Космополит

Три новых костюма, новые ботинки, новые очки с новыми не треснутыми линзами. Под конец я вышел из последнего магазина вольной походкой, как будто только что у меня был первый сексуальный опыт. Причем, очень даже удачный. Мне ничто не смогло испортить настроение. Ни шальные маршрутчики проезжающие по лужам, ни сварливые бабки в ларьках, ни лающие собаки возле подъезда. Теперь я понял, почему девушки радуются, когда идут на шоппинг. Это действительно замечательный процесс покупки чего-то нового для себя любимого. Черт возьми, говорю, как какая-то девчушка с Жмеринки. Пока я изображал у себя в голове ту самую девицу, я наконец-таки дошел до подъезда. И зайдя сразу начал изображать ее в реальности. — Ой, здрасте, — хохотал я во все горло, — сорри, что опоздала. Ничего что я по-английски говорю? Цок-цок-цок! — поскакал я к своему этажу. Что обо мне только могли подумать соседи? Наверное, парень с 209 квартиры сошел с ума. Или зарабатывает трансвеститом по ночам. И вот не может оклематься после вчерашнего. Да, может я обманул себя, когда выбрал филологию вместо актерского. Хотя, я настолько скучный, что мог бы играть только таких же, как и я серых обезумевших крыс с типографии. Все! Хватит! Мышь ли я дрожащая или право имею! Вот, прямо завтра приду на работу в шортах, кепке и в майке с разноцветным галстуком. А нет, я же на отдыхе. Ну, после отпуска приду. Или не приду. Потому что я купил солидный костюм, новую одежду. Приду после отпуска, отдохнувший, похорошевший, со светлой головой. Прямо как в первый год обучения в университете. А потом под конец снова буду потрепанный, со сбитым режимом сна, с убитым желудком… — Чего орешь, Гамлет?! — крикнул мне сосед по лестничной площадке. Оказывается, я говорил все это время не про себя, а в голос. И вправду, что обо мне подумали соседи?.. Размышляя над этим вопросом я задумавшись ковырялся в замке. Потом осмотрев свой палец, которым я как раз ковырялся в замочной скважине, взял с кармана брюк ключи и незамедлительно ворвался в свои покои. До чего же уютно, скромно, элегантно. Бабушка любила жить со вкусом. Последний год она решила залечь в больничке, я каждый день навещал ее, говорил, что позабочусь о квартире, а она бубнила только о том, как мне женится и зажить полной жизнью в этой самой квартире. Жаль. Жаль, что ее мечты о правнуках так и не сбылись. Кинув свои покупки на кровать, я начал их подкладывать под себя. Идут, черт побери. Идут! Красавец хоть куда! Превосходная шевелюра, острые глаза, ровный нос, гордый подбородок и самое главное: роскошное… Нет. Это не роскошь. Не роскошь! Вы только посмотрите на это худощавое тело. Кости чутка выпирают, засушенный весь как изюм. Хоть что-то есть в руках да ногах. Не зря таскаю стопки бумаг и бегаю с этажа на этаж на работе. А вот с туловищем надо работать. Еще раз рассмотрев себя со всех сторон, вообразив себя Мистером Олимпия поиграл тем что есть, я положил все костюмы аккуратно в шкаф и бросился на кровать. Ах, отпуск… Какое чудное слово. От радости аж запрыгал на кровати, как дитя. В чем есть. Точнее в одном нижнем. Вот черт, где мой… Та что же это я?.. Это моя спальня, моя квартира, в конце концов. Хоть голышом на кухне пирог готовь, никто не скажет мне остановится. Кроме людей, которые живут параллельно напротив меня. Хотя, у меня не такие уж и просвечивающиеся занавески. А если еще старые шторы снять с антресоли и повесить, то вообще будет сказка. Салат готов, купленное мясо специально для ужина парилась на сковородке, и я в фартуке стою, проверяю свое блюдо. Вдруг кто-то позвонил мне. Я поставил на медленный огонь и пошел открывать дверь: — Вижу я, ты меня ждешь, любимый, — Лёша пьяно облокотился об косяк двери и разглядывал меня. — Ты что, идиот? — спросил я его и только потом понял. Я стоял перед ним в одном фартуке. На голое тело! — Именно, — закрыл дверь и удовлетворено моргнул глазами мой друг, видя того, как я прикрывал, чем только мог, свою наготу. — Я… Я хотел разнообразия! — зычно оправдывался я перед ним. — Как будто ты не ходишь по дому нагишом. — Бывает, — расхаживал вокруг меня он и гипнотизировал своим шагами. — Но, когда мне звонят в двери я сразу надеваю халат или хотя бы пижамные штаны. Алексей прошел на кухню, помыл руки и сел за стол. В свою же очередь я направился в спальню и надел штаны. Придя на кухню, я увидел, как Лёша раскладывал по тарелкам салат и собирался разрезать мясо. — И что тебя надоумило расхаживать голым по дому? — сел он и принялся жевать. — Хотел разнообразия. Живу как Призрак Оперы. Ничего интересного в жизни не делаю. Ничего после себя не оставляю. Прям гимн Бродскому пиши и прославляй его. — И ты решил после себя таким видом оставить искорёженную психику своих соседей? — Лёша округлил вилкой мой внешний вид и пододвинул ко мне тарелку с едой. — Ха-ха, как смешно, — я бросил вилку и отодвинул тарелку с мясом и салатом. — Мне надоело, что я как мышь серая: никто не замечает, никто не спрашивает, а если и замечает, то только тогда, когда я что-то натворил. — Ну да, — смотрит Леша на разрезанный кусочек мяса накаленный на вилку и кладет его себе в рот, — о тебе сразу узнал весь деловой центр. Благодари нашу сороку Наташку. — Вот именно, — я уткнулся носом себе в сложенные руки. — Обо мне знают только от различных бульварных сплетниц, которых только и подпитывает то, что я лажаю, как последний дурак. — А ты не лажай, и все будет в ажуре, — сказал Лёша как ни в чем не бывало. — Ха, — резко поднялся я и уткнулся локтями в стол, — легко сказать! Я это Я. Тот самый человек, который обязательно прольет на себя горячий кофе. — Зато проснешься. — Тот самый человек, который опоздает на свою маршрутку и будет платить втридорога ради того, чтобы успеть. — Зато есть мотивация для того, чтобы вставать рано. — Тот самый человек, который вместо того, чтобы работать вдруг не с того ни с сего будет спьяну любоваться левой девушкой, только потому что его мозг забил на умственную деятельность. — Зато о тебе узнали все люди из центра. Разве ты не этого хотел? — Лёша, не заводи меня в тупик! — подпрыгнул я со стула и снова кинул вилку, которую несколько секунд назад взял обратно в руки. — Дима, ты ведешь себя как маленький ребенок. Хочешь чего-то, получаешь это, и тут же остаешься недовольным. Да, я понимаю, что это не та слава, которую ты бы хотел, но все с чего-то начали. Знал бы ты, каким я был лохом в школе. Меня в театральный кружок не приняли даже стулья выносить. А когда приняли, то я сразу же запорол сценку, когда бежал со стулом и упал на него же. Потом еще месяц ходил с забинтованной рукой и пару лет с поломанным зубом и каждый в классе мне напоминал о том, какой я отстойный. — А потом, что случилось? — А потом закончился пубертатный период, я поступил в университет… — Так, что думаешь, я должен уйти с типографии? — Нет, — строго и четко сказал он. — Ты сам должен найти свой выход из данной ситуации. Или он тебя сам найдет. Не переживай. — А если я его не вижу? Что, если я просто не могу найти этот выход? И он меня не найдет? — Дима, — мой товарищ тщательно пережевал еду и проглотил ее, — даже когда съели у тебя есть два выхода. — Вот на счет этой фразы еще можно поспорить. Я поправил очки и хотел уже декламировать свою речь, но Лёша встал со стола и прервал мой триумф. — Дима, ты гуманитарий, а не биолог, поэтому никаких споров. Я хочу спать. Алексеем всегда двигали только низкие чувства голода и усталости. А нет! Еще чувство размножения. Куда же без него? Так вот, Алексей за взятый кочевой человек, который то и делает, что ночует у своих друзей. Понятное дело, что он иногда не может дойти или доехать до своего дома и перед этим как нужно напьется до ручки. О, госпожа удача! Надо благодарить ее. Клуб оказался очень близко с моим домом. Хоть от нашего товарища не несло как обычно перегаром, все равно был легкий, еле улавливаемый шлейф той самой формулы спирта, которую все школьники знали наизусть. Приближалась ночь и мне нужно было напомнить гостю, что я его не очень-то и ждал: — Диван?! — закричал он, когда я ему показал на мебель. Хотя, если честно, то что я ему предложил было больше похоже на большое кресло. — Извини. Ничего более, я тебе предложить не могу, — развел я руками, надеясь, что его метр восемьдесят пять влезет на этот клочок дерева и мягкого материала. — Слушай, хозяин, может я возле тебя посплю. Вон, у тебя какая постель, — друг зыркнул моментом в мою спальню на мою кровать. — Это даже не постель. Постелище! — он вдруг состроил гримасу и размахивал руками, думая, что показывает размер моего ложе. Все-таки он был очень пьян. — Ладно! — крикнул я Леше, который уже прыжками изображал Джека Воробья. И похоже он довольно-таки хорошо заприметил свою Черную Жемчужину. Я имею ввиду мою кровать. И его энтузиазм, с которым он так смачно улегся на ней и прямо-таки представлял, как любуется красотами местных распутниц — моего одеяла. Надо будет сжечь или хотя бы простерилизовать все содержимое после его ухода. Иначе, я просто не смогу спокойно спать, зная, что делали с моими постельными принадлежностями. И как раз в этот момент, я нашел себе укромное местечко на краешке своего лежбища. Аккуратно, а еще точнее, как пытаясь, я перенаправил руки Алексея в его сторону, отгреб свою часть одеяла в свои законные владения и мирно принялся спать.

***

Будильник не звонил. Шторы были закрыты, солнце так и не смогло ворваться в мою комнату. В воздухе витал запах прошлодневного перегара Алексея. Считая, практически, своим долгом его немедленно вышвырнуть из моей кровати, я вдруг осознал, что еще лучше полежу. Черт возьми, тепло и уютно под этим одеялом. Прям таки как будто мама тебя обнимает и гладит по… О, нет! — ААА!!! — я спрыгнул с кровати как Бэтмен в ночи над темным городом и с ужасом понял, что моей матерью оказался Лёша. — Чего кричишь, дорогой ты мой? — замурлыкал вчерашний пьяница. — Не узнаешь своего возлюбленного, который грел тебя этой ночью? — Какого черта, ты спал на мне?! — я впритык прижался к своему шкафу и хоть на мне были шорты и футболка, я все равно чувствовал себя, раздетой и обманутой девчушкой. — Извращенец! — Попрошу не бросать клевету в мой адрес! — барским голосом заявил только что протерший глаза Алексей «Что б его черт за задницу укусил» Соломко. — Ты дрожал по среди ночи, как последний испуганный кролик, вот я и обнял тебя. Думал, что тебе холодно. Тем более, посмотрел бы я не тебя, как ты попытаешься заснуть под скрежет и стук моих зубов. — Не будет никаких твоих, никаких моих и никаких наших! И что за твердый предмет упиралась в мои ягодицы?! Алексей, это не позволительно! — Боже ж ты мой, — пробурчал друг, разгребая свое тело из замотанного одеяла, — как будто у тебя такого нет по утрам? — Представь себе! Нет! — я и сам не понимал почему я ору, но угрозы соседа за стенкой дали мне понять, что лучше перейти на шепот. — Вот и плохо, Дима. У каждого здорового мужчины или парня такое происходит утром. Дима, задумайся над своим здоровьем. — Так вот, почему ты не согласился на случку с Наташей. Ты гей! Я даже не собирался его слушать. У меня бежала своя лента. А Алексей, хоть и был атеистом, продолжал, молить Бога. — Господи, за что мне такое наказание? — шептался он сам собой, а потом перешел на нормальный голос. — Откуда у тебя такие глупые мысли, Дима? Наташа не в моем вкусе, это раз. Если бы я был геем, я бы точно не захотел переспать с тобой. Это тоже дело вкуса — два. И в-третьих, прекрати жрать всякую ерунду в забегаловках и тогда поймёшь, что такое эрекция! Лучше вам не слушать то, как мы ругались, потому что Алексей не сдерживал нецензурные выражения, а я пытался заткнуть его. Своим криком. Соседи возненавидели нас, и мы можем закрасить этот день черным. Траур соседской тишины, так сказать. Пока думаем, где поставить памятник.