Вскрытие. Глава VIII
1 апреля 2017 г., 22:53
«12:00. Неделя богата возможностями. Постарайтесь воплотить в жизнь всё то, что давно запланировали. Удача будет преследовать вас во всех начинаниях. Однако избегайте случайных знакомств: велика вероятность быть втянутым в авантюру».
Алекс находилась на базе стражей чуть больше месяца. Так называемый лазарет был организован по принципу небольшого военно-полевого госпиталя на тридцать койко-мест. Но, разумеется, имел свои особенности: например, инкубационные боксы, в один из которых Алекс и попала по приезде из Дошвира.
Тесты, о которых говорил Ник, включали в себя анализ крови, причем забор делали несколько раз в сутки, и проверку реакций на внешние раздражители. Сперва Алекс заставили выпить соленый антидемонический отвар с привкусом болотной тины, от которого ее вполне ожидаемо стошнило. Но оправдываться в своей «человечности» не пришлось: врач за стеклом радостно показал большой палец вверх и через динамик сообщил, что для нашего организма подобное «выворачивание наизнанку» было нормой.
Затем пытали светом и звуком. И последнее напугало сильнее, чем установленные по всему периметру бокса душевые сетки. Теперь психологические проблемы, связанные с водой, отходили на второй план, потому что впервые появилось то, что могло выдать Ранту, — ангельская песнь. Поэтому прослушивание странных, будто намеренно искаженных, неразборчивых композиций, походивших на многослойный жуткий шепот — в котором, казалось, то и дело проскальзывало собственное имя, — заставило Алекс изрядно понервничать, ведь за очередной записью она вот-вот ожидала услышать тот мозговыносящий стрекочущий свист, которого, впрочем, не последовало. Но причина тому была проста: ангельская песнь не обличала чудовищ, а лишь разрывала все связи с жертвой.
В итоге, Алекс прошла испытания, и через три дня ей успешно провели операцию по пересадке донорской ткани, а затем перевели в более комфортное терапевтическое отделение, где под присмотром хирурга и фельдшера она проходила реабилитацию следующие пять недель. Долгие, физически и морально трудные пять недель.
До этого Алекс переживала за глаз, но, как выяснилось, переживать следовало за руки. Конечно, стоит признать, глаз тоже выглядел ужасно: будто его вынули, поиграли с ним в пинг-понг, а затем засунули обратно, — но в целом зрение сохранилось. А значит, Ранта ей соврала и просто пыталась припугнуть. С другой стороны, она всё же не оставила хозяйку слепой на один глаз, поэтому в данном случае претензия снимается. Но! Куда хуже дела обстояли с руками.
На них почти не было живого места, их будто обглодали голодные крысы, вдобавок пришлось удалить часть нежизнеспособных тканей, и даже после полного восстановления кисти выглядели как у разлагающегося трупа. Пусть они и сохранили опорно-двигательные функции, но из-за повышенной чувствительности Алекс ничего не могла ими делать без обезболивающих уколов и защитных перчаток. А когда действие лекарств кончалось, центром всего становилась только боль. Настолько мучительная, что единственное, о чем Алекс могла думать, так это о том, как отрезать эти чертовы руки, которые будто плавились в невидимой щелочи.
Алекс в слезах и подавленных криках выстрадала три недели, а потом в одну из ночей, корчась от боли, в итоге не выдержала и пошла на сделку с Рантой. Взамен на притупление чувств Алекс согласилась уйти с базы стражей и больше к ним не возвращаться. Но перед этим она в последний раз попробует проникнуть в их тайное хранилище. А как это провернуть, подсказала ей подруга по несчастью, которая перед отъездом в Дошвир потеряла ключ от своей комнаты.
Первое время вместе с Алекс восстанавливала здоровье и Джена. Она, как и обещала, старалась во всем помогать и оказывала эмоциональную поддержку. Иногда навязчиво, иногда не к месту, но Алекс принимала ее чрезмерную опеку и внимание с особым снисхождением, потому что, как бы то ни было, разделять с кем-то тяжелые моменты действительно оказалось легче.
Также благодаря Джене она поближе познакомилась с остальными членами отряда, которые довольно часто наведывались в лазарет. В основном на плановый осмотр, перевязку или обработку наружных ран и порезов. Из серьезных травм был разве что перелом ключицы, и то парень заработал его не на задании, а просто неудачно упал с лестницы, немного перебрав с выпивкой.
Но один раз всё же привозили тяжелораненых. Группа стражей из соседнего отряда случайно засекла на границе оборотня и в попытках его выследить наткнулась еще на двоих. У тех бойцов, кто выжил, были признаки заражения, поэтому везти их в больницу было небезопасно. В итоге один мужчина умер от острой кровопотери еще в боксе, второй с разорванным боком — на операционном столе, двух других с отсутствующими конечностями удалось спасти, но как прежде, очевидно, жить они уже не смогут. Джена говорила, что таких обычно забирали в главный офис, предлагая работу наводчика, информатора или архивариуса. А как там на самом деле, кто ж его знает?..
В отличие от Алекс, стражи не могли вернуть утраченные части тела, не могли быстро восстановить здоровье, освободиться от горьких воспоминаний или же по желанию контролировать свои чувства. У них не было возможности буквально по щелчку избавиться от боли — и среди этих людей Алекс ощущала себя жалкой и слабой. Отчасти поэтому ей самой захотелось как можно скорее уйти от них. Да, слабость — не порок, но слабость души — начало всех пороков. Именно пребывание со стражами напомнило ей эту неприятную истину, которую на данном этапе Алекс приняла как факт. Простой факт, никак не меняющий ее планы.
Итак, на тридцать пятый день Алекс провели заключительный осмотр, вручили пакет с бинтами и мазями и выписали из лазарета, откуда девушка вышла с видом лечившейся от зависимости рок-звезды: в темных защитных очках, кожаных перчатках, с сигаретой во рту и перекинутой через плечо потертой косухой.
В тот момент Алекс дико хотелось есть, причем что-то настолько жирное, вредное, пропитанное маслом, какую-нибудь жареную курочку или сочный гамбургер, от мысли о котором заядлая фастфудница уже начала исходить слюной. Подгоняемая животным аппетитом, Алекс решила сразу поехать в ближайшую закусочную, чтобы после строгой диеты вдоволь набить брюхо быстрыми углеводами. Но когда она проходила по коридору, взгляд вдруг зацепился за приоткрытую дверь. Замок на двери ее соседки был сломан. Алекс замедлила шаг и остановилась возле комнаты Джены: внутри горел свет, но было подозрительно тихо.
— Джена? — Алекс легонько постучала в деревянную планку и прислушалась.
В ответ не раздалось ни звука. Алекс повернулась к выходу, но какое-то необъяснимое внутреннее переживание не позволило ей отойти от двери. И секунд через пять слух уловил слабый пружинистый скрип и приглушенное мужское кряхтение.
Алекс без раздумий ворвалась в чужую комнату, и — бах! — ее встретил громкий выстрел праздничной хлопушки, усыпавшей пол разноцветными конфетти и блестками.
— Сюрприз! — воскликнула Джена. — Поздравляем с выпиской!
Будучи сбитой с толку, Алекс растерянно смотрела на собравшихся ребят и совершенно не знала, что сказать. Почему-то было сложно выловить из головы хоть одну уместную, подходящую мысль.
— Что-то не так? — сложив брови домиком, спросила Джена и переглянулась с парнями.
— Нет, просто… Вы ради этого… А что с дверью?
— Ну, запасной ключ я так и не нашла, а домой попасть хотелось, — пояснила Джена. — А тот, кто сломал мне замок, уверяя, что поменять его плевое дело, затем сломал себе руку, поэтому…
— Вывихнул, — поправил Рик.
— Вывихнул, — исправилась Джена. — Поэтому пока так. Но не волнуйся, дверь закрывается. Мы ее так оставили, чтобы тебя заманить. Честно, не думала, что сработает, но Ник оказался прав.
Алекс почувствовала себя неловко.
— Ясно. Долго ждали?
— Да по тебе часы сверять можно, — заявил Рик. — Вернее, по вам обоим. Я Генри попросил придержать тебя до обеда, пока мы тут всё не организуем, так что ты как раз вовремя. Давай, садись скорее за стол. Наконец, обмоем наше первое совместное дело.
Алекс прикрыла дверь и прошлась по такой же маленькой, как и ее, комнате, но уже обжитой и обставленной. У стены слева между двуместным ярко-малиновым диваном теснились напольная вешалка, заваленная одеждой, и старый деревянный комод, над которым висела массивная трехуровневая полка: на средней красовалась внушительная коллекция декоративных статуэток собак, но чаще остальных встречалась порода корги, а верхняя и нижняя были загромождены книгами, в основном художественной литературой в жанре «Азиатское фэнтези», на который за этот месяц Джена успела подсадить и Алекс. Противоположную сторону комнаты занимали односпальная кровать, прикроватная тумба и туалетный столик. Однако простой, базовый интерьер разбавлял один из самых креативных и впечатляющих декоров, который Алекс довелось увидеть воочию: вся правая стена была заклеена кропотливо подобранными плакатами, вырезками из журналов, репродукциями известных картин, открытками с достопримечательностями мира, коллажами красивых мест и пейзажей, создававшими гармоничную, приятную глазу разноцветную мозаику, фрагментами которой изредка служили фотографии. Благодаря им, Алекс узнала, что ребята вместе ходили на летний фестиваль, бывали в походе, где жарили на костре зефир и делали сморы, Рик с Дженой когда-то спали под одной курткой на уличной скамейке, а Ник занял третье место в прошлогоднем турнире по шахматам.
Запечатленные моменты напомнили Алекс ее студенческую жизнь: как они с первокурсницами посещали дома сестричества, выбирали клуб по интересам, днем ходили на лекции и готовили совместные проекты, в свободное время подрабатывали, а по вечерам либо зависали в кафешках, либо тусовались на устраиваемых в братствах вечеринках. И ведь на всё хватало и времени, и энергии! Почти ничего не было в тягость. Возможно, потому, что Алекс нравилось учиться: ей подошла выбранная программа, ей повезло с преподавателями, повезло с соседкой и группой в целом. Она влилась в коллектив и, наконец, жила той обычной, нормальной жизнью, которой и хотела. Но стоило только распробовать позабытый вкус радости, как на втором семестре всё и закончилось. Кажется, именно тогда Алекс в последний раз делала с кем-то совместное фото. И вот, спустя почти пять лет, пусть и вынужденно, она снова стала участницей группового селфи, которое чуть позже Джена отправит ей на телефон.
— К слову, неплохо выглядишь, — сказал Рик, пытаясь подбодрить Алекс.
«Ох, лучше бы я так себя чувствовала», — с грустью подумала та.
— Спасибо. А с тобой уже что приключилось? — спросила о фиксирующей повязке на его правой руке.
— Ах, это…
— Это карма сработала. — Джена закинула в рот шарик фалафеля и с насмешкой посмотрела на парня.
— Не карма сработала, а ты, ведьма, накаркала.
— Кар-р-ртофель? — глумилась Джена, поставив перед Риком тарелку с картошкой фри. — Алекс, не стесняйся, ешь.
Алекс окинула взглядом стол, и ее голодные глаза забегали между аппетитными бургерами, горячей ароматной сырной пиццей и большим баскетом с хрустящими куриными крылышками.
В это время Рик уже воодушевленно доставал из термосумки банки классического светлого лагера.
— Ах, холодненькое. Разбирайте.
— О боже, — вдруг выпалила Алекс и, прикрыв глаза, запрокинула голову назад.
— Что такое? — устремились на нее обеспокоенные взгляды.
— Это капес как вкуфно, — с набитым ртом промычала Алекс, наслаждаясь чизбургером с говяжьей котлетой, сыром, свежими томатами и соусом барбекю, заставлявшим ее вкусовые рецепторы оргазмировать от удовольствия.
Ребята весело усмехнулись и последовали примеру девушки.
— Ну что, выпьем за то, что все в строю? — Прожевав куриный стрипс, Рик взял пиво и безуспешно принялся ковырять неподдающееся жестяное «ушко».
— Может, всё-таки три с половиной шахтера? — уточнила Джена, помогая ему открыть банку.
Рик со всеми чокнулся, неторопливо промочил горло, а после ответил:
— Не, через пару дней уже снимут, — похлопал он по повязке.
— Так скоро? Ты от тех зараженных, случаем, ничего не подхватил?
— Во скоро! Две недели хожу как неприкаянный. Я на дело хочу.
— Ты уже сходил недолечившись. Мало? Надо без руки остаться? — отчитывала Джена. — И не смотри на меня так, я серьезно. Ник, никаких больше заданий, пока он полностью не поправится.
— Я его никуда и не отправлял. Он мне даже не сказал, что уехал с Сапсанами, — Ник без зазрения совести выдал напарника, подводя того под расстрел.
Джена в гневе распахнула большие зеленые глаза и уставилась на Рика как на постоянно шкодившего кота.
— Даже не предупредил? Совсем сдурел? А если бы форс-мажор какой? Думаешь, тебя бы в первую очередь спасали?..
— Вот поэтому и не сказал, — понуро вздохнул парень и под непрекращающиеся упреки отхлебнул еще пива.
Алекс между тем молча попивала лагер и с интересом наблюдала за ребятами, по чьим перебранкам немного успела соскучиться.
— Так сложно было меня дождаться? — поостыв, гораздо спокойнее спросила Джена. — Или уже в другую команду уши навострил?
— Никуда и ничего я не вострил. Просто, ну, вы обе были в лазарете, этот, — кивнул на Ника, — в головной умотал, а мне что, месяц без работы сидеть? Я ж не знал, что ты раньше выйдешь. А тут услышал про ловичка и решил помочь его поймать. Что тут плохого?
— Раз ничего, почему тогда скрывался от нас почти неделю, а?
— По той же причине, по которой ты запретила навещать вас в лазарете.
— Туше́, — нейтральным тоном произнес Ник, и на минуту за столом воцарилось натянутое, тяжелое молчание. — А ты как, Алекс? Генри о тебе хорошо позаботился? Как себя чувствуешь?
— Неплохо, правда. Но, если честно, до сих пор боюсь, что вы выставите мне счет за лечение, и придется его отрабатывать.
— А это сработает? — с тем же непроницаемым выражением лица задал он вопрос, поставивший девушку в легкое замешательство.
— Не поняла.
— Хотелось бы уточнить твои дальнейшие планы: готова ли приступить к выполнению нового задания или, быть может, собираешься от нас сбежать?
Рик с Дженой мгновенно перекинули свои недовольные взгляды на Ника. Но не успели они ничего сказать, как Алекс твердо заявила:
— Готова к следующему заданию. Я прекрасно осознаю, во что я ввязалась и какие в этом деле могут быть последствия.
— Хорошо. Тогда развею твои опасения: раз монстр убит, организация возместит все убытки.
— А если бы мы упустили ламию? Что тогда?
— Повесили бы внутренний долг, погасить который можно выплатами за закрытие других дел. Но если не хочешь терять заработанные деньги, организация предложит альтернативу. Например, отправит на «Труповозку».
— Приятель, может, сменим тему? — вмешался Рик.
— Я всего лишь отвечаю на вопрос. Или, считаешь, подобное следует умалчивать?
— Нет, но аппетит-то зачем портить?
— Рад, что тебе удалось его сохранить. Прости, умолкаю. — Ник с миролюбивой улыбкой поднял руки. — Прошу, наслаждайся.
Рик недовольно прищурился, взял кусок пиццы и демонстративно откусил, но жевать вскоре начал как-то вяло и неохотно. В итоге недоеденный кусок вернулся обратно на тарелку.
— Ну, ты и засранец, — проворчал Рик и встал из-за стола. — Пойду перекурю, можете обсуждать свои труповозки.
Когда парень вышел, Ник в задумчивости проговорил:
— Он до сих пор избегает этой темы. Занятно.
— Он избегает темы смерти вообще или есть какие-то подводные камни? — спросила Алекс, и Ник неуверенно пожал плечами.
— Всё сразу?.. Это правда, что в последние годы смертность у нас низкая, но, тем не менее, не равна нулю. И, как ты выразилась, подводный камень в том, что нам нельзя хоронить своих. Всегда приезжают люди из других отрядов и забирают тела; неизвестно где сваливают их в общую яму, освещают, затем сжигают и закапывают, тщательно заметая следы. Поэтому могил как таковых у нас нет, и если кто-нибудь умрет, цветы ему нести будет некуда.
— Но разве Кобры не говорил что-то о похоронах?
— Да, — Ник слабо кивнул, продолжая отрешенным взглядом буравить стену. — Дюк пытается выбить у руководства разрешение на погребение, однако ему вряд ли это удастся. Наверху понимают, что в таком случае телами стражей могут воспользоваться не только демоны, но и сами стражи, которым известно, как возвращать мертвых с того света. Стоит признать, опасения не безосновательны: подобные прецеденты ранее уже случались, и закончилось всё ожидаемо трагично.
— Ты мне это рассказал, чтобы я всё-таки от вас свалила, пока есть такая возможность?
Джена, до этого тихонько сидевшая на диване, с испугом подняла глаза. На ее лице застыло выражение безмолвной мольбы, которую девушка не смогла бы произнести вслух. Как бы Джена ни хотела, чтобы Алекс осталась, она всё же понимала, что не может просить о таком.
Ник же после недолгих раздумий выдал неоднозначный и определенно уклончивый ответ:
— Возможно.
На что Алекс, припомнив их первую встречу, иронично хмыкнула:
— Но ты ведь сам и заманил меня.
— Знаю. И по-прежнему этому рад.
Ник слабо улыбнулся, но его привычно холодные, непроницаемые глаза накрыла противоречивая тень сожаления, которую через миг спугнул заигравший рингтон мобильного. Ник наспех обтер руки бумажной салфеткой и ответил на звонок.
— Да?.. Хорошо, сейчас подойду, спасибо. Роб собирает всех информаторов в главном зале, — сообщил он девушкам и встал с места, но направился не к двери, как ожидалось, а подошел к комоду и взял лежавшую на нем маленькую картонную коробку. — Итак, Алекс, раз ты решила остаться с нами, позволь вручить уже знакомый тебе презент.
Вскоре поверх черной перчатки на ее левую руку был надет белый пластиковый браслет — «сигналка» стражей.
Рассматривая неприглядное украшение, Алекс огорченно вздохнула:
— Будто и не выходила из больницы.
— Ты и не выходила, — возразил Ник, — тебя вывезли. К слову, в ближайшее время жди приглашения от главаря Кобр. Его отряд лучший. И ты доказала, что достойна стать его частью. Мои поздравления.
— Почему это звучит как прощание? Я же сказала, что не собираюсь никуда уходить, и от вас в том числе.
— Ну, Дюк бывает довольно убедительным, особенно, что касается деловых предложений. Так что хорошенько всё обдумай и не забывай, у нас нормально относятся к смене команды. Ладно, я к Робу. Потом всё расскажу.
Оставшись наедине, девушки перекинулись парой незначительных фраз и до возвращения Рика молча клевали картошку фри.
— Что, всем настроение подпортил и укатил? — догадался парень, увидев опустевший стул. — Я с него не могу, обломщик… Но, по всей видимости, у нас тут наклевывается какое-то общее дельце. Мельком услышал от ребят, когда возвращался. Причем обсуждали совместную работу с другим отрядом. А значит, будет жарко. Так что, пока есть время, давайте как следует отдохнем и расслабимся.
Рик плюхнулся на диван, взял из термосумки банку пива и с просящим видом поднес ее Джене, намекая на помощь раненому товарищу.
— А вы знали, что пока вы отлеживались в лазарете, у нас в городе чуть современная казнь египетская не случилась?
— Из-за ловичка? Не преувеличивай, — не поверила Джена.
Рик сделал пару глотков желанного холодного напитка, облизнул губы и продолжил:
— А что, если скажу, что этот голожопый черт пробрался на местный фармацевтический завод?.. Совсем другой масштаб, не так ли? — с довольной ухмылкой обвел он девушек лукавым взглядом.
Но Алекс непонимающе насупила брови.
— А можно для особо одаренных пояснить, о чем вы говорите?
— Не слышала о ловичках? Это подвид домовых пакостников, которые промышляют подменой одних предметов другими. Сперва начинают с чего-то безобидного: например, если сахарница и солонка стояли рядом, сто процентов попьешь соленый кофе. Потом вдруг в банке с орехами попадется камень, из-за которого, вероятно, стоматолог выпишет тебе счет на кругленькую сумму. А закончится тем, что вместо таблетки снотворного примешь убойную дозу лития, и уже вообще не проснешься. Поняла логику? А теперь представь, что эта тварь положила глаз на провизора фармацевтической лаборатории. И да, пусть непосредственно демон пытался навредить и испортить жизнь одному конкретному человеку, но косвенно навел шороху в целом городе: отзывали десятки партий и поставок с лекарствами.
— Ничего себе, — удивилась Джена. — Плюс еще одна фобия.
— А то! И ведь это постарался всего один ма-а-аленький демон. А если бы их целая группа была? Да еще и организованная?.. Ух, города бы за месяц вымирали.
— А что мешает ловичкам так сделать? — полюбопытствовала Алекс. — Да и всем монстрам в принципе?
— К счастью, природа у них такая: единоличники. Твари даже себе подобных еле переваривают, а если уж встретят на своей территории другой вид — будут рвать глотки.
Взгляд Рика упал на пустые руки Алекс, и парень нахмурился.
— Эй, я не понял, ты чего не пьешь? Выпивки у нас полно, а ну, бери еще! — настойчиво затребовал он, но Алекс от добавки отказалась.
— Нет, спасибо, одной банки мне достаточно.
— Да брось. До комнаты, если что, провожу. Тут всего-то два шага, гы, — подмигнул Рик, и его губы растянулись в широкой глуповатой «лыбе».
— Я не за себя переживаю, — покачала головой Алекс. — Сказать по правде, у меня есть склонность к одной нехорошей мании. Если переберу с алкоголем, может проснуться навязчивое желание что-нибудь поджечь.
— Надеюсь, не кого-нибудь? — усмехнулся Рик.
— Надейся, — ответила Алекс, сохранив серьезный тон и каменное выражение лица. — В последний раз это было жилое здание.
— Ха-ха. Ты ведь шутишь?
— А вы еще не навели на меня справки, чтобы узнать, шучу я или нет?
— Этим Дюк занимается.
— Да? И что он сказал?
— Что тебе не место с нами, — без тени раздумий ответил Рик и добавил: — Пошел он к черту. — После чего спокойно продолжил пить, даже не заметив, как обе девушки заметно напряглись.
Алекс сперва испугалась, что речь шла о стражах в целом, что лидер Кобр что-то откопал в ее прошлом: то, из-за чего ей не позволят остаться. Но столкнувшись с Дженой взглядом, поймав в ее глазах волнение, плавно перетекшее в неловкость, Алекс поняла, что Дюк имел в виду самих Горихвосток.
***
Около двух часов пополудни Ник сообщил ребятам неприятную новость: был объявлен красный уровень опасности. Оборотни массово пересекали границу Волмера и двигались в сторону Ошлена. Учитывая их скорость передвижения и тот неминуемый факт, что через три дня наступит ночь полнолуния, руководство велело всем ближайшим отрядам и группам, способным за тридцать шесть часов добраться до пригородной зоны Ошлена, скооперироваться и совершить перехват. На данный момент командиры отрядов разрабатывали план операции, исходя из имеющихся сил и резервов, а также с учетом местности, где предположительно произойдет столкновение. Точкой сбора объявили заброшенную ферму недалеко от скоростного шоссе 154, там же местному отряду — то есть отряду Роба Гардена — поручалось организовать опорный пункт. Поэтому, по словам Ника, этим же вечером их группы ускоренно начнут грузить огнестрельное оружие и необходимый к нему запас боеприпасов, так как выезд уже был запланирован на утро. А это означало, что у Алекс в распоряжении было чуть больше двенадцати часов, чтобы успеть проникнуть в хранилище стражей. Но как раз из-за того, что сроки поджимали, девушка наконец решилась навестить Дюка. Она не стала рассказывать ребятам о предстоящем визите к главарю Кобр, к команде которых те питали взаимную нелюбовь, и под предлогом усталости покинула фастфудную вечеринку. Увидев в коридоре других стражей, Алекс поздоровалась и, для отвода глаз, формально пошарила по карманам возле своей комнаты. После чего с невеселым видом побрела в сторону выхода и возле металлической двери, ведущей в главный зал, свернула в небольшую секцию, где отдельно обитали представители Кобр. Поначалу Алекс немного замешкалась, не зная, в какой из десяти комнат обосновался главарь, однако, заметив среди прочих единственную дверь, обозначение которой начиналось с заглавной буквы «Д» — «Д.7-328», —рискнула начать именно с нее. Алекс трижды постучала, с полминуты потопталась на пороге и, не дождавшись хозяина, пошла пытать счастья к следующей комнате, как у предыдущей вдруг раздался звук поворота ключа. Дверь с жалобным скрипом приоткрылась, и в коридор выглянул мужчина со шрамом. — Алекс? Чем обязан? — Дюк удивленно приподнял густые брови. Вид у него был потрепанно-домашний: усталое заспанное лицо, взлохмаченные волосы с поблескивающими сальными корнями, заношенная серая футболка и широкие пижамные штаны в черно-белую полоску. — Простите, разбудила? — В чем дело? — Джена говорила, у вас хранятся запасные ключи. Я свой где-то потеряла. — И ты туда же? — беззлобно буркнул мужчина. — Ну, вы девчонки и даете. Ладно, проходи. Заодно поболтаем. Он щелкнул клавишей выключателя и пропустил девушку в неожиданно просторное светлое помещение, напоминавшее современную квартиру-студию, где было всё необходимое для комфортной жизни. Среди нейтрального бежево-коричневого интерьера выбивались разве что висящая на стене тройка автоматов, вероятно, трофейных, и зеленое бархатное кресло у входа, которое украшала декоративная подушка с вышитой медицинской эмблемой: чашей со змеей. Или бухой коброй с бокалом вина — точно она не разглядела. — Присаживайся. Выпить чего-нибудь хочешь? — почесывая шею, предложил Дюк. Алекс робко села в удобное мягкое кресло и, осознав, что от волнения у нее пересохло в горле, попросила стакан воды. Мужчина подошел к мини-холодильнику и достал две бутылки воды, одну из которых подал гостье. — Тебе передали мое предложение? — поинтересовался Дюк, устроившись на диване напротив. — В общих чертах. — В таком случае, не хочешь вместе с нами поохотиться на «блохастых»? Скажем так, на контрасте. — То есть вы не передумали? Я ведь теперь, ну… — Алекс не смогла подобрать слово, в полной мере описывающее ее теперешнее состояние, но надеялась, что Дюк ее понял. Однако тот продолжил прожигать девушку вопрошающим, пытливым взглядом, вынуждая ее закончить мысль. — Ну, меня так-то уже потрепало. — А что такое? Ходишь вроде нормально, умом не тронулась, больше положенного; оружие, мне сказали, держать можешь. Или нет? — Могу, просто… — Просто «что»? Если ты не заметила, мы все здесь подпорченное мясо. Но нам не на обложках журналов светиться. Пока ты можешь сражаться, всё остальное не имеет значения. — Но ведь в Кобрах одни военные, думаете, я потяну?.. — Кто такое сказал? — прервал ее Дюк, и вскоре хищный прищур сменил раздраженный оскал. — А, догадываюсь. Только этот говорун тоже работал с нами. А он так-то даже не служил. — Рик был в вашей группе? — изумилась Алекс. — Из воздуха такая неприязнь не берется. Да, у нас полно своеобразных ребят, но никто, кроме него, самовольством не страдает. На задании это непозволительно. Одна ошибка может стоить жизни всей команды, а иногда и целому отряду, но до этого сукиного сына это никак не дойдет! Даже после той облавы он... Ай! — Дюк безнадежно отмахнулся и наполовину осушил бутылку воды. Охладив вырвавшиеся из-под контроля эмоции, он продолжил: — Но, стоит признать, пацан дважды меня поразил: во-первых, тем фактом, что до сих пор жив, но тут, как говорится, смерть оставляет глупцов напоследок; а во-вторых, что всё же нашел людей, которые смогли с ним сработаться. Отдаю ему должное. Но ты… — Дюк неодобрительно покачал головой. — Не думал, что у тебя столько терпения. Как ты их выдерживаешь? — Я привыкла. — Люди быстро привыкают к плохому, но это не значит, что оно становится нормальным. Даже если опустить личностный аспект, разве последнее дело не показало тебе уровень их подготовки? Встреча с ламией, вероятно, стала бы для них последней, если бы не ты. — Это была командная работа, — повторила Алекс слова Рика. — Мне-то эту херабору не заливай, — сердито фыркнул Дюк, и его голос стал походить на наждак. — Я читал отчет. Ты пострадала по причине их профнепригодности, потому что они не бойцы, а всего-навсего вооруженные дети, за которых ты сделала всю грязную работу, хотя должно было быть наоборот. — Нам просто не повезло нарваться на сильную тварь. Изначально задание было другим. — Вот именно. В любой адекватной команде, как только понимают, что запахло керосином, тут же связываются с базой и ждут подкрепления. А они по факту прикрылись твоей шкурой. И я честно не понимаю, почему ты пытаешься их защитить. Здесь не нужно играть в друзей, Алекс. Не нужно из-за каких-то своих чувств вязнуть и тонуть с ними в одном болоте. — Дело не в чувствах, — резко ответила Алекс, — а в банальном расчете. Вы правда не допускаете мысли, что я как раз и выбрала слабейшую из групп, чтобы как можно реже нарываться на опасных демонов, с которыми вы, — усиленно подчеркнула, — постоянно сражаетесь? Комнату внезапно заполнил громкий смех. Подобная реакция смутила Алекс. Она не понимала, что в ее словах могло рассмешить главаря Кобр. — Ты всерьез думаешь, что с палёными дольше проживешь? — спросил он явно риторически и вытер проступившие на глазах слезы. — Послушай, то, что для Горихвосток — смерть, для нас — развлечение. Когда бок о бок сражаются опытные бойцы, даже сильному монстру будет сложно убить хотя бы одного из нас. За десять лет мы потеряли только одного, и то во время облавы на базу. Другим группам повезло меньше. Поэтому в вопросах выживания оставаться с аутсайдерами — не самое лучшее решение. Да и с нами возможностей у тебя будет больше. Как по мне, выбор очевиден. — Допустим. Но не проще ли на таких выгодных условиях переманить проверенного человека из другой команды? Зачем вам я? — Не ищи скрытого смысла там, где его нет. Гораздо легче лепить то, что тебе нужно, из нового человека, чем разбивать уже сработавшийся коллектив. Мы привыкли работать всемером, ты нам подходишь: такой же одиночный игрок, который при командных заданиях может выполнять свою роль без постоянных указок и напоминаний. Этого вполне достаточно. Плюсом молодая, свежая кровь, которую можно обучить и передать свои знания, лишней никогда не будет. И выгоду, как мне кажется, получат здесь все. Просто работай с нами — без ненужной нервотрепки, пустой болтовни и нравоучений, — получай неплохие деньги и после заданий занимайся тем, чем хочешь, и живи, как хочешь. Мы друг к другу не лезем. И сдается мне, такой вариант подходит тебе гораздо больше, не так ли? — настойчиво и довольно убедительно продолжал гнуть свое Дюк. Возразить Алекс было нечего. Она нервно прикусила щеку и неосознанно сжала в руках влажную от конденсата бутылку. Дюк буквально задавил ее весомыми аргументами, перебить которые было крайне сложно. Однако принимать заманчивое предложение она не собиралась. — Дайте мне немного времени подумать, — Алекс попыталась тактично соскочить с темы, но главаря Кобр подобный ответ не устроил. И он решил надавить по-другому. — Тебе действительно нужно думать, Александра? Алекс словно прошиб осязаемый разряд тока; на мгновение мир вокруг остановился: ни одного звука, ни мысли, ни чувства, — а затем тело накрыл резкий прилив адреналина, от которого внутри всё раскалилось до предела. «Он знает», — от осознания этой мысли Алекс стало дурно. И как бы она ни старалась скрыть подпитываемое страхом волнение, Дюк, казалось, видел ее насквозь. В то время как она ничего не могла прочесть в его въедливом, но пустом взгляде. Молчание затянулось. Алекс понимала, что нужно ответить хоть что-нибудь. Но не могла. Будто загипнотизированная, она продолжала смотреть в бесстрастное, рассеченное уродливым шрамом лицо мужчины, пока глубокую, звенящую тишину не разорвал громовой стук. Алекс испуганно дернулась, и из ослабевших пальцев выпала недопитая бутылка воды. Дверь с протяжным скрипом открылась, и на порог ступил Майк, информатор Кобр; он доложил, что через полчаса все соберутся в оружейной. Дюк понятливо кивнул и отпустил напарника, а затем спросил у Алекс: — Скрипит? Погруженная в себя девушка недоумевающе забегала глазами по комнате. Дюк указал на дверь и повторил вопрос. Увидев короткий утвердительный кивок, мужчина встал с дивана, невольно вынудив свою гостью напрячься, после чего достал из комода небольшую масленку и принялся смазывать проржавевшие петли. — Я плохо слышу: глух на одно ухо, а второе, видимо, уже барахлит от старости, — спокойно рассказывал Дюк, не отрываясь от работы. Алекс между тем непрестанно пыталась совладать с чувствами. Она пробовала считать про себя, чтобы отвлечься от беспокойных мыслей. Однако тревога к тому моменту уже намертво вонзилась и оплела колючей лозой ее сознание, никак не давая успокоиться. Закрыв налаженную дверь, Дюк подошел к раковине и сполоснул руки, затем, тщательно вытирая их бумажным полотенцем, как бы вскользь поинтересовался: — Ничего не хочешь спросить? От его низкого, лишенного всяких эмоций голоса кожа девушки вмиг покрылась мурашками. Алекс не знала, в каком направлении ей следует думать. Она словно оказалась на минном поле, где у нее настойчиво отбирали возможность оставаться на месте. Не питая особых надежд выудить хоть какую-нибудь информацию у лидера Кобр, Алекс оборонительно ответила вопросом на вопрос: — Например? Дюк ухмыльнулся и задумчиво почесал подбородок. — Ну, я здесь, можно сказать, «старичок», поэтому много чего знаю. И со многим могу подсобить, если вдруг что нужно, — заговорщицким полушепотом произнес он. — Особенно рад стараться для своих. «Для своих, значит, — мысленно повторила Алекс. — А ты, похоже, привык добиваться своего, Дюк… Но что, если он и вправду может помочь?.. — Алекс поддалась сиюминутному искушению, но почти сразу себя одернула: — Нет. Я не стану доверять Кобрам. Первое впечатление редко бывает обманчивым. Поэтому, уж извини, Дюк, как-нибудь попробую справиться сама». — Спасибо, буду иметь в виду, — с вежливым безразличием ответила она. — Имей, — громко выдохнул Дюк, словно до этого задерживал дыхание, и его тон сменился на серьезный. — Но знай, мое терпение не такое безграничное, как твое, поэтому не затягивай с выбором. Он определенно не был зол или раздражен, но и на дружеский знак внимания это всё тоже мало походило. — Задерживать больше не стану. Сейчас дам ключи. Дюк обошел незаправленную постель, у изголовья которой в застекленной раме висели военные награды, и подошел к прикроватной тумбе; выдвинул второй ящик и достал уже знакомую Алекс увесистую связку ключей. В глазах девушки сверкнул азарт добытчика, и радостный трепет защекотал внутренности. Предвкушая вот-вот заполучить то, что буквально откроет двери в тайное хранилище, Алекс моментально воспрянула духом. Но Дюк быстро вернул ее в реальность. Вместо того чтобы отдать всю связку, мужчина просмотрел ключи, вытащил один из кольца и положил его обратно в ящик; остальные же любезно подал Алекс. — Держи, — с легкой улыбкой протянул ей зазвеневшую связку. — Спасибо. — Алекс приняла из больших мозолистых рук ключи и, едва контролируя ватные ноги, поднялась с места. — За час управишься? — уточнил Дюк, провожая гостью. — Конечно. — Тогда до скорой встречи, Александра. Она на секунду прикрыла глаза, будто бы от терпимой, но всё же ощутимой боли: слышать родное имя из уст этого человека почему-то было неприятно. Алекс крепко сжала прохладное кольцо связки, кое-как попрощалась и, не в силах даже натянуть безлико-вежливую улыбку, спешно покинула комнату главаря Кобр. — И подумай над моим предложением, — бросил ей вдогонку Дюк, прежде чем закрыть уже не скрипевшую дверь. Алекс выскочила в общий коридор и, понимая, что не в состоянии добраться до комнаты, обессиленно прислонилась спиной к стене. Нервные окончания яростно колошматила противная мелкая дрожь, из-за которой возбужденное тело будто налилось свинцом и совершенно отказывалось слушаться. В ту минуту Алекс казалось, что ничто ей больше не принадлежит: ни собственное тело, ни мысли, ни чувства, — словно опустошенный сосуд, досуха испитый, дочиста разворованный… «Возможно, Ранта была права и не следовало связываться со стражами», — то была первая и на тот момент единственная мысль, сумевшая пробиться Алекс в голову. Через какое-то время по коридору пронесся звук гремящих друг о друга жестяных банок. Вскоре из-за поворота показался Рик, в руках он нес тот самый «гремучий» мусорный пакет. И сознание Алекс, подобно вспышке молнии, озарила идея. — Давай я вынесу, — предложила Алекс, когда парень приблизился. — Да ладно уж, — отмахнулся тот и прошел мимо. — Мне всё равно нужно наверх, а ты спокойно можешь идти в оружейную. Рик остановился и оглянулся через плечо с хмурым видом. — А ты откуда знаешь? Алекс подняла правую руку, демонстрируя связку ключей. — Да вот, захаживала к кое-кому. Но, надеюсь, теперь смогу попасть к себе. — Тоже проебала ключ? — Угу, так что если найду подходящий, сделаю штук десять дубликатов. Их разговор прервали мужские голоса: коридор постепенно стал заполняться стражами, неторопливо покидавшими свои комнаты. — Всё, иди скорее, — поторапливала Алекс парня, буквально вырвав из его рук мусорный пакет. — Выбей нам парочку хороших автоматов. — Л-лады, — Рик растерянно, но всё же послушно развернулся в сторону выхода. Однако у металлической двери вдруг обернулся и громким голосом, почти крича, спросил: — Так ты остаешься с нами? Алекс лукаво улыбнулась и неопределенно пожала плечами, а после бодрой походкой зашагала к своей комнате, здороваясь и приветствуя проходящих стражей. У двери она сняла с рук перчатки и дважды пересчитала количество ключей в связке. Всего их оказалось двадцать шесть. И чтобы не тратить понапрасну время, потренировалась почти бесшумно открывать замок, меняя и перебирая ключи. Но как только часы показали пять минут четвертого, Алекс положила связку в пакет и вместе с ним пошла в логово Кобр, где настойчиво постучалась в каждую из десяти дверей, одна из которых всё же открылась. — Там собрание в оружейной, попросили напомнить, — почти не солгав, сказала она Грэгу, ветерану войсковой разведки. Тот поблагодарил посыльного и закрыл дверь. Однако не с той стороны, на которую Алекс рассчитывала. Поэтому ей пришлось покинуть змеиную секцию и в надежде, что Грэк уйдет, следить за выходом из-за угла в коридоре. По прошествии пяти минут ожидание по-прежнему оставалось бесплодным. Алекс переминалась с ноги на ногу и почти беспрерывно нажимала кнопку наручных часов, в полной мере ощутив на себе всю жестокость стремительно бегущего времени. Но проверку на прочность ее терпение таки прошло: в двадцать три минуты Грэг покинул жилой корпус. Алекс торопливо, но аккуратно, чтобы не создавать лишний шум жестяными банками, подошла к металлической двери и, достав связку, повесила пакет на самый край изогнутой ручки-скобы, а затем пулей рванула к комнате главаря Кобр. Дрожащими, непослушными руками она стала подбирать ключ, но постоянно замирала и прислушивалась к звукам, то ли реальным, то ли мерещившимся на фоне царившего в голове шума из-за подскочившего давления и взбесившегося сердца, которое именно сейчас решило устроить жаркий бой с ребрами. Но, несмотря на страх и сильную нервозность, граничащую с полуобмороком, Алекс упорно, раз за разом продолжала вставлять ключи в замочную скважину, которая с восьмой попытки, наконец, поддалась и со щелчком повернулась. Алекс затаила дыхание. Гоняя туда-сюда стальные ригели, она убедилась, что нашла нужный ключ, и крепко-накрепко в него вцепилась, будто боясь, что тот мог исчезнуть. Однако в комнату взломщица не зашла. По крайней мере сейчас. Изначально у нее была мысль подменить ключ, лежащий в ящике, но, во-первых, Дюк каким-то образом мог отличить его от остальных, а во-вторых, он совсем скоро должен был вернуться. Точнее, так считала Алекс, помня, что Дюк велел ей управиться за час. Да, возможно, это была условность, но рисковать девушке не хотелось. Тем более что она не знала, сколько времени могут занять поиски в хранилище. Поэтому Алекс закрыла комнату главаря Кобр, облегченно смахнула со лба пот и, убедившись, что ключ от ее комнаты по-прежнему находился в заднем кармане брюк, пошла к себе, чтобы забрать единственную вещь, которую оставила до отъезда в Дошвир, — ключи от машины. Алекс предупредила Горихвосток, написав сообщение в общий чат, и поехала в город. Пока в мастерской изготавливали дубликат ключа, она пополнила свои запасы лекарств и по просьбе ребят купила аккумуляторные батареи и лампы для карманных и прожекторных фонарей, а также немного продуктов в предстоящую дорогу: снеки, яблоки и упаковку литровых бутылок воды. На базу Алекс вернулась около семи вечера, но въехать на территорию оказалось проблематично из-за выстроенных в колонну грузовиков и внедорожников, в конце которой еще бродили стражи: группа Сапсанов догружала последние ящики со снаряжением; недалеко, устроив перекур, стояли Кобры. Но Дюка среди них Алекс не увидела. Зато ее увидели Горихвостки, и пришлось припарковаться у «АРО-246», в двигателе которого копался Рик, а Ник с Дженой, похоже, просто составляли ему компанию. Алекс кратко поведала о своей удачной поездке в город, а ребята поведали о не слишком удачном оружейном «улове» и определенно неудачной позиции, выделенной им для предстоящего отлова оборотней. Но Алекс это мало заботило. Главное, она выяснила, что планы не изменились и стражи, как и прежде, собирались выезжать завтра в шесть утра. После общения с Горихвостками Алекс наведалась к Дюку, и на этот раз дверь он открыл довольно быстро. — Возвращаю, — протянула ему одолженную связку. — Здесь все ключи. От своей двери я сделала дубликат. Еще раз спасибо. — Хм, даже ключ успела сделать? Молодец, — неожиданно похвалил Дюк. — Вот об этом я и говорил: ты сама прекрасно знаешь, что делать. Но куда важнее, успела ли ты определиться с выбором? — Пока что я точно определилась, что на оборотней пойду со своей нынешней командой. — Ха, по-видимому, о предстоящей охоте ты еще не разговаривала со своей командой? — последнее слово он произнес с откровенно презрительной интонацией. — Разговаривала, — спокойно ответила Алекс. — А что? К нам какое-то особое отношение? Мужчина сжал губы и обескураженно покачал головой, затем взялся за дверную ручку и напоследок дал не слишком ободряющее напутствие: — В таком случае желаю удачи. Постарайся не умереть.***
03:00. На базе царила тишина и покой. Стражи, как никто другой, особенно ценили то редкое мирное время, когда удавалось отдохнуть не только телом, но и душой, с жадностью впитывавшей то недолгое чувство безопасности перед грядущим сражением. Ведь, возможно, для некоторых это была их последняя спокойная ночь... И только Алекс не наслаждалась безмятежным сном. Точнее, она хотела в это верить, когда подкормленной дикой кошкой крутилась возле комнаты главаря Кобр. «Он точно спит? — терзалась сомнениями Алекс, никак не решаясь на следующий шаг. — Нужно постучать. Нет, а если проснется? Но это всяко лучше, чем открыть дверь и столкнуться нос к носу с хозяином!» После продолжительных колебаний она всё же собрала остатки решимости в кулак и легонько, лишь костяшкой указательного пальца, постучала в дверь, к которой тут же припала ухом и, задержав дыхание, прислушалась — тишина. Алекс достала ключ, еще с минуту покрутила его в руках и, наконец, поднесла к замочной скважине. Но кто бы знал, каким страшным может быть довольно простое действие — просто повернуть ключ! Хоть Алекс и старалась действовать мягко и осторожно, но всякий скрежет и скрип звучали так громко и явно, что при желании их легко можно было услышать. Вдобавок треклятое воображение непрестанно рисовало в голове одну и ту же сцену: как Дюк резко откроет дверь, и его суровый озадаченный взгляд упадет вниз, на изуродованную, будто сшитую из лоскутов руку, совсем не похожую на женскую, в которой он заметит ключ. Ключ от своей же комнаты. И всё, конец спектакля. Но пока Госпожа Удача благоволила Алекс, и той без лишнего шума удалось приоткрыть дверь. Алекс с замиранием сердца заглянула в дюймовую щель проёма и, не увидев ничего, кроме ослепляющей темноты, аккуратно просунула голову внутрь. Вскоре слух уловил ровное, чуть хриплое посапывание, благодаря которому ее заячье сердце вновь вернулось на свое законное место, покинув вспотевшие пятки. Алекс проскользнула в комнату и, прислушиваясь к дыханию спящего, медленно на полусогнутых стала подбираться к прикроватной тумбе, стараясь не споткнуться о ковер и не зацепить журнальный столик, который, она помнила, стоял не по центру, а ближе к правому краю дивана. Как только подушечки пальцев нащупали неострый угол тумбы, Алекс не спеша присела на корточки. И вот тут коленный сустав сыграл с ней злую шутку и непозволительно громко щелкнул. Алекс страдальчески скривилась и минут пять просидела в застывшей позе горгульи, пока раздавшийся раскатистый храп, наконец, не сбросил с ее тела бесплотную окаменелость. Алекс наощупь, по металлическим ручкам, нашла второй ящик тумбы, обхватила его обеими руками по бокам и потихоньку, под размеренный мужской храп, стала выдвигать. Затем, не рискнув исследовать содержимое ящика вслепую, она воспользовалась подсветкой телефона, на котором предварительно уменьшила яркость до возможного минимума. В центре ящика, среди почтовых конвертов, скрученных проводов и канцелярских принадлежностей, лежала большая деревянная шкатулка с небрежно вырезанными символами на крышке. Предположив, что именно в ней Дюк и хранил ключи, Алекс открыла шкатулку и тут же с подавленным, мычащим криком одернула руку. «Какого хрена?!» — негодовала Алекс, почувствовав, будто с кончиков пальцев разом содрали кожу. Но осознать до конца, что произошло, девушке не дал слышный скрип кровати. Храп прекратился, Дюк начал ворочаться, и душа Алекс покинула тело раньше срока, оставив бренную оболочку трусливо прижиматься к прикроватному ковру. «Нет, нет, нет, пожалуйста, не вставай, прошу!» — мысленно заклинала Алекс, насилу пытаясь прислушиваться сквозь грохотавшее в груди сердце, зарядившее свой сольный концерт. Между тем матрасные пружины продолжали скрипеть, из-за чего Алекс стало казаться, что все звуки, предательски исходящие от ее тела, отчетливо были слышны хозяину комнаты. Особенно это касалось импровизации в стиле ударника рокерской группы, которую пылко отбивало ее мятежное бунтарское сердце. И неспособность его унять лишь сильнее вселяла убеждение о скором раскрытии, а значит, и неизбежном столкновении, готовясь к которому Алекс потянулась к рукоятке ножа, спрятанного за поясом. Теперь все мысли были сосредоточены на одном: как первой добраться до горла Дюка и острым лезвием отнять у него возможность позвать на помощь. «Но с какой стороны кровати он встанет? И встанет ли? Будет ли включать свет? Или же возьмет телефон?..» — пыталась она предугадать его действия, пока невыносимо долгие секунды ожидания со скоростью лесного пожара сжирали ее нервные клетки, иссушали волю и выжигали остатки сил. Во рту не осталось ни капли влаги, опустевшие легкие горели огнем, а перед глазами уже плыл звездный хоровод, но из-за бешеного стука сердца, который полностью перекрывал господствующую вокруг тишину, Алекс не сразу поняла, что опасность миновала. И только тогда, когда ноги начали неметь и покалывать, в голову волей-неволей закралась мысль о небывалом везении. В удачу Алекс не особо верила, зато она верила своим ушам, до которых долетела — на тот момент — наипрекраснейшая мелодия из всех: расслабленное тихое сопение. Алекс беззвучно выдохнула и уткнулась лбом в пахнущий грязными носками ковер; с минуту перевела дух, а затем мысленно позвала: «Ранта! Ответь, на шкатулке стоит особая защита?». «Нет, вполне обычная», — ограничился коротким ответом ее внутренний демон. «Тогда в чем дело?» «Слишком много задач, за всем не уследишь», — обтекаемо ответил голос и сразу смолк. Алекс раздраженно закатила глаза. «Так я могу забрать ключ или нет?» «Можешь, но, возможно, будет больно». Алекс с трудом оторвала обессиленное тело от пола и вновь подползла к прикроватной тумбе, как вдруг почувствовала сильное щекотание в носу. Девушка энергично потерла переносицу и на время отсрочила навязчивое желание чихнуть, но выбираться из комнаты нужно было как можно скорее. Поэтому, сжав зубы, Алекс поднесла пальцы к открытой шкатулке, тихо выдохнула, освободив легкие от воздуха, и быстро выхватила ключ; крепко прижала его к груди и в преддверии адской боли так сильно зажмурила глаза, что между веками наверняка могла бы расколоть скорлупу арахиса. Однако ни через секунду, ни через десять ожидаемого наказания не последовало. «Тварь!» — мысленно прошипела Алекс и, переложив ключ в другую руку, ползком покинула жилище главаря Кобр. Настороженно озираясь по сторонам, она прошмыгнула в общий коридор и заскочила в туалет, где прислонилась к холодной плитке и попыталась отдышаться, делая глубокие вдохи и полные выдохи. После пусть и успешной, но дерзкой вылазки ее всю трясло, а хаотичный поток мыслей, разрывающий голову, мешал сосредоточиться. Но вот Алекс хорошенько так, три раза подряд, прочихалась, и эта мини-встряска, как ни странно, помогла ей прийти в чувства. Однако окончательно вернуться в реальность заставила боль — незначительная, но всё же ощутимая. Всё это время девушка крепко сжимала в кулаке ключ, бородки которого продавили кожу до покрасневших вмятин. Раскрыв ладонь, Алекс смотрела на добытый кусок железа и невольно предположила: «А что, если это не он? Что тогда?». Но к тому моменту Алекс уже была настолько сильно морально измотана, что попросту устала беспокоиться о том, чего еще не произошло. Поэтому, положившись на жизненный принцип: «Решай проблемы по мере их поступления», — она оставила все вопросы без каких-либо, даже условных, ответов. С тяжелой, но пустой головой Алекс лениво подошла к раковине, сполоснула лицо прохладной водой и, глядя на свое безжизненное, посеревшее отражение, сняла цепочку с шеи. После отдала Ранте приказ разобраться с камерами наблюдения и отправилась к хранилищу стражей. Загадочная железная дверь всё так же освещалась зловещим красным светом, и почему-то в тот самый момент Алекс осознала и нашла забавным тот факт, что хранилище охранялось одной защитной пентаграммой от демонов и тремя разнотипными замками от людей. Кого-то это могло бы заставить задуматься… Но Алекс без тени сомнений взяла в левую руку увесистый навесной замок и с внутренней мольбой вставила в него украденный ключ. Замок открылся, и вместе с ним Алекс сняла с души непомерно тяжелый груз. Неужели за годы поисков она наконец сдвинулась с мертвой точки? Неужели она наконец получит ответы и станет на шаг ближе к исполнению своего единственного и уже последнего желания — отмщения? Ощутив эмоциональный подъем, Алекс возбужденно, с голодным блеском в глазах ввела выгравированные в памяти цифры «260820» и без труда открыла электронный замок, затем нажала кнопку голосового устройства, глубоко вдохнула и, немного имитируя мужской голос, громко произнесла: — Едет белый апельсин! И вот взору предстал заветный зеленый свет, которым горели одни из лучших букв в мире — «O-P-E-N». Алекс не могла поверить своим глазам, не могла поверить, что всё прошло так гладко, и, поддавшись собственной мнительности, упорно пыталась отыскать некий подвох. Но понимание того, что проверка на вшивость вряд ли бы зашла так далеко, старательно ее убеждало, что всё это было взаправду, что она действительно приблизилась к своей цели. Однако единственное, от чего ее губы скривились в грустной полуулыбке, так это от мысли, что всё это походило на прощальный подарок, который, как правило, жестокая судьба напоследок вручала обреченному на смерть человеку. «Пусть так», — с покорным смирением принимала Алекс уготованную ей участь. Тем не менее, отказываться от подарков она не собиралась, и один из них вознамерилась открыть прямо сейчас. Алекс решительно потянулась к дверной ручке, но «железная стена» поддалась не сразу, и девушке пришлось приложить достаточно усилий, чтобы сдвинуть ее с места. Едва дверь открылась наполовину, как в неизвестном помещении грянула трескучая череда щелчков, почти до смерти напугавшая взломщицу. — Твою мать, — беззвучно, одними губами выругалась Алекс, поняв, что внутри всего-навсего автоматически включился свет. — Ох, ей-богу, меня быстрее инфаркт заберет, чем черти. Будучи снаружи, она с опаской заглянула в комнату и осмотрелась. На первый взгляд, тайное хранилище мало чем отличалось от обычного архива, что в принципе было неудивительно: ведь главная сила стражей — это знания. За которыми, собственно, Алекс сюда и пришла. Поэтому ее абсолютно не заинтересовали ни стоявшие у стен металлические ящики-сундуки, обмотанные странными растениевидными веревками, ни выставочный застекленный стол с древними артефактами — нет, она целенаправленно пошла рыться в бумагах. Отчасти потому, что стражи не упростили ей задачу и почему-то не оснастили хранилище персональным компьютером. Однако по уже знакомым цветным наклейкам Алекс довольно быстро нашла в офисных ящиках папки с защитными и призывающими пентаграммами, у которых почти на каждый символ приходилась страница пояснений. Алекс тогда не стала разбираться, что ей пригодится, поэтому бессовестно забила память телефона всем, что относилось к демонам четвертого уровня. Ведь, как она выяснила, только высшим демонам было позволено заключать сделки на души. А прежде чем идти на главного босса, она хотела попытаться убить того, с кем была связана скоро истекающим контрактом, который в случае успеха исчезнет вместе с демоном. В противном случае — никакой посмертной «точки», лишь здравствуй Ад и вечные муки. Закончив фотографировать пентаграммы, Алекс вернула бумаги на место и приступила к выполнению куда более сложной задачи, а именно, отыскать среди сотен папок, коими были забиты ряды двусторонних библиотечных шкафов, одно конкретное событие, произошедшее двадцать второго марта восемьдесят четвертого. И это была единственная информация, которой Алекс обладала. Поэтому, не зная ни тип, ни подвид искомой нечисти, пришлось в ускоренном темпе перебирать и просматривать все документы, чтобы успеть управиться хотя бы за час до общего подъема. Но этой ночью время неслось как никогда быстро. И оно стремительно подбиралось к пяти утра, а Алекс между тем успела просмотреть чуть больше половины. Еще и скорость заметно просела: глаза устали, буквы сливались и разбегались, натруженная кисть плохо слушалась, — из-за чего девушка начала нервничать и злиться. Сидя на полу, она судорожно перелистывала листы очередной папки и всячески пыталась отогнать дурные мысли о том, что уже могла пропустить нужное дело. «Семнадцатое января — призыв Кайзе, пятое февраля — Никсы-сердечники, одиннадцатое марта — шабаш Вельги», — бегло просматривала названия, пока на глаза не попалась знакомая вырезка из газеты: «Трагедия в Прометьево». Алекс мертвой хваткой вцепилась в корешок папки и пристально всмотрелась в снимок с места происшествия, где на фоне патрульных машин пожарные тушили догоравший дом, почти полностью уничтоженный огнем. Затем перелистнула страницу назад, проверила, не захватила ли лишних листов, и только после этого прочитала заголовок: «Дело номер восемьдесят четыре. Двадцать второе марта — воскрешение Соаната». Алекс отложила раскрытую папку в сторону, прикрыла лицо ладонью и, закрыв глаза, ненадолго погрузилась в себя. «Соанат», — прокручивала она в голове имя демона, которое пыталась узнать последние несколько лет. Алекс сделала глубокий вдох, облизнула пересохшие губы и, открыв глаза, вновь положила папку себе на колени. — Соанат, значит, — произнесла Алекс так, будто он находился перед ней. — Тоже четырехуровневый. Ладно. Надеюсь, скоро встретимся, ублюдок. Начав читать отчет стражей, она почти сразу зацепилась за слово, из-за которого тело прошиб холодный пот, — жертвоприношение. «Ритуал по воскрешению демона четвертого уровня требовал сожжения не менее трехсот двадцати жителей святой земли в знаке Рунвеля. Но прежде, чем придать людей огню, их души доводили до ‟правильной консистенции” через мученичество». Подробные сцены истязаний и пыток сопровождались видением лиц жителей уничтоженного городка, которые резкими, насильственными вспышками всплывали в памяти с каждым прочитанным именем. Алекс будто находилась там, наблюдала со стороны, молча впитывая боль жертв сатанинского культа. И в какой-то момент эфемерная боль перешла черту и страшной резью прорвалась в физический мир. Алекс схватилась за голову и мучительно застонала, ее щеки вспыхнули огнем, а из носа потекла кровь. «Довольно! — ворвался в сознание настойчивый разгневанный голос. — Ты узнала имя, можешь уходить». — Заткнись, я тебя не звала. «Ты что, не понимаешь? Если продолжишь, я не смогу сдержать воспоминания!.. Что ты делаешь? Прекрати сейчас же!» Но Алекс уже не могла остановиться: не замечая стекающих по щекам слез, она проглатывала одну отвратительную строчку за другой, словно намеренно пытаясь отравиться их ядом. «Для создания прохода в мир людей последователи использовали окропленные кровью цветы пассифлоры и знак Эдора, составленный из тридцати двух зарезанных детей, один из которых должен был стать вместилищем для демона». «Поэтому детей собирали отдельно, — вспомнила Алекс. — Кажется, в доме бабушки Норы… Там было так шумно, всюду стоял плач и крики. А еще там была сестра… Не Роза… Сара…» «Хватит! Остановись!» — продолжал разрывать голову неуёмный звенящий голос. Алекс стало невыносимо душно, и она вдруг почувствовала, как в груди катастрофически не хватает воздуха. Алекс попыталась сделать вдох, еще один — безрезультатно: девушка начала задыхаться. Она в панике схватилась за полку и поднялась на ноги, чтобы скорее выйти наружу. Но стоило сделать шаг, как тело повело в сторону; мир вокруг закружился, и Алекс без сознания повалилась на пол. И то, что раньше преследовало размытыми образами в кошмарах, теперь она ясно видела, даже будучи с закрытыми глазами.
