Космополит

Я вспоминал о вчерашнем вечере, когда Лёша даже и встать был не в состоянии с кровати. А потом уже невольно вспомнил о том, как в детстве, нашего соседа посадили за убийство по пьяни. Я даже радовался, когда его садили в «бобик». На одного психопата меньше. — А тебе не надо идти на работу? — спросил я его, смотря в окно. Алексей скривился в лице, как Ипполит в «Иронии судьбы» смотрящий на рыбу, и промычал: — Надо. Через полчаса выходить. — О чем ты только думал, когда вчера пил? — Что, сегодня проснувшись у тебя на груди, ты скажешь мне ласковым голосом «Лешенька, никуда сегодня не ходи. Побудь со мной. Мне так одиноко и скучно без тебя». — Тебе бы только лежать с кем-нибудь в постели, — повернулся я к нему, — Дон Жуан проклятый. Я выпроводил из своей квартиры гостя. А еще точнее выпихнул со словами «Соломко, иди работать!». Наверное, соседи точно подумали, что я под шумок промышляю чем-то не очень гетеросексуальным. Честно говоря, мне совершенно наплевать на то, как доберется этот человек-тусовка. Это его проблемы. Это его жизнь. Это его судьба. И вправду, почему я должен из-за него страдать. Жених он мне или что? Хотя, если бы я был девушкой, я бы никогда за такого кавалера не вышел замуж. Пьяница, бабник, ленивец. Фу! Вот, я другое дело. Работящий, без плохих привычек, девственник. По крайней мере был им, перед той ночью роковой. За что?! Еще немного постояв перед входной дверью своей квартиры и окунувшись в свои ладони в полноценной печали, я собрался с силами и начал свой день с зарядки. Которую вам лучше не видеть. Я с детства был очень слабым, специально не лез в драки, чтобы не получить не только от соперников, но и от матери, которая контролировала каждый мой шаг. Особенно, в детстве. «Не надо отдавать Димочку на борьбу. Его там покалечат», «Не надо на футбол, он его не любит», «Спортзал? Чтобы он стал агрессивным? Ни за что!» и так каждый раз. Бабушка заботилась обо мне намного больше, чем мать. Разрешала гулять с парнями со двора, бегать по гаражам, правда и у меня были свои мозги, чтобы не бежать с ними дальше за гаражи и курить. Бабушка понимала, что у нее умный внук, что он сам понимает, что плохо и хорошо. Правда, матери это было побоку. Каждый поход в школу начинался позором. Я уже ходил в 7 класс, а мама так не хотела, чтобы я сам собирался и сам шел на учебу. У моих одноклассников уже вторые айфоны были, и они могли не докладывать своему «диспетчеру», что они уже освободились, а я без телефона, без собственного мнения, прогуливался вместе с матерью по улочкам и должен был терпеть то, как она соблазняет мужчин. К сожалению, я так и не узнал, почему от нас ушел папа. Бабушка рассказывала, что тогда мне было всего лишь четыре года и я практически его никогда не видел. Может быть он много работал? Я знаю свою мать, она любит, когда за ней ухаживают. Наверное, устроила ему взбучку на вечер, чего он так любит свою работу, он сказал, что вынужден так работать, она поставила его перед популярным выбором «Я — Работа» и он, конечно же, выбрал работу. Та я и обручального кольца не видел. Я постоянно устраивал программу «Ревизор», пока мать работала и успел найти много лазеек в свои еще проворные пятнадцать лет. Может быть ей не понравилось то, что они не женаты? Маринка, вон, ходит с обручальным колечком. Валька, под ручку ходит со своим мужем. А мы что? Как не люди. Ребеночка завели, а женится, не женились. А надо. Что люди скажут? Наверное, только из-за того, что они бы женились и моя мать привязала бы моего отца к выражению «Но у нас же ребёнок», они бы не расстались. Потому что, как это так? Любили друг друга (наверное), женились, родили пацаненка, и расстались. Чего-то я не в те дебри зашёл… С чего я начинал? Ах, да. Зарядка. Ой, та ну ее эту зарядку. Противная она. Сложная такая. Отжимания какие-то, приседания, подтягивания. Не для меня это. Лучше пойду, поем и почитаю. Заодно может быть и вдохновение придет, напишу что-нибудь.

***

Мне надо проветриться. Особенно, надо проветрить мою квартиру. Особенно, после вчерашнего алкогольного прихода Леши. Я надел новое пальто, новые очки, причесался — юный Есенин нервно покуривает в углу. Эх, мне бы удалому, та харизму с высокой самооценкой иметь. Да, куда там? И вправду, куда?.. В парк. Я уже и позабыл образ того парка, где когда-то гулял. В детстве, отрочестве… Потерянная юность возвращается ко мне и вот, я уже на пути к тому месту, куда я постоянно приходил за вдохновением. Из раза в раз, я садился на ту самую скамейку, у того самого дуба, доставал свой блокнот и не прекращал писать до того, как сядет солнце. Или моя мать снова не начнет мои поиски. Сколько раз я давал обещание ничего о ней не вспоминать и все каждый раз думаю о ней. Где блокнот, где ручка-карандаш? Прочь грустные мысли! Минувшее мне не чуждо, о нем вспоминать не охота. Любимые строки перелистнув, я снова смотрю на не законченную главу, невольно улыбаюсь, перечитываю еще раз и понимаю: Вот, оно счастье! Не быстро излагая свои мысли, я писал от чистого сердца. О чем? Я и сам не знал. Много раз ко мне приходило вдохновение и давала мне большую надежду на то, что я буду писать то, что нравится людям. Оно приходит и показывает то, что нравится мне. Что успокаивает меня и мою душу. Среди миллионных строк я нахожу отголоски своей радости, счастья, грусти и печали, которые приходили ко мне во время письма. Многое хочется поменять, но не могу — нравится то, что у меня выходит. Нравится то, что получается больше всего — придумывать отдаленный мир, о котором я могу писать все, что угодно, сохраняя при этом логику. Я писал, утопая в словах и метафорах и не заметил, как подул одинокий ветер, а потом к нему в гости пришел дождь. Я всегда обожал эту компанию — она меня вдохновляла. Поправив свое пальто, я заново принялся строчить в своем блокноте: «Я хочу измениться, я знаю стратегию, я вижу ориентир. Я знаю, как действовать и верен своим силам». Мне так было не лень писать еще с окончания учебы, когда я защитил докторскую. Настолько у меня било ключом фантазия, хотя я думал, что исписался на последней странице своей работы и больше никогда не сяду за станок. Я был так рад снова покупать новый блокнот, снова покупать стержни, потому что исписывал их за месяц, если не за три недели. Я был готов плакать от счастья, что я продолжил писать — единственное, что делает меня самим собой. Поставлена точка. Я поднял голову и увидел, как моросит дождик и где-то вдалеке гуляет девушка с зонтиком. В туфельках на низком каблуке. Маленького роста. С белокурыми волосами заправленные в пучок… Она. Это та, на которую я засмотрелся в офисе. Света. За что, Господи? Я готов боготворить и убрать этот день со своей жизни! В платьице, в черных колготках и в пальтишке. Ее нежный образ так греет мою душу. Как будто мое сердце — котел, камин, в который она подбрасывает дровишки, своими движениями заставляет меня радоваться, как дитя. Невольно на моем лице появилась улыбка и мне уже было наплевать на этот дождь, мои волосы были уже влажными, а я все смотрел на нее. Интересно, куда смотрит она? Она. Смотрит на меня. Она. Смотрит. На меня. Она становится все ближе и ближе ко мне. Вот еще несколько шагов и она сядет возле меня. Нет, этой встречи не должно было быть. Я… Нет.! Нет, черт возьми! Нет!

***

Да, я сбежал как последний трус. Как ссыкло, как мямля, как тряпка, которой вытирают полы! Хотя, стоп, тряпка же не может бежать… Ладно! Да, это самый глупый поступок в моей жизни. Самый глупый. Да, черт побери, что за чертовщина?! Я пытаюсь изо всех сил стать лучше, нравится себе как человек, и при таком моменте, возможно даже самом подходящем для хорошего разговора, убегаю, как заяц, у которого отказали тормоза. Что я наделал? Что я наделал?! Как я появлюсь в офисе? Там же будет Она. Она… Какой же я идиот. Влюблённый трусливый идиот.