Se vere: Вырезанные сцены.

С завтрака Ариадна принесла Анжелике два тоста. - Знаешь, я не против диет и все такое, - пожала плечами она. – Тебе это нужно как никому. Но если ты вдруг шмякнешься в голодный обморок прямо здесь, я тебя до медпункта не донесу, потому что объективно не подниму. Анжелика возвела глаза к небу. - Только ты можешь в одной фразе дважды проявить заботу и дважды напомнить мне, что я толстая. - Ты не толстая. Ты… - Ариадна критически оглядела подругу, - обычная. Ты же выросла. Просто есть за что подержаться. Это Салли Дэй по коридорам шариком катается. А ты… просто пышная. Местами. Как Лукреция Борджиа. Упоминание семьи, что лучше кого бы то ни было ладила с ядами, вернуло девушек к реальности. Вторым уроком было зельеварение. - Вы идите, - сказала Анжелика. – Я не пойду. Ну его. Пользы никакой. Я лучше пойду в библиотеку и поищу что-нибудь про эликсир. - Ох, Энжи… - И принесите мне что-нибудь с обеда. На обед я тоже не пойду. Не хочу видеть этого поборника морали. - Ты не сможешь вечно бегать, Энжи, - покачала головой Жиана. – Он наш декан, и ты пишешь у него выпускную. Рано или поздно нужно будет. - Я знаю. Но не сегодня. Злости почти не осталось, осталось лишь по-слизерински деловое желание поэтапно освоить науку и приструнить мелкую белобрысую куницу. Но Анжелика в кои-то веки включила другую половину своего мозга, с учебой никак не связанную. - Я – женщина, - гордо заявила она под хихиканье одноклассниц, - я имею право обижаться на кого хочу и когда хочу. Сидя за учительским столом, Северус старался не подавать вида, что каждая минута до звонка на урок у седьмого курса сходит ему за час. Анжелику он не видел уже примерно сутки. Сам зельевар, конечно, мгновенно осознал, каким бестактным и грубым был дураком, бросив в лицо девочке напоминание о качествах и происхождении одной фразой. Сам он себя проклял уже раз двести, вспоминая самые качественные эпитеты, от которых у его учеников уши свернулись бы в ракушку, но все это было просто детским садом в сравнении с той выволочкой, что устроил ему вчера после ужина Дамблдор. По-отечески заботливая манера директора увещевать подчиненных, мятным голосом обволакивая их сознание, и полная убежденность в том, что каждый заслуживает добра, были даже хуже, чем чьи бы то ни было ругательства и оплеухи. Лучше уж пара Круциатусов от Лорда, чем одна миротворческая проповедь Дамблдора. Если Темный рвал и метал абсолютно искренне, другие, нормальные слизеринцы, предпочитали медленно, при помощи интонаций и словарного запаса снимать с противника скальп и заливать ему в глаза кипящее масло, гриффиндорцы сразу бросались с кулаками в лицо, а когтевранцы делали вид, что неизменно выше всего этого, приторно-сладкая манера Дамблдора с истинно прародительским покровительством забивать в головы свои убеждения, была невыносима. Между фразами «Северус, мальчик мой» и «Я очень на тебя надеюсь, Северус» уместилась одна короткая пятиминутная проповедь, в течение которой зельевару хотелось раз двадцать провалиться еще глубже собственных подземелий. Со звонком «жабята» седьмого курса стали заполнять кабинет. Стараясь не выдать волнения, Снейп обвел толпу глазами, и почти с отчаянием отметил отсутствие рыжего вьющегося бесчинства. На его мимике это, однако, никак не сказалось. - Кто-нибудь может мне объяснить, - процедил он, вставая из-за стола и задерживаясь напротив кучки слизеринцев, - куда девалась мисс Фробишер? Мальчики ответили искренне недоуменными взглядами. Зато девушки, отчаянно переглянувшись, придали лицам абсолютно одинаковые выражения: неприступность и… почти презрение. Все трое исподлобья смотрели на профессора, дав друг другу молчаливую клятву не сдавать одноклассницу. - Очевидно, у мисс Фробишер есть какие-то дела поважнее уроков зельеварения уровня ЖАБА? – аккуратно осведомился Северус. – Может быть, попросить вас передать ей, что в таком случае ее квалификация на зельеварение становится под большим вопросом? Девушки испуганно переглянулись. - Не думал, что студентам МОЕГО факультета нужно повторять дважды. Где. Мисс. Фробишер? Ариадна отчаянно оглянулась на подруг. Джорджиана не выдержала первой. - Она… она в библиотеке, сэр. - Библиотека большая, мисс Дживс. Или вы недостаточно часто там бываете, чтобы это знать? - В разделе алхимии, - удивленно отвечает Ариадна, поднимая на профессора глаза и глядя, как на идиота. Снейп скривил губы. - Страница сорок пять. Зелье иллюзий. У вас полтора часа. Если вернусь и увижу, что от моего кабинета остались руины, закопаю вас здесь же. Выполнять! Когда за профессором закрылась дверь, девочки переглянулись. Ариадна убедительнее остальных изобразила упавшую на колени челюсть. - Он что, - удивленно прошептала Сесилия, - за ней пошел? - Ничего себе… - Зелье иллюзий! – на правах старосты напомнил им Карл. Библиотечная тишина никогда не бывает абсолютной. В нее примешиваются и шепотки, и шелест страниц, и эхо шагов. Казалось, даже книги иногда переговариваются между собой. Увесистые фолианты нависали над ней, угрожая свалиться на голову. Даже в подземельях, ощущая над головой всю тяжесть старого замка, Анжелика не чувствовала себя такой расплющенной, как здесь, в окружении тяжелых томов. И одновременно защищенной. Бумага была ее лесом, и этот лес был ее домом. Уютно устроившись с ногами на стуле в секции алхимии, Анжелика разбирала архивные табели по зельеварению. Разумеется, книг вокруг нее тоже хватало, но несколько стопок она просто отодвинула, освободив место для свитков, листов, записной и пенала с магловскими ручками. Как бы она ни любила перья, подобно всякому другому ребенку, у которого была возможность сравнить, если требовалось писать быстро и разборчиво, не размениваясь на хвостики и витые крючки, девушка предпочитала ручки. Каппиллярные, тончайшие ручки всех цветов радуги. Эта ее очаровательная привычка составлять бесконечные списки, помечать разные пункты разным цветом, рисовать таблицы и кластеры была Северусу хорошо знакома. Он уже не раз исподтишка наблюдал за ней, склонившейся над записной и подбирающей нужный цвет для определенной строчки, хмурящейся и покусывающей колпачок ручки, находящейся в данный момент у нее в руке, или просто подушечку пальца. Глаза Анжелики, так же, как и всегда, ни на миг не переставали жить. Они впитывали, следили, анализировали. За серо-голубыми радужками в обрамлении чуть припухшей порозовевшей кожи проигрывалось целое кино, поток мыслей, непрерывно прыгающих в состоянии хаоса, стремящегося к порядку. Хотя кому как не ему было известно, что порядок у Анжелики Фробишер был только в записной. Ни в голове, ни в сумке, ни в жизни его не наблюдалось. Девушка, перестав что-то записывать, поставила, судя по движениям руки, три жирных вопросительных знака. И уронила голову на руки, длинно выдохнув. - Надеюсь, что ваши страдания вызваны угрызениями совести за пропущенный урок, мисс Фробишер, - мягко сказал Северус, выходя из-за стеллажа. Анжелика вздрогнула и воззрилась на него, положив голову на руки. - Угрызения совести, - бесцветным тоном произнесла она. – Надеюсь, сами вы тоже не окончательно забыли, что это такое. Мужчина вздохнул. - Нет. Именно поэтому я здесь. Анжелика даже не потрудилась приподнять брови, не говоря об остальных частях тела. Не дождавшись реакции от ученицы, Снейп подошел к столу и сел за соседний стул. - Я хотел извиниться за резкость, - спокойно сказал он. Анжелика хмыкнула. - Профессор, ради всего, что для вас свято. Не лгите той, что умеет это делать не хуже вас. Мне не нужны фальшивые увещевания, которые вы будете давить из себя по капле только потому, что профессор Дамблдор вас пропесочил. - Профессор Дамблдор тут не при чем, - строго заметил Северус. Анжелика мотнула головой. - Я вам не верю. Вы и раньше сносили меня только потому, что, скорее всего, Нарцисса попросила. То, что вы на самом деле думали обо мне все это время, вы высказали еще вчера. Вы совсем меня не уважаете, что бы я ни делала, как бы не пыталась доказать, что мои достижения – моя заслуга, а не потому что у меня в родственниках и крестных есть некие колоритные личности, вы все равно не воспринимаете меня всерьез. Не унижайте меня еще и фальшивыми извинениями. Иначе я посчитаю, что вы меня еще и за дуру принимаете, которая способна купиться на ложь. Говорила она неспешно, корректно, как психолог, разговаривающий с маленьким ребенком. - Анжелика, послушайте, - тяжело вздохнул зельевар, - это неправда. Я никогда не буду считать вас за дуру, потому что дурой вы определенно не являетесь. Дуракам не место на моем факультете, и свою… мм… компетентность в некоторых вопросах вы доказали уже не раз. - А почему я вообще должна что-то кому-то доказывать? – устало ущипнула себя за переносицу девушка. – Я устала доказывать. Доказывать, что умею то-то и то-то, что достойна того и этого. Раз за разом читать в глазах окружающих презрение и вызов – а потом неподдельное удивление от того, что у меня что-то получилось. Если так будет продолжаться и дальше, я могу далеко зайти. Либо убью кого-нибудь, либо убьюсь сама, в тщетной попытке доказать всем, чего я стою. Может, хоть, стоя на моей могиле, вы, наконец, скажете что-то приятное… Северус ощутимо вздрогнул, но Анжелика, массирующая глаза пальцами, этого не видела. Случайно или нет, девушка попала пинком с разбега в самое больное место зельевара, которое за последние полтора месяца от необходимости ежедневно наблюдать Гарри Поттера, и так ныло не переставая. - Анжелика, - терпеливо и мягко проговорил Снейп, борясь с желанием взять ее руки в свои, - выслушайте меня. Я лучше других знаю, что такое хотеть доказать кому-то что-то. И лучше других знаю, к чему это приводит. Следовательно, и что такое раскаяние, я тоже знаю лучше других. - Три пункта из бесконечного списка того, что вы знаете лучше других, - откликнулась Анжелика. Снейп глубоко вздохнул. - Я не… - Профессор, послушайте, - решительно махнула рукой Анжелика, - я в саркофаге видала ваши извинения. Вы выглядите жалко, когда пытаетесь изобразить то, чего нет. Люди не делятся на хороших и плохих, слизеринцев и гриффиндорцев, темных и светлых, чистокровных и маглорожденных. Люди делятся на тех, на кого можно рассчитывать, и на кого нельзя рассчитывать. Либо вы держите слово, либо нет. Точка. Перенос строки. Я устала ходить просто так, мне нужна опора. У меня выпускной курс. И я задумала один проект, в котором мне нужна серьезная поддержка. Люциус может идти лесом. Дамблдору не до меня. Профессор Малькольм нас покинул, а на его место взяли чесночного мямлю с дефектом речи и склонностью к арабской культуре. Мне не к кому идти, и вы единственный взрослый человек, которого я уважаю, и чья, как вы выразились, компетентность, не вызывает сомнений. Мне нужна ваша помощь, но как я могу на нее рассчитывать, если вы будете говорить мне одно, а думать другое – что эта девчонка ни на что не годна и не способна? Как я могу на вас опереться, если буду знать, что вы в любой момент можете предать меня? Повисло тягостное молчание. - Что за проект? – подал голос Северус. Анжелика тяжело на него посмотрела. - Я обещаю, что восприму это максимально серьезно. Что вы задумали? - Я хочу не просто сдать свою выпускную квалификационную работу, но и защитить ее на степень бакалавра, - отчеканила Анжелика. Снейп пораженно замолчал. Анжелика жестом фокусника извлекла из архивных табелей одну сводку и положила перед ним, пробарабанив по ней пальцами. - Я знаю, что вы сами защищались на бакалавра. Знаю, как редко это происходит, особенно по Зельеварению, Защите и Трансфигурации. Остальные я могу защитить и позже. А пока мне нужна эта. - Это… интересно, - нашелся Снейп. – Но и очень сложно. Анжелика расплылась в недоброй улыбке. - Я знаю. Я намерена отказаться от попыток Люциуса пристроить меня в мракоборческий отдел. Я и сама могу пройти тесты, но на всякий случай я хочу получить лицензию на содержание лаборатории. Ну и, плюс ко всему, у меня всегда есть вариант сколотить музыкальную группу и петь в метро. Одним словом, я не пропаду. Северус вгляделся в ее явно опухшие от пролитых накануне ночью слез щеки, решительно сжатые губы, пальцы, накрывшие записную книжку и длинные столбцы планов в ней – и понял, что это она всерьез. - Но, раз вы решили это только сейчас, - как бы размышляя, протянул Снейп, - сбор материала и подготовка публикации отнимут у вас массу времени. Я начал писать свою квалификационную работу на степень бакалавра на пятом курсе. О таком предупреждают заранее, Анжелика. Девушка все еще улыбалась. - Короче. Вы со мной или нет? - Прежде, чем я отвечу, позвольте дать вам один совет, - спокойно отозвался Северус. – Не отказывайтесь от попыток Люциуса пробить вам дорогу. Он делает это не только ради себя. В конце концов, вы в этом практически не нуждаетесь, но в сложные времена в консервативно или предвзято настроенном обществе иногда полезно иметь своего человека среди тех, кто пользуется привилегиями и уважением, - аккуратно подбирая слова, проговорил он. – И… к тому же, насколько я знаю, ваши с ним устремления совпадают. Позвольте ему принять какое-то участие в вашей судьбе – минимальное, ибо, я уверен, что вы в состоянии всего достигнуть сами. Анжелика задумчиво потерла переносицу. - Покажите, - коротко сказала она. - Что? – не понял Снейп. Вместо ответа девушка постучала пальцем по своему левому предплечью. Глаза декана сразу потемнели. - Кто вам сказал? - Дамблдор. Сказал то же, что и вы – об ошибках и как далеко они могут завести. Я хочу… Снейп резко дернул рукав, приоткрывая Метку. Глаза девушки испуганно расширились. - Ух, - тихо выдохнула она, и мужчина мысленно поблагодарил ее за то, что это было не «ух, ты». - У Люциуса тоже есть? – решительно пошла в наступление девушка, как только Северус опустил рукав. - Да, - коротко сквозь зубы ответил он. Анжелика задумалась. - А он случайно не хочет обзавестись своим человеком в мракоборческом отделе на всякий случай? Какое-то время оба, не мигая и почти не дыша, вглядывались друг в друга. - Вероятно, - наконец, осторожно ответил Северус. Анжелика решительно вдохнула. - Тогда давайте сразу расставим точки над i. Я не на его стороне. И никогда не буду. Я не стану в благодарность Люциусу орудием в его руках во благо чистокровной идеи или любой другой. Я буду играть в своих интересах, и ровно до тех пор, пока отвечаю за тех, кого люблю, - на последней фразе она отвела взгляд, опасаясь озвучить последнее слово ему в лицо. – Люциусу, само собой, вы об этом не говорите. Он серьезно посмотрел на нее – не выспавшуюся, голодную, обиженную, но такую решительную. Если Дамблдор прав, верные и впрямь ждут возвращения Темного Лорда. И если Люциус действительно задумал превратить собственного бастарда в ручную собачку в рядах мракоборцев… Девочка ввязалась в войну, к которой не имеет ни малейшего отношения, с момента своего рождения. Сидит здесь, строит планы, а тем временем у нее над головой нависла умелая рука Люциуса Малфоя. И ладно бы в ней было зажато оружие – нет, с нее свешивались марионеточные нитки. - Профессор, - уже немного жалобно сказала Энжи, - пожалуйста. Я напишу квалификационную работу, я поступлю в ряды мракоборцев, я буду сражаться и созидать, буду учиться новому, я сделаю все, только прошу вас, никогда больше не говорите мне того, что я услышала вчера. Никогда. Внутри у мужчины что-то замерло и оборвалось. - Хорошо, - твердо сказал Снейп. – Мисс Фробишер, я ничего не скажу Люциусу. Я помогу вам написать квалификационную работу и защититься, я могу давать вам дополнительные уроки, я подготовлю вас к поступлению в мракоборцы, я сделаю все, только прошу вас, больше никогда не смотрите на меня так, как вчера. И не говорите со мной в подобном тоне, - добавил он, ощутив, что теряет хватку декана и готов едва ли не накормить упрямую студентку из собственных запасов. Анжелика кивнула. - Кстати, могу я в таком случае спросить, какую тему вы избрали для защиты на степень бакалавра? – аккуратно осведомился он. - Я рада, что вы спросили, профессор, - сладко пропела Анжелика, любовно перебирая табели и внимательно наблюдая за его лицом. – Ту же, что и большинство бакалавров. Философский камень.