Se vere: Вырезанные сцены.

- Готовы? Анжелика зажмурилась и кивнула. - Не напрягайте плечи. Расслабьтесь. Заклинание может настигнуть вас в любой момент. Невозможно двадцать четыре часа в сутки держать все под контролем… - Но у вас же получается, - съехидничала Анжелика. Ну и какую мимическую комбинацию выбрать? Скептически хмыкнуть – поймет, что это совершенно и совершенно не так. Кивнуть – подумает, что он совсем сноб. - Извините, профессор. - Пять, четыре, три, д… Империо! Разумеется, она не успела подготовиться. Заклинание проникло в нее, слившись с каждой клеточкой тела. Девушка распахнула глаза. Пустота. Абсолютная пустота, без единого проблеска мысли. Каким-то краем сознания Северус отметил, что рад тому факту, что подобная расфокусировка в глазах Анжелики ему ранее не попадалась вообще – особенно в сравнении с тем фактом, что в глазах других учеников она возникает с завидным постоянством. И в части случаев на его уроках. - Сделайте четыре шага вперед. Девушка безропотно поднимает правую ногу и делает шаг. Но одновременно ее руки совершают странное волнообразное движение вниз – будто она пытается поймать ладонями бедра и остановить их. - Не двигаться. Три шага вперед. Она задерживает дыхание. И шагает. - Стоять. Анжелика стоит. В первый раз мало кто может сопротивляться Империусу. Это он и так знал. Но его в данный момент волновало не полнейшее отсутствие сопротивления со стороны студентки, сколько какая-то новая вибрация, начавшая разливаться по кабинету. С того момента, как Энжи под влиянием заклинания погрузилась в себя, мужчина поймал себя на странной ассоциативной мысли. Можно делать все, что угодно. «Империо» было хорошим оружием. И плохой игрушкой – Фенрир, например, предпочитал, чтобы женщины реагировали. - Закрыть глаза. По ее лицу пробежала гримаса – но глаза она закрыла. Северус обошел вокруг девушки и задумчиво вгляделся в застывшее, отстраненное лицо. От нее перестала исходить энергия. Не было голоса, смеха, и главное – не было постоянно все вокруг анализирующих внимательных серых глаз. Вот в чем дело. Он наблюдал за ней – это он умел делать, как никто, - но, одновременно с этим знал, что и она наблюдает за ним. И теперь это ощущение исчезло. Он был наедине с самим собой и рассматривал статую. Крепко сложенная, в магловской одежде, с полноватыми щечками, широкими бедрами, россыпью веснушек по шее, и рыжими кудрями, собранными в колосок. Спортивная. Быстрая. Гибкая. Невинная. Сделав шаг в направлении ученицы, Северус, не совсем понимая, что делает, поднял руку, взял ее за подбородок и очертил большим пальцем линию губ. И тут же отпрянул, словно обжегшись. Его поразили не его действия. Анжелику можно было заставить прыгать зайчиком по всему кабинету и распевать рождественские гимны, но он испугался собственных мыслей. «Так не интересно». Ему нужно, чтобы она на него смотрела. Чтобы реагировала. Открой глаза и посмотри, я здесь! Даже если испугаешься и убежишь, что, в принципе, будет логично. О Господи. Черный мрамор пола в мэноре, крики, порванная мантия и зеленые розы на пеньюаре, окропленные кровью. Смех. Плач. И волосы, рыжие волосы, рыжие локоны, упоительный огненно-золотой дождь, медовое полотно, распластанное на плитах. Северус отшатывается от нее и отходит в дальний угол класса. Опускает палочку, взмахом прекращая действие заклинания. Она часто-часто моргает и оглядывается. - Ой. Я… что я делала? Простите, я не… я не справилась. Это еще вопрос, кто не справился. - Умение сопротивляться Империусу базируется на умении концентрировать свою собственную волю на определенной задаче. Проблема в том, что под действием заклятия маг, испытывающий его на себе, лишается этой самой воли. И даже сознания – в определенной степени. Некоторые не лишаются сознания – то есть они совершенно ясно осознают, что им ПРИКАЗЫВАЮТ, но при этом не в состоянии сопротивляться. В данный момент, боюсь, вы продемонстрировали первый вариант. Анжелика зажмурила глаза и снова широко открыла их. - Что я делала? - Всего лишь ходили по кабинету. А могли бы сейчас танцевать танец живота на крыше башни Астрономии. - Танец живота? Серьезно? – в Анжелике снова мгновенно переключилась кнопочка с режима «образцовая студентка» в режим «ядовитый спинозавр». – Это интересно. Интересно, сколько людей танцевали вам танец живота, и теперь не помнят об этом? Спасибо, что предупредили. Снейп сдвинул брови. - Я рад, если это послужит вам дополнительным стимулом, но впредь я бы предпочел, чтобы вы держали свои теории при себе, - процедил он холодно, стараясь, чтобы ни одна гласная не выдала его желания тихо взвыть при словах про «сколько людей вам танцевали». Анжелика скрещивает руки на груди и хмыкает, слегка вытянув губы трубочкой. Хотя она при этом потупила глаза, любой бы понял – это уже панибратство. Вся ее поза как бы говорила – дааа, дааа, это все хорошо и понятно, но я-то своя, передо мной-то можно не прятать свои маленькие грешки, чего я там не видела. А вот не видела. Всякий раз, когда ему следовало бы отчитать девушку за неповиновение, неуважение или перегибание палки, Северус в первую очередь вспоминал количество подписанных им для нее разрешений на чтение книг из запретной секции. Во вторую очередь – что это ведь Анжелика, староста его факультета, в конце концов, после почти семи лет выкрутасов можно ожидать и не такое. И только в третью – что она дочь Малфоя, и, кто знает… - Вы свободны, мисс Фробишер. Следующее занятие в среду. Анжелика, закусив губу и кивнув, покидает кабинет. Но, едва выйдя, пробегает какое-то расстояние, прижимается к холодной каменной стене спиной и сползает вдоль нее. А потом потрясенно проводит пальцем по губам. - Да нет. Это просто глюки. Ты же не надеялась, что очнешься там полураздетой, правда? – Спросила она у самой себя. Ответа не последовало.