Do You Love Me? I Want You

Чонгук действительно думал, что умер, но только вот ноющая боль везде, где только можно, говорила об обратном. Он делает над собой усилие и разлепляет тяжёлые веки. Первое, что он видит, это белоснежный потолок с софитами, перед глазами все ещё расплывчатая пелена, и сфокусировать взгляд на чем-то не получается. В ушах немного звенит, пошевелиться больно, кажется, что даже дышать тяжело. Где-то отдалённо слышится возня и голоса, но Чонгук не может ничего разобрать, похоже его слишком сильно ударили головой. Он снова вырубается на неопределённый промежуток времени, боясь даже дышать слишком часто, потому что больно. **** Идея затащить побитого до полусмерти первогодку в квартиру Хосока была не самой удачной, как казалось Юнги. Надо было вызывать карету скорой помощи и валить по тихому, но Юнги прекрасно знает, что обычно вызовы подростков игнорируют, потому что чаще всего это бывает обычный подкол над работниками больницы. И по сути Юнги никаким боком не колышило то, что будет с этим парнем, но совесть где-то там пищала, что бросать его будет неправильно, хотя бы потому, что они там проходили, они же тех малолеток побили, соответственно Чонгука они спасли и бросать его там было низко даже для Юнги. Паренёк был тощим и на удивление лёгким, поэтому они с лёгкостью вчетвером его дотащили до квартиры Хосока, до которого было ближе всего идти, как раз предки Хоупа уехали куда-то к родственникам на месяц, оставив своё чадо одного. Джин порылся в домашней аптечке Чона, красноречиво попросив закупиться бинтами, потому что, кроме таблеток от кашля и от запора, ничего более толкового не наблюдалось. Ещё минут тридцать заботливый Сокджин обрабатывал полуживого парнишку, к счастью, у него не было ничего сломано, но вот всяческих гематом, синяков и ушибов было хоть отбавляй, ещё к этому всему из затылка у него нещадно кровоточило. Юнги не беспокоился, нет, всего лишь выкурил пачки три, пока Чонгук был без сознания. На языке терпкий привкус дешевого табака, голова соображала туго и вообще хотелось сдохнуть, ничего нового. — Переживаешь? — они с Намджуном стоят на открытом балконе, холодный декабрьский ветер забирался под тонкий свитер, неприятно холодя чувствительную кожу. — Нихуя, — отзывается Юнги сухо, хотя Намджун знает прекрасно, что Мин врет. Они просто молчат и понимают друг друга без слов, Юнги безумно переживает, что ему несвойственно, Намджун тоже волнуется за Юнги. На улице уже темно, снегопад все усиливается, и Мин как-то мимоходом думает о замерших улицах, на которых легко можно будет поскользнуться и что-нибудь вывернуть, если не сломать. Телефон в руках Юнги противно жужжит, оповещая о входящем звонке, на дисплее высвечивается короткое «Мама», Мин мнётся полторы минуты. — Это телефон Чонгука? Юнги не отвечает, просто берет трубку, на той стороне тут же слышится обеспокоенный, женский голос. — Чонгук, ты видел время? Где тебя носит? Почему не берёшь трубку? Ты хоть понимаешь, как я беспокоюсь?! — Я его друг, Юнги, — по ту сторону нервная тишина, Мин продолжает. — Ваш сын попросил меня помочь ему подтянуть материал по кое-каким предметам, он немного рассеян, забыл предупредить вас, он останется у меня на выходные, вы не против? — Но как же… — Можете не беспокоиться, я о нем позабочусь, с вашим сыном все в порядке, он очень устал, поэтому сейчас спит, будет неправильно будить его, как думаете? — Хорошо, если так, то я спокойна, как только он проснётся, скажите ему, чтобы позвонил мне? — Конечно, — Юнги говорит беззаботно, будто невинный подросток, и женщина по ту сторону провода свято верит. Мин сбрасывает трубку и прячет телефон в карман. — Зачем ты врешь? — из любопытства спрашивает Джун, обычно Юнги так не делает. — Если его мать будет думать, что с ним все хорошо, мы лишимся как минимум половины проблем, что могут возникнуть в этой ситуации. Ким полностью согласен, он бы так же поступил, поэтому они, как всегда, обходятся молчанием. Где-то в квартире слышаться шаги, точнее что-то отдалённо напоминающее бег, в дверях на балкон стоит взъерошенный Хосок. — Хён, кажись, твой пацан очнулся, — едва не орет Хоуп, у Юнги скромный ступор с мгновение, а потом он просто срывается с места и едва не сносит с ног друга, ноги практически не держат, и что-то внутри волнительно сжимается. Он не признается, но тогда он правда волновался.