — едко спрашивает у старшего. — Алонзо принёс антидепрессанты, — Джин немного пугается такой резкой перемены в тонсене. — С чего ты взял, что они мне нужны? — Тэхён вопросительно подымает бровь, зло смотря на хёна. — А ты хочешь сказать, что нет? — омега слегка робеет под таким взглядом. — Посмотри на себя, Тэхён: ты дёрганный, уставший, тебе нужно отдохнуть, — пытаясь понизить градус, сказал Джин.       Альфа хотел ответить что-то едкое, но вовремя прикусил язык. То, что он сейчас мог сказать, обидело бы Джина. — Ладно, давай сюда таблетки. — Спасибо, Тэхён.       Младший недовольно цыкнул, но принял лекарство. Омега вернулся к незаконченному делу, оладьи успели немного остыть, но это не делало их менее вкусными. Пока старший ставил всё на поднос, Тэ решил дать их разговору новый виток. — Хён, а ты заметил, что этот Алонзо, — на имени альфа слегка скривился, — хочет залезть к тебе в штаны.       Джин выронил из рук вилку, не ожидая услышать такое. — Тэтэ, ты что такое говоришь? Он не такой, мы просто друзья, — начал оправдывать того омега. — Я знаю его уже четыре года. — Ну, такой, не такой, это уже не мне решать, а я говорю, в чём уверен. За то время, что он был здесь, твоя задница привлекла его внимание к себя восемь раз. И ты серьёзно уверен, что он не хочет влезть к тебе в трусы? — Тэхён! Прекрати, — старший слегка покраснел, не то чтобы к двадцати пяти годам он стеснялся подобного, просто говорить об этом со своим тонсеном абсолютно не хотелось. — Хорошо, только не говори потом, что я не предупреждал, — альфа отвернулся от смущённого омеги.       Джин пару раз глубоко вдохнул и, поматеря в голове младшего, взял в руки поднос. — Пойдём, позавтракаем на свежем воздухе.

***

      За домом была прекрасная терраса. Аккуратно подстриженный газон сверкал от капелек воды, которые ложились на него из разбрызгивателя. Благоухающие кусты роз наполняли воздух сладостью. Вилла располагалась на возвышении, у подножия которого лежало большое спокойное озеро. Сидя в плетёных садовых креслах, можно было созерцать глянцевую гладь воды сквозь ветви массивных благородных ив.       Их завтрак проходил практически в тишине, не считая редких «очень вкусно», «спасибо», «я больше не хочу» и «ешь». — Тэхён, расскажи: почему ты начал пить и вообще, что случилось с тобой за последние две недели? — Джин разливал по чашкам цветочно-ягодный чай.       Альфа поставил пустую тарелку на стол и, приняв в руки кружку, стал всматриваться в узор на дне фарфорового изделия. — Почему начал пить? — младший на секунду задумался. — Да, наверное, как и все — пытался уйти от проблем. — Каких? — омега внимательно следил за тонсеном, буквально впитывая каждую его эмоцию. — В момент нашей последней ссоры, Чимин сказал, что ненавидит меня, назвал лжецом… Я уже слышал это от него, но в тот раз была другая ситуация, — Тэхён закусил губу. — Его лицо было как у него. Такое же чёрное от злобы и ненависти, — Джин прекрасно понимал, кого имеет ввиду альфа. — Мне даже показалось, что если дать ему топор, он убьёт меня, покромсав на мелкие кусочки, а потом сам сдастся полиции, — по лицу младшего скользнула совсем невесёлая улыбка. — Не знаю почему, но эти слова так засели мне в голову, что я слышал их практически ежеминутно, да и не только слова, много чего из прошлого лезло в голову, — младший говорил тихо, погрузившись в себя. — А потом, когда собирался ложиться спать, приходил он, его голос из темноты… Я даже без света остаться не мог. Ещё и сны всегда одинаковые, — старший знал, что именно снится Тэхёну. — Переживать это снова — слишком даже для меня. Не буду скрывать, пару раз я правда думал о смерти, — этого омега и боялся. — Наверное, поэтому и начал пить, пытаясь забыться. Алкоголь не особо помогал, даже наоборот, становилось хуже, вот только понял я это слишком поздно. А когда понял, что и успокоительное не помогает, решил приехать к тебе. Сам понимаешь: пойдёшь к мозгоправу — пресса всё пронюхает и потом устанешь репутацию восстанавливать, — хоть альфа называл именно это причиной его визита, всё было гораздо глубже. — Даже Чен приезжал, беспокоился: почему на работу не выхожу, — Тэхён глубоко шумно вдохнул-выдохнул, перевёл взгляд с кружки на хёна. — Сейчас уже лучше, расслабься. Ты слишком обо мне беспокоишься, — практически вымученная полуулыбка. — Тэ, я бы не волновался так, если бы мне лично не приходилось просить тебя не выходить в окно и откачивать. Забыл уже, как таблеток наглотался? — Джини, не беспокойся, мне же уже не шестнадцать лет, чтобы заниматься подобным. — А думать об этом вообще нормально? — старшего прямо распирало от возмущения. — Джин, ты знаешь меня лучше, чем я сам. Зачем спрашивать?       Омега уже хотел что-то ответить, но его отвлёк писк таймера духовки. — Я сейчас вернусь. — Ты куда? — Тэхён удивился, что хён уходит именно в этот момент. — Я на кухню, принесу кое-что вкусное, — промурлыкал омега и, обняв тонсена сзади, а после чмокнув в щёку, ушёл.       Альфа уже забыл, каково это: получать милые поцелуйчики от старшего. Впервые за долгое время Тэхён улыбнулся, пускай и не так ярко, как обычно, но зато не вымученно, а, правда, искренне. — А вот и я, — пропел Джин, ставя на столик поднос. — Хёёёён… — Тэ недовольно простонал, закрыв глаза. — Я больше не хочу. — Не хочешь? — омега широко улыбнулся. — И даже пирог не будешь?       Тэхён поворачивает голову в сторону подноса и видит на нём две тарелки с таким любимым яблочным пирогом; только хён может правильно его приготовить. Он медленно сглатывает, берёт десерт в руки, глубоко вдыхая дивный аромат ванили, яблок и корицы. От знакомого запаха будоражит, веки сами прикрываются, а губа закусывается. Взглянув на альфу, может показаться, что он словил оргазм с одного лишь вдоха. Видя всю эту картину, Джин победно улыбается, он знает, что именно эта сладость — лекарство от всех проблем, так уж сложилось. Время помогло.       Тарелка пустеет быстро. Джин всё это время довольно смотрел на тонсена, попивая остывший чай. Тэхён так увлёкся десертом, что испачкал уголки губ сахарной пудрой и крошками. Всё, как раньше. Старший возвращался домой, видел, что его Тэтэ грустит, готовил пирог, и они вместе пили чай и забывали обо всём плохом. Ему, правда, этого не хватало, последние полгода он вообще не видел младшего, только изредка созванивались из-за завала на работе, а потом и женитьбы альфы, на которую омега так и не смог попасть.       Вдруг что-то заставляет обратить на себя внимание. Рыжее нечто трётся об ногу Тэхёна, альфа в удивлении распахивает глаза. — Бегемот? — мужчина берёт на руки кота. Животное лижет его в уголок губ, слизывая остатки сладости. Тэхён улыбается. — Я скучал по тебе, — тонкие пальцы альфы чешут зверька за ухом, вызывая у того урчание. Кот жмётся ближе, а потом укладывается на коленях, позволяя гладить себя. — Джин, сколько ему уже лет? — Мы завели его с тобой, когда начали жить вместе, сейчас ему семь лет. — Ты уже такой старый, — говорит младший, за что получает презрительный взгляд и болезненный «кусь».       Долго радоваться коту не приходится, его цвет напоминает о Чимине. Оба рыжие и с характером, вот только один кусает и царапает, если что-то не нравится, а другой только шипеть и может. — Ты похож на Чимина… — лицо альфы меняется, он больше не улыбается. — Тэ, — Джин не хотел спрашивать сегодня, но раз альфа сам вспомнил, то не стоит упускать момент, — расскажи мне про Чимина. Что у вас произошло?       Альфа продолжает гладить задремавшего кота, но уже смотрит не на него, а вдаль. — Что именно ты хочешь услышать? — Всё. С самой церемонии и заканчивая этой минутой.       Прошло несколько минут, прежде чем Тэхён начал говорить. — Чимин… Знаешь, он правда хороший, в какой-то степени я даже сочувствую ему, — альфа грустно хмыкнул и перевёл взгляд обратно на кота. — Живёт с таким тираном, как я. У него такое милое личико, ты бы видел его улыбку. Правда, давно её там не было: в последнее время он только плачет. Невозможно смотреть на его слёзы: кажется, что перед тобой ещё совсем ребёнок. Чи действительно такой наивный и добрый, как бы я с ним не обходился, всё время прощает и доверяется. А потом снова плачет. Мне не хочется делать ему больно, но по-другому не получается. Он просто не слушает. Если бы делал то, что его просят — купался бы в золоте, а не в слезах, — Тэхён устало запрокинул голову и закрыл глаза. — Тэ, он живой человек, у него в априори не получится делать всё так, как хочется тебе. — Хах, думаешь, я сам этого не понимаю? Просто, когда вижу неповиновение, меня будто током прошибает, и я не могу себя контролировать: кричу или чего ещё похуже. — Что ты имеешь ввиду? — Джин не совсем понял тонсена. — Позже. Я не знаю, как продолжить, спроси что-нибудь. — Спросить… Какой у Чимина запах? — У него его нет, — совершенно равнодушно ответил альфа. — То есть? — вопросов становилось всё больше. — Патология. Прямо как у меня, забавно, правда? — Жаль, значит — вы не истинные, — омега сделал пару мысленных заметок. — Как далеко вы зашли? — Ха-ха… Как далеко… Я бы даже сказал, что слишком. — В смысле? — То, что мы спали — пол беды… — Тэхён не успевает договорить. — У вас уже было? Тэ, ты серьёзно? Тебе не кажется, что как-то слишком рано? Ты человека практически не знаешь, да вы даже в браке меньше двух месяцев. — Джин был больше возмущён, чем ошарашен. — Хён, не строй из себя девственника-праведника. Мы официально стали семьёй, пускай на время, но всё же. На счёт секса мы поговорили сразу же после церемонии, а через неделю переспали. Кроме того, я был у него первым. — Тц… Тэхён… — Что? Осуждаешь теперь?       Джин то может быть и осудил, но он слишком много знал о Тэхёне и его жизни, чтобы так с ним поступить. — Нет, — старший покачал головой, — продолжай. — Так вот, то, что мы переспали, это пол беды: я чуть не задушил его в офисе, — омега удивился ещё больше, хотя ему казалось, что больше уже некуда. — К-как? — К нему приставал Чен, я всё это увидел, потом мы наговорили друг другу гадостей, он кричал о любви к другому, а потом влепил мне пощёчину, — старший впал в ступор, ещё никогда он не видел, чтобы кто-то смог поднять руку на Ким Тэхёна, которого Корея знает как успешного молодого бизнесмена. — Вот я и не сдержался, до сих пор помню его взгляд в тот момент. Джин, я правда мог его задушить. — Вы поругались из-за этого? — для любого нормального человека это был существенный повод. — Нет. Но об этом потом. Меня иногда раздражает излишняя наивность Чимина. Нет, правда. Он думает, что люди — высокоблагородные существа, которые никогда не поступаются своими принципами, но знал бы он, что человек, которого он любит и с кем был помолвлен, продал его, — Тэхён рассмеялся, этот момент всегда казался ему забавным. — Знаешь, мне даже жалко его. Чимин же каждый день ему пишет и надеется на встречу, а тот ни разу не ответил. Ну, естественно, я же запретил, но, чтобы ты понимал, этот Минхо не сильно-то и переживает: три недели назад поехал в Грецию с какой-то шлюхой. Видишь, всё у него прекрасно и без Чимина. И, знаешь, он продал своего омегу не так уж и дорого: всего за десять миллионов вон. Вот ваша хвалёная цена любви. — Подонок. Чимин знает об этом? — Нет. Джин, я, может, урод для Чимина, но не настолько, чтобы говорить об этом. — Бедный ребёнок, — Джину правда стало очень жалко этого ни в чём неповинного омегу. — Без родителей, да ещё и любимый человек продал. — Хах, ты не видел его актёрскую игру, такой цинизм. Когда Чимин встретился с ним, чтобы рассказать, что ему придётся выйти замуж за некого мистера Кима, этот гадёныш уже был в курсе, но отыграл так, будто не имеет ни малейшего понятия, и что вся скорбь мира сейчас скопилась в нём. Но это даже не самое мерзкое в той ситуации. Когда Чи говорил, что не хочет всего этого, он отмазывался разными статусами, что он никто по сравнению со мной, что ничего не выйдет, а потом, вот ублюдок, никогда не забуду эту фразу: «Я буду ждать тебя, сколько потребуется. Ты можешь отдать ему своё тело, но не сердце, запомни это». Не удивлюсь, если Чимин оправдывал себя этим в нашу первую ночь. Знаешь, он тогда так плакал. Потом, во время ссоры, у него была почти истерика, он случайно проговорился, что даже не знает примет ли теперь его обратно альфа. — Господи, — омега устало потёр лоб, — почему всё так трудно? — Трудно — не то слово, — альфа встал из кресла, укладывая на пустое место разбуженного кота, отвернувшись от хёна, он продолжил: говорить о подобном в лицо — слишком. — Причина, почему я здесь — наша с ним ссора две недели назад. Джин, я изнасиловал его, — еле слышно закончил Ким. — К-как? — старший прикрыл ладонью рот, от этой новости его будто током прошибло. — Нет, Тэ, скажи, что ты пошутил…       Альфа покачал головой и продолжил: — К сожалению, я не шучу. Но это ещё не всё… Перед тем, как всё случилось, я избил его прямо в холле: сломал ребро, разбил губу, ударил с ноги в живот, а потом протащил за волосы по лестнице.       От шока волосы старшего встали дыбом. Он видел лишь однажды злого Тэхёна, который полез в драку, но чтобы при таких обстоятельствах… Это было слишком, даже для него. — До сих пор помню, как он брыкался, — младший посмотрел на свои руки, их прошивала мелкая дрожь. — А треск одежды, которую я разорвал прямо на нём, стоит в ушах. Чимин тогда так кричал, даже голос сорвал. Думаю, говорить о том, что я его порвал, нет смысла, он даже до конца не смог в сознании остаться. — Тэхён… — Ничего не говори, я сам знаю, как дерьмово поступил, но… Знаешь как было невыносимо видеть его улыбающимся кому-то ещё? Он держал того альфу за руку, смеялся с ним, а когда вернулся домой… — взгляд Кима становился темнее, он начинал злиться, а каждое его слово походило на шипение. — Пах этой сраной карамелью. Я просто не мог себя контролировать. Джин, я правда жалею об этом, жалею о том, что такой, как я, вообще живёт. — Тэхён, — старший обнял его сзади. — Не говори так. Знаешь, даже убийцу можно оправдать, если он раскаялся, а ты получил своё наказание ещё в тот момент, когда принудил его. Вам двоим просто не повезло. Если ты откроешься ему — он поймёт. — Хах, — Тэхён вымученно откинул голову хёну на плечо. — Может, ты и прав. Я так хочу заставить его забыть о том вечере. Джин… — из-под закрытых век полились предательские слёзы раскаяния. — Он забудет, дай ему время, — старший стёр тыльной стороной ладони мокрую дорожку и коснулся губами щеки, оставляя на ней нежный поцелуй. — Всё будет хорошо.       Всё будет хорошо, а ведь младший и правда поверил. Если его любимый хён так говорит, то нет причин сомневаться. — Скажи, откуда у тебя синяки на спине, шее. Что случилось с твоими ногами? — Джин знал, что лучше закончить на сегодня с откровениями. Ещё немного, и альфа сломается, но он боялся, что другой возможности вернуться к этой теме не представится. — Ноги я правда порезал осколками вазы, когда на следующее утро после всего понёс Чимина в ванну. Спина… он бил меня по ней, рукам, хватал за волосы. — На этом Тэхён замолчал. — А шея? — Как-то раз… Я проснулся ночью от очередного кошмара и услышал, как во сне кричит Чимин… Руки сами тянулись к шее… Удушье всегда было последствием крика.       На этот раз слезы покатились из глаз старшего. Сердце больно сжималось, его тонсен всё ещё помнил об этом и вряд ли когда-нибудь забудет. Мало того он сам заставил себя вспомнить и пережить всё заново. — Хён, я не знаю, что теперь делать…