Сизая цекропия

      «К последним новостям. Вчера в Дошвире был задержан известный мернинский хирург, замешанный в серии убийств по делу о незаконной торговле органами. Двум сообщникам удалось скрыться. По предварительным данным, они направлялись к границе Монкайдо. Ведутся переговоры с местными спецслужбами».              Первым сквозь необъятную пустоту пробился звук — слабый, искаженный, будто всплывший из толщи воды. Алекс слышала обрывки новостных программ, невнятные, путаные разговоры людей, шум компрессора системы жизнеобеспечения и набирающий силу стук собственного сердца.        «Что случилось?»       «Ты потеряла сознание от — цитирую — геморрагического шока. Не обессудь, при свидетелях я не стала залечивать раны. Всё равно мы в больнице. Как удачно, да?»       «Заливай. Попросту силёнок не хватило. — Алекс попыталась открыть глаза, но тут же мысленно взвыла: — Сука, притупи боль!.. Ты что, оставила всё как есть? Совсем сдурела? Не могла сделать так, будто бы змея прокусила веко?»       «Но она прокусила глаз. А я не могу создать рану. Восстановить — пожалуйста, только скажи. Правда, внезапное исцеление определенно привлечет внимание твоих новых друзей. А это риск».       «Ого, ты всё же знаешь, что означает это слово?»       «А еще знаю, что риск полностью исчезнет, если ты уйдешь от стражей. Найдем другой способ. Продолжим искать дальше. Вдвоем, как раньше. Что скажешь?»       «Мягко стелешь. Сперва творишь херню, а теперь надеешься, что я сбегу, потому что так проще? Ха, пошла ты. Мы обе прекрасно знаем, что время на твоей стороне, так что заткнись, блядь, и делай, что велят».       «Значит, хочешь ходить в пиратской повязке?.. О’кей… Но если надумаешь вернуть зрение, говори. Свою часть сделаю, а дальше уж придется тебе постараться самой. Сможешь ведь порвать себе веко? Набор для шитья у тебя имеется…»       «Издеваешься?»       «Именно. Пополнив ряды убойного скота, ты стала такой сукой: только и делаешь, что отдаешь приказы, и вечно всем недовольна».       «А сама не догадываешься, почему? Если нас раскроют, либо ты сдохнешь, либо мы обе. Хотя, судя по тому, что за последние сутки ты чуть дважды нас не угробила, именно к этому ты и стремишься».       «А на что еще ты рассчитывала, сажая меня на цепь?»       Алекс посмотрела на свои забинтованные руки-варежки.       «По всей видимости, на то, что ты первым же делом пропустишь нужное тебе тело через мясорубку. Аккуратней нельзя было?»       «Нельзя. Выброси "ошейник", и мы в расчете. И всё будет как прежде».       «Ошейник? — Алекс с трудом наклонила голову, увидела свисающую с груди цепочку и в ту же секунду поняла, почему пришла в себя. — Вот же дрянь… Послушай, Ранта, ты забываешься: я твой хозяин, а не партнер. И после того, как ты намеренно пыталась задвинуть меня, как прежде уже не будет. Поняла?»       «Как скажешь, хозяйка».       Навязчивый голос стих. Ранта ушла и затаилась, и в голове стало просторнее. Жаль, ненадолго. Наслаиваясь одна на одну, мрачные мысли быстро переполнили недра черепной коробки: «Могла ли Ранта взболтнуть лишнего?», «Заметили ли стражи перемену?», «Что делать, если она выдала себя?», «Как быть с последствиями?», «Как вообще продолжать с таким телом?»…       Впервые за несколько лет Алекс оказалась в уязвимом положении. С одной стороны, она хотела остаться со стражами, чтобы подобраться к тайному хранилищу, с другой — даже если это удастся, то неизвестно, сколько времени это займет, а значит, разлад с Рантой только возрастет. А без нее план не осуществить. Алекс это понимала. Как и то, что без информации даже не сможет приступить к его реализации. Поэтому во что бы то ни стало нужно было вернуться и задержаться на базе. Пусть это и означало бы, что дальнейшие перспективы ограничивались лишь условно-вероятным выстрелом в голову сейчас или ее отсечением потом.       Да, особых надежд на успех Алекс не питала, особенно в нынешнем состоянии, но сама мысль о том, чтобы сдаться и просто сдохнуть, злила ее до трясучки. Назло пойдет до конца — какого? неважно, — но пока жива, она будет цепляться, изворачиваться, вгрызаться зубами в любые возможности. Ведь судьба так непредсказуема, что…       «Вдруг всё обойдется?» — неуверенно подумала Алекс, поймав взглядом разросшиеся полоски солнечного света, оживившие блеклое пространство больничной палаты.       Эта картина пробудила в ней странное чувство дежавю: бубнящий телевизор, пустые светлые стены, окрашенные огненными красками заходящего солнца — всё вокруг стало одновременно знакомым и чужим. Алекс ухватилась за размытые вспышки образов и усиленно прокручивала их в голове, пытаясь найти то, что разблокирует ее воспоминания. Как вдруг связующую с прошлым нить оборвал протяжный скрип, раздавшийся с соседней койки. Пациент тяжело поднялся, шаркающей стариковской походкой подошел к окну и максимально тихо опустил жалюзи. Затем слух уловил взволнованный женский голос, который легонько, вполголоса спросил:       — Ты очнулась?       Джена сняла наушники, кое-как одной рукой затолкала их в карман пижамы, оставив выглядывать изогнутые «ушки» проводов, и нерасторопно подошла к Алекс.       — Привет. Как себя чувствуешь?       — Могло быть и лучше, — почти беззвучно, одними губами, сказала Алекс. — А ты?       Джена с печальным вздохом посмотрела на свой плечевой бандаж.       — В целом неплохо. Но за утро уже двое моих друзей по переписке спросили, не пьяна ли я. С одной культяпкой, оказывается, заметно проседает скорость и качество печати. А голосовые я терпеть не могу. Если вдруг лишусь рук, буду хоть носом, хоть языком текст набирать, но этот звуковой ужас отправлять не буду.       Через секунду полуулыбка на ее лице сменилась внезапным испугом. Джена опустила большие круглые глаза на перебинтованные руки Алекс и нервно затараторила:       — Ой, ты сильно не переживай: врач сказал, что бóльшая часть нервов не пострадала, поэтому чувствительность понемногу начнет возвращаться. Конечно, нужны тесты, наблюдения… Но он уверил, что после реабилитации полученные травмы не помешают тебе полноценно жить, а до этого мы все будем тебе помогать.       — Полноценно? Это как?       Джена было раскрыла рот, но, задумавшись, сжала губы и неопределенно покачала головой.       — Без понятия.       Девушки скупо, насколько позволяли их тела после наркоза и лекарств, рассмеялись.       — А ведь забавно, что именно мы, кто хотели соскочить с дела, делим одну палату. Прям наказание какое-то.       — Брось, разве не всем досталось?       — Всем. Но дольше ходить «красивыми» будем мы. У Ника перелом шестого ребра, трещина на пятом, без осложнений. Рик вообще отделался порезами, ушибами и подвывихом плеча. Даже не вывихом.       — Ну, это тоже малоприятно.       В этот момент дверная ручка резко дернулась, и в палату аккуратно, полубоком, чтобы не пролить напиток, вошел Рик. Теперь вместо оружия в руках он держал бумажные стаканчики, а классический костюм сменил на повседневную одежду: спортивную толстовку и синие потертые джинсы.       Прикрыв ногой дверь, Рик шагнул к Джене, но вскользь брошенный взгляд на Алекс вынудил его остановиться.       — О, утречка! Ну как, живая? Что-нибудь нужно?.. Нет?.. Ох и напугала же ты нас знатно. Повезло, хоть ехать никуда не надо было: с бала сразу на операционный стол. А кто-то, можно сказать, с него и не слазил, — покосился он на Джену, которая мгновенно стала мрачнее грозовой тучи.       — Я-то ладно, по своей глупости пулю словила, а она из-за тебя тут лежит. Оставил ее отдуваться, а теперь ходишь довольный.       Рик сперва растерялся, не ожидая прямо с порога подвергнуться нападкам. Но когда дело касалось обвинений, причем, как полагал, необоснованных, он быстро находил, что ответить.       — В смысле? Это была командная работа. И она сама настояла на том, чтобы разделиться. Не я спровадил ее к гадюке.       — А ты только и рад был слиться.       — Я вообще-то тебя, коматозную, спасал!       Зарождающуюся ссору пресекла одна с большим трудом поднятая рука. Ребята замолчали и посмотрели на Алекс.       — Перестаньте, — слабо проговорила она. — Это правда была моя идея. Мне проще сражаться с монстрами, чем с людьми. Так что я полностью, кхм, отдавала отчет своим действиям.       Джена нахмурила тонкие брови и, подумав, сказала:       — Всё равно это неправильно.       — Значит, в следующий раз сделаем правильно, — решительно заявил Рик. — Давай, пей свой кофе, пока не остыл.       — Какой мой?       — Здесь латте, тут американо.       Джена потянулась к нужному напитку, но Рик отвел руку и задумчиво посмотрел на стаканы.       — Или наоборот?..       Сгорая в бессильной ярости, Джена раздула ноздри и громко, с хрипом задышала.       — Шучу, держи.       — Я б тебе его на голову вылила, шутник хренов, только кофе жалко, — проворчала девушка и поковыляла к своей койке.       — Не рычи. Или, может, чё покрепче нужно было принести?.. Отмечать ведь будем? Когда вернемся на базу.       Алекс тут же навострилась, словно лиса, услышавшая крик петуха.       — Посмотрим. Но если хочешь выпить, никто не держит.       — Я ж вместе хочу, командой…       Джена опустила глаза и с грустью вздохнула:       — Ник ведь уже предупредил тебя.       — Это еще ничего не значит. Алекс, ты же теперь змей на дух не переносишь, верно?       — Рик! — вскричала Джена, пораженная его твердолобой бестактностью.       Рассердившись, она схватила и бросила в парня подушку, которая, выскользнув из обессиленной руки, упала возле кровати, не пролетев и фута.       Рик посмотрел на пол, перевел взгляд на напарницу и неуверенно спросил:       — Поднять?       — Выйти.       Однако, даже без ходячего раздражителя, отдохнуть девушкам не удалось. Совсем скоро они оказались во власти хмурой медсестры и шустрой санитарочки, которые на ближайший час взяли их в плен — неприятный, но вынужденный.       После осмотра, сбора крови, перевязки и нескольких диагностических процедур уставшие пациентки, едва оказавшись в постели, мгновенно вырубились и проспали до обеда, который внезапно стал для них очередным испытанием.       У Алекс от одного только вида тарелки на подносе к горлу подступала тошнота. Девушку выворачивало даже от мысленного запаха еды. А если бы хоть капля чего бы то ни было коснулась языка… В общем, внутривенное введение питательного раствора Алекс приняла едва ли не со слезами благодарности.       А вот у Джены, наоборот, аппетит сохранился, поэтому «пустая» безвкусная жижа очень ее расстроила. Но пришлось есть: силы из ниоткуда не возьмутся.       Немного скрасил день Ник, порадовав девушек букетами ярких цветов.       — Какая красота, спасибо! — нарочито громко радовалась презенту Джена, пытаясь пристыдить зашедшего следом Рика. — Хоть кто-то знает, как нужно навещать. Ох, ну что, все дела закончил?       — Почти. — Ник потихоньку, удерживая корпус ровно, сел на край стула, наконец прикрыл глаза, которые не смыкал последние сутки, и продолжил говорить: — Останется посетить слушание, подписать протокол, может, запросят дополнение к отчету, но я разберусь. Пришел сказать, что уезжаем вечером, как только прибудет транспорт, чтобы вас, дамы, с комфортом перевезти.       — Из больницы? Так скоро? — Алекс насторожилась.       — Джена не говорила? На базе есть лазарет. С нашими врачами быстрее оклемаешься. Они гораздо больше заинтересованы в том, чтобы вернуть бойцов в строй.       — Но как меня выпишут вообще?       — Согласно предписанию все агенты проходят реабилитацию в том штате, за которым они закреплены. — Ник достал из внутреннего кармана пиджака служебное удостоверение и, раскрыв, показал Алекс. — Так что вас выпишут на правах нашего напарника, агент Джулия Новак.       Над фальшивым значком девушка увидела свою фотографию со своих же поддельных документов, и вместо ожидаемой радости на ум пришла досадная мысль о схожести с преступной матрешкой, которая скрывает одну личность за другой.       — И к какому штату мы относимся? — без особого интереса спросила Алекс, лишь бы поддержать разговор и скрыть внезапное чувство подавленности.       — Правильнее спросить: «К какому не относимся». Всегда к тому, где выполняем задание. А еще… — Ник раскрыл портфель и нерешительно достал папку для документов, — пришел ответ из главного офиса.       Рик с Дженой удивились. И это удивление имело тревожный оттенок.       — Они здесь каким боком?       — А таким, что здешняя тварь не третий уровень, как предполагалось, а второй. Вдобавок была либо гибридом, так как в архивах нет записей о двухвостых представителях ее вида, либо… — Ник на секунду замялся, — либо оссилом.       — Серьезно? И мы ее грохнули?.. Во на базе, должно быть, охренели, — расцвел Рик в радостном предвкушении.       — Сильно нос-то не задирай. Как бы и нам уровень не подняли, с учетом того, что все живы. Так что помалкивай, — строго потребовал Ник, став еще серьезнее. — И предупреждаю, не провоцируй Кобр: теперь у них есть основание, чтобы подвести нас к могиле.       — За то, что убили их подружку?       — Вот договоришься: тебя не монстр, а свои же придушат.       — Да шучу я, шучу! Ну, ребят, вы чего? Дело закрыто, монстр убит, чего такие кислые? Радоваться должны.       — Сказал тот, кто легко отделался, — проворчала Джена.       — Я в этом виноват?       — Ты виноват в том, что продолжаешь паясничать, не обращая внимания на настроение других! Реально не понимаешь или не хочешь замечать, что всем сейчас паршиво и не до твоих тупых шуток?       Напряженная тишина зависла в воздухе. Но Рик не позволил ей разрастись.       — Понял, заткнулся. — Он обезоруживающе поднял руки, отступил и, как провинившийся ученик, сел на стул в углу комнаты. — Можете продолжать.       Ник надел очки и раскрыл папку.       — Начну с того, что мы наткнулись на редкую для этих широт разновидность вампира — ламию. По одной из легенд, Ламия была царицей Ливии, любимой Зевсом и родившей ему несколько детей. Из мести Гера наслала на Ламию безумие, из-за которого та сперва убила собственных детей, а затем стала похищать и пожирать чужих. Помимо этого, Ламия питала ненависть к беременным женщинам, за которыми также охотилась и разрывала им животы острыми когтями. С каждым убийством облик ее менялся, и она превратилась в ужасное существо, способное за раз проглотить младенца. Однако Ламия могла возвращать свою прежнюю красоту, питаясь кровью мужчин, с которыми провела ночь. Чтобы разоблачить это существо, достаточно заставить ее подать голос. Поскольку язык у Ламии раздвоенный, она лишена способности говорить, но умеет мелодично свистеть, тем самым завлекая жертв подобно морским сиренам.       — Сучка хитрожопая, — не выдержав, выругался Рик.       — Именно так, — согласился Ник. — В заметках других стражей ламии упоминаются как хитрые и коварные создания, а еще самолюбивые и пристрастные к богатству, так что выбор на Монтера пал не случайно.       — Получается, есть вампиры, что вместо земли и гроба предпочитают люксовую двуспальную кровать? Недурно.       — А ты только кровать и успел заценить, раз даже не понял, что перед тобой сидел монстр? — осадила его Джена.       — У меня хоть оправдание есть. А как ты не заметила, что я был под чарами? Эта дрянь нас чуть по ложному следу не пустила.       — Так облегчи мне работу: поменьше очаровывайся грудастыми дрянями, чтобы я могла отличить твое сезонное обострение от бесовщины.       — Твое обострение мы каждый месяц терпим, — пробурчал Рик.       — Хватит, — вмешался Ник, массируя разболевшиеся виски. — Меня хоть пожалейте. Итак, вводная часть закончена, теперь конкретно по нашему случаю. Лана познакомилась с Монтером, когда тот был в командировке на острове Карго, где собственно и были подписаны документы об ее удочерении. Перебравшись в Дошвир, она обзавелась…       — Погоди, — остановила его Джена. — Выходит, разгадка лежала на поверхности? Но наводчики решили не заморачиваться и тупо указали ее нынешний статус?       — Задним числом всё кажется простым. Не забывай, там работают такие же люди, как мы.       — Угу, только раньше хоть задания оформляли нормально, а теперь абы как. Вот и пытаются как можно быстрее закрыть дело.       — Надеюсь, достойные премиальные сгладят твое недовольство? — с лукавым прищуром спросил Ник, на лице которого заиграла довольная улыбка. — Хотел оставить хорошую новость напоследок, но раз проговорился… В общем, после смерти супругов часть наследства досталась Лане. И поскольку ее уже не существует, сейчас готовят человека на ее замену, поэтому свой кусок пирога вы получите. Дальше рассказывать или уже неинтересно?       — Что, в итоге, Лана пыталась сделать?       Ник с протяжным выдохом отвел глаза. Его плечи понуро опустились, а указательный палец невольно застучал о пластиковый форзац.       — Если опустить детали, она пыталась обойти систему и наплодить таких отпрысков, которых, по-видимому, ей не захочется сожрать. Причем Лане удалось не только прижить в своем теле человеческие органы, но и успешно зародить в них жизнь. Не знаю, как кровожадной твари вообще пришло подобное в голову, но факт того, что у нее почти получилось, вызвал беспокойство «наверху». А всё потому, — Ник снял очки и с грозным видом подчеркнул: — Что это не единичный случай, а уже закономерность. И пусть в отчете сослались на риск увеличения численности монстров, лично я думаю, что истинная угроза кроется в другом: нам неизвестно, кого может родить монстр. Будет ли это существо, рожденное на Земле, подвластно законам потустороннего мира? Или наши знания и оружие окажутся против него бессильны?       Сердца стражей забились в беспокойном волнении. От слов, прозвучавших как зловещее предзнаменование, в их душах вновь проснулось горькое чувство обреченности. И пока оно не успело оставить очередной въедливый след, его нагло спугнул гласящий из угла комнаты баритон, преисполненный невообразимой смелостью.       — Мы что, опять стоим на пороге новой эры? — глумливо проговорил Рик. — Пф, про оссилов тоже самое говорили. Ничего, справляемся. Адские создания, как вирусы, всегда будут мутировать, а мы всегда будем находить способ их уничтожать. Вот один непреложный закон, который никто и ничто не сможет нарушить. Всё! Нечего тут страху наводить.       — Твои слова да Богу в уши. Еще остались вопросы?       — А что с пропавшими детьми? — спросила Алекс. — Ты что-нибудь узнал?       — Какие дети? — оживилась Джена, приподнявшись с постели.       Не изменившись в лице, Ник спокойно ответил:       — Если марионетки доставляли этой твари детей, то они вряд ли еще живы. Больше мы ничего для этого города сделать не можем.       — А как же родители? Я не прошу рассказывать им о чудовище, но можно же попытаться отыскать останки или хоть что-нибудь, что они могли бы похоронить.       Ник тяжело вздохнул.       — Я понимаю, ты хочешь помочь, но… Это совсем другое расследование. Причем приостановленное. Подозреваемый убит при задержании. После детей не похищали. Да, мы-то знаем, что Лана просто переключилась на Карвеса и свою борьбу с бесплодием, но факт остается фактом: в обоих делах есть виновник. Тот самый монстр с человеческим лицом, который успокоит людей. Поэтому у нас нет оснований возобновлять следствие.       — Если вопрос в преступнике, почему вновь не сделать из Карвеса козла отпущения? Вы и так свалили на него все грехи.       — Потому что при любом раскладе хирург никак не вяжется с обглоданными костями.       — Зато они отлично вяжутся с Монтером и его зверинцем, — злобно выпалила Алекс. — Только к нему привлекать внимание вы не хотите. Верно?       — Так будет проще. Для всех.       — Матери бы с тобой не согласились.       Ник провел рукой по волосам, зачесывая их назад, и с неприкрытыми нотками недовольства в голосе сказал:       — Найдешь вариант лучше, брось в ящик для предложений. А пока наша работа здесь окончена. Уезжаем вечером, — напомнил он, взглянув на настенные часы. Затем поднялся и молча вышел из палаты, оставив неприятный осадок после разговора.       Настроение стало более чем скверным. И даже Рик не знал, как сгладить неожиданно откопанные углы. Не найдя слов поддержки, он бросил короткое: «Выйду покурить», и сбежал от так ненавистного ему тягостного молчания.       — Мне жаль, — сочувствующе шепнула Джена. Не дождавшись ответа, она откинулась спиной на подушку, несколько раз перекрутила в руке смартфон, надела наушники и погрузилась в виртуальный мир.       Алекс осталась один на один с чувством вины. И подташнивало от него сильнее, чем от еды.       Мозг нещадно цеплялся за несправедливость, подпитывая отвращение к очередной системе, которая по своей сути мало отличалась от остальных. Найдя в этом некое извращенное утешение, Алекс скинула с себя бремя ответственности за дальнейшую судьбу стражей. Ведь в случае провала подчищать за ней придется им.       Недолгие размышления прервал тихий стук. Дверь в палату приоткрылась, и в проем просунулась блондинистая голова Рика.       — Не спите?       — Как видишь, — ответила Джена. — Что, машина подъехала?       — Еще нет. К вам посетитель. Можно зайдет? А то уже минут десять стоит тут мнётся.       — Кто?       — Сейчас увидите. Давай, проходи.       Рик пропустил Маркуса вперед.       Подросток робко вошел в палату и, не отходя далеко от двери, остановился. Он мельком взглянул на девушек из-под косматой челки и дрожащим от волнения голосом заговорил:       — Я, кхм, пришел вас поблагодарить. Большое спасибо, что помогли отцу! Не оставили, отвезли в больницу и… И простите, — обратился к Алекс, — что нагрубил вам тогда. Мне правда жаль.       От нервов Маркус начал выкручивать себе пальцы, и Алекс попыталась его успокоить.       — Всё в порядке. Я тоже повела себя непрофессионально, так что давай спишем на плохой день и забудем, о’кей? Лучше расскажи, как ты вообще оказался у Монтеров? Помнится, отец отправил тебя домой.       — Ну, он перестал отвечать на сообщения, а потом и вовсе стал недоступен. Я волновался, вот и вернулся. Но один из бандитов вырубил меня. Очнулся уже здесь.       — Ясно. Как твой отец сейчас?       — Его ввели в искусственную кому. Сегодня его состояние оценили как «стабильно тяжелое». Мне сказали, что это, ну, в принципе, хорошо и никаких угроз для жизни нет.       — За тобой есть кому приглядеть?       — Поживу пока у тети. У нее трое погодок, поэтому скучать не придется.       — Крепись, пацан, — Рик ободряюще похлопал его по плечу. — Ладно, пошли, провожу.       Но Алекс их остановила.       — Постой. Маркус, можно задать тебе еще пару вопросов?       — Конечно.       Алекс посмотрела на Джену, и та без слов ее поняла.       — Пойду-ка, эм, поищу вазу. Поможешь? — Девушка ненавязчиво увела за собой Рика, оставив Маркуса и Алекс наедине.       — Послушай, раз ты частенько бывал у Монтеров, не заметил, изменилось ли что-то в их доме с начала года?       — Ну, — подросток смущенно потупился. — Лана.       — Лана, — повторила Алекс, едва сдержав едкую насмешку. — А после того, как она поселилась в доме, у Рона, случаем, не появилось новое хобби? Может, он затеял ремонт? Или стал чаще обычного посещать зверинец?       Маркус неопределенно пожал плечами.       — Даже никаких мешков с удобрениями не таскал? — предприняла Алекс последнюю попытку.       — Нет, не видел. Зато Люси переделала почти весь сад. Усадила его белыми розами. Это любимые цветы Ланы, хотела ее порадовать. А потом стала высаживать деревья. Красивые такие, яркие. Думал, они хотели пустить их вдоль всего ограждения, но потом процесс заглох. Я как-то спросил об этом Люси, и она прям разозлилась: закричала, велела убираться… Впервые видел ее такой. А может, просто под горячую руку попал. У них с Роном в последнее время не ладилось. Отец говорил, вроде, даже разводиться собирались. Как-то так.       — А сколько этих деревьев, не помнишь? Больше трех?       — Больше трех, меньше десяти.       — И посадили все сразу?       — Нет. Фургон привозил новое дерево где-то раз в пару недель, а перед этим еще приезжала бригада с мини-экскаватором, чтобы вырыть яму.       — То есть это были большие взрослые деревья?       — Ну да. Если интересно, у меня фотка есть.       Маркус достал из кармана обклеенный стикерами смартфон и, шустро пролистав галерею, повернул экран, показывая высокое молодое дерево с яркой густой кроной, усыпанной гроздьями вишнево-розовых цветков и примечательными красными листьями, по которым Алекс и смогла припомнить это дерево.       — Ты по нему забирался в сад?       — Ага. Потрепал, наверное. Они ведь не редкие?       — Загугли. Интернет есть? Поиск по картинке?       Маркус слегка опешил, но послушно исполнил указание.       — Вроде нашел. Райская краснолистная яблоня. Есть объявления о продаже саженцев. Значит, это обычное дерево?       «Не уверена, — мысленно ответила Алекс. — В городе, помешанном на белых цветах, сажать что-то настолько броское…»       — Нужно узнать точно, сколько у Монтеров этих яблонь, — вслух пробормотала она.       Маркус задумчиво почесал шею.       — Если это так важно, могу съездить и посчитать.       — Съездить на место преступления? Нет, следственная группа наверняка уже оцепила территорию. Так что маячить там не стоит, — скорее самой себе сказала Алекс.       — А вы не можете с ними связаться и спросить?       — В принципе, хорошая идея. Но у меня связаны руки. Во всех смыслах, — уточнила она, видя желание Маркуса помочь ей со звонком. — Наше расследование окончено, сегодня мы уезжаем из города.       — Тогда зачем вы всё это спрашивали?       — Скажем, личная единичная инициатива. Не бери в голову. Но спасибо за наводку. Возможно, когда-нибудь ее проверю. Можешь идти. Всего хорошего.       — Ладно. Поправляйтесь.       — Передавай привет Джету, когда очнется.       Маркус нехотя развернулся, открыл дверь, бросил короткий взгляд через плечо и вышел из палаты… Чтобы через десять минут ворваться в нее радостным вихрем.       — Нашел! — с горящими глазами воскликнул он и подбежал к постели Алекс. — Это может вам помочь. В телефоне моего отца полно этих яблонь. Смотрите.       Среди кучи бело-зеленых фотографий природы и редких селфи то и дело мелькали яркие алые пятна, сразу бросающиеся в глаза. Оставалось их правильно сосчитать, учитывая даты снимков и исключая повторы ранее сфотографированных деревьев.       Первая райская яблоня появилась у Монтеров в конце января, в феврале прибавилось три и одна в марте. Дважды перепроверив, у них вышло одно и то же число — пять. Столько детей пропало в Дошвире в начале года. В марте был последний. С того же месяца начались убийства мужчин и женщин.       «Интересно, если бы ламии удалось обзавестись потомством, смогла бы она почувствовать то, что чувствовали матери, потеряв своих детей?»       Глядя на фотографию, где три яблони, как одна, склонились к ограде, будто бы желая уйти, Алекс решилась оставить послание.       — В городе есть одна женщина, Нина. Может, ты ее знаешь? У нее есть дочка лет десяти и сын Джереми, который… которого похитили.       — Знаю. Это Нина Асмар.       — Можешь оставить для нее записку в почтовом ящике?       — Без проблем.       Алекс посмотрела на цветы, лежавшие на прикроватной тумбе, и добавила:       — И приложи к записке одну розу. Возьми из букета. Красную.       — Хорошо. Записку вы… — Маркус осекся, вновь обратив внимание на руки Алекс. — Диктуйте, я потом перенесу на бумагу. — Парень мотнул головой, отбрасывая челку со лба, и открыл «Заметки» в телефоне.       — Спасибо. Напиши: «Сад Монтеров. Пять краснолистных яблонь у ограды».       Тонкие длинные пальцы вдруг перестали печатать. Маркус оцепенело смотрел на набранный текст, а после перевел на Алекс многозначительный взгляд.       — Даже если догадался, пожалуйста, просто оставь записку и никуда больше не лезь, — искренне, почти умоляя, попросила она.       — А почему вы не можете?..       — Не могу. Цитирую: «Наша работа здесь окончена».       — Всё потому, что Монтер большая шишка?       Алекс приятно удивилась.       — Сейчас все дети такие умные?       — Я не ребенок.       «Ну да, раз жив остался», — подумала она, испытывая смешанные чувства.       — Что-нибудь еще? — спросил Маркус.       Алекс кивнула.       — Береги отца.       Маркус на секунду замер, а после, улыбнувшись, с благодарной теплотой и легкой грустью посмотрел на изувеченную девушку.       — А вы берегите себя.       Алекс не ожидала, что от услышанного ей захочется заплакать.              

***

             Около восьми вечера в палату в сопровождении Рика вошли двое мужчин в гражданской одежде. Алекс признала в них членов команды Кобр. С собой они привезли тележку и кресло-каталку для девушек.       — Мы за вами. Ваши вещи уже в машине, осталось погрузить только вас, — сообщил Рик и помог Джене сесть в ее пересадочное транспортное средство. После чего обратился к Алекс: — Мы поедем первыми, а о тебе позаботятся Стэн и Майк.       — Ты чего? Давай ее подождем, — сказала Джена, но Рик настойчиво покатил ее к двери.       — Да они на грузовом лифте быстрее спустятся, чем мы на обычном. Кто еще кого ждать будет? Или тебе здесь понравилось? Домой не хочешь?..       Прежде чем они покинули палату, Джена обернулась и посмотрела на Алекс таким необъяснимо беспокойным взглядом, от которого волей-неволей на сердце легло недоброе предчувствие.       При помощи скользящей простыни мужчины быстро, без лишних слов водрузили Алекс на каталку и, под громкий шум загрохотавших колес — только усиливший нервное напряжение девушки, — вывезли ее из больницы.       На улице было холодно, и Алекс почти сразу проняла колючая, ледяная дрожь. Но когда в поле зрения попал военный бронированный грузовик, трясти Алекс начало еще и от страха.       «Что происходит? Ранта, ты что-нибудь чувствуешь? Там есть угроза? Стражи знают про тебя?» — в панике пыталась она достучаться до своего внутреннего демона, но голос в голове молчал. И это пугало еще сильнее.       К тому моменту мужчины открыли задний борт кузова и опустили выдвижную платформу. Внутри грузовика Алекс увидела пустую темноту, в которую ее стремительно начали заталкивать.       — Стойте, стойте, — нервно забормотала она, задыхаясь от сдавившей внутренности паники.       Алекс заметалась на тележке и предприняла жалкую попытку встать, но даже если бы у нее хватало сил, то фиксирующие ремни безопасности всё равно не позволили бы ей это сделать.       — Расслабься, девочка, мы тебя хорошенько связали: не упадешь.       — Где остальные? Где Джена?       — Она поедет в другой машине, — послышался сзади голос Ника. — Компанию в дороге составлю тебе я.       Он запрыгнул в кузов, помог закатить каталку и поднять выдвижную платформу, а затем с криком: «Закрывай!» — резко ударил по боковине грузовика, из-за чего сердце Алекс испуганно ёкнуло.       С тяжелым стуком откидной борт закрылся, и крытый кузов погрузился в полутьму. Но как только загудел мотор, глаза сразу ослепил белоснежно-яркий свет светодиодных ламп.       Ник сидел на скамье напротив изголовья каталки. В руках он держал папку-планшет и шариковую ручку, щелкнув которой, приготовился что-то писать.       — Мне нужно задать тебе несколько вопросов, — сказал Ник, бегло просмотрев бумаги. — Начнем с…       — Я устала, — прошептала Алекс и, прикрыв глаза, отвернулась.       Она была не в состоянии ни о чем либо думать, ни на что либо отвечать: мозги будто превратились в набухшее желе, а потом застыли. Однако парень оказался довольно настойчивым и явно дал понять, что без ответов не оставит ее в покое.       — Потерпи, это не займет много времени. Итак, как ты поняла, что Лана монстр? — спросил Ник, и наступило минутное молчание. — Алекс?.. Алекс, быстрее начнем, быстрее закончим. У меня нет желания тебя мучить, я тоже хочу отдохнуть, поэтому помоги мне и заодно себе. Ну? Алекс?       Ник привстал, чтобы проверить, в сознании ли она, но Алекс вдруг заговорила:       — Лана напала на нас. После использования ангельской песни.       — Хорошо. Рик сказал, что по силе ты сравнила ее с человеком. Можешь пояснить?       — Эм, думаю, причина в том, что Лана была, ну, беременна. Она осторожничала и, вероятно, не могла быстро трансформироваться.       — Она тебя укусила? До глаза, — уточнил Ник.       «Отрицай, — вклинился в мысли строгий наказ. — На теле больше нет следов от укуса».       — Не уверена, — уклончиво ответила Алекс.       — Но ты упоминала, что ламия тебя укусила.       «Я так думала».       — Я так думала, — повторила Алекс. — Иначе я бы вряд ли смогла двигаться, верно?       — Пожалуй. Но если это был не укус, то что? С чем ты его спутала?       — Возможно, меня проткнули ее когти, по форме они были похожи на клыки.       — Куда именно тебя ранили?       — В руку. Правую ладонь.       — Ясно. Как приедем, проведем парочку тестов.       — Зачем? Разве смерть Ланы не сняла все эффекты? Даже если они были.       — Для подстраховки. Мало ли что, — Ник слегка улыбнулся, затем вновь опустил глаза в документы и перелистнул страницу. — Перейдем к эпизоду в медцентре. Когда ламия обратилась, как тебе в одиночку удавалось ее сдерживать?       — Нашла слабое место: кончики хвостов, где были еще одни змеи.       — Как ты поняла, что ламия переместила сердце?       — Потому что во время схватки она защищала только нижнюю часть живота. Я вспомнила об этом, когда Рик не нашел сердце. Теперь причина этого понятна: змее попросту было проще защищать одно место, чем два.       — Хорошо, записал. И последний вопрос: когда ты потеряла браслет, который мы тебе дали?       Алекс замялась.       — Ну-у… — тянула она в ожидании подсказки, но в мыслях почему-то было глухо. — Честно, не знаю. Может, змея перерезала чешуей?       — Нет, в медцентр ты приехала уже без браслета. Значит, это должно было произойти в доме, но ламия еще не обратилась и…       — У нее были острые когти.       — Выходит, она поранила тебе и левую руку?       — Да.       «Нет», — пронеслось в голове одновременно с прозвучавшим ответом.       — Спасибо. Теперь можешь отдыхать.       Ник сфотографировал на телефон полученные сведения и куда-то их отправил, по всей видимости, либо на базу, либо сразу в головной офис. Затем парень два раза ударил по кузову, и через пару секунд освещение погасло.       В кромешной темноте слух быстро сосредоточился на ровном гуле двигателя и шуршащем звуке проезжавших по мокрой трассе машин.       Алекс зевнула и, почувствовав, что ее клонит в сон, по привычке попыталась повернуться на бок, но, к сожалению, не смогла.       — Ник, развяжешь меня?       — На базе развяжут, — пробормотал он в полудрёме.       — Вы думаете, со мной что-то не так?       — Проверим и узнаем.       — Как? Сбросите в реку с камнем на шее и посмотрите, всплыву я или нет? — Алекс снова разнервничалась. — Почему только меня сковали по рукам и ногам? Я, в отличие от вас, даже ходить не могу. Значит, был повод? Значит, я…       Услышав в ее срывающемся голосе страх, Ник встал и положил ладонь на дрожащее плечо девушки.       — Эй, откуда такие мысли? Успокойся, всё будет хорошо.       — А с чего мне это знать? Я связана, меня перевозят в чертовом военном грузовике, никто толком ничего не объяснил. Как мне быть спокойной?       — Да, ты права, извини, — неожиданно мягко проговорил Ник. — Из-за того, что ты дольше всех взаимодействовала с малоизвестной для нас тварью, мы должны убедиться, что она ничего в тебе не оставила. Вся наша группа пройдет проверку; первичная уже была в клинике, а доскональную проведут на базе. А эти… ремни по большей части нужны для того, чтобы успокоить руководство. Я не думаю, что с тобой что-то не так.       — А если нет? Что тогда?       — Вылечим, — усмехнулся Ник, немного повеселев. — Мы своих так просто не отдаем. Справимся и с проклятием зверя, и с демонической кровью, а про одержимость вообще молчу: день-два, и ты снова в строю. Поэтому не переживай, что бы ни случилось, решение всегда найдем.       — Это, конечно, приятно слышать. Но что, так сложно было об этом сразу рассказать?       — Прости, забываю, что ты не так давно варишься с нами в одном супе. Обычно новенькие мало что умеют, поэтому… В общем, не стесняйся задавать вопросы.       Алекс немного помолчала, а затем спросила:       — Это ведь ты нашел мою цепочку?       — Я рассчитывал на профессиональный вопрос, но да. Правда, Рик мне о ней напомнил. Говорил, ты спрашивала, а значит, вещь важная.       — Спасибо.       — Красивые кулоны. Они что-нибудь значат?       — Просто памятная вещь, подарок.       — К слову о подарках. Если афера с Монтерами выгорит, ключи от «шевроле» останутся у тебя.       Но «шевроле круз», на котором Ранта и Рик приехали в клинику, Алекс так и не увидела. Собственно, как и стражи не увидели денег Монтера, в саду которого через три дня нашли останки пропавших в Дошвире детей.