Гангрена

Сандра упрямо отвергает импровизированное подобие костыля и продолжает перемещаться по логову, прыгая на одной ноге. Иногда у нее темнеет в глазах и она спотыкается, падает, рассаживая в кровь ладони и коленки. Упрямо собирает себя с непрогретого бетона и прыгает дальше. Рафаэль ей не помогает. Дернулся поначалу пару раз — получил вместо благодарности взгляд а-ля Снежная королева в изгнании и порцию поистине змеиного шипения. Да похрен, в общем-то, если бы не то, как закаменела она, сжалась пружиной, стоило Рафу руку протянуть. Сандра на удивление неплохо готовит, сочиняя из небогатого ассортимента долгохранящихся продуктов что-то не сильно аппетитное на вид, но сытное, питательное и сравнительно вкусное. Эту обязанность она взяла на себя тоже молча и не особо интересуясь его мнением почти сразу, как смогла встать с кровати. Мастер сай вообще заметил, что о границах дозволенного они с гостьей чаще всего договариваются без слов. Сандра делает пробный шаг и, если с его стороны нет возражений, то спокойно идет дальше. Так, однажды заглянув, женщина стала посещать тренировочный зал (назвать это «дедзё» язык все-таки не поворачивался, собственно и залом-то оно было с большой натяжкой, так — комната), когда Рафаэль был занят чем-то еще или пропадал на поверхности. Он знал, что его найденка это делает. Она знала, что Рафаэль в курсе. Оба старались друг другу не мешать. Так, она старается не подходить к двери, ведущей к выходу из убежища — лишь провожает черепаху внимательным спокойным взглядом. Понимает, что у него не то что оснований, повода для доверия нет. Так Сандра замолкает и неловко дергает плечом, отводит взгляд, когда на ее реплику: «Нехреновую ты себе в одну харю лежку отрыл — взвод разместить можно» — по лицу ниндзя прокатываются желваки, а на дне зрачка всплескивает что-то непонятное — больное. Так Раф делает вид, что не замечает ее бормотания и криков по ночам. И что она нагло таскает его сигареты. Лишь приносит теперь больше — на двоих. Рафаэль не замечает, как начинает снова привыкать к чужому дыханию рядом. Сандра долго и непонятно смотрит ему в лицо, когда Раф спрашивает о том, кто же она такая. Будто что-то решая внутри себя, принимая что-то или отрекаясь. И все-таки отвечает: — Теперь никто уже. Была солдатом. — Не простым, — вспоминает он нападение в коллекторе и профессиональные движения гибкого, жилистого тела. — Не простым, — соглашается женщина. Абсолютное большинство специальных подразделений были уничтожены Шредером в самом начале, как угроза его власти. — И… что теперь думаешь? — Раф сам не хочет признаваться себе, что вариант с Джейком уже не кажется ему идеальным. Что он не может представить себе Сандру — резкую, упрямую, железобетонно-твердую и отчаянно-беззащитную Сандру, в команде... банде Джейка. Ответ Сандры звучит жалко, беспомощно, почти как просьба: — Я не знаю… — Знаешь, у меня есть… эм… связи в сопротивлении, — Раф не сильно хочет выходить на контакт с Эйприл или Майки, и снова прятать от них глаза. Но… Он, вроде как, за свою находку в ответе. Выжила же, не боится, кажется, даже — верит ему. — Это не моя страна, Рафаэль, — Сандра усмехается криво и невесело, застывает распрямившимися позвонками. — За нее я подыхать не буду. Лучше просто так, чем — за нее. В голосе Сандры серебром звенит кристально-чистая ненависть. Раф чувствует стыдное облегчение и кивает утвердительно: — Я понял. Он спрашивает чуть помолчав, не особо надеясь на ответ: — Откуда ты? — Из России. — Там… тоже — Шредер? — Я не знаю, — Сандра прячет лицо в узких ладонях, и Раф душит в себе вопрос о том, что же делает она в Нью-Йорке. Ему, оказывается, очень нужно слышать, как кто-то дышит рядом. Джейку он ее все-таки отдает. Уже в убежище остервенело лупит самодельную грушу. Потому что… Джейк, сука рваная, не отказал. Потому что Сандра, сайра мороженая, не возразила, не попросила остаться, покорно подчинившись его решению. Только помнятся — мертвые, равнодушные, серые глаза и обреченно расправленные острые, худые плечи. Как шла — будто на эшафот всходила. Ровно, не позволяя себе припадать на поврежденную ногу. В логове, без чужого дыхания, снова пусто, холодно и промозгло… Сандра молчит. Отвечает что-то односложно, когда к ней обращаются. Вроде бы эти люди стараются подружиться. Стать своими. Сандра чувствует, как внутри нагнетается что-то, сжимается концентрированной яростью, готовое в любой момент взорваться фейерверком болезненных криков и кровавых брызг. Сандра не знает, сколько сможет душить свою ненависть. Насколько ей хватит сил. Сандра молчит. Молчит, когда ее сочувственно спрашивают о прошлом, молчит, когда интересуются ее знакомством с Рафаэлем. Молчит, когда двадцатилетний сопляк с нагловатой уверенной усмешкой опускает ладонь на ее колено. Молчит и ждет, почти желая, чтобы этот мальчик — дал повод. Он приходит к ней на третью ночь пребывания в лагере Джейка. В ее серых, тусклых глазах — сытое удовлетворение, которое мальчик, обуреваемый собственными гормонами и дефицитом женских тел на горизонте, даже не дает себе труд заметить. Он — блондинистый, высокий, широкоплечий, с крепкими крупными зубами — ведет широкой ладонью по ее бедру, второй шаря подрагивающими пальцами меж грудей. Сквозь легкую тошноту Сандра испытывает удовлетворение — можно. Взвивается сработавшей растяжкой — удары: в печень, кадык, опрокинуть оземь, в зубы эти голливудски-белые, блестящие, костяшки обдирая. Нерастраченной злобой дрожит у кадыка вороненое широкое лезвие. Хочется, до дрожи, чтоб кровь на руки хлестнула, горячая, алая, каленым металлом в ноздри бьющая. На плечи всей массой бетона и остро-режущего стекла падает Город. Другой. Другая страна. Другие люди, вины за ее боль не несущие. Другая война. Сандра с усилием заставляет себя сглотнуть истерический вопль и коротко бьет лежащего под ней мальчика рукоятью ножа в висок. Распрямляется, ощущая инородно меж бедер его обмякшее тело, жмется от незавершенности, нереальности, незнакомности происходящего и, подхватив свои немногие пожитки, исчезает в ночи, тенью минуя старательно бдящих дозорных. Джейк, обнаружив ее пропажу наутро, вздыхает почти облегченно. Рафаэль, не выдержав, заглядывает в гости к Джейку всего-то через неделю и почти не удивляется отсутствию своей Сандры. Поздравляет со смешком Джейка с отсутствием трупов и идет искать шебутную находку. Чего-то в этом роде он и ожидал от нее, наверное. По наводке Джейковых же разведчиков он находит ее подставную лежку всего в паре кварталов. Садится на некогда мягкий диван в чужой пыльной брошенной квартире, понимая, что Сандра хотела, чтобы ее нашли. Плевать кто. Лишь бы не затеряться и не остаться одной в городском лабиринте. К вечеру женщина выскальзывает из-за угла — Раф видит, что она уже почти избавилась от хромоты. Она опускается рядом, лишь едва ощутимо прикасаясь плечом. Хебешная камуфлированная — раздобыла уже где-то — ткань к плотной, гладкой зеленой коже. Рафаэль молча встает и идет домой. Не оборачивается, зная, что сегодня он снова заснет под чужое дыхание.