Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      Комната. Всё так же: подарки, что занимают место у шкафа, плюшевый медведь с тем самым зелёным бантом, что смотрит в сторону кровати, а точнее на того, кто проводит в ней практически целый день на протяжении месяца.       Сейчас Чимин дремлет в ворохе одеяла с фотоальбомом в руках. По комнате гуляет ветерок из приоткрытого окна. Он иногда треплет рыжие прядки и щекочет нос, и, вообще, окно следует закрыть, в спальне холодно и омега успел давно замерзнуть, но лучше так, чем никак. Очередное дуновение переворачивает страницу альбома. По центру стандартная фотография и подпись:

Jimin 6 years

      Очаровательный ребенок с непослушными рыжими волосами. Мальчик сидит на руках у отца и улыбается своей солнечной улыбкой, в которой не хватает недавно выпавшего зуба. На щёчках редкая россыпь веснушек. И вся атмосфера снимка пропитана нежностью и самой трепетной любовью родителя к чаду.       Ветер продолжает переворачивать воспоминания.

Jimin 7 years

      На фотографии двое мальчишек. Оба улыбаются, и отличие только в том, что у одного глаза-щёлочки, а другой светится, как солнышко. Крошечные ручки сцеплены в замок, как свидетельство крепкой дружбы.

Jimin 8 years

      На фото Чимин и родители. Они смотрят на цветущую вишню и держатся за руки. Они счастливы.

Jimin 11 years

      Вновь эта копна рыжих волос, что со временем стала только ярче. Снимок запечатлел смеющегося омежку, который был повален на пол щенком. Подарок на одиннадцатый день рождения, такой желанный.

Jimin 13 years

      Здесь замерла первая победа Чимина. Соревнование по танцам в школе, на котором он занял первое место. Прямо по центру стоит довольный донельзя омега с медалью на шее и глазками-щёлочками. Его обнимает папа и треплет по волосам отец. Они горды и счастливы.

Jimin 15 years

      Годовщина свадьбы родителей. Двадцать лет в браке. Фотография сделана в профиль, поэтому на ней отчётливо видны слёзы папы Чимина, который растрогался от поздравлений сына, большой букет розовых пионов, совсем как тот, что держал в руках сам омега на своей свадьбе, нежная улыбка отца. Они вместе, счастливы и любимы.

Jimin 16 years

      На фотографии Чимин с папой пьёт чай в традиционных корейских костюмах — ханбоках. Оба сидят напротив друг друга, держат чаши на уровне груди и вдыхают аромат напитка, прикрыв глаза. Умиротворение и нежность в одном снимке.

Jimin 18 years

      Восемнадцатый день рождения Чимина. Только самые близкие: папа, отец, родители Хосока, сам альфа и Принц, тот самый щенок, которого омеге подарили ровно семь лет назад. Разноцветные шарики на заднем фоне, любимый торт именинника, живые цветы. Радость и любовь в каждом жесте к теперь уже взрослому омеге.

Jimin 19 years

      Холл родного дома. Все до боли знакомое и близкое сердцу. Парадный голубой костюм в тон коробочке, белые цветы, преклонённое колено и, кажется, слышимое здесь: «Ты выйдешь за меня?». Слезы и короткое, робкое «да» в ответ.

Jimin 20 years

      Фотография сделанная в середине августа за несколько дней до аварии. Обычное селфи на полароид. Чимин искренне улыбается, пытаясь заразить своей улыбкой уставших в последнее время родителей. И отчего-то у них двоих потускневший взгляд. На белом корешке фото черной ручкой аккуратно выведенное «Любим тебя больше жизни». Слова написанные старшим омегой.       А дальше пустые страницы…

***

      Тэхён вернулся в Корею два дня назад. В доме продолжала витать странная атмосфера: касательно того, что же произошло между господином и его супругом, куда пропал на две недели альфа, что с его внешним видом и почему Чимин ведёт себя не так, как раньше. Омега почувствовал, что что-то в доме начало происходить, что будто бы сама аура поменялась и ответ не заставил себя долго ждать: «Он вернулся»… От одной только мысли его бросало в дрожь, а пузырек успокоительного давно опустел. «Почему он вернулся именно сейчас? Почему не заходит?»       Тэхён завалил себя работой. Так было проще. Мысли о том, как правильно построить диалог с Чимином, не выходили из его головы даже когда он засыпал, а уснув всё продолжало проецироваться во снах. С одной стороны такая нагрузка приносила Киму прибыль и порядок в документах, а с другой — сплошную головную боль и стресс. Который становился особенно ощутимым в моменты, когда мужчина проходил второй этаж или шёл к себе в комнату. Постоянное волнение, что оседало липким ощущением на коже в собственном доме, сильно напрягало. Именно по этой причине мужчина плюнул на длительное обдумывание и подбирание правильных слов, ведь всё равно что-то пойдёт не по плану, и решил поговорить с омегой утром, в надежде, что фортуна будет на его стороне.       За эти двое суток Джин пытался по видеосвязи дать наставления тонсену касательно того, как тот должен вести себя с омегой: быть дружелюбным, обходительным и ни в коем случае не кричать на него. Ким всё внимательно слушал, соглашался, но обещать не спешил. Чимин так легко выводит его из равновесия. Чен приезжал забрать приведённые в порядок документы, доложить о росте акций компании и задать главный вопрос: «Ким-твою-мать-Тэхён! Что происходит вообще?! Какого хрена ты свалил к Джин-хёну в Италию и что с твоей рожей?! А я ведь предупреждал, алкаш грёбаный, хватит пить!». Тэхён слушал нескончаемый поток всего, что выливалось изо рта друга и улыбался одними уголками губ, всё же своеобразное проявление беспокойства и волнения чужих людей за тебя приятно. Альфе даже на секунду показалось, что всё не так плохо, призраки прошлого вновь канули в лету, любимый хён пообещал вернуться на Родину, и вроде даже приятно исполнять свои рабочие обязанности, но картина плачущего Чимина ставит крест на всём вышеперечисленном. В голове гремит набатом: «Как у тебя может быть всё в порядке?! Ты спокойно засыпаешь по ночам после того, что сделал, Ким Тэхён?» — и омут карих глаз, в которых больше страха, чем ненависти. И презрение к самому себе, нежели к виновнику. Тэхён в сотый раз смотрит куда-то вдаль через окно кабинета, после чего идёт в свою комнату, так же останавливаясь перед дверью омеги на несколько секунд, вслушиваясь в звуки за ней.

***

Pov Чимин

      Стрелка часов вновь делает круг. Сколько раз день сменялся ночью, а ночь днём? Сколько я пребываю в этом состоянии? Сколько ещё буду оставаться в страхе? Почему это не может закончиться? Почему не происходит ничего, что может прекратить всё это? Когда, когда всё прервётся? Я устал. Устал ненавидеть, бояться, испытывать неопределённые чувства. Боже, почему ты просто не можешь забрать меня? Почему моё тело в порядке, но кожа всё так же ощущает те грязные прикосновения? Почему ты живёшь под корой моего мозга? Почему заставляешь бояться и думать о тебе, Ким Тэхён? Почему ты заставил меня ненавидеть такого грязного себя?       Сначала грязно использовал, причинил боль и сломал, оставляя лишь оболочку целостной, но такой покорёженной; а внутри стекающие внутренности и сказочный мир, что осел внизу живота чем-то сгнившим. Позже пытался объясниться… А что потом? Потом оставил… Сколько тебя не было? Неделю? Две? Месяц? Я не знаю. Я давно перестал понимать, когда день меняет следующий, а виной тому то состояние, в котором ты меня оставил. Оставил. Всё, что ты говоришь, — ложь. Тебе плевать. Я и так знал, что тебе на меня плевать, в принципе, это обоюдно, но… как оказалось, даже человечности в тебе нет. Ты — монстр. Сколько ещё раз ты планируешь меня уничтожить перед тем, как выкинешь? Сколько? Сколько это будет продолжаться?       Неужели ты так пренебрежительно ко мне относишься, Тэхён? Сначала заставил видеть тебя каждый день в кошмарах, уехал развлекаться, и тебя совсем не беспокоит то, что ты сотворил собственными руками. Ты — монстр. Ты циник и нарцисс. Ты привык всё покупать. Для тебе не существует слова «нет», «не надо», «остановись». Для тебя омеги — лишь предмет удовлетворения своих животных потребностей. Я для тебя никто. Просто игрушка, просто Чимин, который будет там, где ты его оставил, ведь он — твоя собственность, а своей собственностью ты распоряжаешься так, как считаешь нужным. Я просто тело в твоей постели, шлюха. И ты это прекрасно показал, поставил меня на место. Твой уезд и подарки, конечно, со шлюхами именно так и поступают, они не чувствуют, их можно купить. — Зачем ты вернулся, Ким Тэхён? Почему сейчас? Ты пришёл насладиться зрелищем? Изводишь меня, не показываясь? Я слышу твои шаги, — собственный голос звучит дико. Я не слышал его уже больше недели. Если слышу его, значит, всё ещё жив или? — Ким Тэхён, тебе нравится смотреть за тем как я себя разрушаю… Сколько это будет продолжаться? Сколько…

End pov Чимин

***

Pov Тэхён

      Пора поговорить, так больше не может продолжаться. Я не должен мучить ни его, ни себя; ни к чему хорошему это не приведёт. Чимин продолжит молчать и разрывать себя на части, а я сойду с ума от того, что происходит в этом доме. Находиться в соседних комнатах, думать, что он за стеной, возможно, плачет или его голову посещают страшные мысли — невыносимо; проходить каждый день мимо и бояться быть пойманным за руку — невыносимо вдвойне. Если бы я только мог вернуться в тот день… ни за что бы так не поступил. Прости меня, Чимин.       Рука немного дрожит перед тем, как касаюсь дверной ручки, а коридор предательски быстро кончается. Появляется желание уйти и попытать удачу завтра. Нет, Тэхён, ты уже решил, тебе двадцать два и нужно держать ответственность за свои мысли и слова, в конце концов: что подумает Чимин? Соберись. Встряхиваю головой, тру лоб и хмурюсь от ощущений. И как я только мог забыть, что бровь всё ещё не зажила. Вхожу без стука и первое, что вижу, пустующую кровать. Одеяло скомкано, медведь всё там же. Из ванной слышны звуки воды. Чимин принимает душ. Неужели даже небеса не хотят, чтобы мы поговорили сейчас? Постель всё еще хранит практически неуловимое омежье тепло. Моё внимание привлёк светло-голубой уголок, торчащий из-под одеяла. Что это? В руках оказывается небольшая книжечка, напоминающая ежедневник. Лезть в чужие вещи, конечно, не хорошо, но положение обязывает. Книжечка оказывается дневником. Часть меня вопит положить его обратно и уйти, но возможность узнать что-то, что может помочь, оказывается существенней морали. Исписанных страниц немного, всего дюжина. Некоторые из них бугристые от высохших слез, где-то почерк прыгает, как в записках сумасшедшего. Бегущая вода в ванной вынуждает бегло оглядывать записи, цепляясь за отдельные фразы, а всё лишь бы понять причину нужды в этой книжечке. Заглянуть в мысли другого и узнать больше.       «Я начинаю писать тебя от безысходности и желания не проснуться утром. Мне не к кому пойти, некому рассказать. Я глубоко несчастен. У моего несчастья есть конкретное имя — Тэхён»— имя написано слишком коряво и выделяется в общей массе. —«Он меня отравляет. Заставляет ненавидеть себя так же, как и его самого. Он делает меня подобным себе, поливает чёрной смолой, от которой не отмыться. Заставляет бояться собственной тени, дыхания. Я грязный, омерзительный, испорченный. Ты сделал меня таким».       «Ты сотворил это со мной три недели назад. Ты приходишь ко мне в кошмарах, твои руки касаются моего тела, мне страшно, но тебе всё равно».       «Быть чьей-то вещью страшно, быть вещью Ким Тэхёна — смертельно. В тебе нет ни сострадания, ни человечности, ни, тем более, сердца. Ты соткан из самых жестоких качеств. Знаешь, я помню то, что ты говорил, твои извинения. Ты грязно играешь. Последнее, что я сделаю, — это поверю твоим словам».       «Тебя совсем не мучает то, что ты сотворил. Ты просто использовал, а потом бросил. Я видел, как ты уезжал. Просто оставил свою куклу зализывать раны, приходить в прежний вид на том же месте, где и сломал. Поведение, подарки, а точнее то, как ты пытаешься просто напросто откупиться, показывают твоё отношение. Для тебя я всего лишь очередная шлюха, тело в твоей постели, временный нахлебник в твоём доме, от которого можно откупиться. Считаешь, что я заткнусь и проглочу всё то, что ты вылил на меня, как и другие твои шлюхи. Что такие были до меня — я не сомневаюсь. В этот раз ты крупно ошибся, Ким Тэхён. Твои игры на меня не действуют. Я не продаюсь».       «Папа, отец, простите, что видите меня в таком свете, мне правда стыдно. Это так недостойно, ужасно, аморально. Я мог предпринять хоть что-то, чтобы избежать всего произошедшего но… не сделал ничего, простите. Я скучаю, хочу к вам».       «Милый Минхо… Моя любовь, моё всё, я так скучаю по тебе, так хочу оказаться в твоих объятьях, вновь стать чистым, вновь обрести крылья. Сейчас я грязный, обесчещенный, но… ты ведь поможешь мне стать вновь чистым, вновь твоим? Хочу чувствовать тепло твоих рук, запах кожи и дыхание у себя на затылке. Я так хочу прижаться к тебе, поцеловать…»— продолжение фразы яростно заштриховано, но и без этого понятно, что там было написано. Злость окутывает сознание, но скрежет ногтей об обложку и шуршание страниц отрезвляют, напоминая, что Чимин не должен знать, что его дневник попал в чужие руки. —«Любимый Минхо, забери меня отсюда. Находиться в одном доме, нет, дышать одним воздухом с этим монстром — невыносимо. Я знаю, что он снова здесь. Но он не появляется в моей комнате, испытывает, когда же я сойду с ума. Осталось недолго. Это уже паранойя, я слышу его шаги, дыхание за дверью. Милый, как ты там без меня? Почему не ответил ни на одно сообщение? Их было 58… С тобой всё хорошо? Ты высыпаешься, кушаешь вовремя? А может… ты просто меня разлюбил? Нет. Я знаю, что, конечно же, «нет». Тех, с кем хотят связать жизнь, не перестают любить так быстро. Ты ждёшь меня, я знаю».       «Сколько дней я не слышал собственный голос? Неделю, может, чуть больше».       «Это похоже не паранойю, его взгляд будто преследует. Он оседает липким сковывающим чувством на коже. Ощущением, что за тобой всегда наблюдают».       «Я устал… Папа, отец, мне не хватает вас. Минхо, я люблю тебя. Любовь к тебе — единственное, что удерживает меня в этом мире. Вместе с родителями, в тот день, я потерял всё, что имел, большую часть себя, своего мира. То, что сделал Тэхён, выжгло всё внутри меня, разбило остатки вдребезги, а пустоту заполнило зловонной гнилью из некогда бывшей чести, самоуважения, обиды и ненависти. Только ты остался… последнее пристанище моей души.       Если бы тебя у меня не было — я бы покончил с собой. Вокруг сплошная боль, она просто продолжает заливать меня на протяжении двух месяцев. Я трус, но после того, что произошло, решился бы, ненависть к себе толкает на прогулку в один конец. Я слабый, самый слабый из всех людей, что встречал. Уверен, Хосок бы меня не осудил. Он всё понял бы. Только твоя любовь держит меня на этом свете». — Дурак, Чимин, ты дурак… Я, конечно, предполагал, что в твоей голове сейчас нет ни одной светлой мысли, но желать смерти… Там нет ничего. «— А сам-то? Давно тебя самого посещали такие же мысли?» — Когда ты уже исчезнешь из моей головы? — сам не узнаю свой голос, больше походит на шипение. «— Никогда. Я — это ты, твоё эго. Бежать от меня бесполезно». — Тогда просто заткнись. «— Неа. Я открываю тебе глаза, ты должен прислушиваться». — Никому я ничего не должен. — в ответ тишина. Ещё раз пробежав взглядом по последним предложениям, выдыхаю. — Чимин, ты не должен держаться только за него, это сведёт тебя в могилу. «— Ага, и ты сам выроешь ему яму». — Заткнись.       Шум воды затихает, Чимин скоро выйдет в комнату. Возвращаю на место дневник и, убедившись, что всё лежит как и прежде, выхожу за дверь. — Мы поговорим вечером.

End pov Тэхён

***

      Время до вечера Тэхён провёл в кабинете. Работать получалось из рук вон плохо: элементарные ошибки, которые он допускал только в колледже на втором курсе. Перед самим собой было стыдно. Вместо графиков и чисел всплывали обрывки фраз из дневника, а в голове на повторе чиминово желание наложить на себя руки. Тэхён ещё больше корил себя за произошедшее. Прокрутив в голове несколько вариантов развития диалога или же монолога, вдруг Чимин откажется вести беседу, Ким вспомнил, что успокоительное на тумбочке омеги закончилось. Разговаривать без нервов младшего не получится, это и так понятно, а успокаивать его потом чем-то нужно. Поэтому, связавшись с доктором, что ухаживал за Чимином и договорившись о ещё одном пузырьке, альфа лично поехал забирать лекарство.

***

      На часах пробило восемь вечера, когда Чимин решил размять ноги. В углу комнаты угнетающе стояло инвалидное кресло, на котором его один раз вывозили во двор. Выходить из комнаты запрещают, так же, как и активно двигаться, но тело требует движений, мышцы ноют от отсутствия нагрузок. Сейчас ему хочется попасть в зал практики частной школы искусств, куда они ходят с Хосоком, размяться у станка и отдаться музыке. Почувствовать лёгкость и пустоту в голове. Но всё, что у него есть, — это короткие прогулки по комнате, пока никто не видит, и забитая голова, которую хочется себе же и оторвать, потому что жить одним днём на протяжении месяца — невыносимо.       Омега подходит к окну и застывает. Там, за лёгкой моросью дождя, который, кажется, не прекращается вообще, во двор въезжает тот самый Aston Martin и два чёрных джипа с охраной. Его Величество прибыло. Чимин дёргается в сторону не в силах наблюдать за тем, как дверь авто открывается и на улице показывается чужая фигура, но ноги оказываются прибитыми к полу, а голова повёрнута в сторону мужчины, будто кто-то специально держит руками, говоря: «Смотри! Смотри! Вон он, твой хозяин!». Омегу прошибает дрожью, и стоит только скрыться альфе под куполом зонта, как тело оттаивает, позволяет сделать шаг назад и рухнуть на постель. Он знал, что Ким уже вернулся, знал, что тот ходит по дому и спит в соседней комнате. Он всё это знал, знал, но не видел. Лицо застывает то ли в испуге, то ли в удивлении, а в голове набатом гремит: «Что дальше? Что дальше?». Кажется, что все чувства обостряются. Чимин слышит, как открывается входная дверь, стук каблуков туфель о мраморный пол холла, голос дворецкого и шаги. Шаги, шаги, шаги. Вот он идёт по коридору, останавливаясь на пару мгновений напротив двери и… идёт дальше. А потом хлопок двери в чужую комнату.       Чимин застывает вместе с этим звуком. Так проходит минута, две, а потом слышен щелчок и вновь шаги. Омега интуитивно понимает, что на этот раз идут к нему в комнату и весь подбирается на постели, отползая к изголовью. Взгляд следит за опускающейся ручкой двери и фигурой, что проходит в комнату без стука. — Привет, Чимин, — Тэхён скользит взглядом по мужу, задерживая внимание на похудевших щеках и ладонях, сжимающих подол бежевого свитера, с которым омега практически сливается.       Чимин смотрит загнанным зверьком, следит за каждым движением и строит невидимые баррикады. Лицо парализовало, а язык намертво прилип к нёбу. Но оно и к лучшему, молчать же начал он не просто так. — Давай поговорим? — альфа шагает в сторону постели и резко тормозит перед подиумом, видя, как Чимин вжимается в спинку кровати и какой ужас расползается по его лицу. — Всё хорошо, я не буду тебя трогать, мы просто поговорим, — омега внимательно наблюдает за каждым его движением. — Как ты себя чувствуешь?       Чимин продолжает загнанно смотреть на альфу, ожидая от него действий и готовясь в любую секунду сорваться к двери. — Чимин. Мне не нравится, когда меня игнорируют. Ответь на вопрос, — Тэхён хмурится заставляя мужа покрываться мурашками, будто от холода. Хотя кажется, что с появлением альфы температура упала градусов на пять. Омежка мотает головой. Ким тяжело выдыхает, прикрыв глаза, Чи дёргается на постели. — Мне говорили, что ты не говоришь уже около недели; в чём дело? — Омега продолжает молчать. Тэхён подходит к медведю и пропускает сквозь пальцы зелёный атласный бант. — Ты даже не открыл подарки. А цветы, которые я так долго выбирал, вообще попросил унести, — альфа оборачивается и смотрит в упор. Вся эта ситуация начинает раздражать, а это опасно. — Так делать нельзя. Ты пренебрегаешь моим хорошим отношением, а оно может быстро кончиться, если ты будешь себя так вести. И это ни в коем случае не угроза, просто предупреждение. Так что, ответишь на вопрос?       Чимин ёжится под недовольным взглядом альфы и отползает к краю кровати. — Я не собираюсь тебя трогать, не бойся. — Как будто это так просто сделать… — голос очень сиплый, еле слышный. — Думаешь, что после того, что ты сделал, я собираюсь тебя прощать или говорить с тобой? Забудь. Ты мне противен, — омега всё так же дрожит, но предостережения Кима немного отрезвляют, заставляя принять оборону. — Уходи, — молчать с Тэхёном оказалось невозможно. — Куколка заговорила, я рад, — Тэхён пропускает мимо ушей всё то, что сказал муж. Альфа движется к кровати. — Давай поговорим. — Не подходи! — пищит омега. Тэхён опускается на край кровати и поворачивается корпусом к супругу. — Это мой дом, я могу делать всё, что захочу. Успокойся, я же уже говорил дважды, что не буду тебя трогать. — Тогда уйду я, — Чимин только приподнимается, как Ким хватает его за запястье и усаживает обратно на кровать, дрожь от руки передаётся альфе. — Прекрати это делать. И перестань дрожать, такое чувство, будто призрака увидел. — Отпусти! — Чимин выдёргивает руку и вжимается в спинку кровати. — Ты в тысячу раз хуже призраков! Ты — монстр! Чудовище! Оставь меня! Почему ты не можешь этого сделать?! Ты же уже бросил меня после того, как изнасиловал; в чём сейчас дело?! Почему ты просто не можешь продолжать вести себя также?! — Чимин, — Тэхён из последних сил пытается держать хладнокровие, — я не бросал тебя. «— Ага. Ты сбежал от него и от себя.»       Альфа резко мотает головой и хмурится. — Я давал тебе время подумать, успокоиться. Мне очень жаль, что всё так произошло. Поверь, если бы я мог вернуть время вспять — никогда бы так с тобой не поступил. Пока меня здесь не было, я думал о тебе и о том, что натворил, каждый день. Чимин, я не желаю тебе зла. Извини меня за всю ту боль, что причинил тебе. — Я не верю тебе! Я боюсь тебя! — истерика вплотную подступает к омеге, обнимая того за плечи. — Я боюсь, боюсь, пожалуйста, оставь меня! — Чимин обхватывает колени, зарывается в них лицом, рыдает в голос. — Чимин, не нервничай, прошу, — альфа хочет поднять лицо и заглянуть мужу в глаза, но понимает, что сделает этим хуже. — Не нервничай? Не нервничай?! Ты серьёзно?! — смотрит в упор и сильно дрожит. — Ты говоришь мне не нервничать после всего, что сделал?! Ты адекватный?! Ты вообще можешь спать после всего, что произошло, а, Ким Тэхён?! — Чимин… — Нет! Молчи! Ты обошёлся со мной как со шлюхой! Поебал и бросил! — Тэхён резко перебивает. — Стоп. С чего ты решил, что я вообще держу тебя за шлюху? — Киму не понравилось это ещё в тот момент, когда он читал чужой дневник. — Чимин, шлюх в этом доме нет и уж тем более я не извиняюсь перед ними. Я говорил, что ты третий человек, которому я приношу извинения. Поверь, эти слова очень важны для меня, я не разбрасываюсь ими просто так и уж тем более не говорю шлюхам. Я считаю тебя самым чистым омегой. — Врёшь… ты врёшь… — Чимин снова уткнулся в свои колени и начал качаться взад-вперёд. Последние слова надломили что-то внутри. — Ты можешь откусить полмира как яблоко, тебе плевать на всех, кроме себя, ты не умеешь любить, хорошо относиться к людям. И в этот раз тоже пошёл по отработанному плану: просто откупиться, заткнуть рот цацками лишь бы молчал. Не стоило тратить на меня свои деньги. — Чимин, если бы это было так, то я бы не шатался по магазинам, выбирая что-то для тебя, не торчал бы в цветочном за букетом самых свежих цветов. — Я не верю, не верю… Уходи, оставь меня. Почему ты просто не можешь отпустить меня? — Потому что ты мой. — Нет! Не говори таких слов! Такие слова можно говорить только любимым людям! Ты порочишь их значение! Замолчи!       Тэхён начал переживать за состояние омеги. Альфа знал, что младший будет сильно нервничать, но не думал, что дело дойдёт до непрекращающийся дрожи и истерики, что только набирает обороты. Ким достал из кармана пиджака пузырёк с успокоительным и высыпал на руку три таблетки. Именно столько, сколько сказал доктор. — Чимин, выпей, — Тэхён продолжает вести себя спокойно. — Что это?! — омега в страхе впечатывается в спинку кровати. — Ты собрался меня отравить?! — Это успокоительное, то, что принимал ты, я знаю, что оно закончилось, — альфа протягивает руку вперёд, но получает взамен хлёсткий удар по кисти, отчего таблетки вылетают из ладони. — Я не буду ничего пить! — Чимин безумен, он совершенно не отдаёт отчёт своим действиям. — Чимин… — Нет!       Тэхён понимает, что омега всего лишь напуган, но… всякому терпению приходит конец. Тем более младший так долго его испытывал. — Если ты сейчас не выпьешь таблетки, я заставлю тебя это сделать, — Тэхён встаёт с постели и движется в сторону мужа. — Нет!!! Не подходи! Помогите! — омега вскакивает на кровати и уже дёргается в сторону, как сильные руки сгребают его охапку. — Успокойся, — Чимина гнёт во все стороны, будто из него изгоняют бесов. — Сейчас ты выпьешь таблетки и успокоишься; я обещаю, что больше не попадусь тебе на глаза сегодня. — мужчина обхватывает бёдра Чимина своими, ослабляя его брыкания; перехватывает кисти одной рукой и, открыв пузырёк, высыпает пять таблеток на постель другой. — Выпьешь сам или помочь? — Нет!!! — омега пытается вырваться, чем сильнее злит альфу. — Так и думал, что ж… прости, если будет больно, — мужчина давит на челюсть мужа, заставляя того шипеть и извиваться змеёй. — Открой рот, ты же не хочешь, чтобы я сломал тебе челюсть? — глаза омеги распахиваются ещё шире, хотя куда уже шире. Надавив немного сильнее, Ким впихивает таблетки в рот Чимина, сразу же крепко прижимая ладонь к губам, не давая выплюнуть. — Глотай, — омега не слушает и продолжает брыкаться изо всех сил. — Извини Чимин, это для твоего же блага, — Тэхён зажимает указательным и большим пальцем нос парня, тем самым перекрывая доступ кислорода и заставляя проглотить лекарства.       Как только кадык младшего дёргается несколько раз, Тэхён убирает руки от лица. Чимин заходится кашлем. — Полежи, ты устал, тебе нужно отдохнуть и успокоиться, — альфа прижимает мужа обеими руками к своей груди. — Ненавижу… — Знаю, — Тэхён опускает голову на макушку омеги и прикрывает глаза.       Комната начинает плыть перед глазами Чимина. Такая эмоциональная встряска быстро вымотала его, успокоительные начали делать своё дело. Нечеловеческое тепло, неподвижная поза, хватает пары минут, и омега засыпает, бросив еле слышное «ненавижу». — Спи, завтра будешь ненавидеть.       Тэхён перекладывает Чимина поудобнее, поправляет подушку, укрывает одеялом, ставит пузырёк с таблетками на тумбочку, убирает рассыпанные и, просидев возле кровати полчаса, уходит к себе. Завтра будет новый день и новая попытка усмирить строптивого омегу.