Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

— Ты поговорил с ним? — Джин расшивает бисером очередную блузку по ту сторону экрана. — Да, — Тэхён пьёт утренний чай и читает свежую прессу, уделяя особое внимание сводкам экономики. — Ау! — хён кривит лицо и машет рукой, альфа смотрит поверх очков, вникая в ситуацию. — Палец уколол уже второй раз, — дует губы омега. — Ладно, ты поговорил с ним, и?       Тэхён снимает очки, откладывает их в сторону, берет в руки чашку чая и смотрит на причудливую роспись на дне. — У него была истерика. Забился в угол как испуганный котенок, следил за каждым моим движением. Несколько раз пытался сбежать. В начале вообще молчал, — альфа сделал глоток и продолжил: — Уверен, что я отношусь к нему как к шлюхе, что бросил, пытаюсь откупиться. Кричит, что боится меня, но это еще можно понять, а все остальное… Не знаю. Закончилось все тем, что мне пришлось его скрутить и впихнуть в рот успокоительное. — Да, дело дрянь, — Джин отложил в сторону блузу, внимательно слушая младшего. — Но ты же понимаешь, что творится у него внутри. — Да это все понятно, — Тэхён со стуком опускает чашку на стол и подпирает подбородок рукой. — Вот делать дальше что… Не хотел тебе говорить, но я случайно нашёл его дневник. — Ты его читал?! — брови омеги стремительно поднимаются вверх. — А что мне оставалось делать?! — тонсен всплескивает руками. — Мне нужно хоть за что-то зацепиться! — Но это же его личное пространство! — Джин, я бы никогда так не поступил, если бы все было нормально. Он плачет целыми сутками, не ест, молчит, я не знаю, что у него в голове. Чимин настолько похудел, что я, прилетевший к тебе, выглядел замечательно. — Тэхён… — Но сейчас не об этом, — альфа садится ровно, сцепляя руки в замок. — Чимин хочет покончить с собой. — Чтооо?! Тэхён, ты должен остановить его! — Дослушай, — омега замолкает. — Чимин написал, что решился бы на это, если бы у него не было Минхо. — Твою мать, — пришла очередь Тэхена удивляться. Старший ругается крайне редко. — Тэ, он ни в коем случае не должен узнать, что этот мерзавец продал его. — Понимаю. Чимин и не узнает. Я запретил Минхо ему писать, звонить или хоть как-то контактировать. Он не посмеет ослушаться. — Но если… — Тогда он покойник, — от тона тонсена по спине старшего пробежали мурашки. — Никто не заслуживает такого. Этот омега мой. И пока я не найду своего истинного, никто не имеет права даже пальцем к нему прикоснуться, откушу по локоть.

***

      Чимин просыпается тяжело. Впрочем, он уже привык. Голова тяжёлая, и не важно, прорыдал ты всю ночь или проснулся от очередного кошмара, в котором участвовал Тэхён. Та горсть таблеток, которую впихнул в него альфа, действует не хуже. Вихрем проносятся мысли, но омега не может ухватиться ни за одну из них. Он смотрит на свою ладонь, а после зарывается ею в волосы, сильно сжимая у корней и сворачивается в позу эмбриона. Истерика вновь накрывает его с головой. Чимина трясёт так сильно, что простынь под ним превращается в непонятное что-то. Щёки горят от слёз, а горло неприятно саднит от немого крика. Омега начинает так практически каждый день. От продолжительного плача и прерывистого дыхания, перед глазами начинает всё плыть и звенеть в ушах. Чимин понемногу успокаивается.       Омега присаживается на кровати, чтобы через пару минут встать и уйти в ванную, провести минут сорок под душем, где так легко дать себе оправдание, что это не слёзы текут по лицу, а просто вода (шутки про Бузову отложим). Взгляд падает на тумбочку. На ней стоит укутанный чайничек и тарелка с большим куском шоколадного торта, а перед ней записка: «Я знаю, что это твой любимый торт. Съешь его, отдохни и не нервничай. Хочу поужинать сегодня вечером вместе». Чимин обхватывает себя поперёк живота, сгибается пополам и смеётся громко и долго. Лицо опять жжёт, но на этот раз он не в силах остановить всё это. Телефон издаёт короткий звук — оповещение о новом сообщении. Хоуп уже оборвал телефон звонками и сообщениями, омега ни разу не ответил, он просто не знает, что говорить. Чимин уверен, что друг написал очередное душещипательное смс, но все же берет мобильный. Рука застывает в воздухе, едва омега видит отправителя. «Дорогой Минни, я очень тебя люблю. Прости, что не отвечал все это время. У меня долгосрочная командировка в Австралии. Я читал каждое твоё сообщение. Мне очень больно от того, что я не могу защитить тебя, забрать. Как представляю, что ты улыбаешься кому-то другому, становится невыносимо. Я думаю о тебе каждую секунду, вспоминаю твой смех, какао, которое ты мне готовил, наши прогулки. Безумно скучаю. Выкинь из головы все свои страхи. Ты для меня самый чистый, самый желанный и любимый. Я приму тебя любым. Ты уже слышал это, но повторю: «Я бу­ду ждать те­бя, сколь­ко пот­ре­бу­ет­ся. Ты мо­жешь от­дать ему своё те­ло, но не сер­дце, за­пом­ни это… Люблю тебя».

***

      После полученного сообщения Чимин обещает себе, что пройдет через все, стерпит любые прихоти Кима, в сотый раз возродится из пепла, лишь бы в конечном итоге оказаться в любимых объятьях, лишь бы услышать такое важное «Я люблю тебя» от любимого альфы. А пока его ждет долгая игра в «семью» и тысячи попыток оставить от себя прежнего хоть что-то. Чимин надеется, что ему хватит времени, и к концу пути руины его внутреннего мира все еще смогут заинтересовать Минхо. Иначе все будет зря.       Через тернии к звездам.

***

      Четыре часа дня. Тэхён откладывает очки в сторону, убирает папку с документами в сейф и, выключив компьютер, выходит из кабинета. По пути во двор альфа встречает нескольких горничных-омег, сладко пахнущих всевозможными цветами, что мило улыбаются и приветствуют своего господина. На улице прохладно, первые дни ноября. Ким слегка ежится от ветра, что забирается под шёлковую блузу. Тэхён спешит быстрее попасть в помещение для охраны. В комнате пахнет кофе и табаком. — Господин, — в один голос вторят мужчины и склоняются в низком поклоне.       Ким легко кивает, позволяя охране выпрямиться. — Чонгук, мне нужны два букета белых лилий. Один средний, другой побольше и ягуар. Подготовьте машину и цветы к пяти. — Да господин, будет сделано.       Перед тем, как вернуться в дом, альфа выкурил сигарету и выслушал от Гука как вчера ему с парнями пришлось выставлять за ворота непонятно откуда влезшую прессу дешёвой жёлтой газетенки.       Тэхён поднялся к себе в комнату, чтобы переодеться в строгий костюм двойку темно-зеленого цвета, захватить любимое серое пальто с изящными золотыми пуговицами и взять синюю бархатную коробочку, что ждёт своего часа уже почти неделю. Отдав пальто дворецкому, мужчина немного мешкает перед дверью мужа, кто знает, как омега поведёт себя сегодня. В комнате подозрительно тихо, и Ким не сразу замечает свою головную боль. Чимин сидит, поджав ноги к груди, зарывшись в подушках перед окном, и следит за опадающими, медленно ложащимися на газон, яркими кленовыми листьями. Чи настолько увлечён созерцанием, что не замечает, как в комнату кто-то входит. Альфа бросает короткий взгляд на тумбу, где стоит нетронутый торт и разочарованно выдыхает. — Мини…       Услышав своё ласковое прозвище, омега оттаивает и смотрит на мужа. Тэхён замирает. Этот взгляд… он абсолютно другой, совершенно не тот, что был вчера. В нём снова искорки, какая-то нежная поволока, но Ким уверен, что здесь он ошибся. Стоит Чимину посмотреть на альфу несколько секунд, как всё это пропадает, заменяясь безразличием, будто и не было ничего другого. Сердце старшего пропускает удар, в голове только одна мысль: «О чём он думал минуту назад?». — Чимин, я хочу, чтобы ты съездил со мной кое-куда. Оденься для выхода, пожалуйста. — А если я не хочу? — омега берёт в руки маленькую подушечку и начинает активно мять, пытаясь скрыть дрожь. — Чимин, не вынуждай меня собирать тебя. Это может плохо кончиться, — парень игнорирует слова Кима и возвращается к падающим листьям за окном. — Ты ходишь по лезвию.       Тэхён распахивает шкаф в поисках подходящей одежды. Мужчина достает оттуда серые брюки в мелкую клетку, которые сам выбирал для омеги ещё до церемонии, светло-голубой свитер из мягкой пряжи и двуполое черное приталенное пальто. — У тебя десять минут одеться, если ты этого не сделаешь — я лично этим займусь. Поверь, приятного будет мало, — альфа выходит за дверь.       Чимин упирается затылком в декоративную колонну позади и прикрывает глаза. Спустя пару минут омега бросает взгляд во двор, видя, как, медленно кружась, на газон приземляется алый лист, и решает одеться. Приходится ломаться ради данного себе обещания.

***

— Как хорошо, что ты решил не злить меня, — Тэхён радуется такому неожиданному послушанию и пугается одновременно. Впрочем, надеясь на то, что омега просто понял, что истерить дальше глупо, альфа выбрасывает тревогу из головы. — Чонгук, — в комнату входит одетый во всё черное альфа с двумя пистолетами в кобуре. — Возьми кресло и положи в багажник. — Да, господин, — охранник бросает на омегу короткий взгляд и принимается за работу. — Малыш, иди на ручки, нам пора, — Ким раскрывает руки, приглашая. — Почему я не могу идти сам? — в голосе слышится волнение. — Твоё ребро только срослось, я не хочу, чтобы оно вновь треснуло. Потерпи ещё немного без активных движений. Позволь мне взять тебя на руки.       Чимин смотрит с недоверием на мужчину несколько секунд и, уверив себя, что это вынужденная мера, сдаётся. Омега протягивает вперёд руки и отводит взгляд, нервно прикусывая губу. Тэхён улыбается сговорчивости супруга и подхватывает того на руки, отмечая, что омега не весит практически ничего. — Обними меня за плечи или шею, нам спускаться по лестнице, вдруг уроню, — Чимин слушается, робко хватаясь за плечи. Ким прекрасно чувствует дрожь от маленьких рук, что вибрацией расползается по его спине. — Умница.       На улице Чонгук уже укладывает инвалидную коляску в машину. Осторожно открыв дверь переднего пассажирского сиденья, Тэхён усаживает мужа в чёрный ягуар. Мужчина поправляет омежье пальто, пристёгивает его и закрывает дверь. — Господин, цветы на заднем сидении. Сколько машин сопровождения Вы хотите взять с собой? — Мы поедем без охраны, — отвечает Тэхён, опускаясь на водительское сидение. — Но господин… — Всё в порядке. Туда, куда мы собираемся, было бы неправильно брать посторонних людей. — Чимин непонимающе смотрит на Тэхёна. — Скажи парням, что вы можете отдохнуть сегодня. Думаю, мы приедем нескоро. И отпусти Криса пораньше, у него муж на последнем месяце. — Хорошо, господин, будьте осторожны, — альфа кивает и поднимает стекло.       Ворота распахиваются, пропуская автомобиль на улицы Сеула.

***

      Уже полчаса машина едет в неизвестном для Чимина направлении. Омега смотрит в окно, наблюдая за быстро сменяющими друг друга пейзажами. В глянце стекла видно отражение тэхёновых рук, что крепко обхватывают изящными пальцами кожу руля. Авто пересекло черту города несколько минут назад. Лесной массив стал гуще, солнце медленно начало клониться к линии горизонта. Размеренный звук мотора, тепло салона и явно новый, Чимин не слышал его раньше, такой приятный парфюм альфы расслабил напряжённого омегу, погружая того в сладкую дрёму. — Чимина~ — Тэхён отстегнул ремень и поправил сбившиеся пальто мужа. — Приехали.       Реснички омеги затрепетали, так не хотелось просыпаться. Впервые за долгое время Чимин смог подремать без кошмаров. Альфа поднял на руки несопротивляющегося младшего и усадил в кресло. Окончательно проснувшись и осмотревшись, омега впал в ступор. Кладбище? Язык прилип к нёбу, не позволяя издать и звука. Ким вынул из салона два букета лилий, положил их на коленки парня, поставил машину на охрану и неспешно покатил кресло по мощёной дорожке. — Почему? — единственное сдавленное слово, которое только и смог выдавить из себя младший из-за комка в горле. — Мы говорили об этом с тобой как-то за завтраком, если ты помнишь, конечно. Я обещал свозить тебя на могилу родителей, а свои обещания всегда выполняю. Иначе какой в них смысл? — Почему… почему ты такой… — дрожащими руками Чимин вцепился в один из букетов, роняя слёзы на обёртку. — Ты не должен так поступать, ты же не такой… — омега произнёс это крайне неразборчиво и себе под нос. Тэхён не смог разобрать.       Везде плиты из белого камня с выбитыми словами близких на них, последнее пристанище тела человеческого. Редкие можжевеловые деревья, как раз рядом с таким и покоятся супруги Пак. Тэхён последний раз заворачивает на нужную дорожку. Вот она, та самая могила. Два белых ангела обнимают плиту, где золотыми буквами сложено: «Здесь нашли своё последнее пристанище супруги Пак», — две даты рождения и одна смерти. У альфы мелькает в голове: «И умерли они в один день». Так иронично, но чистая правда. Тэхён замечает, как затих младший. Лёгкий ветерок качает его рыжие прядки и забирается под полы пальто. Проследив за взглядом, в котором будто всё остановилось, альфа видит, что Чимин уставился на фамилию их семьи. Так проходит несколько минут. Ким зажигает палочки благовоний, дымок молочным туманом развеивается по ветру. — Цветы сам положишь? — Тэхён говорит тише обычного.       Киму кажется, что супруг не услышал его, но взгляд, с которого постепенно сходит пелена, убеждает в обратном. — Я сам.       Тэхён откладывает букет поменьше на газон и, перехватив омегу сзади за талию, придерживает, пока тот кладёт лилии на мраморный цветник. Снова повисает тишина, которую решает нарушить альфа. — У меня не было возможности встретиться с вами лично, — он замолкает на несколько секунд, явно подбирая слова, — но я хочу поблагодарить вас за такого замечательного сына. За то, что дали ему жизнь и правильно воспитали. Чимин вырос отличным омегой, которым можно только гордиться. Простите меня за всё, что причинило боль вашему ребёнку, я обещаю, что больше такого не повторится, и сделаю всё, чтобы он был счастлив. Я буду оберегать его.       Со стороны младшего один за одним послышались громкие всхлипы. Чимина согнуло пополам от избытка эмоций, он плакал громко, не сдерживаясь, накрыв лицо ладонями. Тэхён вначале испугался такой реакции, но потом присел на корточки рядом и начал успокаивающе поглаживать трясущегося мужа по спине. — Папа… отец… — слова таяли в воздухе, едва слетев с губ, — п-простите меня, — всё получалось как-то слишком надрывно, — я недостоин зваться вашим сыном. — Чимина сильнее затрясло. Тэхён хотел что-то сказать, но закусил губу, грустно смотря на плачущего омегу. — Я порочный, грязный, отвратительный, испорченный. Простите… — после сказанных слов, внутри альфы с новой силой разгорелось горькое чувство вины. — Мне так жаль… — Чимин, тебе незачем винить себя, ты бы всё равно не смог ничего сделать против. Нести наказание за всё буду я. Я поступил отвратительно. Извини меня ещё раз, пожалуйста. Простите за то, что так поступил с вашим сыном. Я попытаюсь искупить вину, — омега убрал руки от лица, смотря красными от слёз глазами на альфу. Тэхён посмотрел на надгробие, а после перевёл взгляд на мужа. — Прекрати думать, что ты грязный, Чимин. Чистота она здесь, — альфа положил одну руку на голову, а другую на сердце омеги. — Ты самый чистый омега, которого я только встречал. И не менее прекрасный. Я же говорил на нашей свадьбе, что плакать тебе совсем не идёт.       Пока Ким говорил, он успел испытал странное чувство: желание прижать к себе и успокоить. Раньше мужчина испытывал такое только по отношению к Джину. Тэхён попытался приобнять плачущего младшего и, поняв, что его не отталкивают, прижал подрагивающее тело к себе. Почему Чимин дрожал, вряд ли получится ответить. Страх? Истерика? Непонятно. — Ты прекрасен, — губы Тэхёна слегка касались порозовевшего от холода (?) ушка. — Не плачь.       Ещё какое-то время они просидели так, пока младший не отпрянул, стирая со щёк последнюю влагу и снова впиваясь взглядом в плиту перед собой. — Хочешь побыть один?       Чимин неуверенно кивнул, давая понять, что одиночество ему сейчас необходимо. — Хорошо, — Тэхён положил руку на плечо мужа и легонечко сжал. — Я оставлю тебя ненадолго.       Альфа поднял с газона букет и пошёл по той дорожке, что привела их к могиле родителей Чимина.

***

      Тэхёна нет уже больше десяти минут. Чимин успел успокоиться и договорить с родителями, ему стало немного легче. Только один вопрос не давал покоя: «А от чего?». От того, что он смог выговориться перед родителями или от слов Тэхёна? Не ясно. И мысль о том, что причиной этому стал альфа, вводила его в ещё большее уныние. «Так нельзя!» — кричал разум, — «Он поступил с тобой отвратительно, ты не должен его прощать!».       Но в глубине души Чимин знал, что зёрнышко прощения дало всход. Омега от природы слишком добрый, а уж после того, как альфа решился на такой благородный поступок: поблагодарил супругов Пак за сына, сознался в том, что сделал, и попросил у них прощения, — заставило вновь испытать внутри дисбаланс, впрочем, как и всегда с Тэхёном. У него две слишком разные стороны, одна, которая заставляет ненавидеть, и другая — настолько светлая, что ее наличие не укладывается в голове. Но всё же мрак чаще всего преобладает. Так кажется Чимину.       Окончательно озябнув, омега осмотрелся и, не заметив альфу, поехал в том направлении, в котором ушёл мужчина. Солнце уже опустилось за горизонт, оставляя после себя синеющее небо и леденящий ветер. Поблизости не было никого, только белые могильные камни, редкие можжевеловые кусты и порывистый ветер. Чимин всматривался в даль, но никак не мог увидеть фигуру мужа. По телу прошлась череда мурашек от холода и напряжения, всё же оставаться одному на кладбище, когда солнечный диск скрылся за горизонтом, жутко. Вдруг омега видит впереди себя движение и силуэт мужчины, не так далеко, метрах в ста. Тэхён стоит напротив могилы, где лежат такие же белоснежные лилии, как и у родителей младшего, тлеют благовония. На надгробии выбито только имя и даты рождения, смерти. Ким Мун, так звали этого человека. В голове начинают вращаться шестерёнки, мысли собираются в одну кучку, и встаёт вопрос: «Это кто-то из родственников Тэхёна?» — Прости, что оставил тебя надолго, ты, должно быть, испугался. Замёрз? — альфа оборачивается и смотрит на покрасневшие от холода омежьи щёчки. — Мун, такое красивое имя. Как луна с английского, — Чимин продолжает вглядываться в выбитое золотистыми буквами имя. — Да, и вправду красивое… — Тэхён хмыкает и возвращает взгляд к надгробному камню. — Это мой отец, — Ким запускает онемевшие от холода руки в карманы пальто. — Его не стало, когда мне было десять. Пьяный водитель сбил на переходе и скрылся, — мужчина замолчал. — Тебе, наверное, не интересно всё это слушать… — Расскажи ещё, — старший удивляется просьбе омеги. — Хорошо, — Тэхён тяжело выдыхает. — Мой отец пах полевыми цветами, наверное, это достаточно странно, но именно по этому критерию я чаще всего отбираю прислугу. Мы были очень близки, много проводили времени вместе, отец сам учил меня игре на фортепиано. Мы очень похожи в некоторых моментах, имею в виду те, когда отдаю себе отчёт. У него была своя клиника, он был замечательным врачом, занимался благотворительностью. В детстве я тоже хотел стать доктором, но, как видишь, не сложилось. — Я уверен, что твой отец был хорошим человеком. Мне жаль. — Не нужно, — Тэхён улыбнулся одними краешками губ и покачал головой. — Уже ничего не исправить. Я часто думаю, как моя жизнь могла бы сложиться, не случись аварии, но… стоит прекратить возвращаться к тому дню, человек, который живёт прошлым, не имеет будущего.       Повисло молчание. На улице стало совсем темно, включилась подсветка, очерчивая статную фигуру альфы и бесконечное множество надгробных плит. — Ты голоден? — Чимин вздрогнул от неожиданного вопроса. — Н-нет, — в противовес ответу желудок омеги издал жалобный звук. — Я знаю хорошее кафе недалеко.

***

      Погода на улице совсем испортилась, сильный ветер и колючая изморось заставили альфу отказаться от идеи достать из машины кресло для Чимина и занести того на руках в тёплое помещение. Над дверью дернулся колокольчик, оповещая о новом посетителе. Персонал ничуть не смутился такому появлению пары, а красный, как рак, омега выдохнул, потому что всё это было слишком смущающим, но немолодые супруги, пьющие чай с яблочным пирогом неподалёку, совсем не обратили на них внимания, а кроме них, четы Ким, ну и персонала, конечно, в такую погоду здесь больше никого не было. Тэхён не соврал, говоря, что кафе хорошее. Тёплые цвета интерьера, большая люстра из дерева в центре комнаты, наверняка ручной работы, и мебель, как в загородных домах, а ещё тепло и приятный запах свежей горячей выпечки располагали и помогали расслабиться. Напряжение со стороны Чимина не исчезло никуда. Каждый раз, когда альфа останавливает на нём внимание, касается или просто говорит, младшего бросает в дрожь.       Их усадили за круглый стол в центре с милой голубой скатертью в мелкий белый квадратик. Альфа галантно помог мужу снять пальто и поудобнее усесться в мягком кресле с обивкой из цветного салатового льна. Пшеничноволосый омега-официант, пахнущий персиковым пуншем, положил перед каждым из молодых людей тоненькое меню и скрылся за дверями, ведущими в кухню. В теплом свете Тэхён выглядел особенно чудно: светлая кожа, пышные ресницы, эта родинка на кончике носа, изящные тонкие пальцы. Его каштановые волосы, шелковистые на ощупь, у Чимина получилось однажды коснуться их, обрамляли сосредоточенное чтением меню лицо, но что-то было не так. При взгляде на мужчину кажется, что его черты быстро стали чётче, утратили присущие возрасту мягкие линии, это расстраивало. Омега догадывался, что всё: поведение, характер, да и внешний вид Кима — последствия какого-то произошедшего ранее события, но влезать в то, что уже произошло, а тем более в свете событий месячной давности, не особо хотелось, хотя и было дико интересным. — Ты уже выбрал? — бархатный голос Тэхёна звучал так мелодично. — Н-нет… — Чимин уткнулся в меню, перечитывая уже в третий раз название одного и того же десерта. — Я очень рад, что ты пытаешься сглаживать некоторые моменты, и очень благодарен за то, что находишь в себе силы простить меня и не шарахаешься, как от чумы. Я понимаю, что всё ещё пугаю тебя даже одним своим присутствием, ты всегда дрожишь, когда я рядом, даже сейчас, и вряд ли в этом виноват ветер, которого здесь и в помине нет. Понимаю, что до полного прощения мне как до луны пешком, но я приложу все усилия, чтобы его заслужить. И спасибо, что выслушиваешь меня до конца, честно, вчера я был обескуражен. Спасибо тебе. Давай начнём всё с чистого листа? — Тэхён мягко улыбнулся, накрывая руку мужа своей. — Вы готовы сделать заказ? — пшеничноволосый вернулся с блокнотом, готовясь принять заказ. — Да, мне, пожалуйста, цветочно-ягодный чай без сахара и, пожалуй… — альфа ещё раз пробегает взглядом по пунктам меню, — ежевичный чизкейк.       Сердце Чимина ухает куда-то в пятки. — А вы готовы сделать заказ? — Д-да… мне, пожалуйста, мятный чай и яблочный штрудель с мёдом и корицей. — Ваш заказ принят, ожидайте, — официант вновь удаляется на кухню.       Чимин подавляет внутренний вопль и мнёт краешек скатерти, в надежде успокоить трясущиеся, как у алкоголика, руки. — Почему ты выбрал ежевичный чизкейк? — омега не отрывает глаз от маленькой круглой вазочки с цветами и говорит совсем тихо. Тэхён не сразу понимает, что спросил младший. — Почему ежевичный? — Ким удивляется такому странному вопросу и неожиданному интересу со стороны омеги. — Просто. — Тебе нравится ежевика? — на младшем нет лица. — Да, — отвечает альфа, всё ещё не совсем понимая. — Почему не малина? По сравнению с ней ежевика блёклая, не такая ароматная и в ней нет такого вкуса. Не люблю, нет, ненавижу ежевику, — Чимин сильно комкает в руках клетчатую скатерть.       Тэхён только усмехнулся, прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. А ведь ровно то же самое говорил ему Джин. Не считая отношения младшего к ягоде. — Потому. Люди не всегда могут объяснить любовь к чему-то, это что-то большее, интуитивное. Да, она не такая яркая, ароматная, но если отнестись к ней внимательней — её аромат, глубина, цвет и вкус куда глубже, чем кажутся, — Ким отвечает так же как и хёну. Слово в слово. — А почему ты вообще это спрашиваешь? — П-просто. Ежевичный чизкейк не совсем обычный выбор… — Ваш заказ, — пшеничноволосый опускает с подноса на стол штрудель, чизкейк и два заварника. — Приятного вечера.       Чимин ковыряет десертной вилкой пирог и прожигает в тарелке дыру, так и не поднимая глаз на Тэхёна. — Чимин, — альфа наливает мятный чай в омежью чашку. — Давай всё ещё раз обсудим, — Тэхён делает паузу, смотря на реакцию. — Всё, что я сегодня сказал на могиле твоих родителей, — чистая правда. Сейчас я больше всего хочу стереть последствия того инцидента. Не отталкивай меня, позволь залечить раны.       Омега закусывает губу, прекращая измываться над штруделем. — Как я могу тебе верить? — голос сильно дрожит. Из-за усилившейся дрожи вилка начинает стучать о тарелку. Младший перехватывает руку другой и поднимает взгляд на альфу. — Ты в любой момент можешь забрать слова обратно. Я для тебя никто, той горой подарков, что стоит в моей комнате, ты ещё раз это доказал. Просто шлюха в твоём доме, как и предыдущие, а в том, что такие были до меня, я уверен, можешь не отрицать. — Чимин, — Ким тяжело выдыхает, — мы уже говорили о нашем браке. Он недолговечен, но я не знаю, сколько времени уйдёт на поиск истинного. Ты хороший омега, не хочу делать тебя несчастным, просто веди себя так, как было в договоре. Разве я многого прошу? И, как ты уже мог заметить, я не рассыпаюсь словами налево и направо, так что будь уверен. И в конце концов, прекрати считать себя шлюхой. Я не держу таковых в особняке. А подарки… если бы я хотел откупиться, то не шатался бы целый день по магазинам в поиске того, что могло бы тебе понравиться.       Чимин просто молчит, у него нет ответа. Ему не хочется прощать, говорить, даже слышать голос надругавшегося над ним альфы, а уж тем более думать, что подарки преподнесены от чистого сердца, а не как подачка, это вредит собственной гордости. Вот только слова Минхо как таблетка, обещание самому себе, желание быть рядом с любимым сильнее, чем какая-то там гордость и чувство собственного достоинства. Именно поэтому омега не истерит, слушает и подпускает так близко. Роль отыгрывается хорошо, вот только постоянная дрожь и пустота, вдобавок со страхом в глазах, выдают не хуже сыворотки правды. — Просто позволь делать что-то для тебя и не буди то чёрное, что есть во мне, — на мгновение зрачок затопил радужку, но только на мгновение. — Ешь, ты голоден.       Чимин поник плечами ещё глубже и сильнее размазал по тарелке смесь мёда и сахарной пудры.

***

      В машине тепло и ненавязчиво пахнет освежителем с запахом хвои. Тэхён ведёт аккуратно, не превышая скоростной режим. Его руки изящно обхватывают кожу руля, а когда пальцы правой смыкаются на рычаге переключения передач, Чимин вспоминает их первую ночь. То, как этой самой рукой Ким сжимал его бедро, по щеке сползает одинокая пустая слеза. Омега может быть и задремал, но мысли, что роятся в голове, не позволяют. — Когда приедем, прими горячую ванну и переоденься. Поужинаем вместе.       Чимин хочет сказать, что не голоден и что вообще устал от компании Тэхёна за то время, что они провели вместе, но язык прилипает к нёбу, а сил говорить не находится. Поэтому младший просто молчит и наблюдает за огнями, освещающими высотные здания. Они въехали в центр.

***

      Тэхён заносит Чимина в спальню, усаживает на постель и снимает с того пальто, сразу вешая в шкаф. — Прими ванну и переоденься. Думаю, полчаса тебе хватит. Не смей спускаться самостоятельно, жди меня.       Чимин смотрит в окно и молчит. Альфа тяжело выдыхает, выходит за дверь, оставляя мужа одного. — Тэхён… ты ужасен… — по щекам к подбородку сбегают слёзы. В комнате горит только бра возле двери, тускло освещая профиль юноши. — Один человек не может вмещать в себе такие противоречия…       Оставшись наедине с самим собой, младший вновь окунулся во всю тяжесть их с Тэхёном отношений. В груди невыносимо ныло, мягкий омежий характер простил Кима, но вот здравый рассудок отказывался. Чимин понимал, что такое не прощают, но альфа правда раскаивался, а омега всегда умел проявить милосердие, даже если человек не заслуживал. Он прекрасно понимал, что ещё пара недель и дрожь пройдёт, зияющая дыра в груди покроется некрасивой коркой, а затем снова получит нож между рёбер, вновь вспарывая затянутые раны. Чимин слабый, он убеждает себя в этом, вот только Тэхён уверен в обратном. Мужчина знает, что омега сможет вынести всё, что угодно, кроме одного: предательства горячо любимого им альфы. — Я не хочу тебя прощать… — Чимин смял в руке свитер в области сердца, вновь обливаясь слезами. — Ты плохой, делаешь мне больно… но оно уже тебя почти простило, я не хочу… Почему я родился мягкотелым омегой, который только и может ронять слёзы и прощать то, что нельзя. Ты отвратителен. Нет, я отвратителен.

***

CLOVES - Don't forget about me

      В столовой витает запах свежих цветов, что стоят на каминной полке в изящных вазах из тонкого фарфора, с причудливой росписью по гладкой эмали, огонь из камина отражается от глянца, отбрасывая блики на стены. Стол как обычно накрыт по всем правилам этикета: начищенные до блеска хрустальные бокалы, столовое серебро, бордовые салфетки под тарелками. Сегодня в центре стола фирменный рулет из индейки. Чимин, усаженный в кресло, ёрзает, устраиваясь поудобнее, на автомате поправляет салфетку на коленях и смотрит в окно. За стеклом горят огни подсветки, освещая стволы деревьев, камни дорожек. Чимин не смотрит перед собой, там, на другом конце стола, сидит его личный кошмар. Тэхён поправляет манжеты белоснежной рубашки и впивается взглядом в лицо напротив, обращая внимание на прикушенную губу и то, как сиреневая рубашка подчёркивает нездоровую бледность лица и тёмные круги под глазами. Альфа смотрит на бархатную синюю коробочку рядом с рукой и тяжело выдыхает.       Чимин вновь ничего не ест, только ковыряется в тарелке. — Чимин, — младший вздрагивает от собственного имени, — поешь. Если продолжишь голодать, всё станет совсем плохо, не хватало начать падать в обмороки. Я беспокоюсь… — омега хмыкает на последние слова и снова смотрит на улицу. — Тебе нужно набираться сил, — младший дёргается, устремляя свой взгляд перед собой, его губы начинают дрожать, а глаза слезиться. — Я имел в виду, что тебе скоро возвращаться на учёбу, — Тэхён быстро поправляется, поняв, к чему всё свёл муж. — Поешь, пожалуйста, — Чимин опускает взгляд в тарелку и вновь закусывает губу, сдерживая истерику.       Альфа молчит, наблюдая, как супруг пробует блюдо. Ким впервые за месяц видит, как омега ест. Внутри разливается тепло, оно заполняет постепенно, согревает прохладные руки, пустую грудную клетку. Чимин молчит, редко подносит вилку ко рту и не отрывает взгляда от тарелки. Тэхён скользит взглядом по красивым, практически детским кистям, отмечая, как хорошо будет смотреться на запястье браслет из цветков камелии. « — На нём все сокровища мира смотрелись бы идеально», — проносится в голове.       Мужчина закусывает губу и в нетерпении постукивает по столу, ожидая десерта, чтобы можно было надеть украшение на руку мужа.       За бокалом вина трапеза проходит быстрее и вскоре наступает момент подачи десерта. Шоколадный брауни и мороженое. Тэхён знает, как сильно Чимину нравится шоколадный торт и что тот не сможет отказаться от него так просто, как утром, не посмеет под его взглядом. Омега съедает чуть меньше половины порции и откладывает приборы, оповещая прислугу о конце приёма пищи. Ким не касался десерта вообще. — Я могу подняться в комнату? — Чимин спрашивает робко, замирая в ожидании, вытягиваясь в струну, готовясь порваться в любой момент от перенапряжения и долгого контакта с Кимом. — Нет, — мужчина откидывается на спинку стула и отмечает, как от его ответа вздрагивает младший. — Ещё пара минут, — предложение срывается бархатом с губ, и то ли лёгкое опьянение тому виной, то ли их близость и усталость от сложности в отношениях, пропасти между ними. Тэхён несколько раз прокручивает бокал, вдыхая тонкий сладкий аромат, залпом допивая остатки вина и чувствуя на языке ягодно-фруктовый привкус. — Ты такой красивый, весь в папу.       Чимин поднимает глаза, полные непонимания. — Я видел твоих родителей на одном из приёмов у инвесторов. Вы очень похожи. Пожалуй, ты — лучшее их произведение, — альфа и сам не совсем понимает, почему говорит всё это. « — Виной всему алкоголь», — решает мужчина. — Ты должен внимательнее отнестись к своему здоровью ради них и меня. « — Точно алкоголь».       Омега продолжает пребывать в недоумении и лёгком шоке от всех тех слов, что прозвучали ранее. Ким встаёт из-за стола, несколько секунд смотрит на синий бархат под ладонью и двигается в сторону супруга. Чимин весь подбирается, вжимается в кресло. — Мне стоило больших усилий и денег заполучить его, надеюсь, понравится.       Тэхён практически шепчет, стоя напротив. Разница в росте велика, Ким присаживается на одно колено и опирается рукой о спинку стула, на котором сидит омега. Младший вжимается в противоположный альфе подлокотник и смотрит с испугом. — Закрой глаза, — Чимин отрицательно мотает головой. Мужчина тяжело выдыхает. — Всё в порядке. Я знаю, что это вопрос доверия. Я не сделаю ничего плохого. Доверься, закрой глаза.       Проходит долгая минута, прежде чем Чимин закрывает глаза. Минута глаза в глаза. Чистый страх и неопределённость с одной, и зыбкое болото с другой. Длинные омежьи, словно кукольные, реснички касаются щёк и дрожат в ожидании. Ким ещё раз скользит взглядом по лицу перед собой, прежде чем открывает коробочку и видит мерцание камней под бархатом. Тэхён вынимает браслет, откладывает футляр на пол с лёгким стуком, от которого Чимин лишний раз дёргается. Чужое прикосновение пугает омегу, и он практически распахивает глаза, но в последний момент передумывает. — Всё хорошо.       Альфа вновь касается юноши, чувствует дрожь, что расползается и по его руке тоже. Кожа под пальцами мягкая, совсем детская, но отчего-то прохладная. Холод металла заставляет Чимина дёрнуться в очередной раз. Тэхён умело расправляется с застёжкой изделия и застывает в изумлении. Цвет золота так хорошо сочетается с чиминовой кожей, что лучше и не придумаешь, камни мерцают разными цветами от каждого движения руки, а три бутона камелий идеально описывают кисть. Ювелир постарался на славу, каждый бриллиант лежит на своём месте, а лепестки выглядят настолько тонкими и лёгкими, что грозятся осыпаться от любого неосторожного прикосновения, будто цветки и вправду настоящие. — Открывай, — слово слетает с губ лёгким перышком, еле слышно.       Несколько секунд омега глядит перед собой, а потом опускает взгляд к украшению. Чимин застывает, смотрит широко распахнутыми глазами на руку и молчит. Губы заходятся в мелкой дрожи, по щекам катятся горячие слёзы. Он закрывает рот ладонью и продолжает смотреть на браслет. Тэхён наблюдает за его реакцией и немного пугается, когда муж сгибается пополам и плачет сильнее, глубже дыша. Альфа подаётся вперёд, прижимая несопротивляющееся тело к себе. Камни мерцают всеми цветами радуги, когда омега сжимает рубашку мужчины на груди и упирается лбом в плечо, беззвучно рыдая. Его трясёт так сильно, что Ким кладёт свою руку поверх чужих лопаток, прижимая плотнее к своей груди, и легко покачивается из стороны в сторону. Тэхён, конечно, ожидал сильной реакции, слёз, но беззвучные рыдания… Они ставили в тупик. — Я думал, тебе понравится.       Тэхён шепчет в самое ухо. В столовой никого, абсолютная тишина и только треск дров и тиканье часов нарушают её. Чимин стискивает ткань под пальцами сильнее, больно закусывает губу и жмурится до цветных пятен перед глазами. — Это не простое украшение и оно не случайно, — альфа делает долгие паузы, чтобы его слова хоть как-то могли осесть в голове младшего. — В первую очередь, я хотел показать внимательное отношение к тебе, и именно это украшение подчёркивает моё внимание наилучшим образом. Такого раньше я не делал ни для кого, — омега дёргано мотает головой, растирая слёзы по щекам о плечо мужчины, — и именно поэтому мой поступок и слова должны иметь для тебя вес. Я не вру, поверь. Второе, я люблю украшать то, что мне нравится. Чимин, этот браслет достоин тебя. На грязь и испорченность такое на надевают. Я не надеваю. Только не это украшение. Знаю, насколько оно важно для семьи Пак. Я уважаю ваши ценности. Уважаю вашу семью, но сейчас ты — часть семьи Ким. Мой супруг. Принимай меня, слышь меня, носи его. — П-прекрати… — Чимина бьёт крупной дрожью от переполняющих эмоций и близости альфы. — Чимин… — Тэхён не успевает договорить. — Хватит, хватит, хватит… — вторит словно в бреду. — Я услышал. Пожалуйста, п-прекрати.       Тэхён замолкает, устало прикрывает глаза и крепче прижимает к себе омегу. Проходит около десяти минут, прежде чем младший отстраняется, легко отодвигая от себя мужа. Лицо Чимина сильно покраснело, а цвет глаз сровнялся со щеками. — Ты устал, я отнесу тебя в комнату.       Альфа не спрашивает разрешения, он просто берёт на руки несопротивляющегося мужа и несёт наверх. Младший так вымотался за сегодняшний день: утро, кладбище, кафе, ужин, — что просто не находит сил, чтобы как-то воспротивиться сильным рукам, что крепко прижимают его к груди, неся по лестнице. Через тонкую ткань рубашки чувствуется жар молодого тела, а биение чужого сердца звенит в ушах. Чимин смотрит на предметы вокруг отрешённо, всё сливается в единую массу: картины на стенах, цветы на столиках в коридоре, его собственная кровать. Ким аккуратно опускает омегу на мягкое покрывало и присаживается на корточки перед супругом, уравнивая их в росте. — Спасибо, что выслушал меня сегодня, — Тэхён убирает прядку рыжих волос за ухо, эфемерно касаясь лица юноши. — Давай дадим друг другу ещё один шанс.       Чимин смотрит на альфу перед собой и окончательно заходит в тупик. В голове и так каша, сегодняшний день заварил её ещё больше. Почему Тэхён просит дать ему шанс, почему так переживает, почему? Ни на одно «почему» нет ответа. Чимин устал. Устал от животной жестокости, устал от этой внимательности и сожаления в глазах напротив. Устал. Тэхён притворяется, определённо. Не может такой человек благодарить, не может раскаиваться, не может сожалеть о содеянном, стоя на могиле чужих родителей, не может просить прощения, только не у него, только не у Пак Чимина. Слишком разные статусы, «грабитель» и «жертва», две прямые, которые никогда не должны были пересечься, но… Они пересеклись. — Давай откроем подарки, они уже долго ждут твоего внимания.       Омега слышит чужой голос словно из-под толщи воды. Усталость, безразличие к ситуации и желание поскорее закончить всё это берут верх. Вот только одного взгляда хватает, чтобы понять, что альфа никуда не уйдёт, не получив своего. Кончики пальцев неприятно покалывает и вновь становится холодно, до мелкой дрожи во всем теле.       Ким шуршит обёрткой, выбирая из многочисленных коробок, пакетов и свёртков то, что хочется показать первым. Его выбор падает на небольшой пакет и прямоугольную коробку. Тэхён точно помнит, что он туда упаковывал. — Я сам не понимал, почему именно этот магазин, почему вообще керамика и почему это, но в какой-то момент просто понял, что не смогу уйти, не купив их, — обёртка легко поддаётся умелым рукам. — Один из них напомнил мне тебя.       Под белой крышкой, в древесных опилках, стояли те самые фигурки кроликов, за которые Тэхён отдал чуть больше семи тысяч долларов и которые чуть не разбил в порыве злости. Кроме того, купил он их только из-за одного небольшого крольчонка с рыжими ушами, нежным розовым румянцем, который выглядел так, будто рука мастера всего пару минут назад выпачкала его акварелью. — Если не нравятся — можешь разбить прямо сейчас, я пойму.       В небольшом пакете лежит светло-розовый кролик с длинными ушами в милой вязаной кофточке. Альфа вынимает его медленно, сначала показывая только голову игрушки, склоняя ту на бок, будто зверушка и вправду живая. — Он хочет быть тебе другом, позволишь ему спать в твоей кровати? — Тэхён разговаривает с Чимином как с ребёнком. — Такой милый, разве нет? — альфа вкладывает игрушку в омежьи руки, ощущая, как тело того вновь пробрала дрожь, и ясно, что не от холода. Ким тяжело вздыхает. — Ты замёрз…       Мужчина взглядом находит самую большую упаковку, в которую Джин сложил тот самый плед мятного цвета. Ким аккуратно набрасывает края на плечи омеги, который кажется совсем крошечным под объёмной пряжей, в надежде, что муж сможет согреться. Дальше шли коробочки с косметикой, какой-то канцелярией, огромных размеров розовый свитер (здесь Тэхён думает, что рядом с Чимином он помешался на розовом), тот самый синий костюм от Gucci, второй такой же весит в шкафу альфы, и прочие вещи, на которые омега не обратил внимания. Тэхён начинает сомневаться, что вообще смог хоть с чём-то угодить, младший как сидел, смотря на свои руки и теребя кролика, так и сидит. Мужчина вспоминает о ежедневнике, что лежит в золотистой коробке с большим бантом на крышке. Ким решает, что если он и теперь не угодит, то разрешит себе напиться от безысходности. — Чимин… — зовёт шёпотом, чтобы создать более интимную, доверительную обстановку, — смотри.       В руках тот самый блокнот, украшенный бархатом цвета фисташек, со вкладышами из разных высушенных цветов на страницах — ручная работа. Тэхён помнил, на кого учился его муж, и крайне обрадовался, когда в очередном магазине на глаза попался этот ежедневник. Он всегда считал, что внимание в мелочах, а разве простой блокнот, в котором-то вся прелесть только в тех самых цветочных вкладышах, не претендует на место той самой приятной мелочи? — Когда увидел его под стеклом витрины, сразу вспомнил о тебе, — альфа кладёт блокнот на колени омеги, переворачивая страницы. — Ты учишься на ландшафтного дизайнера, тебе нравятся цветы, ты говорил, что любишь украшать ими интерьер, а я решил украсить им твои будни.       Почему-то на этом самом подарке, после браслета, конечно, внутри Чимина что-то ломается. Если до этого его не трогали ни та керамика, которую он узнал по фотографиям в журнале, которая стоит очень дорого, ни тот самый кролик в его руках, которого он мнёт лишь бы хоть как-то скрыть дрожь, ни та косметика, которой у него и так завались, то сейчас ежедневник задел что-то внутри. Никто, кроме родителей и Хоупа, не уделял такое внимание тому, что нравится Чимину. Никто из посторонних не дарил ему то, что радовало бы куда больше очередного бестселлера с полки книжного магазина или брендовой кофточки. Никто, даже Минхо не был так внимателен. От этого появляется какая-то обида, не на Кима, а на любимого альфу, что скручивает все органы в тугой узел. « — Дааа, а ведь это Минхо должен был дарить такие блокноты, а не Тэхён, который надругался над тобой», — отзывается внутренний голос. « — Минхо всегда путал твои любимые цветы и с подарками не угадывал, а Ким запросто разобрался в твоих предпочтениях, странно как-то…»       Чимин в испуге от собственных мыслей, начинает оправдывать альфу, дескать, тот просто пытался удивить, а не дарить то, что очевидно понравилось бы ему, а недостаток внимания и вовсе списывает на занятость. « — Ким тоже занят, и побольше, чем некоторые, но почему-то он смог выкроить время, чтобы таскаться по всем этим магазинам, выбирая хоть что-то, что сможет тебе угодить».       Омега отмахивается, не желая копать вглубь, но разве от себя убежишь. « — Просто согласись, что Тэхён внимательнее к тебе относится». — Нет, — короткое, ели слышное срывается с пухлых губ. — Тебе не нравится? — альфа успевает себе мысленно налить. — Нет, — Чимин накрывает глаза рукавом рубашки, — очень, очень нравится…       Тэхён в очередной раз за вечер прибывает в недоумении. То младший вообще не реагирует, сидит словно каменный и на любые подарки молчит, то его прорывает от обычного, мать вашу, блокнота! А дальше Ким и вовсе теряется, когда Чимин сам подаётся вперёд, утыкаясь в его грудь. Несколько секунд альфа не может понять, как на это правильно реагировать, что сказать, но потом решает, что слова излишни, и просто крепче прижимает к себе, перебираясь с пола на постель к младшему. « — Эта волна слёз совершенно необоснованна и поэтому сбивает с толку. Здесь виновато что-то другое, о чём ты подумал, Чимин?» — Тшш… не плачь, я же уже говорил, что слёзы тебе не идут.       Тэхён поднимает лицо мужа за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Вот опять весь заплаканный, — альфа стирает мокрые дорожки со щёк младшего. — Лучше бы кричал, тебя не поймёшь, то сидишь весь стеклянный, то плачешь без повода. Прекращай, — Тэхён встаёт с кровати, возвращает съехавший с плеч омеги плед на место и подходит к шкафу, рядом с которым лежат одинаково упакованные подарки. — Знаю, что за сегодня ты сильно устал и уже очень хочешь отдохнуть и не видеть меня, но есть ещё пара вещей, которые я хочу показать, прежде чем уйду, — в руках мужчины оказываются два пакета с фирменным логотипом и квадратный футляр из светлого дерева с красной шёлковой обивкой внутри. — Это сделали специально для тебя в единственном экземпляре по моей просьбе, — Ким присаживается обратно на постель рядом с мужем. — Не знаю, конечно, понравится ли что-то подобное, но мне бы хотелось увидеть тебя в этом, — первым в ход идёт тот самый тёмно-фиолетовый бархатный костюм с плиссированными полами от самой талии, над которым так постарался Джин. — Просить примерить сейчас не буду, хотя очень хочется.       Чимин смотрит на костюм перед собой и замирает от его исключительности. Ни разу ещё он не видел чего-то подобного, кому вообще в голову придёт делать плиссированные полы пиджака. Омега скользит кончиками пальцев по обрамлённым шёлком лацканам, останавливаясь возле петлицы, в которую вдета розовая роза. « — Розовая роза — благодарность, признательность или симпатия?», — намекает внутреннее я. — К костюму прилагается блуза, — Тэхён достаёт тонкую материю из упаковки и кладёт поверх пиджака, — правда я вряд ли выпущу тебя в ней из особняка. Боюсь, у меня не хватит нервных клеток. « — А то у тебя их хватит смотреть на Чимина в этом практически прозрачном безобразии», — гаденько подмечает эго мужчины. — Нравится?       Младший несколько раз коротко кивает, смотря неотрывно на вещи перед собой. Чимин должен признать, что давно не испытывал такого чувства восхищения от одежды и не оценивал её так высоко. Осознание того, что всё это пошито специально для него и в единственном экземпляре, очень льстило. « — Молодец, Пак Чимин, повёлся на шмотки как любой уважающий, — на этом слове «я» делает акцент, — себя омега».       Всё восхищение в момент как рукой сняло. Резкая перемена не ускользнула от Тэхёна, и альфа решил перейти к тяжёлой артиллерии в виде флакончика духов. — Таких тоже больше нет ни у кого, — говорит Ким открывая футляр с парфюмом, — твой личный аромат.       Чимину хочется оторвать себе голову, потому что сейчас он залипает как школьник на красивый флакончик духов, не смотря даже на то, что комментарий по поводу костюма всё ещё свеж в памяти. Омега успевает рассмотреть всё: и будто бы алую жидкость из-за красного шёлка, и шаровидный флакон, и круглую крышечку с крошечным цветущим садом под стеклом, и такое милое жабо — прежде чем Тэхён вынимает парфюм из футляра и брызгает младшему на запястье. — Мне кажется, ты бы пах так, будь у тебя запах, — срывается с губ альфы, а сознание вновь начинает вальсировать по комнате, уж очень сладок аромат.       Чимин пугается, и вовсе не от того, что аромат кружит голову или что, увидь он его на полке в магазине, сам бы купил, а от того, что сказал Ким, и из-за того, как сошлись их вкусы. Сладко, нежно, но в то же время свежо. « — Минхо всегда выбирал для тебя либо слишком приторные, либо слишком душные духи».       Внутренности снова сводит судорогой от обиды на Минхо и непонимания Тэхена. — Почему? — получается всё как-то слишком скомкано. — Зачем ты всё это делаешь? — омега до крови прикусывает губу в ожидании ответа. — Делаю что? — Всё это, — голос начинает дрожать. — Я же для тебя никто. Просто игрушка, просто Чимин, который будет там, где ты меня оставил. Просто тело в твоей постели, шлюха. Зачем, зачем всё это? — истерика вновь подступает, Ким чувствует это. — Чимин, посмотри на меня, — альфа берёт чужие ладошки в свои, — прекрати. Вспомни всё то, что я говорил. Кончай называть себя шлюхой, выбрось это слово из своего лексикона. — Тэхён мирится со многим, но этот бзик уже достаточно надоел. — Если бы ты был никем, если бы ты был шлюхой, стал бы ли я тратить на тебя время? Стал бы спускать такие деньги? Да хотя бы на тот же самый браслет. — Тебе по статусу положено… — шепчет младший. — Тц, Чимин, может быть, на любое другое украшение, но не на что-то подобное. Ты заставляешь меня повторяться: на грязь и испорченность такое на надевают. Я не надеваю. Да, пускай у меня много денег, пускай могу купить, практически, что угодно, но стал бы я бегать по магазинам в поиске того, что могло бы хоть немного тебе понравиться, если бы ты был никем? Я бы мог засыпать тебя Chanel, Dior, всем, чем угодно, но не стал, потому что ты не никто, потому что мне не всё равно, пойми же уже наконец. Не мучай себя пустыми мыслями, просто прими то, что я пытаюсь донести вторые сутки. Пожалуйста… — последнее слово выходит уж слишком надрывно, да и в целом альфа понимает, что после последней речи сил у него не осталось, и доказывать еще что-то упрямому младшему он уже не сможет.       Чимин в очередной раз за вечер всхлипывает, закрывает лицо руками. Возможно, на этот раз он примет то, что Тэхён целый день пытается до него донести. Хотя бы попытается. — Тшшш… — Ким снова прижимает плачущего мужа к себе и покачивается из стороны в сторону. — Ты просто устал, сегодня был трудный день, пора спать, — омега часто-часто кивает в ответ, на что альфа с облегчением выдыхает.       Тэхён укачивает младшего ещё несколько минут, попутно осознавая всю степень своей усталости, мысленно альфа себе уже налил. И пусть всё так, пусть Чимин его практически не слушал, мужчина всё же надеется, что завтра омега вспомнит, хотя бы раз, те слова, которые он ему говорил.       Чимин совсем выдохся за день. Он настолько запутался в себе, что даже простые мысли вызывают дискомфорт. Чему верить, кому верить и можно ли верить хотя бы себе? Он не знает. Как и не знает, верить ли в красивые слова Тэхена. Ему кажется, что если Ким сегодня играл, то здесь делать нечего и лучше договориться об эвтаназии на завтра, потому что таким неподготовленным в этом мире не выжить.       Альфа поправляет подушку под головой мужа, получше укрывает того мягким одеялом и оставляет невесомый поцелуй на макушке, когда склоняется убрать с лица упавшие прядки рыжих волос. Тэхён укладывает рядом розового кролика, прямо как маленькому ребенку, под предлогом того, что омега плохо спит, а игрушка некий талисман, что будет охранять его сон. Такие глупости, но Чимин пытается верить, что кролик и вправду сможет избавить его от ночных кошмаров.       Моргать все тяжелее, ресницы застилают обзор, а лицо Тэхена плывет, превращаясь в нечеткие разводы. Тело становится легче, и Чимин уже готов отправиться в царство Морфея, но «я» решает заскочить в «последний вагон». « — И спать тебя укладывает, как маленького, Тэхён. Это он убирает твои волосы со лба, чтобы те не лезли в глаза, подпихивает одеяло под бочок, чтобы не простыл, и сочиняет сказки про игрушку-хранителя, чтобы ты мог поспать без кошмаров, а не Минхо. Он никогда такого не делал. Этот альфа позаботился о том, чтобы у тебя было что-то особенное, что-то, чего ни у кого нет и не будет, индивидуальное. Он позаботился о том, чтобы тебе понравилось, хотя бы немного. Тэхён, а не Минхо».       Вот только юноша уже не здесь и вряд ли вспомнит оборванные на половине мысли, что посетили его перед сном. — Спокойной ночи, Чимин, — Тэхён смотрит совсем устало на уснувшего супруга. — Спи и ни о чем не думай. Завтра будет новый день. Давай дадим друг другу еще один шанс, — мужчина мягко треплет мужа по волосам и, погасив свет, оставив включенным лишь прикроватный ночник, уходит к себе, чтобы в тишине опустошить наполненный до середины стакан с виски, прежде чем его голова коснется подушки.