Se vere: Вырезанные сцены.

- Методология написания выпускных квалификационных работ – это стандартный краткий спецкурс, читаемый выпускникам, - сухо констатировала МакГонагал, оглядывая притихших семикурсников. – Я бы попросила вас отнестись к этому максимально серьезно. Читать курс будет автор единственного учебника по данной дисциплине, профессор Поллоуплулоплуэл. Семикурсники вздрогнули и навострили уши. Остальные деканы, присутствующие здесь же, закусили щеки. - Кто? - Как-как? - Профессор Поллоуплулоплуэл, - строго пояснила МакГонагал, не сводя внимательного взгляда со слизеринцев. – Она единственный специалист в данной области, и ее рекомендации незаменимы. На протяжении вот уже восьмидесяти лет она помогает выпускникам правильно подойти к обоснованию темы исследования и оформлению выпускной квалификационной работы. Выпускники переглянулись. Причем – что было отрадно – все смотрели не на своих однокашников, а на однокурсников с других факультетов, проверяя их реакцию. - Мэм, - отважился Саймон, - скажите, профессор Плопул… Полпло… э… она строгая? - Она знаток своего дела, мистер Каннингем, и весьма трепетно относится к собственной фамилии, - строго ответила МакГонагал. - Профессор Поллоуплулоплуэл прибудет в школу на следующей неделе. К тому времени я советую заранее подготовить все домашние задания по остальным предметам, так как у вас будет весьма солидная нагрузка. - А сколько ей самой лет? - Этот вопрос неприличен, мистер Коруэлл. Хотя, следует признать, что профессор немного… старомодна. Вероятно, встречать ее будет кто-нибудь из преподавателей, - объяснила МакГонагал. - Вот бы отправили Квирелла, - цокнула языком Ариадна. - Вся школа выстроится в очередь, чтобы на это посмотреть. Семикурскники прыснули. - К тому же профессор Поллоуплулоплуэл не потерпит разговоров на своих уроках. Курс методологии длится три недели. - Две из которых мы будем учиться выговаривать фамилию преподавателя, - подытожил Адам. Понедельник выдался серым, промозглым и холодным, так что на зельеварение «жабята» седьмого курса пришли, надев под защитные перчатки из драконьей кожи обыкновенные шерстяные. Сегодня им следовало лишь помешивать отвары, начатые еще три недели назад, и поддерживать их на определенном уровне температуры. Большинство выполняли эту работу на автомате, что создавало почву для разговоров. Снейп сидел за своим столом и делал вид, что он в кабинете один. Анжелика то и дело бросала на декана пронзительные взгляды – никакой реакции. Материала для диссертации у нее было хоть отбавляй, и на уроки методологии она возлагала большие надежды, хоть и не избежала общей развлекаловки, в которую включился весь седьмой курс в ожидании нового учителя – игры в слова при помощи тех звуков, которые составляют ее фамилию. Пару дней назад, когда девочки, тщательно, печатными буквами, написали на листочках фамилию легендарной акулы методологии и пытались ее разучить, сидя кружком в углу гостиной и шепотом декламируя: «Пол-лоу-плу-ло-плу-эл! Пол-лоу-плу-лоп-лу-эл!» влетевший в гостиную Адам посмотрел на них, как на сумасшедших, и заявил: - Я думал, вы там Дьявола из ада пытаетесь вызвать. А вы вызываете какую-то методологическую нечисть. Седьмой курс развеселился еще больше, когда кто-то, посмотревший списки авторов, чьи труды входят в библиотечный фонд, нашел методологичку и узнал ее имя. - Ингерлезебельда! – торжественным шепотом объявила Сельма на травологии. – Ингерлезебельда Поллоуплулоплуэл. Язык надо в узел завязать, чтобы такое выговорить. - Интересно, как ее мама в детстве называла, - хихикнула Сесилия. – Инга? Лезя? Бельда? - Пожалуй, надо бы написать Тонкс и извиниться, - иронично покачала головой Жиана. – Зря мы над ней смеялись… - Ингезебле… Земблемель… - Поллопло… уплопло… тьфу! - Это прям не имя, а тест на трезвость, - хохотнул Дэррил. И мальчики стали развивать теорию, согласно которой мама «профессора Пло-Пло» проверяла папу, вернувшегося откуда-нибудь от друзей, заставляя его повторять имя их дочери. К понедельнику – дню, когда седьмой курс исчерпал запас острот и немного приуныл в ожидании методологии и ухудшения погоды – классная комната для нового урока была уже подготовлена, и вся школа замерла в ожидании. Незадолго до звонка, когда все уже потушили огонь под котлами и собирались, в кабинет зельеварения беззастенчиво ворвалась Аманда. - Пло-Пло отправился встречать Квиррелл! – объявила она, притормаживая о заднюю парту, отталкиваясь от нее и мгновенно вылетая обратно, не дожидаясь, когда с Гриффиндора снимут баллы. Ученики переглянулись и в едином порыве ломанулись в коридор, едва ли не наступая друг другу на пятки. На то, как Квиррелл будет обращаться к методологичке, хотели посмотреть все. Кабинет опустел в долю секунды – было больше похоже на то, что в Хогвартсе временно куда-то делся запрет на трансгрессию. Анжелика, хлопая глазами, стояла на своем месте и оглядывала брошенные на местах сумки. Затем посмотрела на Снейпа. - Какая она? – не удержалась девушка. Северус, едва взглянув на нее, задумчиво провел пальцем по губам. - Не думаю, что смогу подобрать верные слова. А вот ваши одноклассники, боюсь, смогут… будьте добры, как староста, напомните им, чтобы они делали это не при других преподавателях. Я не хочу, чтобы мой факультет почем зря терял баллы. Слова, которые использовали мальчики после первого же урока по методологии для его описания, и правда, остальным учителям было лучше не слышать. Некоторые из них даже Анжелика слышала впервые. Ингерлезебельда Поллоуплулоплуэл оказалась невысокой, сухонькой старушкой, с горящим взором и голосом, напоминающим глас труб Страшного Суда, чьим бесспорным даром было стирать всевозможные предрассудочные границы между факультетами. Все четыре группы седьмого курса был настолько единодушны в своем мнении о маленьком злобном урагане, оккупировавшем предоставленный ей класс, что впервые со дня драки в конце прошлого года собрались общим кружком во дворе. - Не знаю, откуда она появилась, но чувство такое, что ее и впрямь призвали из Ада, - развивал свою теорию Адам, бросая взгляды на слушателей. – Причем если я когда-нибудь попаду в Ад, я не хотел бы там встретиться с ней. - Если она будет в Аду, она там явно будет не мучиться, а руководить, - присоединился к нему Карл. – Люциферу придется потесниться, если эта гризлибельда отдаст концы. Нет нужды уточнять, что количество вариаций кличек, производных от ее имени, росло по экспоненте. Методология оказалась скучнейшей из всего, что им приходилось слышать – а ведь среди выпускников были те, кто продолжил изучение истории магии! Но самым жутким был тот факт, что отключиться, выспаться или хотя бы просто пропускать слова профессора мимо ушей оказалось физически невозможным. Прибывшая колдунья носилась юлой между партами, ни на секунду не переставая говорить, то повышая, то понижая тон, так, будто голос у нее все еще ломался, как у мальчика-подростка, и заглядывала в глаза семикурсников, пытаясь уловить там искру мысли или, что случалось куда чаще – искреннего невъезжания. Особым даром новой учительницы была способность извращать и всячески усложнять понятные вроде бы на первый взгляд термины. «Вывод», «способ», «разница» и «событие» в ее устах превращались в «фундаментальное конечное знание, являющееся целью исследования», «набор методов и практик, направленных на получение конечного результата», «очевидную диаметральную противоположность двух взаимоисключающих понятий» и «неоспоримую физически происходящую во времени и пространстве данность». Даже когтевранцы тихо взвыли, требуя завести в классе переводчика с методологического на человеческий. Начала профессор Поллоуплулоплуэл с того, что раздала каждому присутствующему список из двадцати восьми книг по методологии исследования, автором которых являлась сама. - Я не настаиваю на том, чтобы данные информационные источники были освоены и проанализированы вами в ближайшее время, - витиевато и деловито вещала она, - однако я выражаю надежду, что часть из вас, в силу врожденной сознательности и стремления к всестороннему освоению и изучению всех тонкостей научной работы сочтет возможным ознакомиться хотя бы с некоторыми из них. Например, пару книг можно почитать на досуге, в новогодние каникулы… - Если мне будет совершенно нечем заняться в каникулы, - твердо сказал Дэррил, несколько часов спустя выходя с урока, - я скорее начну объезжать гиппогрифов, чем читать методологию. - Лапка, я могу что-нибудь для тебя сделать? – коварно мурлыкнула в его сторону Ариадна. - Можешь, - серьезно кивнул Дэррил, - засунь это чудовище обратно в Ад. Три недели стали тем временем, когда седьмой курс позабыл про издевки над профессором Квиреллом – все богатство и многообразие своей фантазии и словарного запаса они бросили на обсуждение учителя методологии. На памяти Анжелики даже инструктору по трансгрессии доставалось меньше – возможно, потому, что к обидным кличкам располагали лишь его манера и внешность. В случае же с профессором Поллоуплулоплуэл самым безобидным вариантом было «Пло-Пло-Цахес». Самые крепкие варианты, по слухам, были написаны только на стенах мужских туалетов. Какое-то время Анжелика надеялась, что «Пло-Пло» окажется, на поверку, мировой теткой, обожающей гонки на метлах или имбирные пряники. Что-то должно быть в ней нормальное, человеческое, в конце концов, кому как не девушке, умеющей подлизаться к кому угодно, было знать, что преподы тоже люди? Но, увы, по истечении трех недель обзорной экскурсии в метАДОлогию, Энжи сдалась – человеческой стороны у методологини не было. Настолько, что отсутствовала она изначально или же атрофировалась со временем, понять было уже невозможно. Окончание спецкурса методологии жабята отмечали с размахом, простительным разве что для миллионерского мальчишника. Взаимные объятия, поздравления и возлияния прямо в классе продолжались до второго часа ночи. Потом ученики по одному, на цыпочках, расходились по гостиным, где празднование продолжилось – даром что скоро выходной. Ближе к Рождеству жизнь вошла в привычную колею – хотя всевозможные корни и приставки, оставшиеся от многочисленных вариаций имени и фамилии «Пло-Пло» теперь стали эволюционировать в приставки для многострадального профессора Квиррелла. В последний урок зельеварения перед каникулами, уже закупоривая колбу с образцом, Сесилия поделилась новостью. - А мне папа купил декоративную собачку! Жду не дождусь, когда наконец ее увижу. Не знаю пока, как назвать. - Белинда? – бесцветно предложила Ари, проверяя состояние своей колбы. - Банально. - Как зовут белую сову Поттера? – вклинился Адам. - Букля, кажется, - поморщилась Анжелика. - А твою? - Никта. - Это в честь… - Ну, я в то время крепко сидела на мифах и легендах, - пожала плечами Энжи. - По-моему, это глупо – называть животное в честь имени кого-то, вычитанного в книжке, - поморщилась Джорджиана. - Меня мама саму назвала именем, которое вычитала в книжке, - ответила Анжелика. - А я хотела назвать своего кролика Аяксом… - Я не знаю, - тонко пискнула Сесилия. – Очень много вариантов, особенно если называть в честь того, что чита… Анжелика вдруг загнулась пополам, дико хохоча. - Чего ты? – покосились на нее одноклассницы. Поставив колбу на стол и утирая слезы под недоуменными взглядами всех, кто присутствовал в кабинете, Энжи едва выговорила: - А теперь… представь… как бы ты назвала свою болонку… если бы… на досуге в новогодние каникулы… почитала методологию. Седьмой курс рухнул под парты от хохота. В перерывах между вдохами и судорожными попытками вытереть глаза, на которых выступили слезы, Анжелика посмотрела на Северуса. Ей, разумеется, могло и показаться, но зельевар улыбался.