Se vere: Вырезанные сцены.

Свет перламутром тропы защемит, Темные кони грозой прилетят, В тихой уютной мшистой пещере Глазки драконьи за небом следят. Лес засыпает, лес уже дремлет, Лист, опадая, колышет камыш. Тихо ступая, капает время Над мшистой пещерой, где дремлет малыш. Лучики солнца тьмы не изменят, Песня живая поет о былом, Вечер крадется тихою тенью И укрывает кожистым крылом… Тропы не тронет лапа чужая, Лес засыпает под ухань сов Глазки драконьи малыш закрывает И попадает в мир сказочных снов*. Мягкий, высокий голос Анжелики отражался от стен третьего этажа и обволакивал трехголового пса сонным коконом. - А он и правда милый, - заметила Ариадна, подкидывая дремлющему псу печенье. Крошечный квадратик исчез в необъятной пасти левой головы. - Интересно, когда он наестся, - качнула головой Анжелика. – Пуш, делай АМ! Еще один квадратик тыквенного печенья был пойман в полете и съеден. - Хм… если у меня в доме когда-нибудь будет перебор тыквенной продукции, обязательно заведу себе такого песика. На следующий день на уроках девушки появились сонными, но довольными. - Мы с тобой две сказочных принцессы, приручившие чудовище, - сказала Ариадна. – Надеюсь, в семейной жизни это пригодится. - Да, многим в семейной жизни необходимо умение петь и кидаться печеньем, - кивнула Энжи. За столом Драко, как обычно, открывал посылку из дома и шумно делился с одноклассниками сладостями. Анжелика скривилась. То, что Нарцисса умеет не скупиться на подарки, она знала и сама. Тому подтверждение – ее великолепная черная сова, футляр для волшебной палочки и записная книжка с золотым пером, которая оказалась нескончаемой. Но бахвальство белобрысой мелочи перед всем столом ее просто выдраконивало. А уж то, как по вечерам Драко в гостиной живописал, как «профессор Снеееейп» лелеет его, и регулярно макает лицом в грязь Гарри Поттера и вовсе доводило до зубной боли. - Чему уж тут удивляться, - сказал он как-то за завтраком своим приятелям, - только по секрету. Он же мой крестный. Папа выбрал его, потому что он сильнейший волшебник из всех и знает Темные Искусства. Он должен нас им учить, а не это жалкое подобие в тюрбане… Вилка Анжелики замерла на полпути ко рту. О Квиррелле вся школа была одинакового мнения, но первая половина фразы ее зацепила. Снейп - крестный Драко? Об этом девушка слышала впервые. К счастью, не только она. Весь первый урок – а это как раз было зельеварение, - седьмой курс Слизерина обсуждал новость. Анжелика только зубами скрипела. Заявить об ОСОБЫХ отношениях с кем-то из преподавателей на первом же курсе – это просто верх безмозглости. Она семь лет никому сказать не может, что Люциус – ее отец. А тут оказывается, что Снейп – крестный Драко. К тому же она и правда замечала, что из них двоих он отдает мелкому хмырю заметное предпочтение. От обиды пищевод завязывался в узел. Стерпеть такое отношение от Люциуса она была готова, но как только речь заходила о Северусе, ученическая и женская ревность переплетались в ней в такой взрывной коктейль, что хотелось сравнять в землей трибуны на квиддичном поле.. - Вы сегодня невнимательны, мисс Фробишер, - недовольно пробурчал зельевар в конце урока, когда она сдавала работу. – Ваше зелье, скорее всего, быстро загустеет. Кажется, я уже говорил, что все животрепещущие вопросы необходимо оставлять за дверью моего кабинета. Набрав полные легкие воздуха, Анжелика решилась. - Профессор Снейп, это правда, что Драко – ваш крестник? Несколько секунд он внимательно вглядывался в нее. - Да. Как вы узнали? - Он сам об этом трезвонит на каждом углу. Козыряет перед каждым, кто готов его слушать, что благодаря происхождению и знакомствам для него открыты все двери и проложены все дорожки. И что вы отдаете ему заметное предпочтение перед другими учениками… тем же Поттером… - Знания отскакивают от Поттера, как от стенки горох, - холодно процедил Снейп. - Чему вы удивляетесь, от него даже Авада отскочила, - мрачно хмыкнула Анжелика. - Если это все… - Но от меня-то знания не отскакивают! Почему с тех пор как в школе завелась эта мартышка, вы даже на собственных выпускников смотрите как на насекомых?! - Возможно, потому, что за то время, что мы знакомы с мистером Малфоем, он пока еще не дал мне повода усомниться в нем как в прилежном ученике, не сующем нос, куда не нужно, и наследнике благородного чистокровного рода, - отчеканил Снейп. Лучше бы он ее ударил. Даже оплеуха от его руки не оказала бы на Анжелику такого действия, как эта фраза. - Вы, - губы у девушки побелели, - вы… вы что, тоже… тоже думаете… вы как Люциус… как все… - она не могла точно сформулировать мысль. Ее мир рушился. Стоя перед строгим взглядом профессора, она вдруг поняла, что не слышала, как прозвенел звонок. Дверь класса за ее спиной отворилась, и в кабинет повалили первокурсники. - Добрый день, профессор Снееейп, - почти пропел Малфой, самозабвенно оглядываясь на одноклассников. Анжелика отшатнулась. Северус слишком поздно понял, что именно натворил. В глазах ученицы он читал ужас пополам с отвращением – она смотрела на него так, будто видела перед собой какое-то огромное, ядовитое существо, вот-вот готовое ее укусить. Сердце кольнуло воспоминанием. - Мальсибер! Ну что ты в нем нашел, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Первогодки бросали на них заинтересованные взгляды. Анжелика развернулась на каблуках и понеслась вон из класса. Драко издал довольный смешок, рассудив, что их старосте, скорее всего, неcлабо попало. Пару секунд зельевар еще смотрел, как за косяком двери мелькнула и исчезла рыжая копна волос, а потом перевел взгляд на мигом умолкнувших первокурсников. Анжелика не знала, куда ей деться. Замок как-то разом опостылел. Шмякая туфлями по размекшей после дождя траве, она бежала, пока не очутилась на берегу озера. Только здесь, со всей дури швырнув сумку об корень ивы, она позволила себе остановиться и согнуться пополам, уперев руки в колени. Ее профессор. Ее профессор только что сказал, что… Неужели все, абсолютно все в этом мире предпочитают статус крови личностным качествам? Ее курс любил и уважал ее, нынешний шестой и пятый курсы с ней ладили, но младше начинался галимый ад. Спиногрызы ни во что не ставили ее как старосту, не реагируя на замечания и рекомендации от слова ноль. Но их пассажи ее не трогали. Люциус обращался к ней как к служанке, но это ее мало задевало. Гриффиндорцы чурались ее, потому что она слизеринка, но это ей было побоку. Весь мир мог отправляться к чертям, пока у нее были расположение и уважение профессора Снейпа. И вот, стоило приехать в школу этой маленькой высокомерной обезьянке, этот столп, опора ее самооценки и целей рухнул, погребя все надежды и амбиции под собой. Анжелика села на мокрую траву и завыла. Когда слезы кончились, наступила стадия молчания и сосредоточенных размышлений. Что теперь делать? Бросить все и отчислиться? Утопиться прямо здесь и прямо сейчас? Вернуться в замок и картинно собрать вещи? Сброситься с Астрономической башни? Надрать зад Драко? Поймав себя на мысли, что ей хочется надрать зады теперь вообще всем, Анжелика стала вырывать клочья земли и подбирать камни и швырять их в воду. - Я им покажу отпрыска чистокровного рода! Я буду учиться! Я буду заниматься! Я буду тренироваться! Я стану их кошмаром, их страшным сном! Да Темный Лорд в сравнении со мной покажется им просто приятной пушистой зверушкой! Я утоплю весь мир в крови, чтобы больше ни одна тварь не смела напоминать мне в лицо, кто я! Сук над ее головой треснул, и целая ветвь длиной примерно с саму Анжелику, шлепнулась в воду. Девушка пораженно замолкла. Это ж как надо было раздухариться, чтобы у нее случился стихийный выброс магии? Здесь, в Хогвартсе? Где охранных чар больше, чем насекомых? - Мисс Фробишер? Ахнув, девушка обернулась. Перед ней стоял сам профессор Дамблдор. - Профессор… эта ветка, она… я ничего не делала… - Что-нибудь случилось? – участливо осведомился волшебник, подходя ближе. От этого простого вопроса Анжелике стало только хуже. Она сжалась, будто у нее плавились легкие. - Давайте предположим, что вы просто гуляли, - миролюбиво между тем продолжал Дамблдор. – Я, знаете, тоже люблю гулять в послеобеденое время. Школа – это такое место… здесь редко бывает тихо. Разве что летом. Но летом, к сожалению, слишком жарко, и нет этого чудесного мха… а в сентябре лес как бы преображается. Птиц становится меньше. Расцветают кракусы… Последнее слово сорвало предохранитель с остатков самоконтроля Анжелики. Глубоко вдохнув, она почувствовала, как из глаз водопадом льются слезы. Не в силах более носить все в себе, она, задыхаясь и захлебываясь, выложила директору все как есть. Тот слушал внимательно, не перебивая. Только раз он слегка приподнял брови – в запале девушка проговорилась, что она – дочь Малфоя. Но тут же махнула на это рукой – уж кто-кто, а Дамблдор всеведущ, он если и не знал этого раньше, то все равно бы узнал. - И теперь вы? – он посмотрел на нее поверх очков-половинок, как бы намекая, что теперь собирается делать девушка. Анжелика замотала головой. - Я не знаю. То есть я… - она тщательно обвела глазами озеро и покалеченную иву и, наконец, заговорила: - Я хочу сказать… я хочу что-то сделать. Если ты страдаешь, всегда есть дилемма: если ты простишь, люди подумают, что ты прощаешь вообще все, и о тебя можно вытереть ноги. Если ты не причинишь кому-нибудь огромную боль, он не поймет, какую боль причинил тебе. И с другой стороны… если… если будешь мстить… подумают, что ты слаб, и что ты чудовище, значит, с тобой правильно поступили. Но если ты им ничего не сделаешь, никто так и не узнает, как тебе самому было больно, и… - заметив, что повторяется, девушка громко хлюпнула носом и махнула рукой. – Я запуталась. Неужели даже профессор Снейп думает, что без помощи его и Люциуса я ничего из себя не представляю? Это ужасно – так думать. Я не дура! У меня получается Патронус, и боевая магия, и я много читаю, и я… он же ставил мне оценки, он знает меня, почему он думает что я… Дамблдор участливо покачал головой. - Знаете, что мне в вас нравится? Даже сейчас вы пытаетесь анализировать. Именно поэтому я решил сделать вас старостой. Дело вовсе не в дисциплине, как думает Минерва, и не в происхождении. Вы умеете смотреть на ситуацию со стороны. Подниматься над ней, и разглядывать ее издалека, как некую шахматную партию или… книгу! Вот, скажем, вы читаете – или пишете - книгу о девочке по имени Анжелика Фробишер. Дописываете до этого места, и думаете: как ей поступить? Анжелика помотала головой. - Я не знаю. Дамблдор склонил голову набок. - В таком случае, может быть, я могу подсказать вам… не что вам делать, нет… но я точно знаю, чего вам лучше НЕ делать. Анжелика подняла на него удивленные, полные слез глаза. - Но… но… да, профессор Монтроуз тоже говорил… кстати, что с ним? - Он уехал лечиться на воды, - мягко ответил Дамблдор. – Его отряд расформировали. Хотят перевести его в Салемский департамент. Малькольм Монтроуз – очень умный человек. Если он дает вам совет, его лучше принять к сведению. Даже я это сделал, когда вы показали тот свой чудесный номер с брюками. Анжелика слабо улыбнулась. - Я расскажу вам одну историю, - мягко сказал Дамблдор. – Но сначала… Он достал палочку и легонько взмахнул ею в воздухе. Перед Анжеликой появился кубок, наполненный тыквенным соком. Девушка скривилась. - Ненавижу тыквенный. Уже надоел. Дамблдор хмыкнул. - Привередливость – это один из показателей того, что человек любит жизнь, и намерен получить от нее как можно больше… а какой любите? - Гранатовый. Еще один взмах палочкой. - Знаете, я ведь гуляю здесь регулярно, - доверительно начал Дамблдор, - и наблюдаю за тем, что происходит. Некоторые ошибочно полагают, что я сутками сижу у себя в кабинете и предаюсь мудрым размышлениям, - он улыбнулся. – Несколько лет назад я часто видел под этой ивой мальчика. Юношу. Он так же, как и вы, учился в Слизерине. Обожал книги. Возможно, он был самым начитанным учеником среди своих сверстников, ведь тогда шла война, и многие круглые сутки занимались тем, что пытались получить от жизни все… - в глазах Дамблдора мелькнула грустинка. – Так вот. Этот мальчик… он тоже был не самого благородного происхождения, но делал все возможное, чтобы доказать окружающим, что достоин того, чтобы входить в высокий круг. Его друзья, если можно их так назвать, пользовались в школе весьма… ммм... дурной славой. Разумеется, из-за того, чем они занимались, в школе их не особо любили… но и эти друзья… тоже… не особо уважали своего однокашника. Он, как и вы сейчас, страдал от того, что чувствовал себя отверженным. И задался целью доказать всему миру, на что способен. Он избрал самый легкий путь – вместо того, чтобы внушать уважение, он решил, что будет внушать страх. И, едва окончив школу, вступил в ряды Пожирателей Смерти. Анжелика забыла о бокале с соком в руке. Именно об этом она и думала несколько минут назад. Дамблдор удрученно вздохнул. - Да. Вот так. Разумеется, он наделал массу ошибок. И самая страшная его ошибка стоила ему очень дорого… жизнь этого человека оказалась буквально на грани. Последовав за Лордом Волан-де-Мортом не из здоровых амбиций, а из стремлений своего больного эго и желания удовлетворить самолюбие, он погубил множество жизней и едва не разрушил свою… будьте сильнее, мисс Фробишер. Те люди, чьи желания бегут впереди их возможностей, постоянно ходят по лезвию ножа. Стоит раз оступиться, и не факт, что у вас получится восстановить равновесие. Внушайте уважение. Любовь. Уверенность. Это безумно трудно, но разве ту, в ком течет кровь Абраксаса Малфоя и Азалинды Поттер, этих двух мастодонтов своего времени, пугают трудности? Допивайте сок. С трудом проглотив остатки сока с тем комом, что остался стоять у нее в горле, Анжелика благодарно кивнула профессору. - Пожалуй, мне пора возвращаться в школу, - прежним благодушным тоном заметил Дамблдор. – И вам я бы советовал зайти в тепло. У мадам Помфри после всех этих дождей осталось не так много перцового зелья… - и, что-то жужжа себе под нос, Дамблдор зашагал к школе. - Профессор! – не своим голосом окликнула его Анжелика, - а что стало с тем мальчиком? Где он сейчас? - О, - улыбаясь, повернулся к ней Дамблдор, - с ним все в порядке. Почти. Он осознал свои ошибки и вернулся на добрый путь раньше, чем успел совершить еще горшие… Могу с увереностью сказать, что сейчас он сидит у себя в кабинете и проверяет эссе третьего курса по зельеварению. Кубок, так и оставшийся в руке Анжелики, полетел на траву. - Что? – едва выдохнула она. – Се… профессор Снейп? Он… он был… о, господи. Дамблдор грустно покачал головой. - Увы. Но профессору Снейпу хватило смелости и решительности, чтобы вернуться. Он стал нашим другом и агентом в стане врага задолго до падения лорда Волан-де-Морта. - Так вот, где они с Люциусом спелись! – ахнула Анжелика. Дамблдор кивнул. - Да. Разумеется, они вместе учились – когда Северус пришел в школу, Люциус учился на последнем курсе и был старостой… прямо как вы с Драко, - уголки губ старого волшебника дрогнули. – Но, полагаю, истинного взаимопонимания они достигли именно там… а уж после… - он махнул рукой. – Я надеюсь, что все это останется между нами, мисс Фробишер, - проницательный взгляд из-под очков-половинок. - Конечно, - прошептала Анжелика. - Я поговорю с Северусом. Напомню ему, сколь опасно может быть пламя, горящее в юношеской груди. Ну, до свидания. Ах да, чуть не забыл, - и, взмахом палочки, он убрал все еще лежащий на траве одинокий кубок. Девушка едва нашла в себе силы кивнуть. Развернувшись, Анжелика села прямо в траву и потерла глаза. Она снова чувствовала себя так, будто ей на голову уронили чугунную сферу. Разумеется, возвращаться прямо сейчас в замок побитой собакой она не собиралась. Нужно было все обдумать и взвесить. И решить, что делать дальше. Что НЕ делать, она и так уже знала. Возвращалась она в замок уже в сумерках, пропустив обед и травологию. Перед глазами прыгали мушки – на ужин она тоже не попала и продрогла до костей. Проведя час в ванной для старост, и отревевшись там уже капитально, она вернулась в спальню. Соседки мгновенно заметили покрасневшие глаза подруги. Ариадна высыпала ей на колени охапку печенья. - Что случилось? Опуская подробности своего родства с Малфоями и детали разговора с Дамблдром, Анжелика рассказала одноклассницам все. Затем вгляделась в посерьезневшие лица и, не выдержав, спросила: - Скажите, вы тоже так думаете? Что я вам не ровня? Потому что мой дедушка магл? - Не говори глупостей, - округлила глаза Ариадна, - конечно нет. Ну, то есть, конечно, маглы это… но… ммм… я семь лет вижу, как ты колдуешь, это же классно, и вообще… - Мой папа был с Пожирателями, - вдруг сказала Сесилия, глядя куда-то в сторону. – Но тоже бросил. Он сказал – маглов слишком много, а волшебников мало. Всех не перебьешь. А если мы оградимся от них, как в питомнике, то через несколько поколений придется жениться на родных сестрах, и тогда будем, как… как… эти… Габсбурги. У них были какие-то уродства из-за близкородственных браков. - У меня вроде среди пра-пра-пра-бабушек была магла, - подала голос Джорджиана, - и ничего. Мне говорят, я на нее похожа. А еще у нас в семье сохранилась ее книга с рецептами, там есть такое печенье, я тебе покажу, оно с изюмом, и еще морс из черной смородины… Анжелика снова разревелась. Девчонки в ту ночь уснули вповалку на кровати Ариадны. Проснулись на следующий день все рано, с болью в шее и ногах, с занемевшими руками и опухшими от слез лицами, но убедившиеся, что женская дружба прошла очередную проверку.