Солнце взойдёт

      «Рон!       Если вы с Гарри не ответите на предыдущие письма, то, клянусь Мерлином, я заколдую следующие так, что при прикосновении к вам они превратятся в тех птичек, которые когда-то расцарапали тебя!       Со мной все в порядке. Надеюсь, с вами тоже.       Люблю и скучаю,       Гермиона»       Сложив эту записку, Гермиона выбрала самую быструю сову из предложенных на почте, и привязала к ее лапке послание. Расплатившись, она покинула тесноватую, особенно по пятницам, совятню и направилась уже знакомой дорогой к Джорджу. В магазине было довольно много людей, несмотря на то, что до закрытия оставалось каких-то полчаса. Джордж поприветствовал Гермиону и попросил её подождать наверху до окончания рабочего дня.       Гермиона поднялась в квартирку и села на ближайшее кресло, потирая уставшие от недосыпания глаза. Вскоре она задремала. Во сне ей чудилось, что её кто-то звал:       — Гермиона… Гермиона… — тихо звал голос. — Гермиона! — раздалось над самым ухом, и она проснулась: перед глазами возникло лицо Джорджа. — Ну, наконец-то!       — Ох, прости, я всю неделю плохо спала: беспокоюсь за Рона и Гарри, вот и…       — Выглядишь ужасно, — сказал Джордж, бегло взглянув на неё перед тем, как уйти на кухню. — Кофе?       — Да, пожалуйста, — кивнула она, поднимаясь с кресла.       Она последовала за ним на кухню, и пока Джордж варил кофе, Гермиона спросила:       — Ты не забыл, какое сегодня число?       — Одиннадцатое августа, а что?       — День Рождения Джинни, вот что! — Гермиона закатила глаза: неужели он мог забыть об этом? — Только не говори, что ты не пойдёшь, я специально за тобой зашла.       — Не хочу тебя расстраивать, но я, пожалуй, останусь дома, — ответил он, разливая кофе по чашкам. — Кстати, — Джордж вышел и спустя полминуты вернулся на кухню, протягивая небольшую коробку, обёрнутую подарочной бумагой. — Ничего я не забыл. Передашь Джинни. Ну и пожелания там какие-нибудь.       — Вот еще! — фыркнула Гермиона, складывая руки на груди. — Сам передашь. Сегодня же, — не терпящим возражений тоном заявила она. — Ты когда в последний раз был у родителей?       — В середине июля, с Анджелиной, — сказал он, поставив перед ней чашку. — Как видишь, не очень давно, — он вздохнул, разводя руками. — Что я им скажу, когда заявлюсь без неё?       — Правду. Или придумаешь что-нибудь. В любом случае ты идёшь, иначе я отказываюсь от всех своих обещаний, — пряча хитрую улыбку в чашке, произнесла Гермиона.       — Так и знал: никому на свете нельзя верить! — наигранно и с излишним трагизмом ответил Джордж. — Но я в самом деле не знаю, что сказать, — сказал он, задумчиво глядя на свой кофе, будто на дне чашки можно было найти ответ.       — Скажи, что она уехала на отборочные… — предложила Гермиона.       — Гермиона! Даже моя мама знает, что отборочные во всех командах длятся с конца июня и до первой недели августа включительно! Ладно, нам стоит поторопиться, а то опоздаем.       Расправившись с кофе и закрыв магазин, эти двое трансгрессировали.       Тем временем в «Норе» собрались гости, которых, к слову было немного: Билл со своей семьёй, Перси и Полумна. Джинни сказала, что не хочет излишней суеты, поэтому были приглашены только самые близкие люди. Когда в гостиную вошли Джордж и Гермиона, все слегка оживились. Гермиона поздравила Джинни, подарив перчатки для квиддича и набор для ухода за метлой, которому Джинни обрадовалась, потому что ей удалось получить место охотника в «Холихедских Гарпиях», и эти вещи были весьма полезны. Потом подошла очередь Джорджа поздравить именинницу.       Наконец все уселись за праздничный стол, и шумные поздравления сменились тихими беседами под звяканье столовых приборов.       — Джордж, а где же Анджелина? — поинтересовалась миссис Уизли, входя в гостиную с тортом.       — Ох, мам, я забыл сказать — у Анджи сегодня первая тренировка перед началом сезона. Это очень важно, потому что почти вся команда обновилась, и им нужно сработаться до первой игры.       Джинни, как человек просвещённый по вопросам квиддича, вопросительно приподняла бровь, глядя на Джорджа. Пока этого никто не успел заметить, Гермиона шепнула подруге на ухо:       — Я чуть позже объясню…

***

      Когда на улице уже было темно, когда все успели высказать поздравления и пожелания и сидели в гостиной, обмениваясь новостями, Джинни легко ткнула Гермиону локтем в бок, сказав:       — Ну, теперь-то расскажешь?       Гермиона кивнула и ответила:       — Да, только давай подальше отойдём, чтобы нас не услышали…       Они вышли на веранду под предлогом того, что нужно принести ещё тыквенного сока:       — В общем… — нерешительно затянула Гермиона. — Джинни, Джордж не хочет, чтобы кто-то ещё узнал об этом. И я, если честно, не должна никому рассказывать… — заламывая руки, сказала она.       — Да никому я не скажу! — шикнула Джинни. — Хватит уже ходить вокруг да около.       — Хорошо, — покивала Гермиона. — Анджелина ушла от Джорджа. В прошлую пятницу. Сказала, что они только обманывают себя, ищут друг в друге Фреда… В понедельник я была по делам в Косом переулке, и решила проведать его. Когда я зашла, то поняла, что он явно ждал кого-то другого. Ну, то есть, Анджелину. Ему было плохо, действительно плохо, и он ни с кем не желал делиться своими проблемами. Сказал, что не хочет лишний раз расстраивать маму и вообще всех вас. На следующий день мне удалось более-менее разговорить его. Он рассказывал о том, что было после войны… В общем и целом, после нашего разговора я обещала ему помочь. Нельзя позволить ему сорваться, он и так слишком много пережил. На этом пока всё.       — М-да… — протянула Джинни. — Слушай, я знаю Анджелину только как капитана гриффиндорской команды, но скажу одно — она человек твёрдый, если что-то решила, то упорно идёт к цели, редко сворачивая с пути. Поэтому вернуть её — задача не из лёгких. Но раз уж ты хочешь разыскать её, то начинать стоит с Алисии и, может быть, Кэти — они с ней дружили в школьные годы и после. Ещё можно расспросить Ли Джордана — он встречался с ней, правда очень давно. Если что — пиши мне, вдруг удастся встретить кого-то из её друзей на матчах и тренировках. Чем смогу — помогу, — Джинни выдохнула и замолкла. Гермиона не ожидала такой скороговорки, словно подруга только и ждала того, чтобы сказать это. — Ты молодец, Гермиона, что пошла ему навстречу — навряд ли он рассказал бы всё это кому-то ещё. Надеюсь, всё получится, — Джинни обнадёживающе улыбнулась. — А теперь, вспомним, за чем мы пришли сюда… Тыквенный сок, кажется?       Они взяли по две больших бутылки сока и вернулись в гостиную.       — Гарри и Рон не писали тебе? — спросила Гермиона.       — Нет. Но, думаю, поводов для серьёзного беспокойства тут нет. Билл сказал, что в выездных лагерях мракоборцев нередко запрещается писать и получать письма, чтобы случайно не выдать какую-нибудь тайну. Тем более, если они проходят аттестацию — это может быть одним из испытаний — как если бы они оказались в стану врага. Поэтому не переживай. Ещё неделя — и они вернутся, — улыбнулась Джинни.       Остаток вечера был спокойным и радостным — так всегда бывает, когда собираются близкие, любящие друг друга люди. Казалось, ничто не сможет испортить эту атмосферу. И всё же…       Было уже довольно поздно, когда Гермиона собралась уходить. Джордж вызвался проводить её хотя бы до того места, откуда она сможет трансгрессировать. Гермиона попрощалась со всеми, и они с Джорджем покинули «Нору». Стоило им оказаться на улице, как прозвучал как будто бы ненавязчивый вопрос:       — О чём с Джинни болтали?       — Да обо всём на свете — мы ведь сто лет не виделись, ну, а то, о чём именно разговаривают девушки, вам знать не положено, — полушутливо ответила Гермиона, хотя, когда прозвучал этот вопрос, она почувствовала некоторое напряжение — ведь нужно было как-то уклониться от правдивого ответа.       — Неужели? — с какой-то странной кривоватой улыбкой произнес Джордж. — Кажется, ты что-то недоговариваешь…       — Джордж, у нас с Джинни могут быть секреты? — последовал ответ Гермионы, больше звучавший, как утверждение, нежели как вопрос.       Наступило молчание, и они просто шли. Но тишина была недолгой:       — Гермиона, если бы я хотел рассказать что-либо о своей жизни, проблемах и чувствах кому-нибудь из родных, я бы сделал это сам. Твоего посредства я не просил! Поверь, не самая хорошая привычка — говорить о человеке за его спиной, тем более не убедившись, что его нет рядом.       Она остановилась и тихим голосом спросила:       — И как ты узнал?       — Дело в том, что когда вы вышли на веранду, я был в саду. И уже возвращался было обратно, как увидел вас двоих. И услышал.       — Так ты подслушивал, а теперь читаешь мне нотацию? — возмутилась Гермиона, хотя и понимала, что Джордж имел на это право. — Ну и что с того, что Джинни знает? К тому же, ничего преступного я не сказала, — начала оправдываться она. — Наверняка ты не до конца дослушал! Она тоже помочь хочет. И, вероятно, может. Только откуда ей узнать о том, что с тобой что-то не так и нужна помощь? Пока не обнаружит тебя где-нибудь в «Дырявом котле» без сознания, с кусками стекла в руке? Ты хочешь, чтобы тебе помогали, но при этом никто ничего не знал о твоих бедах. Не хочу тебя расстраивать, но так не бывает.       — Господи, лучше бы даже ты ничего не знала! Я думал, что ты не болтлива, и уже жалею, что доверился тебе, — процедил Джордж.       Гермиона задохнулась от таких слов:       — Ну и ладно! Раз жалеешь, то пиши письма в никуда! Пиши! Жалуйся! Жалей себя! Сжигай на чердаке! Вдруг поможет?! — она уже не могла остановиться.       — Что? Про это-то ты откуда узнала?! Ну и куда ещё ты засунула свой любопытный нос? — с вызовом спросил Джордж.       — Не пытайся задеть меня — не получится!       — Естественно не получится! Ты же такая непробиваемая! А доброта, вероятно, только прикрытие для твоего двуличия! — Джордж говорил разочарованно, с горечью и одновременно язвительно.       — Что ты хочешь этим сказать? Сам-то ты какой? Сначала говоришь одно, потом что-то диаметрально противоположное — гадай потом, где правда. А эти твои перепады настроения! Если они у тебя случаются часто, то я сочувствую Анджелине…       Гермиона замолчала. После последней сказанной ей фразы, она закрыла обеими ладонями рот. Ей было стыдно за то, что она наговорила. Но в то же время ей было обидно слушать всё, что говорит Джордж. Она понимала, что после такого им вряд ли удастся дружелюбно относиться друг к другу. Неужели ей придется нарушить обещание? Нет, этого не должно случиться! Она стояла, уже не слыша всего, что дальше говорил Джордж — по лицу его было понятно, что суть всё та же. Гермиона отчаянно искала выход из сложившейся ситуации.       Уцепившись за промелькнувшую в голове идею, она достала из сумочки флакон духов, очистила его волшебной палочкой и поднесла к глазам, собирая слезы. Затем, закрыв маленький стеклянный сосуд, протянула его Джорджу:       — Вот, Джордж, возьми! Думаю, ты догадаешься, что с ними нужно делать. Даю подсказку: это один из ответов на вопрос «Как?». И… прости меня, если сможешь, за всё, что я наговорила и сделала… — всхлипнув, Гермиона отвернулась и трансгрессировала, покинув озадаченного и растерянного Джорджа.