Se vere: Вырезанные сцены.

Вторая часть. Три года спустя. Скарлетт. POV Анжелика. Я лежу, свернувшись в комочек, на полу у входной двери. Второй час ночи, в доме кромешный мрак. Я обняла колени руками и закрыла глаза. Минуты растягиваются, как резина. Я проиграла. Мама умерла месяц назад. Я готовилась к этому несколько лет, но, вернувшись из рейда, и крикнув по привычке: я дома! Слова застряли в горле. Кому кричать? Здесь никого нет. Миринда Роуз, целитель из Мунго, сказала, что память Майкла не подлежит восстановлению. От своего единственного первого и последнего мужа и несостоявшегося насильника я избавилась с легкостью, с которой выкидывала одежду, из которой выросла. Этот человек пришел в мою жизнь всего на три недели, и вылетел из нее с той же скоростью, с которой вылетает заклинание Забвения из палочки. Несколько часов тому назад я закрыла дверь за красивой, худой ирландкой, которая представилась его женой. Она смотрела на меня, на мой дом, кривила губы и, казалось, видела меня насквозь. Я закрыла за ней дверь и сползла вдоль нее, свернувшись на коврике. Слышится хлопанье крыльев. Никта подлетает ко мне и садится рядом. Слегка прикусывает клювом мои пальцы и тихо ухает. Я притягиваю к себе сову, обнимая, слово мягкую игрушку. - Что нам делать? – тихо спрашиваю я у нее. Недавно у меня была цель. Меня приняли в мракоборцы. Мы угнали «Ночного рыцаря». Отметили это дело. Потом поднялась шумиха – Министерство выливало на Гарри Поттера и Дамблдора тонны грязи, стараясь убедить нас в том, что слухи о возрождении Волан-де-Морта – всего лишь слухи. Я чувствовала себя стоящей на верхушке скалы и наблюдающей, как где-то вдали собирается гроза. Воздух уплотняется, короткие укусы ветра приподнимают юбку, и я задерживаю дыхание, зная, что сейчас грянет буря. Что мне дальше делать? Я пытаюсь найти ответ и не нахожу. Точнее, нет, я, конечно, знаю, что делать. Принять ванну. Накормить сову. Навести порядок в доме. Ходить на работу. Только вот ради чего? Я предала Северуса. Я сломалась, отказалась от мечты, которой, уверена, буду совершенно не нужна. Я не вижу чего-то, ради чего можно было бы бороться и грызть базальт. Мама назвала меня Анжеликой в честь литературной героини – к моменту моего рождения о Маркизе Ангелов было написано уже девять книг, и мама до самого моего поступления в Хогвартс охотилась за новыми. А второе имя – Лидия – дала в честь самой младшей из сестер Беннет, героинь романа «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Она сказала, что у девочки с именами литературных героинь должна быть необычная жизнь, полная приключений. И что я, подобно самой Анжелике, буду встречать эти приключения с гордо поднятой головой. Я не совсем поняла, как это делать, потому что сама ту серию так и не прочитала. Я не главная героиня какого-то романа, вокруг которой все должно вращаться и у которой обязательно все закончится хорошо. Я не Анжелика де Сансе, де Монтелу, я не Элизабет Беннет и не Скарлетт О’Хара… Я распахиваю глаза и вглядываюсь в темноту перед собой. Разницы нет никакой, но так проще думать. Скарлетт… что бы сказала Скарлетт? «Я не буду думать сейчас. Я подумаю об этом завтра». Что бы сделала Скарлетт? «Я не дам меня сломить. Я пройду через все». Как бы поступила Скарлетт? «Столько есть всего, о чём надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, — надо думать о том, что ещё можно изменить». Я встаю с пола, все еще прижимая к себе сову. Наощупь иду в темноте в гостиную, включаю свет. Однажды профессор Монтроуз научил меня не бояться. А теперь я должна научиться вставать с дверного коврика и идти дальше, даже если не знаешь, куда. Ох, раньше все было так понятно! Сначала школа – день изо дня ты знаешь, чем будешь заниматься! Знаешь, ради чего просыпаешься завтра, знаешь, как преодолевать то, что тебе предлагается. Потом курсы мракоборцев – ты учишься побеждать лень, учишься с каждым днем делать чуть больше, чем вчера. Я научилась побеждать страх. Научилась побеждать лень. Научилась побеждать темных существ. Осталось самая малость. Научиться бороться не только с тем, что первым на меня нападает, а нападать первой – и побеждать. На следующее утро я шагала по атриуму с гордо поднятой головой и представляла, что на мне зеленое платье, сшитое из штор. Через неделю мы с Тонкс закрылись в кабинке в магловском кафе «Эглейс» и в полумраке, сдобренном винными парами и сигаретным дымом, напарница поведала мне правду о возвращении Волан-де-Морта и так называемом Ордене Феникса. Упомянув при этом, что меня, как отпрыска Люциуса, туда пока что не пригласили. Зато пригласили Снейпа, который является шпионом в стане врага. А в начале сентября в окно моей спальни постучался филин Малфоев. Трансгрессировав на дорогу у ворот Малфой-Мэнора я еще не знала, что делаю и ради чего. Но, поднявшись в бальный зал и увидев высокую фигуру, закутанную в черную мантию, а рядом – знакомые до ощущения плавящегося металла в легких черные глаза и плотно сжатые губы, мгновение ока поняла, куда мне идти и ради чего жить. Тонкс не доверяет ему. Но я всем сердцем буду молиться за то, чтобы он был на нашей стороне. Ибо куда пойдет он, туда же пойду и я. Горячая, колючая волна сладостного отчаяния поднялась откуда-то из таза и затопила мозг. А потом на меня обрушился холодные, шипящий голос, и пара алых глаз внимательно просканировала мое лицо. - Мы с юной леди уже знакомы, - проговорил Лорд, поднимаясь со стула. – Кажется, мисс Фробишер. - Да, мой Лорд, - подобострастно шипит Люциус. Я принимаю к сведению. Высокомерных интонаций как ни бывало. Нет того хваленого чистоплюйства, с которым он говорил со мной и мамой. Лорд делает несколько шагов по направлению ко мне. Я вспоминаю, где мы виделись последний раз – в подвале у зеркала Еиналеж, где умирал Квиррелл. Я тут же вспоминаю, что видела в зеркале. За те несколько секунд, что Волан-де-Морт подходит ко мне, я переживаю небольшое эмоциональное цунами. Я успела сойти с той дороги, что вообразила тогда себе, несколько раз. Я училась и лгала, выдирала из сердца имя Северуса Снейпа с корнями, пила и плакала, но стоило мне снова оказаться лицом к лицу со смертью неподалеку от моего профессора – все последние годы пошли прахом. Все мои стены и бастионы мгновение ока рухнули. Я ощутила себя так, будто горю изнутри ровным, золотым пламенем. Я почуствовала себя очищенной, отмытой ото всего, что на меня налипло, невинной, смелой, и готовой на все, лишь бы пара глубоких, черных глаз как можно дольше смотрела на меня.