Жертвоприношение

В воздухе стоял густой запах пороха, крови и нагретого металла. Толстые стены учебного корпуса пока еще выдерживали шквальный огонь еретиков, но кое-что смертоносное влетало через окна, собирая свою жатву. Гвардейцы старались не оставаться в долгу — ухали гранатометы, стучали тяжелые стабберы, лазганы с пронзительным «п-и-и-иу» посылали на противоположную сторону двора ответные подарки. Однако хаоситы превосходили их в огневой мощи, и это было очевидным. Уже не один солдат, рискнувший на секунду выглянуть в оконный проем чтобы прицелиться получше, в следующую секунду валился на пол, истекая кровью. Медики хотели приспособить для раненых подвал — самое безопасное место в корпусе, но несколько молодых санитаров, спустившихся туда, моментально выскочили обратно, борясь с приступами тошноты: — Там еретики жертвы приносили. Весь подвал в крови и выпотрошенные люди по стенам развешаны! — Ну так поснимайте их! — рявкнул командир медицинского взвода. — Мертвецов никогда не видели? И санитары отправились назад. За годы, проведенные в свите Глорвита, и позже в Имперской Гвардии, Риелан попадала во множество переделок. Переживать ощущение «все пропало, нам конец» ей тоже приходилось неоднократно. Последний раз — на Стионе, когда варбосс Коргат повел своих орков в последнее наступление, и заснеженная равнина перед траншеями, в которых сидели остатки Седьмого Зентарского полка, была от горизонта до горизонта запружена толпами зеленокожих, стреляющих, размахивающих топорами и орущих «Ва-а-а-агх!». Риелан хорошо помнила свои мысли в этот момент: «Отвоевались... Долбаная планета, как я ее ненавижу, будь она проклята!» Сейчас в учебном корпусе сражались три полных роты, потери у них пока что были чисто символическими, никаких признаков паники не наблюдалось и ощущение «все пропало» псайкера не посещало. Но по здравому размышлению ситуация была очень неприятной. Веллонцы угодили в ловушку, Колдун (или кто там командовал хаоситами) переиграл их вчистую, и единственное, что спасло гвардейцев от полного и немедленного разгрома — что они не сунулись во двор училища и их не успели перестрелять на открытом пространстве. «Никогда не могла понять этого парадокса, — подумала Риелан. — Размягчение мозга от скверны наступает у еретиков, а глупости почему-то делаем мы». — В общем, сунули руку прямо в осиное гнездо, и теперь надо соображать, как бы вытащить ее не сильно покусанной, — капитана Беллара, судя по всему, сейчас тоже одолевали мысли о чем-то подобном. Три офицера и комиссар, расположившись в коридоре, собрали импровизированный военный совет. Риелан могла бы присоединиться к солдатам и швырять в еретиков молниями, но такого приказа ей никто не отдавал, поэтому она решила поберечь силы и остаться рядом с командирами. Молнии сейчас ничуть не лучше лазерных лучей, пуль и гранат, а пси-способности им еще понадобятся. Вряд ли Колдун после гибели своего наблюдателя оставит их в покое. — Как связь? — Беллар бросил взгляд на связиста, пытавшегося оживить свою рацию. — Пока глухо, сэр. И воксы наши не работают, — неутешительно доложил тот. Со стороны фасада училища тоже доносилась стрельба. Там веллонцы, занявшие круговую оборону, вели бой с хаоситами, отрезавшими их роты от остального полка. — Итак, что мы имеем? — снова обратился к остальным Беллар. — Сейчас еретики в жилом корпусе еще немного постреляют, пойдут в атаку, прорвутся сюда и передавят нас как котят. Хрена с два мы их остановим — сами видите, с той стороны лупят так, что в окна высунуться очень проблематично. Техника у нас вся на улице возле центрального входа, загнать во двор ее нельзя, потому что баррикаду в воротах под огнем никак не уберешь, да и смысла нет. Во дворе ее просто сожгут. В стену с оглушительным грохотом ударил заряд гранатомета, едва не пробив в ней брешь. Еретики словно подтвердили, что у них есть чем сжечь «Химеры» гвардейцев. С потолка не переставая сыпалась штукатурка. — Значит, либо мы прорываемся назад к своим, либо остаемся здесь и погибаем, — высказал свое мнение Арк-Гирад, командир второй роты. — Других вариантов я не вижу. — Никаких «назад к своим», — отрезал комиссар Харнар, заскрипев зубами. — Нам велели взять училище — мы возьмем училище. Чтобы нашим потом не приходилось брать его еще раз. — Ну так нашим все равно придется брать училище еще раз, если мы все здесь ляжем! — воскликнул Арк-Гирад. — Стоп! — пресек начинающийся спор Беллар. — Ложиться здесь мы не будем. Надо самим атаковать тех, что в жилом корпусе, пока остальной полк будет нас деблокировать. Я не верю, что полковник нас бросит. — Атаковать через двор? — непонимающе уставились на него оба офицера и комиссар. — Если ты прикажешь, я готов повести своих ребят, — сказал Эйнир. — Но мы пройдем самое большее метров двадцать, потом нас всех перебьют. Ты же сам сказал: высунулся из укрытия — уже, считай, труп, а укрытий во дворе нет. И техники у нас нет. — У нас есть кое-кто получше всякой техники, — Беллар повернулся в сторону Риелан, — Хольдар, ты умеешь делать щит? «Ну наконец-то и обо мне вспомнили!» Псайкер подошла поближе, чтобы не перекрикивать стрельбу. — Конечно. Но три роты, да еще и под таким обстрелом, я щитом не накрою. У меня просто сил не хватит. — Да это понятно, что не хватит, — кивнул Родрик. — А сколько сможешь прикрыть с гарантией? — Со мной вместе — человек шесть, — Риелан и раньше приходилось защищать от вражеского огня гвардейцев, идущих в атаку, так что она знала свои возможности. — Хорошо, — еще раз кивнул он. — Значит, мое предложение таково: Риелан прикрывает пятерых бойцов, они доходят до жилого корпуса, максимально отвлекают хаоситов на себя и пытаются прорваться вовнутрь. В это время мы атакуем и надеемся, что по нам будут стрелять не так сильно. Не Император весть какой план, только иного выхода у нас нет. Их атаку нам не отбить. Чего-то подобного псайкер и ожидала. Нельзя было сказать, что она испугалась, но неприятный холодок по позвоночнику пополз. «Допустим, мой щит выдержит, мы доберемся до жилого корпуса, отвлечем еретиков на себя и дадим остальным возможность пересечь двор с минимальными потерями. А вот останемся ли мы живы после такого героического поступка? Если нас начнут расстреливать в упор изо всех стволов, щит не спасет». Но эти предательские мысли она прогнала. В конце концов, и не из таких передряг выбиралась. Эх, был бы здесь Глорвит, Иви, а еще лучше — оба сразу... Тогда бы точно все прошло как по маслу. Но Иви мертва, Глорвит давно исчез, так что придется совершать подвиги самой. Вернее, не самой — сейчас ей подберут компанию. — Согласен, — комиссар, выслушав предложение Беллара, особо не раздумывал. — Самоубийство, но я тоже согласен, — присоединился к нему Арк-Гирад. — Иного выхода и в самом деле нет. — Я даже согласен стать одним из этих пятерых, — на этот раз Эйнир, похоже, твердо решил не повторять истории с Дорилеей IV и не пропускать самого интересного. — Возьму еще четырех бойцов, и да поможет нам Святая Терра. — Трех бойцов, — поправил Харнар. — Я тоже пойду. При этом он бросил многозначительный взгляд в сторону Риелан. «Я будут тебя контролировать, псайкер, а то мало ли чего ты там наколдуешь рядом с еретиками», — явственно читалось в нем. Хольдар взгляд заметила, но проигнорировала. Хочешь — контролируй, у тебя служба такая. — А ты что скажешь, Хольдар? — Беллар счел нужным дать высказаться и ей. — Это почти такое же безумие, как боевое применение фенрисийских полярных оленей, — честно ответила псайкер, — Но может и сработает. Именно потому, что безумие. Они бегом спустились на первый этаж. Арк-Тайр позвал трех солдат из своей роты: Веркаде, здоровяка-сержанта с добродушным простоватым лицом типичного жителя аграрной планеты, и двух хмурых молчаливых братьев-близнецов по фамилии Мостерт. В двух словах объяснил им задачу. Близнецы коротко ответили «Есть!»; даже если они испытывали какие-то эмоции, на их лицах они никак не отразились. Сержант же явно имел что сказать по поводу всей этой затеи, но посмотрел на комиссара и счел за лучшее промолчать. Выбираться наружу предстояло через большое окно, которое гвардейцы до половины забаррикадировали стульями, столами и прочей мебелью, а на баррикаде установили стаббер. Стоявший за ним солдат сейчас бил по жилому корпусу короткими очередями. — Идем по правой стороне двора, вдоль столовой, — Эйнир указал остальным на одноэтажное здание с огромными пустыми глазницами выбитых окон. — За три четверти пути до жилого корпуса есть беседка с фонтанчиком. Посидеть возле него вряд ли удастся, но укрыться за ее стенами и передохнуть пару минут — вполне. Растаскивайте баррикаду, парни. Мы выходим. — А-а-а! Твою же мать! — стоило паре солдат начать оттаскивать мебель, как одного из них настиг луч из вражеского лазгана, оторвавший ему руку у самого локтя. Конечность, разбрызгивая кровь, улетела куда-то в сторону, к раненому бросились товарищи. «Придется ставить щит еще внутри», подумала Риелан и сконцентрировалась, полуприкрыв глаза. В нескольких шагах от них, у самого оконного проема, воздух заколебался, как будто в сильную жару, и соткался в прозрачный купол. — За этот купол — ни ногой, — предупредила псайкер. — Догадались, не маленькие, — проворчал сержант. — Я знаю, что не маленькие, но все равно обязана напомнить, — Риелан вопросительно взглянула на Арк-Тайра и Харнара. — Идем? — Идем, — кивнул офицер. «Риелан...» Псайкер оглянулась по сторонам, услышав, как кто-то зовет ее. Тихий голос. Кажется, знакомый, но такой тихий, что не различишь, кому он принадлежит. — Что такое? — Гвардейцы и комиссар удивленно посмотрели на нее. — Н-н-нет, ничего, — мотнула головой Риелан, убедившись, что к ней никто не обращается — Показалось просто. По одному они выскользнули через окно. Едва оказались на квадратных бетонных плитах двора, как их тут же заметили. Несколько лазерных лучей ударили в псионический щит Риелан и бессильно погасли. — Двинулись! — скомандовал комиссар, и их маленький отряд начал свое движение. «Риелан... — псайкер снова услышала все тот же голос. Тихий, вкрадчивый, но слышный лучше, чем грохотавшие вокруг выстрелы и взрывы. — Иди ко мне, Риелан..» «Это у меня в голове, — поняла псайкер. — И это с той стороны, варп бы их всех разодрал!.. Ну, мы и так к вам идем, зачем меня еще звать? Только наш приход не сулит вам ничего хорошего». Псайкер начала читать литанию, и голос тут же замолк. «Император, одари меня Твоим праведным гневом и Твоей яростной силой. Да стану я бурей, что сметет врагов, оскорбляющих Твой взор». Лазерных лучей, ударяющих в щит, становилось все больше. Комиссар, Эйнир и его солдаты несколько раз выстрели в ответ, стараясь попасть в окна жилого корпуса. «Риелан... Иди ко мне... Иди ко мне...» — голос зазвучал снова. «Дай мне сил исполнить свой долг и истреби тех, кто ищет, как помешать мне», — псайкер беззвучно шевелила губами. Харнар, не переставая стрелять, покосился на нее. Будто слышал, что происходит у Риелан в голове. «Не страшно мне зло, и смерть не страшна, ибо Император придет за мной». «Иди ко мне... Иди ко мне...», — зов становился все настойчивее, все громче, Риелан показалось, что она начинает узнавать его, и она не поверила своим ушам. Это был голос Глорвита. «Проклятый Колдун, только бы добраться до тебя! Я тебе покажу, как копаться у меня в голове и изображать дорогих мне людей!» Справа тянулось мертвое пустое здание столовой. По счастью, там врагов не было и оттуда никто не стрелял. Со стороны еретиков ухнул гранатомет, но гранате тоже не удалось пробиться через щит. За гранатой последовала целая очередь из стаббера. С тем же успехом. — Чувствую себя долбаным криговцем, — пробасил сержант Веркаде, сняв удачным выстрелом хаосита, вставшего в окне в полный рост. — Где мой противогаз? Риелан хихикнула, на секунду оторвавшись от чтения литании. Солдаты Корпуса Смерти с планеты Криг отличались запредельным, даже по меркам Имперской Гвардии презрением к гибели и особенным снаряжением, в которое непременно входил противогаз. — Уф... — наконец-то добравшись до полуразрушенной беседки, они смогли выдохнуть. — Надо же, все целы, — Эйнир взглянул на братьев по оружию и убедился, что никто не пострадал. — Спасибо, Риелан. Если так дальше пойдет, то мы, может быть, переживем этот бой. — Ага... — рассеяно кивнула Хольдар. «Иди ко мне. Иди ко мне. Ко мне...» Голос у нее в голове заслонил все остальные звуки. Литания, которую Риелан твердила про себя, оборвалась на полуслове. Не было ничего, кроме этого зовущего голоса. Как завороженная, она вышла из-за спасительной стены беседки. Не пригибаясь, позабыв про щит, про то, что из окон жилого корпуса продолжал извергаться смертельный поток огня, про то, что сейчас еретики заметят ее и разнесут в клочья залпами из всего, что стреляет. Ни единого выстрела в ее сторону не прозвучало, будто враги неожиданно утратили к ней всякий интерес. Потому что до Риелан добрался тот, кто звал ее, кому принадлежал голос. И она увидела его. «Нет. Нет. Нет! Нет!!! Этого не может быть. Это морок. У меня галлюцинации». Псайкер крепко зажмурилась. Снова открыла глаза. «Не-е-ет!» — Я знал, что ты придешь. Здравствуй, девочка моя. Перед ней стоял инквизитор Августус Глорвит. Хотя теперь правильнее было бы сказать «бывший инквизитор». Инсигния висевшая у него на груди, была расколота в знак отрицания прошлого, а поверх нее топорщился во все стороны острыми концами медальон в виде Звезды Хаоса, плечи Глорвита покрывал плащ, в материале которого без труда угадывалась выделанная человеческая кожа, к поясу были приторочены листы пергамента со змеящейся рукописной вязью еретических заклинаний, а поверх этих листов на позвякивавшей цепи была прицеплена высушенная голова («Вот и злосчастный инквизитор Балмор, проморгавший хаоситский культ, нашелся», — автоматически отметила про себя Риелан). В знакомых чертах что-то неуловимо изменилось, хотя лицо его еще не успели исказить мутации, неизбежно настигавшие всех, кто служил Темным Богам. И все-таки это был он. Гвардейцы замерли, оторопело глядя на Риелан, идущую к Колдуну. — Она свихнулась? — спросил Веркаде, ни к кому конкретно не обращаясь. — Он же ее сейчас убьет! — Хуже, — мрачно ответил комиссар, щелкнув затвором болт-пистолета. — Намного хуже. Он перетянет ее к себе. — Риела-а-ан! — закричал Эйнир, надеясь остановить ее. — Хольдар! Что ты творишь?! Сто-о-ой! — Поздно, — Харнар поднял пистолет. — Прости меня, Риелан. Упокой Император твою душу. Выстрелить он не успел. Колдун сделал неуловимое движение рукой, и голова комиссара лопнула как перезрелая ягода с громким «кр-р-рак!». Кровь, мозг и осколки костей фонтаном забрызгали гвардейцев. — Ни хрена себе! — все четверо разом бросились на землю. Стрелять в Риелан или Колдуна никто больше не пытался, потому что между гвардейцами и псайкером возникла призрачная завеса, точная копия той, которой Хольдар защищала их по пути сюда. Колдун стряхнул с пальцев иней, возникший от использования пси-энергии, и тут же забыл о существовании Эйнира и его солдат. Псайкер интересовала его куда больше. — Ты удивлена, Риелан? — жесткие губы Глорвита тронула усмешка. — Малыш Тристен не сказал тебе, что Колдун, на которого ты охотишься — это я? Что ж, я его понимаю. Болтеру совсем не обязательно знать, в кого он стреляет. Но я все равно рад тебя видеть, хоть ты и пришла по мою душу. А Иви тоже здесь? — Иви умерла, — с трудом разлепила губы Риелан. Где-то на краю сознания она поняла, что комиссар только что едва не убил ее, что Глорвит убил комиссара, но все это было совершенно неважно. — Жаль, — вздохнул Глорвит. — Значит, нас троих уже больше никогда не будет. Если бы Августус пытался издеваться над ней, если бы называл ведьмой и имперской тварью (сколько раз она слышала в свой адрес от многочисленных врагов и это, и много чего похлеще?), если бы сразу напал на нее — это было бы хорошо. Это было бы просто замечательно, потому что тогда Риелан сражалась бы с ним, не имея другого выхода. Однако он, похоже, был искренне рад ее видеть. И она уже знала, что сейчас предложит ей Глорвит. И до дрожи в коленках боялась этого предложения. — Нас троих — тебя, меня и Иви, — больше не будет. Но снова можем быть мы двое, — почти ласково сказал он. — Какому-нибудь другому псайкеру я предложил бы жизнь, в которой его таланты ценят по достоинству, жизнь без недоверия и страха окружающих, без пистолета, приставленного к затылку. Тебе я такого не скажу, ты всегда была безразлична и к славе, и к недоверию. Ты всегда хотела только одного — чтобы рядом с тобой были те, кто тебя любит. Иди ко мне, девочка моя, и я дам тебе это. Ты же знаешь, из вас двоих я всегда больше любил тебя. Двор училища поплыл и завертелся перед глазами у Риелан. За все годы, проведенные вместе, Глорвит ни разу не говорил ей о любви. Казалось, такого слова вообще не было в его лексиконе. «Провались ты в варп, Августус. Ты всегда знал меня лучше, чем кто бы то ни было. Лучше, чем Иви. Иногда лучше, чем я сама знала себя. Ты видишь меня насквозь. Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя. И забуду я сейчас про Императора, про клятвы, про верность долгу, про четверых ребят у меня за спиной и про шестьсот ребят, которые сражаются и умирают в учебном корпусе. Про все забуду, лишь бы быть рядом с тобой». — А... а если я откажусь? — слова застревали у нее в горле. — Тогда я тебя принесу в жертву Богам, — просто ответил Колдун. — Знаешь ведь, сколько энергии выделяет умирающий псайкер? Как раз хватит прикончить тупых и бесстрашных солдат Тринадцатого Веллонского в учебном корпусе, и не губить при этом моих людей. Но приносить тебя в жертву мне не хочется, поэтому решайся, Риеланка. Если забыла о нас — вспомни и решайся. О да, ей было что вспомнить о себе, о Глорвите и об Иви. Об отношениях между инквизитором и двумя женщинами из его свиты. ….теплые ладони Иви, ловко проскальзывающие под балахон псайкера. Ее дыхание на губах Риелан. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Не бойся, Риеланка, это совсем не страшно»… …руки Глорвита, властно ложащиеся ей на талию. Сладкая истома внизу живота от ощущения его близости. Их тела – соединяющиеся, сливающиеся в одно целое. Его жаркий шепот «Девочка моя», и ее сбивчивое, согласное «Твоя… твоя девочка…». …сначала – только Иви и только Глорвит, каждый в отдельности. Однажды и с тех пор навсегда – Иви и Глорвит вместе. Разве можно любить одновременно двух человек? Можно, если это Иви и Глорвит. Во всей Галактике можно любить только их, и только обоих одновременно. — Ты знаешь, что я отвечу, Августус, — шепчет Риелан. Он улыбается и протягивает ей руку. — Знаю, девочка моя. ...Иви душит кашель, поэтому она старается говорить короткими фразами. И все равно заходится в новых приступах, и сплевывает кровавые сгустки. — Мне конец, Риеланка. Через несколько дней я умру. Это же Хаос, это нурглитская дрянь, такое не лечится. — Почему я не пошла с тобой?! Никогда себе не прощу! — слезы застилают глаза Риелан, она судорожно хватает Иви за руку, словно так можно удержать ее на земле, не отдать смерти. — Не говори глупостей. Пошла бы — харкали бы сейчас кровью и загибались с тобой на пару. А так ты будешь жить за нас двоих. ...и бескровное, застывшее лицо Иви, над которым сейчас навсегда опустится крышка гроба. ...и расколотая инсигния, и мерзкая восьмиконечная звезда на груди у Глорвита, и свитки с еретическими писаниями у него на поясе. «Хаос убил Иви. Ты больше не Августус Глорвит. Ты — Хаос!» Улыбка не успела сойти с лица Глорвита, когда щенячья преданность в серых глазах Риелан сменилась ледяной ненавистью. Бывший инквизитор слишком поздно понял, что происходит. Молния, сорвавшаяся с ее пальцев, ударила ему в грудь. Время стало медленным, тягучим, как капли воды, стекающей по сталактитам в подземных пещерах. Риелан видела, как разряд пробил исписанный рунами Хаоса нагрудник Глорвита, как пошел дальше, сокрушая плоть и кости, пронзая сердце Колдуна и выходя у него из спины. Ощутила его чувства, хлынувшие в варп, словно река сквозь разрушенную дамбу. Недоумение. Боль. Злобу. Страх. Демоны варпа взвыли, предчувствуя добычу. Вокруг псайкера всегда крутится толпа демонов, а толпа демонов вокруг псайкера-хаосита — вдвое больше. «Ну нет, вам сегодня не пировать!» Она потянула в себя энергию, выброшенную умирающим Глорвитом, содрогнулась от отвращения, но продолжала тянуть, пока кровь не начала пульсировать в висках, пока не задрожали мышцы, не заныли десны — ее личный признак того, что силы слишком много, что сейчас она не сможет управляться с ней, что сейчас варп вырвется на свободу. И тогда Риелан обрушила поток этой силы на здание жилого корпуса. «Ты сам подсказал, как выиграть этот бой, Глорвит». Для псайкера прошла целая вечность, для остальных — всего лишь несколько мгновений. Эйнир и его солдаты увидели, как молния, пущенная Риелан, сразила Колдуна, а потом какая-то неведомая сила приподняла Хольдар над землей, и из ее ладоней ударила уже не молния — целая волна энергии. Что ощущает трансформатор, через который пропускают десять тысяч вольт? Риелан не ощущала ничего. Мысли и чувства смыло потоком энергии, оставив лишь осознание: то, что она делает, с легкостью может убить ее. Времени на литании не было. Псайкер успела произнести только самое простое. То, что хотя бы раз в жизни произносил каждый житель Империума. — Император, сохрани. Жгучая боль вошла под кожу тысячей игл, растеклась по телу, скрутила ее узлом. Желудок прыгнул куда-то к диафрагме, извергая свое содержимое. Из носа, изо рта, из ушей хлынула кровь. Защитные амулеты разлетелись в прах, от посоха остался один огарок. Все три этажа жилого корпуса сложились, будто здание было выстроено не из камня, а из картона. В воздух поднялся огромный столб пыли, окутавший двор. Грохот заглушил стрельбу и разрывы. Когда пыль рассеялась, на месте корпуса осталась только гора обломков. «И дал Дорн Сигизмунду меч, и сказал: «Иди и убей их всех!» И пошел Сигизмунд, и убил их всех». Демоны, оставшиеся без еды, ревели и тщетно пытались прорвать невидимый барьер, отделяющий Имматериум от материального мира. Риелан шлепнулась на землю. Гвардейцы в учебном корпусе перестали стрелять — все равно из-за клубов пыли ничего нельзя было разглядеть, а огонь со стороны хаоситов прекратился. Гвардейцы возле разрушенной беседки осторожно поднялись с земли. — Арк-Тайр! — вокс внезапно ожил и заговорил голосом Беллара. — Эйнир, вы живы? Что там у вас? — Колдун убил комиссара, — медленно ответил Арк-Тайр, глядя на открывшиеся их взору руины жилого корпуса. — Хольдар убила колдуна. — И шандарахнула по жилому корпусу. Это мы видели. Что с ним сейчас? Из-за пыли не разглядеть ни хрена. — Груда камней, — Эйнир все еще не мог поверить в увиденное. — Тут уже некого атаковать, Родрик. Еретики закончились. — А Риелан? Она жива? Гвардейцы подбежали к лежащей на земле Риелан. С опаской — мало ли, вдруг псайкер снова начнет пускать молнии во все стороны. Веркаде нащупал пальцами артерию на шее и почувствовал биение пульса. — Жива. Непонятно, куда ее ранило. Она вся в крови. — Никуда, — Арк-Тайр подхватил ее на руки. — Она вообще не ранена, перенапряглась только. С псайкерами такое часто бывает. Риелан открыла глаза. Воздух с хрипением вырывался у нее из легких. — Я жива. К-х-х-х... Не вздумайте... к-х-х-х... меня хоронить! — Не вздумаем, — успокоил ее Эйнир. — Все будет хорошо. Она не услышала его, снова потеряв сознание.