Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      Что встречает альфу утром? Выделенная ему комната, мягкая постель, в которой так удобно лежать, сквозняк из окна, который щекочет высунувшуюся пятку из-под одеяла и неожиданно мокрый и холодный нос. Он слабо тычется в щеку, заставляя своей прохладой бегать мурашки по коже. Тэхён слабо дёргается, чуть откатывается и пытается вновь уснуть, но этот нос следует за ним и опять тычется куда придётся. Нос, щёки, губы, скулы. Мужчина хмурится, отмахивается, не совсем понимая, что происходит. И только открыв глаза становится понятно, что это Бегемот, который решил разбудить пораньше одного из своих хозяев. — Ммм… — тянет альфа, закидывая ногу на одеяло, — зачем ты меня разбудил? — широкая ладонь опускается на голову животного, мягко почёсывая за ушком. — Если ты сделал это только для того, чтобы я тебя покормил, то мог бы и Джина побеспокоить, — Тэхён долго зевает. Смотря на кота, в его голову приходит мысль, которую сразу вытесняет глубокий вдох. Лёгкие забивает сладкий и такой родной запах ванили. — Джин… — тянет альфа, прикрыв глаза, на кончиках пальцев чувствуются покалывания, а в паху медленно, но верно, разливается жар. Он уже подрывается с постели, но вовремя себя останавливает, благо здравый ум напоминает, что это хён и ему сейчас плохо.

***

      Приняв контрастный душ и совладав со своей природой, Тэхён спускается на кухню, чтобы приготовить старшему завтрак. Вспоминая то время, когда они жили вместе, младший помнил, как плохо было хёну во время течки. Тот глотал таблетки пачками, ходил бледный, если уж и поднимался с постели, иногда его даже тошнило. Вспоминать всё это было больно, ведь если твоему близкому человеку плохо, а ты ни чем не можешь помочь, — чувствуешь себя отвратительно. А судя по тому, что вчера рассказал Джин, стало только хуже.       Заварив чай, подрумянив хлеб в тостере и расставив на подносе несколько чашечек с джемом и мёдом, а ещё не забыв про любимое ванильное мороженое хёна, которое тот любил есть во время течек, Тэхён поднимается наверх в комнату омеги. Чем ближе альфа подходит к двери спальни, тем сильнее дурманящий запах, от него пересыхает во рту и кружится голова. Собравшись с мыслями, мужчина стучит в дверь. — Входи, — слабым голосом отвечают из-за двери. — Доброе утро, — мягкая улыбка ложится на уста тонсена. — Я тут тебе завтрак приготовил, — Тэхён опускает поднос на тумбочку возле омеги и берёт его прохладную ладошку в свои. — Прямо как раньше, — Джин болезненно улыбается, смотря на поднос. — Извини, что не приготовил тебе завтрак. — Ничего. Как ты? — Тэхён трогает лоб старшего, проверяя температуру, ведь ладошка до ужаса холодная. — Не очень хорошо, но лучше, чем обычно. Живот не так сильно болит, только слабость ужасная.       Тэхён внимательно слушает, но запах течного омеги кружит голову не хуже выдержанного алкоголя. Это не ускользает от старшего. — Тэ, подай мне подавители из тумбочки, — Джин знает, что его Тэтэ не сделает ничего плохого, но искушать судьбу лишний раз не стоит. — Нет. Тебе незачем их пить, они здоровья не прибавляют. Если ты думаешь, что мне тяжело себя сдерживать, не переживай, я полностью себя контролирую. — Ну ладно, тогда можешь подать ещё одно одеяло из шкафа? Меня знобит.       Тэхён игнорирует просьбу омеги и вместо одеяла греет его собой, переплетая со старшим ноги и кладя свои большие ладони к нему на живот, облегчая боль теплом. Рядом с Джином спокойно, он пахнет домом. Утыкаясь носом в шею хёна, альфа полностью берёт под контроль природу и вслушивается в размеренное дыхание рядом.

***

— Тэ, помоги сесть.       Мужчины пролежали в объятьях около получаса, прежде чем желудок старшего издал жалостливое урчание. — Спасибо, — Джин поправил одеяло и принял к себе на ноги поднос. — Ммм, даже мороженое не забыл, — омега радостно хлопнул в ладоши, и яркая улыбка озарила его лицо. — Я же знаю, что ты всегда его ешь, когда у тебя течка, — альфа зачерпнул пальцем немного подтаявшей сладости и, перепачкав губы, погрузил в рот. — Ммм, этот вкус ванили… будто я не только тобой дышу, но и откусил кусочек. — Айщ, дурак! — хён несильно бьёт ладошкой тонсена в грудь. — Прекрати меня смущать, — Джин хватает с подноса стаканчик с мороженым и начинает уплетать его за обе щёки, отводя взгляд от такого смущающего младшего. — Ты такой милый, — Тэхён не перестаёт умиляться со всей этой картины. — Как твой живот? — Знаешь, стало легче от твоих ладошек, спасибо, — на это альфа кивнул. — В этот раз всё вообще как-то по-другому… Меня не изгибает в разные стороны от боли, я могу нормально вдыхать воздух и даже есть аппетит, странно… — А может всё так потому, что я здесь? — тонсен игриво подёргал бровками. — Джин хён, может тебе помочь? — шаловливый язык ткнулся в щёку совсем в незамысловатом жесте. — Себе помоги, — в младшего полетела подушка, от которой тот едва успел увернуться. — Кстати, хотел спросить: как Чимин течку перенёс? — омега стал вновь серьёзным. — Её ещё не было. Если это вообще возможно, конечно, учитывая то, что у него такая же патология, как и у меня. — Я думаю, возможно. У тебя же тоже гон бывает, правда не так часто как должен, но всё же… — Ну да… — А вообще это очень интимный момент. Ты говорил, что Чимин был невинен до тебя, значит и течки проводил в одиночестве. На тебе большая ответственность, причём уже в третий раз. — Ты имеешь ввиду брак и первую ночь? — альфу немного смутило число три. — Да. — Джин, я уже сломал всё, что было можно. Да и после всего проведённая с кем-то течка для Чимина будет вряд ли важна. — Тэхён, во-первых, ты ошибаешься: провести с кем-то первую течку очень важно. Это куда серьёзней, чем впервые лечь с кем-то в постель. В это время ты ощущаешь себя иначе: все чувства обостряются и тебе хочется ещё и ещё, упиться человеком, который рядом с тобой, кричать его имя и вообще слиться в единое целое. Вы не истинная пара, поэтому, прошу тебя, потакай его желаниям. В первую очередь это важно для Чимина, даже если он об этом не говорит. Воспоминания останутся с ним до конца, помни об этом. — Думаю, ты прав, но вряд ли он подпустит меня к себе во время неё. В принципе как и вообще, — Тэхён грустно хмыкнул на свои слова. — Давай посмотрим правде в глаза: Чимин вряд ли хотел отдать тебе свою девственность. Нет, ну если бы он был одинок, то возможно. Ты красивый, с манерами, если, конечно, всё идёт так, как хочется тебе, однако, в тот вечер ты нашёл рычаг давления, так что я очень сомневаюсь, что у тебя не получится сделать это снова. Только давай в этот раз без крови, ладно? — Ладно. А вообще, ешь. Зря что ли в такую рань завтрак готовил? Я пока позвоню в Сеул. Узнаю, как там у Чимки дела, доходят ли подарки.       Джин принялся поглощать приготовленный для него завтрак, с интересом наблюдая за своим тонсеном, что начал расхаживать по комнате взад-вперёд в ожидании, когда на той стороне снимут трубку. — Здравствуйте, Господин Ким. — Здравствуйте, доктор. — Вы звоните, чтобы узнать, как себя чувствует Господин Чимин? — Именно так, как он? — Намного лучше. Все ссадины и гематомы сошли, ткани срослись, ребро практически тоже. В целом динамика положительная. — Замечательно. Я тут отправлял подарки, хотел узнать: дошли ли они? — О, да, они дошли. Половина комнаты ими заставлена. Прекрасный букет, хочу вам сказать. — Чимину понравился? — с надеждой в голосе спросил альфа. Ненадолго повисло молчание. — Понимаете ли, Господин… В физическом плане динамика положительна, чего не могу сказать о психическом… — То есть? — Тэхён прекратил мерить комнату шагами, останавливаясь напротив хёна. — Понимаете… — Доктор, говорите прямо. — Чимин уже четыре дня не разговаривает, — раздалось как гром среди ясного неба. — К-как? — Я и сам не понимаю, в чём дело. Да, он часто плакал, но говорил. Единственное, что… — Что? Говорите. — Когда пришёл букет от вас, он заговорил, всего одно слово. — Какое? — Унесите. Унесите, и рука с телефоном безвольно повисает вдоль туловища.

***

      Весь оставшийся день у Тэхёна в голове будто на репите крутится одно лишь слово — унесите. Из-за него хотелось тут же сорваться в аэропорт, сесть на ближайший рейс и своими глазами увидеть Чимина. Оно заставляло действовать, и именно поэтому альфа связался со своей охраной, которая осталась в Корее, и сообщил, что его самолёт должен быть в аэропорте Милана через насколько дней. Как раз пройдёт две недели с момента его бегства прилёта в Италию. И ровно месяц от случившегося.

***

      На второй день с начала течки Джин уже свободно встаёт с кровати и передвигается по дому. Его не беспокоит ничего, не считая выделяющейся смазки, которой в этот раз намного больше обычного. Это, конечно, причиняет некоторые неудобства, но жить вполне можно.       Тэхён снова закопался в работе. Кофейный столик ломится от бумаг, а ноутбук не выключается вообще. Омеге удалось изъять все сигареты и смыть в унитаз, что радовало, только вот место пепельницы заняли многочисленные кружки с недопитым чаем. На этот раз альфа не погрузился в себя, он погрузился в работу. Мужчина много думал, это было очевидно, вот только о чём конкретно? О Чимине? Работе? Обо всём случившемся? Если его спросить — он не ответит; не то что кому-то, а даже себе.       Пока Джин возился на кухне, готовя очередной кулинарный изыск, в дверь позвонили. На пороге оказывается курьер, привёзший шикарную корзину цветов — белые лилии, которые так любит старший, и коробочку французского парфюма. — От кого это? — Тэхён ненадолго отрывается от монитора, увидев хёна с подарками. — Алонзо… — Ты собираешься их принять? — Ким удивлённо изогнул бровь, стараясь понять всю ситуацию. — Цветы ни в чём не виноваты, — омега уже поставил корзину с лилиями на небольшой круглый обеденный стол. — В отличие от того человека. Тэхён, если бы я даже и хотел простить его — просто не смог бы, — Джину горько вспоминать о случившемся, его друг, один из самых близких в Милане, так грязно предал его. Щёку очертила горячая слеза. — Тшш… — альфа сгрёб в объятья расстроенного хёна. — Извини, — мужчина стёр с лица солёную влагу, крепче прижимая к себе младшего. — С возрастом совсем сентиментальным стал. — Это не возраст, а гормоны. — Может ты и прав, — омега отпрянул от Тэхёна. Ладони легли на лоб, убирая отросшую чёлку с глаз, и щёку в то время, когда альфа продолжал крепко обнимать успокоившегося хёна. — Ты у меня такой хороший… — Скажешь тоже, — мужчина ухмыльнулся. — Точно гормоны. — Нет, правда. Ты всегда ко мне добр, защищаешь, заботишься; думаешь, не знаю, кто отправил гору цветов на открытие бутика два месяца назад, кто оплатил рекламу агентства, с которым я не работал тогда. Тэхён, ты — моё всё. Нет, правда. Если бы тебя у меня не было — я бы сломался ещё тогда, когда мне было восемнадцать. Ты — мой мир. — Хён… — Нет, это действительно так. Вспомни хотя бы вчера, ты же и правда мог убить его голыми руками, — Тэхён удивился, ему казалось, что нетрезвый хён вчера мало, что мог заметить. — Тш… я заметил. Это было в твоих глазах. Знаешь, всё, что ты вчера говорил… ну, на счёт там истинного и вообще, спасибо. Спасибо большое, — омега благодарственно обнял тонсена. — Спасибо.

***

      Ближе к вечеру всё в доме вернулось на круги своя: Джин закончил с вещами для Чимина, приготовил ежевичные маффины, которые так любит младший; Тэхён наконец-то вылез из документов, убрал все чашки со стола и даже немного помог хёну на кухне. Сейчас они были заняты просмотром фильма, поеданием только что привезённой курьером пиццы и обществом друг друга. — Джин, давай завтра сходим куда-нибудь? — альфа мягко гладил голову хёна, который прекрасно устроился у него на бедре. — Послезавтра я улечу в Корею. — Уже? — старший приподнялся на локтях, заглядывая младшему в лицо, новость была несколько неожиданная. — Ты же понимаешь… — Понимаю. Просто мне всегда тебя мало; вдруг мы опять надолго расстанемся? — Не переживай. Скоро ты вернёшься в Сеул, откроешь там магазин и останешься насовсем. Или приедешь ещё раньше, познакомишься с Чимином. — Кстати, — омега поднялся с дивана, таща младшего за собой. — Я закончил с вещами для Чи, пойдём покажу. — Хах, ну пойдём.       В кабинете омеги как всегда много манекенов, разных тканей и всяких штучек для кройки и шитья. Рядом с окном стоят два манекена с законченным костюмом и блузой. — Как тебе? Я старался, — Джин опёрся о дверной косяк, довольно смотря на свою работу. — Это удивительно, я такого вообще раньше не видел, — альфа удивлённо осматривает наряд, мягко проводя по плиссированным полам пиджака, что спускаются сразу от талии.       Настолько необычно, что Тэ не может вспомнить даже чего-то похожего. Обрамлённые шёлком лацканы, отсутствие карманов и приколотая на груди к тёмно-фиолетовому бархату искусственная розовая роза. — Я подумал, что вместо брюк сюда больше подойдут шорты чуть выше колен, только мне кажется, что я сильно расшил в области бёдер. — Да нет, — младший оттягивает штанину, смотря как переливается от света бархат. — У Минни широкий таз. — Эээ, хватит там себе воображать, — старший зашёлся смехом, увидев как альфа облизался после упоминания о… бёдрах. — Лучше посмотри рубашку, все пальцы исколол, пока цветы вышивал.       На другом манекене висела светло-розовая, практически прозрачная блуза, рукава с напуском фиксировались на кистях лентами, пышное жабо на шее, и всё это было расшито всевозможными цветами. — Охер… — Тэхён! — Офигеть, ничего красивее не видел, — младший всё так же прибывал в прострации, смотря то на один, то на другой манекен. — Спасибо, я передам твои похвалы портному, — хён коротко усмехнулся, подходя к своему столу. — Иди сюда, оценишь парфюм.       На столе, в фирменной коробочке с символом бренда Джина, стояли духи. Красный шёлк под парфюмом создавал впечатление, что сама жидкость была алой, шаровидный флакон с круглой крышечкой, в которой обосновался крошечный цветущий сад и мини-жабо на резинке, впечатляли не хуже одежды. Джин взял в руки флакон, осторожно снял крышечку и брызнул альфе на запястье. — Я переделывал композицию трижды. Думаю, сейчас она идеальна. Понюхай.       Альфа глубоко вдохнул и замер. Аромат был тем… Тэхёну казалось, что именно так пах бы Чимин, если бы имел запах. Всё настолько сочеталось, будто было неотъемлемыми частями друг друга: образ Чи, его поведение, сам аромат. Мужчина почувствовал, как его сознание начало вальсировать по комнате от духов словно от дурмана. — Джин, что здесь? — Тэхён всё так же продолжал стоять, вдыхая чарующий аромат. — Как ты и просил: запах мягкого сливочного масла, цветков ежевики, цедры лимона немного, чуть-чуть свежих яблок, гвоздики, ну и, конечно, ваниль, только я взял ванильный сахар, чтобы целуя Чимина ты не порочил в своей голове мой светлый образ. — Охер… — Тэхён! — Ой, прости. Знаешь, мне кажется, что именно так пах бы Чимин, имея запах. Спасибо, думаю, ему понравится. — Рад, что угадал с запахом. Кстати, у меня и для тебя есть, — омега кивнул на стоящую недалеко коробочку.       Она была такой же как и предыдущая, только вместо кремового цвета — иссиня-чёрный, и шёлк внутри чёрный, это делало жидкость угольно-серой. Флакон многогранный, такое же жабо, а вместо сада — звёздное небо. Старший распылил аромат себе на запястье и дал понюхать альфе. — Здесь бергамот, мята и кедровое дерево. Думаю, Чимину понравится, это я тебе как омега говорю. — Ммм, хён, у тебя к этому определённо талант. Такой хороший аромат, теперь он определённо мой любимый, спасибо. Ты подумай на счёт создания своей серии косметики. Вернёшься в Корею — открою для тебя магазин, — Тэхён сгрёб в охапку старшего и мечтательно прикрыл глаза, воображая, как его Джин будет рядом и как он сможет подарить ему магазин, а ещё наслаждаясь смешением ароматов. Эта смесь была подобием наркотика. — Тээээ… Я же сказал, что сам. — Цыц, это подарок, а не предложение помощи.

***

      На часах пробило одиннадцать вечера. Лучшее время, чтобы обсудить планы на завтра, сидя за чашечкой чая в пледе на террасе. Садовые фонари и подсветка создавали приятную интимную атмосферу. — Джин, очень вкусные маффины, — альфа доедал уже второй и не планировал останавливаться, виной тому такая любимая Тэхёном ягода. — Спасибо, — старший заботливо подлил чая в чашку тонсена. — Так что на счёт завтра? Куда пойдём? — Есть одно хорошее место «Shadows». — Что это? Клуб, ресторан? — Что-то между клубом, рестораном и казино. — Ммм, интересно, ты там был? — Один раз. Со своей командой праздновали там открытие третьего бутика. — Хорошо, значит поедем туда. — Ага, только на такси. Моя малышка всё ещё в автосервисе. — Кстати, завтра курьер в обед привезёт кое-что… — Что? — омега поставил чашку на стол, всматриваясь в лицо напротив. — Золотой браслет, его делали на заказ. Удивительная вещь: три золотые камелии, инкрустированные бриллиантами. Такой отец Чимина дарил своему мужу на годовщину свадьбы. — Думаю это тронет Чи. — Надеюсь.

***

— Джин, ты готов? — Почти, — омега мило втягивал щёки, затеняя скулы. — Такси будет через десять минут. — Мне как раз хватит.       Десяти минут и в правду хватило на то, чтобы немного подкрасить глаза, делая их более выразительными, затенить скулы и увлажнить губы тем самым любимым клубничным бальзамом. Джин сегодня решил быть изысканным и элегантным: костюм тройка цвета вороньего крыла, тёмно-бардовая рубашка из шёлка, дорогие часы и начищенные до блеска туфли. Омега немного напоминал вампира: глубокий взгляд, светлая кожа, что с контрастом кровавой рубашки казалась совсем холодной, сам внешний вид, который будто искушал жертву, что в конечном итоге должна была стать неплохим ужином. Пожалуй да, именно так он выглядел. Что касается Тэхёна: он тоже остался верен костюму, замечательная двойка от Brioni тёмно-серого цвета, белая рубашка, конечно же, дорогие часы и туфли. Джин оценил внешний вид своего тонсена профессиональным взглядом и, сказав, что чего-то не хватает, внёс свою изюминку в образ альфы. Старший приколол к петельке на пиджаке кроваво-красную розочку, тем самым говоря: «Даже не смейте смотреть на этого альфу, сегодня он — моё угощение».       Несколько раз брыгзнувшись одними из любимых духов, омега спустился вниз в гостиную, где его ждал собранный тонсен. — Пойдём? — мужчина поднялся с дивана, поправляя пиджак. — Да, сейчас, — омега достал пластинку таблеток из ящика на кухне и уже вылущил одну, как властная рука альфы его остановила. — Что это? — Тэхён с недоверием посмотрел на пилюлю. — Подавители. У меня всё ещё течка, и хотя в этот раз я чувствую себя замечательно, мой запах будет привлекать к себе излишнее внимание, тем более мы идём в публичное место. — Джин, это — яд. И я хочу чувствовать твой сладкий аромат, а не запах духов. — Не переживай, они несильные, просто буду пахнуть менее ярко. К тому же эти таблетки почти безвредны, и я только одну. Ты же не хочешь, чтобы меня уволокли в какой-нибудь туалет, — хён слегка улыбнулся, успокаивающе гладя альфу по щеке. — Ладно, только одну, и спасибо, что напомнил: не отходи от меня далеко. Боюсь, что мою прекрасную розовую принцессу похитят разбойники. — Хорошо, не буду. Сегодня я весь в твоём распоряжении.

***

      Спустя некоторое время, когда на улице начинает темнеть, а воздух становится прохладнее, мужчины подъезжают к увеселительному заведению с примечательным названием «Shadows». Внутри играет популярная музыка и пахнет табаком. Само заведение представляет собой огромный многоуровневый зал с танцполом, подиумами для танцоров, зоной казино и ресторана. Интерьер выдержан в серых тонах, от цвета пасмурного неба до цвета стали и только предметы мебели, большинство из них, оббиты фиолетовым бархатом. Как успел заметить альфа, здесь совсем разношёрстная публика: пары, которые пришли развлечься, шумные компании, веселящиеся в центре зала на танцполе, азартные люди, которых не выманить из-за стола с покером или рулеткой и самая нелюбимая Тэхёном каста — «повелители мира». Так он называет альф, определённо их, что приходят в подобного рода места сорить деньгами и купаться во внимании падких на деньги омег. На секунду в одном из таких он видит Чимина, отчего его сразу ведёт, и кулаки непроизвольно сжимаются в приступе ярости, но потом рука хёна опускается на плечо, и видение развеивается, оставляя в рыжеволосом парне пустышку, которая пытается взобраться на колени очередного богача. — Пойдём вначале перекусим? — Джин сияет улыбкой и уволакивает тонсена в зону ресторана.

***

— Чего желаете? — официант внимательно слушает, готовясь принять заказ. — Мне, пожалуйста, стейк из лосося со сливочным соусом и овощами на пару и… — омега изучает карту вин, — бокал белого вина на Ваш вкус. — А мне стейк из говядины с кровью и бокал красного вина, также на Ваш вкус, — официант забирает меню, кланяется и оставляет молодых людей наедине. — Как тебе здесь? — Джин смотрит внимательно на лицо перед собой. — Довольно неплохо. — Тогда почему грустишь? — старший накрывает ладонь тонсена своей, мягко поглаживая кожу большим пальцем. — Прекращай, это же последний вечер в Милане, завтра ты уже будешь дома. — Дом только там, где ты, — Тэхён сжимает ладонь хёна в своей. — Знаю, — омега улыбается, — но всё же; что не так? — Не знаю, — альфа откидывается на спинку стула, переводя свой взгляд на танцпол и грызя ноготь на большом пальце. — Джин, я вижу Чимина в других… Меня это пугает. Хотя, пугает не то, что я его вижу, а то, что злюсь. — Посмотри на меня, — омега ставит локти на стол, наклоняясь ближе к мужчине. — Ты видишь его в других, потому что мучаешь себя чувством вины, а злишься из-за того, что раньше не испытывал такого навязчивого чувства или… — хён косится на того рыжего паренька, который уже во всю грязно целуется с каким-то мужиком. — Из-за чувства собственности. Тэхён, ты собственник до мозга костей, и прекрасно знаешь это сам. Для меня удивительно то, что ты испытываешь это чувство так сильно по отношению к Чимину. Ты точно не влюблён в него? — Джин не сомневался в прошлом ответе альфы, когда тот сказал, что их брак обычная выгода и не больше, но тогда почему всё так? — Нет, — Тэхён выпрямляется в осанке и произносит это короткое слово так чётко и бескомпромиссно, что не поверить просто невозможно. — Значит ты просто адовый собственник. А по поводу того, что видишь Чимина в других, не беспокойся, скоро всё пройдёт. — Ваш заказ, — перед альфой опускается стейк с кровью и багрового цвета вино, именно то, что он заказывал.

***

Havana — Camila Cabello feat. Young Thug

      После ужина мужчины перешли в игровую зону, где предпочли рулетке покер. За столом восемь игроков, и сейчас из них не спасовали только Джин, Тэхён и ещё один альфа. — Ну что, господа, вскрываемся? — мужчина переворачивает карты. — Фулл хаус, — его губы искривляются в высокомерной ухмылке. — У меня стрит, — омега расстроено откладывает карты в сторону и допивает остатки вина из бокала. — Каре тузов, — Ким швыряет карты ближе к центру стола, одаривая альфу напротив надменной улыбкой. — Ещё партейку? — мужчина, не выдержав такого насмехательства, выходит из-за стола. — Это было красиво, — альфа справа от Тэхёна протягивает портсигар с сигарами. — Угощайтесь. — Благодарю, — Ким принимает вежливый жест и прикуривает из рук того мужчины. — Бернхард Вульф, — альфа протягивает вперёд руку. — Ким Тэхён. — Очень приятно познакомиться, Тэхён. Я же могу обращаться на «ты»? — Ким кивает, медленно выпуская дым. — Давно играешь? — Полтора года. — Хороший результат. Я играю уже двенадцать лет, но, как видишь, сегодня мне не везёт. Думаю, это потому, что рядом нет мужа, — немец нежно улыбается, прежде чем сделать затяжку. — Почему ты так думаешь? — Ким был удивлён такого рода откровением. — Он — мой талисман, с ним всегда везёт. Я смотрю, ты тоже женат, это твой муж? — альфа кивает в сторону Джина, пока тот, даже не подозревая, что о нём идёт речь, берёт с подноса официанта бокал вина. — Ты так на него смотришь, впрочем… Он тоже. — Ты прав, я женат. Но он не мой муж, — мужчина напрягается, явно не ожидая такого ответа. — Любовник? — Вульф не успевает прикусить язык, прежде чем вопрос слетает с языка сам собой. — Нет, Джин — моя семья, — Тэхён очередной раз затягивается. — Я не изменяю мужу. — Извини, этот вопрос был лишним… — Ничего, всё в порядке, — дым медленно растворяется в воздухе, проходя сквозь приоткрытые губы. — Смотрю, ты очень привязан к своему супругу. — Даа… — немец смущённо чешет затылок. — Мы истинные, думаю поэтому так. — Ммм… — Тэхён медленно пропускает дым между губ, всматриваясь в лицо собеседника. — Сколько лет вы в браке? — Пятнадцать. — Много. — А сколько ты в браке? — Два месяца. — У вас ещё всё впереди, — мужчина мягко улыбается, поглаживая кольцо на пальце. — Помнится мы с мужем из постели не вылазили в это время, — коротко смеётся альфа. — Мы тоже… — и взгляд в никуда. — Куколка, может потанцуем?       Тэхён оборачивается, прерывая беседу, и застаёт интересную картину: к его Джину клеится какой-то выпивший мужик. В голове что-то щёлкает, вызывая резкую неприязнь и желание убивать. — Извините, я не танцую, — по лицу омеги понятно, что всё это совершенно не доставляет ему удовольствие. — Ну чего ты ломаешься? Хочешь угощу тебя чем-нибудь, м? — чужая рука касается щеки омеги. Джин легко отталкивает ладонь и недовольно смотрит перед собой. — Да ты с характером, — в этот раз мужчина более настойчиво проводит по щеке, — но давай без этого, не ломайся и не зли меня. Пойдём потанцуем. — Он сказал, что не танцует, — Тэхён встаёт из-за стола, подходит ближе и убирает руку от лица хёна. — Что-то не ясно? — Эй, ты вообще кто такой? Съебался в закат, — мужик вновь поворачивается к Джину и тянет того за руку. — Отпустите меня!       Тэхён тушит сигару о сукно, отчего крупье выпадает из реальности, и грубо разворачивает этого выродка. Тот подписал себе приговор уже трижды: когда подошёл к омеге, коснулся его и послал самого Кима. — Немедленно извинился и уебал далеко за горизонт, — Тэхён выдыхает облачко дыма прямо в лицо напротив. — А если нет? Что, ударишь меня своими крошечными ручками? — по комплекции Ким действительно уступал, но это не значит, что был слабее. — А ты хочешь проверить? — Тэхён делает шаг вперёд. — Тэ, не надо, — подаёт голос хён, вставая посреди двух альф. Он знает этот тон и этот взгляд, они оба не сулят ничего хорошего. — Тише малыш, всё нормально, — Ким мягко касается руки старшего и тянет в свою сторону. — Так это твоё? — упырь ещё раз проходится склизким, словно змея, взглядом по омеге и пренебрежительно усмехается.       Постепенно атмосфера накаляется, а количество втянутых в эту ссору становится всё больше. Первым не выдерживает Тэхён. Он бьёт выродка по лицу после того, как тот говорит: «Можешь забирать себе эту шлюху». И вот с этого начинается ад. Ким звереет. Альфа полностью обезумел. В его глазах плещется злоба и жестокость. Всё, что скопилось в нём за этот грёбаный месяц, эти сраные тридцать дней, он выплёскивал сейчас. Боль, обида, безысходность. Но всё же спусковым механизмом стало принижение его достоинства и, в первую очередь, покушение на самое дорогое, что у него есть, плюс это грязное слово «шлюха».       Тот самый первый удар приходится в щёку, мужик отшатывается, не ожидая таких резких действий. Место удара наливается краской, альфа сплёвывает на пол вязкую слюну вперемешку с кровью. — Ты покойник.       Незнакомец бросается на него с кулаками, бьёт грязно, чуть ниже колена. Это вызывает тупую боль и желание вырвать позвоночник выродку. Во всём этом коктейле животной злости Киму удаётся пару раз попасть с оттяжкой по рёбрам и почкам, разбить губу и услышать как хрустит наверняка выбитая челюсть. Именно после удара в челюсть Киму прилетает в бровь, кожа рассекается, глаз заливает кровью. Воспользовавшись моментом, упырь кидается на Тэхёна, скрещивая перепачканные в своей же крови руки на его шее. Альфа от неожиданности падает спиной на игральный стол, где из-под него во все стороны летят фишки. Воздуха мало, видно плохо, от мужика неприятно разит алкоголем, это ещё больше выводит из себя. Тэхён ударяет коленом по печени тело над собой. Незнакомец отрывает руки от шеи, чем пользуется альфа, и вновь бьёт ногой, на этот раз в солнечное сплетение, отправляя тушу задыхаться на пол. Ад заканчивается в тот момент, когда Ким разбивает стул о спину того урода. Всё вокруг замирает. Тэхён хочет ударить того ещё раз в лицо, но слышит надрывное «Не надо!»

***

— Тэээ… — Джин плачет, прикладывая к щеке тонсена лёд. — Не плачь, всё хорошо, — альфа улыбается, но буквально сразу ойкает, разбитая губа даёт о себе знать. — Ну зачем нужно было это всё начинать… — Он назвал тебя шлюхой. Я не мог всё так оставить, — Тэхён коротко целует руку хёна, оставляя на ней маленькое кровавое пятнышко. — Всё хорошо, я люблю тебя. Не плачь. Подумаешь, пара царапин и порванный костюм. — Дурак. Какие пару царапин?! У тебя шишка под коленом, разбита бровь, губа, синяк на скуле и это только то, что я успел заметить! — Джин повисает на шее альфы и плачет, не сдерживаясь. — Но разве тебе не было приятно, что кто-то постоял за твою честь и достоинство? — Тэхён гладит рыдающего на его груди хёна и сам прижимает лёд к ноющей скуле. — Было… Это только ты и делаешь, но… Пожалуйста, это того не стоит. — Стоит. Всё что угодно ради тебя. Я никому не позволю так о тебе отзываться. — Дурак…       Спустя полчаса хён успокаивается. Собравшись с мыслями и силами, Джин помогает обработать разбитую губу и бровь тонсена. Накладывает охлаждающую мазь на шишку и синяки. Мужчина заваривает чай и вместе с чашками и Тэхёном оседает в гостиной. — Такой дурак, ты же мог убить его… — Джин всё так же оставался в полушоковом состоянии. Он видел дерущегося альфу дважды, и оба раза были по его вине. — Мог, — тонсен лежал головой на коленках омеги, наслаждаясь поглаживаниями. — Он перешёл черту. Никто не имеет права так разговаривать со мной и уж тем более не имеет права смотреть в сторону того, что принадлежит мне. — Такой дурак и жуткий собственник. Знаешь, это напомнило мне тот раз. Помнишь? — Помню. Я предпочитаю решать вопросы без насилия, если, конечно, это возможно. А за омегу я дрался дважды, и оба раза за тебя. Если мне не изменяет память, то первый раз был, когда ты со своим бывшим расходился. Вы тогда ругались, и он дал тебе пощёчину, а я вступился. Ничего не путаю? — Нет. Всё было именно так. Мне тогда только исполнилось двадцать, а тебе семнадцать. Я сильно испугался, Тао был старше меня на четыре года, что уж о тебе говорить. До сих пор помню твоё разбитое лицо. Тебе сейчас наверняка больно, чувствую себя виноватым. — Мне не больно, это раз, и это было моё решение, два. И вообще, лицо разбито было тогда не только у меня. — Тут ты прав, — омега сдержанно смеётся. — И как только ты в Сеул в таком виде вернёшься… Репортёры сразу пустят слухи, что у тебя вместо крови спирт, что ты посыпаешься кокаином, как фея пыльцой, трахаешь невинных омежек по углам и что всё твоё разукрашенное лицо — дело рук чьего-то разъярённого отца. Нет, правда, после того, как ты поубавил в весе, кажется, что плотно на что-то подсел. — Ахахахах… Скажешь тоже. То, что из этого пресса что-нибудь раздует, — я не сомневаюсь, если, конечно, буду иметь неосторожность показаться им. Они следят за мной круглые сутки, их раздражает моя репутация и успех. Хотя, их можно понять: приличное состояние, красавец муж; что ещё могут желать эти меркантильные людишки? — Я был очень удивлён, когда не нашёл ни одной фотографии с вашей с Чимином свадьбы. Статьи видел, но не фото. — Ты даже себе представить не можешь, как было трудно это провернуть. Их не остановил даже другой континент. — Извини, что не прилетел. — Не извиняйся, обстоятельства слишком быстро менялись, — Тэхён распахнул закрытые до сих пор глаза и вперил взгляд в лицо напротив. Слишком много было в этом взгляде. — Знаешь… — Что? — Джин робко отозвался, взгляд альфы гипнотизировал. — Нет, — Тэхён усмехнулся и покачал головой, — ничего.

***

— Обещай, что будешь сдержанней с Чимином, — Джин поправлял шарф на шее тонсена и продолжал бубнить себе под нос разного рода наставления. — Буду пытаться. Но обещать не могу, — Тэхён потрепал старшего по волосам, превращая творческий беспорядок в гнездо. — Айщ… Ким Тэхён, ты невыносим. — Прекращай. Когда читаешь нотации, на твоём прекрасном лбу появляется морщинка, а тебе, мой любимый хён, — с издёвкой протянул альфа, — стареть ещё рано. — Несносный мальчишка, — омега оттягивает в сторону чужую щёку, вызывая недовольное пыхтение. — Обещай звонить чаще. — Постараюсь. В Сеуле у меня сейчас много дел не только с Чимином, но и по работе. И если второе я могу скинуть на Чена — первое приносит одну сплошную головную боль, — Тэхён устало потёр виски. От того Кима, что прилетел в Милан две недели назад, остались только тёмные очки, которые сейчас крайне удачно скрывают половину разбитой брови. — Вообще, я не представляю, что меня там ждёт. Не думал, что попаду в ситуацию, когда возвращаться в Корею в тягость. — Нууу… Куда делось твоё настроение? Всё будет хорошо, просто будь мягче, как со мной. — Боюсь, это не возможно. — Тэхён… — Так, — альфа перевёл взгляд на часы и мысленно отметил, что должен быть на борту самолёта через три минуты, — я бы беседовал с тобой круглые сутки, но мне уже пора, тем более ты знаешь, как я ненавижу долгие прощания. — Знаю… — от напускной радости омеги не осталось и следа. — Я очень жду тебя в Сеуле, пообещай мне, что приложишь все усилия, чтобы поскорее вернуться, — старший кивает, кладя ладонь на щёку тонсена. — Ах да, чуть не забыл, если этот чудный доктор объявится на горизонте или выкинет хоть что-то — я вернусь и вырву ему позвоночник, — сказал мужчина с максимально доброжелательной улыбкой. — Запомнил, солнце? Не натвори глупостей. Знаю, что ты добрый, мать Тереза и все дела, но только не он. — Не беспокойся, я тебя не разочарую. — Я в этом уверен. Извини хён, но мне пора. Не грусти. Как сяду в Корее — позвоню.       Альфа крепко обнимает Джина на прощание, нежно целует в щёку и, заботливо поправив волосы, берёт в руки сумку. Омега смахивает с ресниц непрошеные слёзы и в сотый раз говорит, как сильно любит невыносимого Ким Тэхёна.

***

      Весь полёт Тэхён пытается собрать воедино мысли и события последнего месяца. Найти ответ на вопрос: «Когда всё пошло не так?». «Всё пошло не так, когда ты женился» появляться в моменты, когда особенно хреново, стало новой шуткой его эго. «Что мне делать с тобой, Ким Чимин?». На этот вопрос эго молчит, заставляя впадать в ещё большее уныние, ибо ждать хоть каких-то мыслей по-этому поводу откуда-то ещё бессмысленно.

***

      Столица встречает дождем. Тэхён подмечает, что после их с Чимином свадьбы погода заметно испортилась. Едва спустившись с трапа, Тэхён садится в машину, что в скором времени доставит его домой.       Расположившись на заднем сидении, Ким кладёт на разницу во времени и звонит СокДжину. Плевать, что там в Милане шесть утра, хён всегда отвечает.

***

      В особняке привычно пахнет цветами. Прислуга облепляет Кима со всех сторон, интересуясь, чего желает Господин. Привычный взмах руки и всем ясно — одиночества.       Тэхён чуть быстрее минует второй этаж, чтобы скрыться за дверями кабинета. Всё в комнате так же, как и было до его отъезда: горы бумаг на столе, с которыми разобрались уже и без него, полупустая бутылка виски на стеллаже и одиночество. Из нового — свежие цветы в вазе.       Тэхён проходит к окну и утыкается лбом в стекло. Чувствует, как дрожит стекло под ударами капель дождя или же от присутствия самого Кима.

*Стук в дверь*

      Тэхён не слышит посторонних шумов. Здесь и сейчас существует только он, дождь за стеклом, холод и одиночество. — Господин, — чуть неуверенно слышится со стороны двери, — повар приготовил по случаю вашего приезда шоколадный торт. Не желаете чаю? — прислуга знает, что нарушать пространство хозяина в моменты, когда он пожелал уединения, чревато, но уставший вид первого толкает на риск.       Альфа поворачивается в пол-оборота и кивает на стол. — Через двадцать минут пригласите ко мне врача, — голос слегка хрипит, вызывая табун мурашек на спине у горничного. — Можешь идти.       Дверь тихо закрывается, вновь оставляя Тэхёна наедине с холодом, одиночеством самим собой.       Пирожное превращается в своё подобие. Тэхён всё больше пачкает тарелку, растягивая ложечкой вязкий крем. Из чашки не валит пар, а запах остывшего чая больше не кажется таким притягательным.

*Стук в дверь*

      Тэхён отрывает взгляд от окна и смотрит, как распахивается дверь. — Добрый вечер, Мистер Ким. Вы просили зайти?       Альфа кивает, жестом приглашая присесть в кресло у стола. — Как себя чувствует Чимин? — голос звучит слегка неуверенно. Со стороны кажется, что мужчина чувствует себя неуютно. — Сложно сказать… Господин Чимин ни на что не жалуется, всё так же молчит. По этой причине я не могу судить о его психическом состоянии, нужна диагностика специалиста. Что касается ребра — оно срослось, но, дабы исключить рецидивы, ещё недельку ему нельзя напрягаться. В целом, он здоров. — Мы можем обойтись без Вас? — Вполне. Только не заставляйте его нервничать и активно двигаться. — Хорошо. Тогда мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Можете остаться сегодня в особняке, время позднее, или уехать сейчас, как Вам удобно. Завтра мой человек доставит Вам обещанную сумму. Спасибо, что просматривали за Чимином все это время. — Благодарю. Мне бы хотелось вернуться к привычным делам, так что я покину Ваш особняк сегодня; если возникнут вопросы — звоните.

***

      Проведя ещё полчаса в тишине и одиночестве, Ким решает пойти спать и не насиловать свой мозг бесконечными мыслями. Хотя бы сегодня. Уже держа ручку двери своей спальни, Тэхён замирает и смотрит в сторону комнаты Чимина. Рука подрагивает, отчего мужчина смыкает пальцы крепче. Так проходят две долгие минуты, прежде чем альфа неуверенно шагает в сторону чужой спальни.       Тэхён замирает, вслушиваясь в звуки за дверью чужой комнаты. Тишина. Ручка плавно опускается, пропуская внутрь. Из освещения только тусклый свет ночника. Балдахин собран, это позволяет с порога убедиться, что омега спит. Альфа видит, что ему не соврал врач, говоря о том, что половина комнаты занята подарками. Тот самый медведь, которого Тэхён отправлял вместе с цветами, сидит на пуфике и смотрит в сторону спящего. Ким медленно шагает в сторону постели. Часы на тумбочке показывают 00:40. Рядом с ними мужчина видит нетронутый ужин и два пузырька с таблетками. Один с успокоительным, другой со снотворным и оба практически пусты.       Чимин спит беспокойно, периодически сжимая в ладони мягкое одеяло, и мычит что-то невнятное. Тэхён скользит взглядом по юному лицу, отмечает, как сильно похудел омега. Милые пухлые щёчки пропали, а ладошки кажутся ещё более детскими.       Тэхён едва прикасается к омежьей щеке, ощущая трогательную мягкость кожи под пальцами. Скользит выше к виску, а после убирает упавшие на лоб рыжие прядки, что кажутся потускневшими в тусклом свете ночника. Чимин хмурится. Альфа в испуге отдёргивает руку и, затаив дыхание, ждёт, когда омега откроет глаза, но этого не происходит. Тогда он облегчённо выдыхает и так же тихо, как и пришёл, идёт к двери. — Спокойной ночи, Чимин… — говорит Тэхён, не оборачиваясь, и выходит за дверь.