Жертвоприношение

— Зубр, ты можешь сказать, почему выбрал Хаос? Здоровяк с густой окладистой бородой и знаком Кхорна, вытатуированным на бритой голове, непонимающе уставился на Колдуна. Лицо его выражало напряженную мыслительную деятельность. — Ну... Потому что Хаос — это сила. Я силу всегда уважал. — Хаос — это сила здесь и сейчас, — поправил его Колдун. — В масштабах же Галактики Империум ничуть не слабее, иначе мы давным-давно взяли бы Терру и отключили царственного покойника от его трона. А вы, Вельдерхельм? Можете сказать, отчего выбрали Хаос? Высокий сухощавый мужчина в форме айрилийской полиции с восьмиконечными звездами Хаоса, нашитыми вместо споротых аквил, ответил гораздо быстрее. Судя по всему, он уже задумывался над этим вопросом сам для себя. — Хаос дает свободу. — Точно! — Колдун многозначительно поднял палец. — Хаос лучше имперского закона тем, что не пытается спрятать суть человека под запреты, правила и ограничения, а дает ему свободу и позволяет быть таким, какой он есть. Стал бы наш почтеннейший Зубр кромсать людей и поедать их плоть во славу Кровавого Бога, если бы тяги к этому не было в нем изначально? А еще Хаос объединяет. Вот вы, Вельдерхельм, раньше были начальником отдела полиции, Зубр был главарем уличной банды, вы смертельно ненавидели друг друга. Теперь вместе служите Богам и делаете общее дело. Разве это не прекрасно? Зубр по-прежнему ничего не понимал. Такие глубокомысленные размышления были слишком сложны для него. Вельдерхельм, скорее всего, не испытывал восторга от того, что делал общее дело со вчерашним бандитом, но промолчал. Его привычка не спорить с вышестоящими перешла на сторону Хаоса вместе с ним. — Ладно, это была минута философии, — закончил с рассуждениями на отвлеченную тему Колдун. — Я иногда склонен. А теперь к делу. Ваши люди готовы? Бывший преступник и бывший полицейский одновременно кивнули. — Да, хозяин. — Так точно, сэр, — привычка называть вышестоящих «сэр» тоже перешла на сторону Хаоса вместе с Вельдерхельмом. — Отлично. Еще раз напоминаю: ваше дело, когда я скомандую, отрезать тех, кто влезет в училище, от остальных. Замкнули кольцо, держите его, ждете распоряжений. И твои парни, Зубр, не высовываются раньше времени. Вышли гвардейцы во двор, я дал команду — тогда убивайте их на здоровье. Никакой самодеятельности. Это понятно? Оба снова кивнули и повторили свое «Да, хозяин — так точно, сэр». — Если все понятно, тогда по местам, — Колдун сделал обоим знак уйти. В комнате, раньше служившей спальней ректору училища Экклезиархии, помимо Колдуна остался только ученого вида паренек с очками в роговой оправе на тонком носу. — Глушилку включай, как только стрельба начнется, — велел ему Колдун. — Все, ступай. — Понял, хозяин, — поклонившись, паренек выскользнул за дверь. «Всех по местам расставил, всем команды раздал. Впору чувствовать себя стратегическим гением. Почти что Воителем Хорусом». Улыбнувшись своим мыслям, Колдун вышел из комнаты. Еще несколько месяцев назад в этом здании жили десятки учителей и сотни учеников, стекавшихся на Айрилию со всего сектора. В учебном корпусе одни под руководством других постигали науку забивания человеческих мозгов кашей под названием «Имперское Кредо», чтобы после выпуска, растекшись по планетам и системам, нести губернаторам, чиновникам, торговцам, рабочим, фермерам и солдатам веру в величие трупа, восседающего на Золотом Троне. Когда правитель Айрилии отринул ложного Императора, сюда пришел Колдун, предложивший рабам царственного мертвеца сдаться. Они не пожелали, понадеявшись на то, что смогут отбиться. Напрасно. Ректора училища Колдун собственноручно освежевал во славу Пантеона, остальным священникам, которых удалось взять живыми, воины Хаоса выпустили внутренности, а затем выложили их телами гигантскую восьмиконечную звезду на площади перед губернаторским дворцом. Некоторые из учеников до того впечатлились этим зрелищем, что сочли за лучшее примкнуть к победителям. Парень в очках, управлявший глушителем вокс-переговоров, был как раз из таких. Некоторые продолжали упорствовать. Что ж, поклоняющиеся истинным Богам знали много средств для того, чтобы смерть их не была легкой и быстрой. Теперь бывшее училище должно было послужить ловушкой для новой партии рабов Трупа-на-Троне, в безграничной глупости своей полагавших, будто им удастся отвоевать Айрилию у сил Хаоса. Отвечая короткими кивками на приветствия сновавших по коридорам жилого корпуса училища культистов и воинов, Колдун шел в подвал. Настало время узнать, что делают имперцы. Атмосфера в подвале напоминала мясную лавку, к кислому кровяному духу примешивался тошнотворный запах человеческих выделений, и кто-нибудь неподготовленный, попав туда, лишился бы чувств, даже не успев рассмотреть окружающую обстановку. Но Колдун был более чем подготовленным. Запахи его не пугали. Человек, растянутый на стене в центре сложной геометрической фигуры, нарисованной кровью, тем более не пугал его. Колдун сам его туда подвесил, сам оставил рядом с ним культистов, сам отдал им распоряжение поддерживать огонь в курительницах и следить, чтобы человек не умер раньше времени, чтобы оставался в сознании и чтобы боль не оставляла его ни на минуту. Для применения пси-способностей псайкер мог использовать свои силы, но Колдун предпочитал делать это только в крайних случаях. Зачем расходовать собственную энергию, если под рукой есть практически дармовой ее источник? Надо только заставить этот источник страдать. Прикосновения Хаоса по-разному воздействовали на людей. Кого-то они превращали в слюнявых идиотов, кого-то — в фанатиков, круглосуточно твердящих молитвы во славу Пантеона, кого-то — в необузданных развратников, кого-то — в безумных маньяков. Колдун общался с Великими Силами очень давно, но не считал себя никем из перечисленных. Насилие и жестокость никогда не были для него целью. Лишь средством. Вынув из-за пояса изогнутый ритуальный нож, он подошел к жертве. За те несколько дней, что человек висел здесь, ему выжгли один глаз, отрезали уши, нос, одну ногу до колена, каждый раз следя за тем, чтобы он не истек кровью и не умер от болевого шока. Обнаженное тело его сплошь было покрыто порезами и ожогами. Тяжело дыша, он смотрел единственным уцелевшим глазом на Колдуна, и из горла его вырывалось только слабое сипение. Не осталось сил ни на крики, ни на проклятия. Колдун бесстрастно окинул жертву взглядом, выбирая участок тела, пострадавший меньше других, взмахом ножа рассек кожу, подцепил ее и принялся сдирать узкой полосой. Сипение человека перешло в глухой утробный вой, лицо исказила гримаса невыносимой боли. Сейчас силы требовалось чуть больше — значит, он должен страдать чуть сильнее. Когда человек все же умрет, его место займет другой. В углах подвала догнивали останки по меньшей мере десятка предшественников нынешней жертвы. Зачерпнув достаточно энергии, Колдун мысленно потянулся к тому, кто был его Наблюдателем среди имперцев. Наблюдатель служил Хаосу, сохраняя при этом собственную личность, думал и говорил самостоятельно, но Колдун в любой момент мог оказаться внутри его сознания, смотреть его глазами и управлять его действиями. Сейчас Колдун увидел внутренности «Химеры» в голове колонны Тринадцатого Веллонского полка, неспешно двигавшейся по проспекту к училищу. Увидел сидящего напротив Наблюдателя мужчину с аккуратной щеточкой темных усов и капитанскими знаками различия, рядом с капитаном — обладателя гордого орлиного профиля в кожаном плаще и высокой комиссарской фуражке, а справа от комиссара — рыжеволосую веснушчатую девушку в балахоне псайкера. Память Наблюдателя послушно подсказала их имена. Капитан Родрик Беллар. Комиссар Иоаким Харнар. Псайкер Риелан Хольдар. «Риелан Хольдар. Вот, значит, кого отправил по мою душу малыш Калеб. Или нет, не малыш Калеб. Калеб Тристен, инквизитор Ордо Еретикус — так, кажется, его теперь правильно титуловать? Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Думаю, ты будешь неприятно удивлен, Калеб». Псайкер, до этого погруженная в свои размышления и сосредоточенно глядевшая куда-то в пол, подняла глаза. Будто почувствовала, что его мысли обращены к ней. Колдун нацепил на лицо Наблюдателя улыбку, Риелан в ответ принялась сверлить его пристальным взглядом. Смотри-смотри, девочка. Все равно не разгадаешь. — Скоро будем на месте, — сказал Колдун голосом Наблюдателя, обращаясь к Беллару. — Но техника во двор училища не пройдет, там ворота забаррикадированы. — Да, я помню, — капитан бросил быстрый взгляд на карту, которую держал в руках. — Разведчики уже должны быть в учебном корпусе. Надо проверить, как там у них дела. Колдун отключился от Наблюдателя. Он тоже собирался узнать, как дела у гвардейцев-разведчиков. — Хозяин, они вышли из учебного корпуса во двор, — зашипел вокс голосом кого-то из воинов. — Хорошо. Сейчас ему снова понадобятся силы. Придется выработать висящего на стене до самого дна и велеть воинам, чтобы они притащили нового. Или приказать кому-нибудь из культистов занять его место — они с радостью пойдут на это ради служения Богам. Колдун полоснул жертву ножом по горлу, исторгая темно-красный фонтан крови. Ощутил колебания варпа — Имматериум реагировал на боль умирающего человека. Как раз достаточно для того, чтобы и в этот раз не тратить собственные силы. Закрыл глаза, мысленно представляя себе трех солдат в темно-зеленом, настороженно передвигавшимся сейчас по внутреннему двору училища — мимо столовой, мимо пустого пьедестала, рядом с которым валялась сброшенная и разбитая статуя святой Айрилии, покровительницы планеты, названной в ее честь, мимо беседки с фонтаном, ко входу в трехэтажное кирпичное здание жилого корпуса. Ощутил ауры этих солдат, коснулся их разума. И в тот момент, когда разведчики вошли в корпус, когда увидели вокруг десятки еретиков, когда должны были начать стрельбу, предупредить своих об опасности, их глаза остекленели. Опустив лазганы, все трое деревянной походкой зашагали в подвал. Прямиком к нему. Несколько воинов Зубра, головы которых были отмечены такими же татуированными символами Бога Крови, что и у предводителя, отправились за ними, предвкушая поживу. Колдун открыл глаза. Разведчики, спустившись в подвал, уставились на него с безразличными, ничего не выражающими лицами. Как будто их абсолютно не заботили колдуны, культисты и человеческие жертвоприношения. — Марка-3, Марка-3! — попытался дозваться их по воксу кто-то из своих. — Это Марка-1. Что там у вас? Вы где? — Мы в жилом корпусе, — бесцветно ответил один из трех, вероятно, старший. — Здесь никого нет, Марка-1. Все чисто. — Хорошо, Марка-3. Мы на подходе. Конец связи. — Конец связи, — разведчик, повинуясь мысленной команде Колдуна, снял шлем и положил его на пол. Рядом со шлемом — лазган. Снял бронежилет. Двое других последовали его примеру. — Умницы, — ухмыльнулся Колдун. — Рад был познакомиться, парни. А теперь прощайте. — Аве домини Кхорн! — боец Зубра ликующе заорал, вцепился зубами в незащищенное горло гвардейца, начал жадно глотать хлынувшую кровь. Еще один взмахом топора снес голову второму разведчику. Еще один воткнул нож между лопаток третьему. И все разом набросились на их тела, разрывая и втискивая в рот кровоточащую плоть. Подходило время захлопывать ловушку, да и смотреть на это пиршество он не имел никакого желания, так что уже собрался подняться наверх, когда услышал настойчивый мысленный зов Наблюдателя. Колдун отозвался, потянулся к его сознанию и вновь очутился в чужой голове. Как раз для того, чтобы увидеть заполненный гвардейцами коридор на первом этаже учебного корпуса и услышать отчаянный крик псайкера: — Не ходите во двор! Это ловушка! Стойте! Беллар недоверчиво посмотрел на нее: — С чего ты взяла? — Задним местом почувствовала! — зло бросила псайкер, позабыв и про субординацию, и про вежливость. — Оно у меня хорошо улавливает грядущие неприятности. В жилом корпусе еретики. Наши разведчики уже мертвы. Просто поверь мне, Родрик! На лице капитана отразилось сомнение, но он, судя по всему, привык доверять псайкерам, которые видят то, чего не видят остальные, и все же скомандовал: — Во двор не выходить! Занимаем оборону здесь! Двое других офицеров (Колдун извлек из памяти Наблюдателя их имена: лейтенанты Арк-Гирад и Арк-Тайр) велели то же своим солдатам, и гвардейцы засуетились, громоздя возле окон баррикады из мебели и всего, что попадалось под руку, устанавливая стабберы, гранатометы и хеллганы, занимая позиции для стрельбы. — А теперь ты можешь сказать, что происходит, Хольдар? — три пары глаз обратились к псайкеру. «Девочка что-то поняла, — подумал Колдун. — Сейчас ткнет пальцем в Наблюдателя и скажет, что он шпионил за ними». По-хорошему сейчас можно было бы приказать телу Наблюдателя, лишенному собственной воли, бежать во двор, а воинам Хаоса — прикрыть его огнем из окон жилого корпуса, но Колдуну хотелось видеть происходящее у имперцев как можно дольше. Наблюдатель все равно был ему больше не нужен, им можно было и пожертвовать. — Буквально через минуту расскажу, — Хольдар переглянулась с комиссаром. Эти двое, несмотря на общеизвестную взаимную неприязнь политофицеров и псайкеров, похоже, нашли общий язык. Хотя бы временно. Наблюдатель ощущал опасность. Его сознание, придавленное могучей волей Колдуна, встрепенулось. Он не хотел умирать. Он взывал о спасении. Но Колдун удержал его и заставил стоять на месте, когда комиссар одним движением преодолел расстояние, разделявшее их, и зажал Наблюдателя в стальном кольце своих рук, прошипев на ухо: «Не дергайся!» — У нашего дорогого проводника телепатическая связь с кем-то из еретиков, — объяснила Хольдар. — Я это начала ощущать еще по дороге сюда, а теперь не сомневаюсь. Этот кто-то прямо сейчас смотрит на нас его глазами. — Как живая телекамера, что ль? — догадался Арк-Гирад. — Вроде того, — Хольдар подошла к Наблюдателю совсем близко, и Колдун ощутил прикосновение пальцев псайкера к его лицу. — Ну-ка, приятель, посмотри мне в глаза... «Все, трансляция окончена». Он послал в мозг Наблюдателя импульс, приказывающий ему умереть, и покинул его сознание, возвращаясь в свое тело. Запах мясной лавки в подвале стал еще сильнее. К останкам жертв, замученных для получения магической силы, добавились следы недавнего каннибальского пиршества воинов Зубра. Колдун перешагнул через них по пути к выходу. Культисты у него за спиной запели гимн во славу Темных Богов. — Вельдерхельм, начинайте, — скомандовал Колдун по воксу. — Зубр, ты тоже. «Ты, конечно, умная девочка, Риелан. Только твоих друзей это не спасет. Встречай меня».