Грань между реальностями

.-Ариэль, моя любимая, милая Ари, - говорил я дрожащим от подступивших слез голосом, обнимая ее. Я почувствовал, как в ответ ее рука начинает гладить меня по спине. Вот это было действительно необычно – казалось, будто я только что посвятил половину своего существования девушке из Лондона, особенной девушке, а тут… у меня есть жена, которой я тоже посвятил не одну и не две своих регенераций. Но, как бы сильно я не любил Роуз (хотя, любил ли я на самом деле?), моя Ариэль давно уже покорила оба моих сердца. Я по праву принадлежал ей и только ей. Мне так не хотелось отпускать ее теплых рук. Мне так не хотелось прекращать это наполненное эйфорией и любовью мгновение. Если бы я не умирал ни разу в жизни и не знал, как это бывает, то мне бы показалось, что я умер прямо сейчас, целуя ее мягкие губы . С каждой новой секундой мне все больше хотелось, чтобы вся принадлежащая только нам двоим вечность прошла в этом объятии. Я не хотел отпускать ее от себя, просто не смог бы. Я гладил ее по щеке и широко улыбался, как ребенок, нашедший на Рождество под елкой самый желанный и долгожданный подарок. Растворяясь в изумрудных глазах и читая в них немые вопросы и легкое удивление, я потерял связь с реальностью, как когда-то давно - или всего лишь так недавно – когда встретил ее впервые. Когда мы познакомились, нам сразу стало ясно, что это не мимолетное, слепое чувство, а настоящее озарение. Мы поженились только через пять месяцев, что по галлифрейским меркам, ровно так же, как и по земным считалось "весьма опрометчивым и необдуманным решением"- именно эту фразу мы услышали от пастора, регистрируясь на запись о нашем с Ари "совместном и обоюдном, не навязанном никем решении- провести наши свободные существования в одной жизни, быть едиными и телом, и душой, никогда не расставаясь, даже после регенераций"- так звучала наша официальная свадебная клятва. Я до сих пор помню ее слово в слово. На Галлифрее не дают разводов, потому что это губительно сказывается на некоторые частицы Матрицы. В нашем случае стандартная земная фраза - "И пока смерть не разлучит вас", к которой почему-то никто не относится достаточно серьезно- принимает свой настоящий облик и истинный смысл. Повелители времени, когда женятся, обретают своего супруга целиком и полностью- общие воспоминания, общие чувства, общие мысли, усиленная телепатическая связь. При желании Повелитель, конечно же, может ограничить доступ к своему личному "Я", но чаще всего своим супругам доверяют. За всю историю нашей планеты мне известно всего три неудачных брака и только потому, что эти Повелители связали свои жизни с представителями довольно враждебных рас. Я все еще обнимал жену, когда услышал ее голос, который вновь сбил мне пульс. -Любимый, откуда столько нежности? Можно подумать, мы не виделись лет двести, а вовсе не восемь часов.- Она смотрела на меня испытующе, но настолько любяще, что это скрашивало нотки недоверия в ее голосе. Ариэль была взволнована. На ее вопрос я ответил широкой улыбкой. -Ты же знаешь, что опоздал к ужину? И даже не пытайся оправдываться, Доктор. Ужин уже давно остыл. Наверное, как обычно, помогал отстающим по программе студентам?- голос Ариэль снова обдал меня волной тепла. Ариэль сложила руки на груди и стала постукивать пальцами по локтю, вопросительно глядя на меня. Могло показаться, что Ари была раздражена, но это была напускная раздраженность. Я знал, что за этим слегка обиженным оттенком ее голоса скрывается только искреннее волнение. -Я всего лишь заснул, - виновато улыбаясь, солгал я. Отчасти это не было ложью – лишь недоговорка. Серьезная. Но сейчас не время и не место для этого. -Эта академия тебя до регенерации доведет. Сколько предметов ты преподаешь? Четыре, шесть? Тебе срочно нужен отдых, дорогой, - безапелляционно сказала Ариэль. Она покачала головой - ее пылающие, рыжие, рассыпавшиеся по лицу волосы и вновь заигравшая задорная улыбка окончательно обезоружили меня. -Но...- было единственным, что я успел выдавить из себя, прежде чем услышал чьи-то тихие, почти невесомые шаги у себя за спиной. -Папочка вернулся! - детский, мальчишеский голос звал меня откуда-то снизу. Я с бешено колотящимся сердцем повернулся к двери, со стороны которой донесся голос. Там, в дверном проеме, стоял мальчик на вид лет пяти. Он смотрел на меня снизу вверх добрыми, ярко-зелеными глазами. Он улыбался, и, несмотря на его пятидесятилетний возраст, у него все еще не хватало зубов. -Санти! Санти – мое несметное сокровище. Я увидел, как его худые, крепкие ручки тянутся ко мне. Недолго думая, я подхватил сына на руки, обнял и поцеловал в лоб и носик. От прикосновений к нему у меня побежали мурашки, мне вдруг стало необычайно тепло и так хорошо! Будто я и не уходил никуда, будто вся моя жизнь, все мои сны, чувства и мечты – все сводилось к этому маленькому мальчику. Я так соскучился, как оказалось, по собственному, единственному сыну! Малыш так похожий на мою десятую регенерацию. Непослушные, пока еще короткие каштановые волосы, тонкие бежево-розовые губы, которые были растянуты в улыбке, тем самым согревая мне душу. От матери мальчику достались только глаза-зеленые, почти изумрудные, с карим отблеском. Высокий лоб, персиковые щечки и маленький ротик, в котором, несмотря на солидный, по земным меркам, возраст Санти, все еще не хватало пары зубов. Он - наше с Ариэль личное чудо. Я закружился с ним по комнате, держа его высоко над собой. Сантьяго начал громко и переливисто смеяться. Когда я вернул его на землю, то поймал на себе скептический взгляд моей жены. Она развела руками, но потом неожиданно сама засмеялась, как ребенок - также звонко и беззаботно. -Санти, малыш! – я присел на корточки, поравнявшись глазами с лицом сына. – А ты совсем не изменился! - в ответ зеленоглазый мальчик широко улыбнулся, снова обнажив ряд зубов с двумя зияющими просветами - по одному сверху и снизу. -Папа, смотри, что я нарисовал! – Санти достал из-за спины листок бумаги. На нем разноцветными карандашами были изображены я и моя ТАРДИС. Мы стояли на фоне каких-то черных, красных, оранжевых и желтых каракулей. Сплошной фон из каракулей. -Ух ты, здорово! Ты даже нарисовал мою ТАРДИС! А это что позади нас? – я взял рисунок из рук ребенка. -Это БУ-УМ! – восторженно произнес Санти, при этом демонстративно разведя руки в стороны. -Бум? -Да, бу-ум! Ариэль, подойдя к нам, стала из-за спины разглядывать рисунок. Нарисованный я улыбался, несмотря на «бум» позади меня. Какое-то смутное чувство прокралось в мои сердца, но вслух озвучивать его я не стал. Оно начало будто щекотать меня изнутри. Нервы отзывались на этот трепет внутри какими-то странными вибрациями. Какое-то непонятное волнение, словно пелена, стала окутывать меня, но я быстро отогнал это чувство в сторону. -Любимый, мы сегодня, я надеюсь, поужинаем?- Ариэль, отойдя от нас с сыном, позвала меня за стол и тем самым отвлекла от грустных мыслей. Она с помощью своей отвертки разогрела все кулинарные шедевры, которые, как обычно, дожидались меня. -А Санти? - спросил я, все еще смотря на своего сына, мирно играющего на полу. -Он, в отличие от тебя, съел по две двойных порции моего фирменного супа и рыбного салата. - с гордостью за сына и одновременно с упреком мне сказала Ариэль. Я еще раз взглянул на Сантьяго. Сейчас он был занят Исчезающими кубиками и совершенно не обращал на нас внимания. Это были кубики, которые при складывании в определенные фигуры исчезали за счет атомной энергии и появлялись в совершенно другой форме и другом месте. Санти обожал эту забаву, и то и дело комнату наполнял его заливистый детский смех. -Какой аромат!- воскликнул я в восхищении. Я скинул свой плащ, бросив его на маленький бежевый диван, и уселся за стол. Ариэль поставила передо мной огромную тарелку пряного супа с зеленью. Это было божественно. И дело тут даже не в самой еде. Меня переполняло то чувство, сладость которого я давно забыл. Дом - единственное, что может дать, даже самой беспокойной и неприкаянной душе покой и умиротворение. Уют, родные, тепло семейного очага, улыбки, вкусная еда, праздники - вот что обычно ассоциируется у большинства форм жизни со словом "дом". Мы с Ариэль доедали наш ужин в тихой обстановке . Такое вот совершенно обычное вечернее времяпрепровождение сейчас казалось мне чем-то фантастическим, тем, к чему мне еще только предстоит привыкнуть заново. В своем сне я постоянно путешествовал, я даже поверить не мог, что можно жить и не умереть, находясь на одном месте - а здесь у меня есть настоящий дом с четырьмя стенами, дверью, окнами, любящая жена, очаровательный сын… а вот там, во сне, в моем возможном будущем… Видимо, воспоминания о сне отразились маской волнения на моем лице, потому что Ари озадаченно спросила: -Ты в порядке? -Не совсем- еле слышно ответил я. Неожиданно мне стало не по себе. Я не мог рассказать ей всего, что мне приснилось. Сделать настолько больно своему самому дорогому существу во вселенной- для этого тоже необходимо мужество. Но она должна была знать- пусть не все,, пусть без ужасных подробностей, но Ариэль должна будет узнать это рано или поздно и будет лучше, если именно от меня. Во мне что-то боролось против этого решения. Но оно уже было окончательным. Я кое-как собрался с духом и начал. -Понимаешь, родная, пока я спал… Меня внезапно прервал собственный голос в моей же голове. «Стой! Не смей никому рассказывать!» Мои глаза округлились. Ариэль все так же вопросительно смотрела на меня, а я пытался понять, показался ли мне тот голос или же он правда прозвучал в моей голове. Конечно, для галлифрейцев голоса в голове были вещью совершенно обыденной, но мы не можем слышать собственные голоса. А я слышал. -Подожди, подожди… - я поднял руку, когда Ариэль собралась было открыть рот, чтобы меня перебить. Голос послышался снова. «Правильно. Не смей ни одной живой и неживой душе говорить о том, что видел и помнил во сне». Я с минуту сидел в абсолютной тишине, ждал, пока голос объявится снова, но этого не происходило. Ари начинала раздражаться. -Милый, объясни, будь добр, что ты хотел мне сказать? – она стала постукивать пальцами по столу. Ничем не примечательная дробь пальцев. Стук –стук –стук -стук, стук –стук –стук -стук… «Это случится в независимости от того, скажешь ты ей или нет. Это произойдет. Ничего не изменить. Никто не должен об этом узнать. Пользуйся своим вторым шансом- побудь с ней, расскажи, как она тебе дорога». И вот опять. Теперь мой голос говорил гораздо резче, злее и какими-то загадками, но я решил не обращать на это внимания. -Ариэль, я как можно короче постараюсь тебе объяснить, но, пожалуйста, дай мне все рассказать и постарайся понять меня. – В ответ только «стук –стук –стук -стук, стук –стук –стук -стук». – Так вот… «НЕ-СМЕЙ-ЕЙ-РАССКАЗЫВАТЬ!!!» Я зажал голову руками. Она резко разболелась после крика того голоса. -Что с тобой? – Ари оббежала стол и в мгновение ока оказалась рядом со мной. Голова все так же раскалывалась. «Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛ, ДОКТОР!» - после чего голова так же внезапно перестала болеть. -Все в порядке? Родной, скажи хоть что-нибудь! – жена легонько потрясла меня за плечо. Где-то с другого конца комнаты раздался смех Санти, и в ту же секунду передо мной, прямо на столе, выросла замысловатая конструкция из Исчезающих кубиков. -Ари, мне нужно в Академию. Я вспомнил, что оставил там свою отвертку. Я скоро вернусь, правда! – я быстро поцеловал растерянную и напуганную жену, схватил со спинки дивана свой летний плащ и выбежал на улицу. Там уже совсем стемнело. Медная луна посреди оранжевого неба ничуть не освещала Галлифрей. Только парящие уличные фонарики кидали светлые пятна на неровную дорогу. Я бежал так быстро, насколько мне хватало сил. На полпути к Академии Повелителей Времени я на долю секунды почувствовал какое-то необъяснимое тепло, будто импульс, прошедший сквозь меня. Я попал на территорию Академии, это был силовой барьер. Я даже не заметил, как прошел сквозь него, когда еще при сумерках бежал оттуда. Стоило мне пробежать три метра от барьера, в моей голове снова раздался собственный голос: «А ты не промах. Заинтересовался. Что же, хочешь узнать больше – следуй за седьмым чувством» - в голосе я уловил легкий смешок. Неужто это мое подсознание играется со мной? «За каким еще седьмым чувством?» - мысленно задал я вопрос. «Ты поймешь, Доктор» - злорадно усмехнулся таинственный голос. «Безусловно исчерпывающий ответ, мне сразу же стало все ясно» - с иронией подумал я. Голос мне больше не отвечал. Я как раз достиг входа в Академию. Дверь оказалась незапертой. Я вбежал внутрь, через длинный коридор я попал к телепорту. Секунда – и я на нужном мне этаже. Еще пять секунд бега по очередному коридору – и я снова у себя в кабинете. Совершенно не изменившийся, он лишь погрузился во тьму. -И что же теперь? Я усилием мысли зажег в кабинете свет. Да, и правда, в нем совсем ничего не изменилось за те пару часов, что меня не было. Хотя… Я подошел к своему столу. Все тот же беспорядок. Вот и моя отвертка. Я протянул к руку, чтобы взять ее, и вдруг почувствовал легкую, еле заметную щекотку. -Ага! Энергетический след! Зажав кнопку «В06» на отвертке, я просканировал стол. Прямо посредине отвертка уловила какой-то странный сигнал. Сменив «В06» на «А41», я направил звуковую отвертку на то место, где она уловила слабый сигнал… Я закончил проявлять след - на это потребовалось не больше пяти секунд – и тут на моем столе стал потихоньку проявляться какой-то рисунок. Секунда – и я увидел выжженный на дереве знак. Треугольник, от каждой стороны которого исходят три разветвляющиеся черты, а посреди треугольника – спираль с четырьмя заворотами. -Что?! Это был знак Рассилона. Точнее говоря, это был знак его самого тайного отдела во всей Академии. Все Повелители времени знали этот знак, но никому не было известно, что конкретно он означал, для чего служил и уж тем более как проникнуть в самую закрытую и недоступную часть здания, где и располагалась эта секция. Никто также не знал, что именно там хранилось. Возможно в этой загадочной секции были некие тайные знания, непредназначенные для простых галлифрейцев или же там хранился код - ключ от Матрицы - никто не мог сказать наверняка. Ходило множество разных слухов, которые, увы, так и находили ни одного более или менее правдоподобного подтверждения. «Ну и как же я туда проникну?» «Инстинкт, Доктор-то самое седьмое чувство. На земле, кажется, его называют шестым » - складывалось ощущение, будто я дошел до высшей точки сумасшествия: разговаривал сам с собой, да еще и в мыслях, да еще и о тайном отделе Академии, о существовании которого вообще не полагалось знать. О каком инстинкте шла речь? Что мой голос имеет в виду? И что это вообще за чертовщина? «Просто иди туда, куда считаешь нужным». Несколько секунд я стоял, словно в ступоре, вникая в смысл слов, что возникали в моей голове. В задумчивости я облизнул губы. Потом до меня, наконец, дошло. -Инстинкт! Ну конечно! – я, словно ошпаренный, сорвался с места и бегом направился в сторону телепорта. Я вошел в эту капсулу, не переставая думать о словах «Рассилон», «секция» и том знаке, что я увидел на своем столе. Телепорт закрыл за мной защитный экран, считал координаты из моей головы и… «Пароль, пожалуйста»,- прозвучал из ниоткуда женский голос. «Если вы не назовете пароль за ноль целых двести девяносто тысяч триста четыре миллионных года нужное словосочетание, телепорт автоматически само ликвидируется». В следующее мгновение я, глубоко вдохнув и закрыв глаза, мысленно представил себе циферблат, на котором стремительно исчезали отведенные мне на раздумья миллисекунды. Мне была дана лишь одна секунда на ответ, и я, как мог, тормозил время, но неугомонные цифры быстро приближались к значению «0.99»… Внезапно тот самый голос из моей головы вслух сказал какое-то слово, которого я не смог разобрать, так как он сказал его с чуть меньшей скорости света скоростью. Я облегченно вздохнул, когда обратный отсчет прекратился, а телепорт благополучно заработал. За пару секунд я очутился в незнакомом мне месте. Оно не выглядело, как обычная секция Академии – даже складывалось ощущение, что это и не Академия вовсе. Конечно, я прекрасно понимал, что такое вполне возможно – просто я совсем не ожидал этого. Все пространство было абсолютно белым. Не было видно ни стен, ни потолка, ни границ комнаты. Самое банальное сравнение, которое тут же пришло ко мне в голову- эта секция была похожа на Чистилище. У меня даже глаза заслезились от такого яркого света. Я медленно продвигался вглубь этого странного отдела, опасаясь чего-то, что могло меня здесь ожидать. Любопытство распирало изнутри. Мое зрение наконец-то привыкло к ослепляющему свету, и я смог лучше осмотреться. Вся поверхность комнаты была совершенно гладкой и наполированной до блеска. Но, стоило мне присмотреться еще внимательней, и я заметил очертания непонятных рисунков и надписей на Галлифрейском. А на полу, буквально в двух шагах от меня выделялось маленькое пятнышко, светящееся не так ярко, как все остальное. Я прочел первое, что попалось мне на глаза – это была следующая фраза: «Двенадцать пятьдесят четыре; восемь три два; Паранормальный Далек; часть восемнадцать». Набор цифр и словосочетания… Допустим, цифры до странного словосочетания – какой-то шифр или код. Может быть, пароль. После – понятно, нумерация частей. Что за «Паранормальный Далек»? -А что, если… - я прочистил горло, - Двенадцать пятьдесят четыре восемь три два, «Паранормальный Далек», часть восемнадцать! – громко сказал я. Я с первого раза попал в точку! Над тем самым практически незаметным пятнышком образовался словно кусок пергамента – правда, было видно, что это голограмма. Я подошел поближе, решив прочесть об этом странном Далеке. Пергамент гласил следующее: «Этого монстра, чей лишь вид повергал в страх и омерзение сотни и тысячи рас, прозвали «Детищем Давроса», или «Уничтожителем». Он выглядел грознее, чем любой другой Далек, сильнее, больше, новее. Даже его мутировавший голос был ниже, чем у остальных Далеков. Как выяснилось столетиями спустя, именно этот Уничтожитель стал основой для эволюции в Императора Далеков. Кроме того, что он был вооружен лучше остальных представителей своей расы, а также того, что у него отсутствовали абсолютно все эмоции, помимо желания уничтожать, ничего об этом Далеке не известно. Он свершал многочисленные геноциды, разрушал многие планеты, сжигал звезды и восставал из мертвых (подробнее о злодеяниях Уничтожителя – 12 53 8 3 2), но через довольно продолжительное время после своего создания был уничтожен самим Давросом. Основная его часть пошла на выращивание Императора Далеков, остальное, так сказать, хлам, хранится в Невозможном музее Галлифрея ». Когда я прочел последнее слово, голографический пергамент исчез. Я заинтересовался. Что же еще ценного можно узнать в этой секции, того, что никто, кроме Рассилона, не знает? После недолгого разглядывания стен с надписями на родном языке, я пришел к заключению, что, помимо названий частей каких-то сведений, тут содержится еще что-то. Примером этого «еще чего-то» была такая вот фраза: «Девять. Неизвестно. Невозможно из-за сильных временных расколов. Попробуйте раньше». Все ясно, спасибо, подумал я. «Тебе сказано - попробуй раньше». -Снова ты? – обратился я к собственной голове. В ответ – тишина. Здесь загадочный голос был немногословен. Придется разбираться самому. Но все-таки я решил снова подумать над фразой «попробуй раньше». Поискать разгадку в других похожих надписях? Можно. «Риодин. Известно. Многое утеряно. Восстание» - как многое это объясняет! М-да. «Немезинида. Известно. Примитивно. Касается Джаггернаутов». «Альфаир. Копится. Магическая формальность Сверхновой». «Живалетт. Известно. Важно. Будущее индивидуала». О-о, Индивидуал? Я немного слышал о них, но все рассказы, в основном, гласили, что такие Повелители времени рождаются раз в одну, а то и пять тысяч лет, обладают высшим уровнем интеллекта, нежели другие, у них иные приоритеты, принципы и морали. Они уникальные и зачастую становятся учеными, мудрецами, руководителями. Но я все еще не понимал значение этих фраз. Я произнес одну из них вслух, не помогло – ничего не произошло. Хотя смысл и логику построения некоторых слов я понимал. Первые – это имена, я иногда встречал такие. Редко так называют Повелителей времени, но и такое бывает. Чаще их носят остальные жители Галлифрея, либо же вообще другие расы. Вторые слова, скорее всего, означают состояние той или иной записи. Дальше – все слишком сложно и запутано-к моему огорчению, я не смог ничего разобрать. Я подошел к стене, поднял руку и провел пальцами по какой-то группе надписей, задев и одну из этих непонятных. Внезапно позади меня раздался шум, я резко повернулся на него. На том месте, где на полу было пятно, в воздухе зависла фигура какого-то пришельца. Я узнал в нем раксокорикофаллопаториусианца, но не сливина. Он был чем-то средним между человеком, деревом и улиткой – глаза, как у улитки, тело человека, но кожа – деревянная, руки напоминали ласты слизняка, а ступни – единственная полностью человеческая часть этого чудовища. Голограмма начала прокручивать свою запись. В основном какие-то скрипящие нечленораздельные звуки. Мой переводчик ТАРДИС-а не работал, потому что сюда не мог проникнуть ни один сигнал извне. Секция была защищена специальным барьером. Здесь не работала даже моя звуковая отвертка. Я, естественно, ничего не разобрал из слов этого раксокорикофаллопаториусианца. Голограмма растворилась также внезапно, как и появилась, оставив множество моих вопросов без ответа. Я мрачно подумал о том, что меня будет ожидать, если обнаружат, что я был здесь. «Интересно, ну и зачем ты меня сюда притащил?»- задал я мысленный вопрос, обращаясь все еще не знаю к кому. «-Тебе интересно? Так узнай сам, будь так любезен» - голос в моей голове будто смеялся надо мной. Неужели я сейчас выглядел так глупо - разговаривал сам с собой; не знал, что мне делать и чем это все закончится? Да, вероятно, я был немного не в себе. Я начал рассуждать вслух. -Узнать самому? Что узнать? Как узнать? Пророчество, но о чем оно будет? А если обо мне? Так-так, в случае, если это окажется правдой, многое объяснится. И сон, и голос, и совпадения из будущего. «Быстрее шевели мозгами, Доктор. Мне надоели загадки» - теперь голос был нескрываемо раздраженным. -Подскажи, и мы избавимся друг от друга, - произнес я вслух. «Ты просто должен достать одно-единственное пророчество, и все сразу станет на свои места"- получил я в ответ. Я начал нервно ходить взад и вперед. Даже надел очки. В этой ситуации мои эмоции мешали здравому голосу разума. Стараясь успокоиться, я закрыл глаза и все также продолжал нарезать круги по комнате. Вдруг через опущенные веки я различил усиленный свет. Не просто свет – странной, витиеватой формы свечение, которое светилось бледно-голубым сиянием. Потом возникли едва различимые образы каких-то существ. Замерев, я понял, что что-то не так и открыл глаза. Оказалось, одной ногой я наступил на то самое пятно на полу, на котором возникали все пророчества и знания. Сейчас до меня дошло, то имел в виду мой голос, требуя узнать все самому. На моих губах заиграла улыбка. "ALLONS-Y, ДОКТОР"- было последнее, что прозвучало у меня в голове, прежде чем я переставил вторую ногу на пятно. Меня заволокло белой дымкой, а границы моего сознания растворились. Меня тянуло в неизвестную пустоту мерцающего туннеля. Сквозь неизвестное – к разгадкам!