Se vere: Вырезанные сцены.

- Что на этот раз? Анжелика прошлась вдоль парт, села на первую, стоящую напротив учительского стола, и устало положила руки на колени. - Я боюсь за Драко, - прямо сказала она. Рука Снейпа на секунду замерла над пергаментом. - Вот как, - безо всякого выражения обронил он. - Вы находите это странным? - Я нахожу это немного несвоевременным. Ваше беспокойство. В данный момент мистеру Малфою угрожает разве что «Отвратительно» за эссе по Защите от Темных Искусств. И ваше вторжение – мне проверять еще пятьдесят с лишним таких же бездарных работ. Анжелика выдохнула через нос. - Дайте взглянуть. Никакой реакции. Девушка протянула руку и сцапала со стола пачку эссе. Какое-то время глаза ее бегали по строкам, постепенно расширяясь. Затем она опустила листы на парту. - Что скажете? – иронично хмыкнул Снейп, наблюдая за ее лицом. - Скажу, что не хотела бы оказаться на вашем месте. Учительском, в смысле. Ну и… вообще, - неловко закончила она под посерьезневшим взглядом черных глаз. - Правда? - Правда. Я не представляю, как вы это делаете. - Очевидно, мисс Фробишер, человеку ваших качеств вообще чуждо понимание какой-либо усидчивой и кропотливой работы. Вы предпочитаете молниеносный результат. Анжелика посмотрела на него глазами, в которых загорелось адское, страстное пламя. Не смотря на его уничижительный тон и общий смысл фразы, она вдруг поймала себя на желании перелезть через два стола и повиснуть у него на шее. - Говорите что угодно, - восхищенно прошептала она, пожирая его взглядом, - я была там, на вашем месте. Я не нахожу слов. Мне страшно представить, каково это – контролировать все и вся, включая собственные мысли двадцать четыре часа в сутки. Я восхищаюсь вами. Я не представляю этой войны и этого мира без вас. Я всем сердцем желаю, чтобы вы тоже однажды оказались на моем месте – смотрели бы в глаза тем, кому вы лгали, и наслаждались нашей победой. Видели бы их сломленными, размазанными и раздавленными, и чувствовали ту необычайную легкость, когда снова можно быть собой. Это минимум из того, что вы заслужили, и я желаю вам триумфа, который не омрачился бы горечью утраты. Я всем нам его желаю, - добавила она, поняв, что зашла слишком далеко. - В моем случае, мисс Фробишер, - после недолгого молчания заметил Снейп, все-таки откладывая перо, - это значило бы не более, чем короткое, злое удовлетворение. Боюсь, что эмоции, которые вы описываете, мне не свойственны изначально. Анжелика скептически скривила губы. Северус не менее презрительно скривился в ответ. - Я видел вашу так называемую реабилитационную работу с мисс Аббот и мисс Тонкс. Вы аппелируете к тем эмоциям, которые не требуют от человека вдумчивсти и глубокомыслия. Я уверен, вздумай вы кого вытаскивать из пучины отчаяния, вы делали бы это при помощи музыки, воздушных шаров, шоколада, и этой немного, на мой взгляд, детской способности замечать так называемые маленькие прелести этого мира, вроде восхода солнца или порхания бабочки… - А вы, сэр, - грубо оборвала его Анжелика, повысив голос, - что должно произойти, чтобы вас вытащить из вашей бездны отчаяния? Очень просто. Пальцы окончательно отбрасывают перо и тянутся к серебряной застежке на лиловой мантии. Шпильки вылетают из волос, отскакивая от парты, и рассыпаются по полу. Вслед за ними, подчиняясь воздушным потокам от разбрасываемой ткани, на каменные плиты летят эссе с многочисленными поправками, и юное тело на опустевшей парте выгибается ему навстречу. Губы шепчут имя, а блики догорающих свечей пляшут в растрепавшихся огненных прядях… - Что бы вы там ни предложили, это маловероятно, мисс Фробишер. Анжелика сощурилась. - Не поймите меня неправильно, но вы иногда напоминаете мне Люпина. Северус вздрогнул. - Прошу прощения? - Вы оба одинаково реагируете на похвалы, комплименты и признания в… эээ… чем-нибудь там еще типо каких-нибудь теплых чувств, не помню, как они называются, - включила дурочку Анжелика, сдавая назад. – Вы оба сразу зажимаетесь в раковину, скукоживаетесь и нацепляете маску обиженного по жизни мальчика, готового к тому, что его в любой момент вместо похвалы ударят. Снейп положил голову на переплетенные пальцы. - Интересное наблюдение. С Люпином меня еще никто не сравнивал. Анжелика набрала полную грудь воздуха. - Сэр, если я сейчас брошусь вам на шею, признаюсь в любви и скажу, что хочу назвать нашу дочь в честь литературной героини, что вы подумаете? Я буду только рад. Я сойду с ума. Я брошу все – Хогвартс, Дамблдора, сниму заживо кожу с предплечья, где Метка, чтобы Лорд не мог призвать меня, подхвачу тебя на руки и спрячу на краю света. Брови мужчины на секунду взметнулись вверх. - Я подумаю, что включить алкоголь в меню мракоборцев было плохой идеей. Энжи резко выдохнула весь оставшийся в легких воздух и зажмурилась. - Это в вашем стиле, - признала она, открывая один глаз за другим. – Что и требовалось доказать. - У вас есть ко мне еще какие-то гипотетические вопросы? - Да. Один. Практический. – Девушка решительно насупилась. – Почему когда Дамблдор созвал Орден, вы сразу не позвали меня? Почему начали с Доры? - Этот вопрос вам лучше задать самому профессору Дамблдору. Однако я полагаю, что, очевидно, директор решил, что за вами неусыпно наблюдает Люциус, и вы уязвимы. Анжелика склонила голову. - Нет, дело не в том, что вам не доверяли, - угадав ее мысли, заметил Снейп. – У мисс Тонкс, если вам интересно мое мнение, ветра в голове куда больше, удивительная способность натыкаться на мебель, я уже не говорю о других ее… гм… загадочных пристрастиях, - аккуратно закончил он, увидев, как Энжи сдвинула брови. – Но в глазах директора ваш поступок сделал вам честь. Вы пришли сами. - Согласно теории Дамблдора, потому что на этой стороне мне есть за что сражаться, - подытожила Анжелика. Снейп пожал плечами. - Вероятно. - Тогда напрашивается встречный вопрос. Вы, на ком держится восемьдесят процентов этой войны, вы, кто из всех нас несет самый непосильный груз, за исключением разве что Избранного, - по тону ее невозможно было понять, насколько серьезно она относится к этой теории, - за что сражаетесь вы? За тебя. Я сражаюсь за тебя, глупая любопытная девчонка, за то, чтобы не проходить через ад еще раз. Я хочу чтобы тот, от чьей руки умерла Лили, сам умер в муках, я хочу, чтобы глаза ее сына перестали смотреть на меня с презрением, я хочу, чтобы твои глаза, Анжелика, всегда смотрели на меня вот так – с восхищением, огнем, на меня и более ни на кого – и чтобы они жили, ибо в этих глазах, в их способности ни на минуту не переставать жить и мыслить заключен мой мир. - Вы задаете этот вопрос всем, мисс Фробишер? Или только тем, чьим способностям совершать то, на что у вас самой не хватает ни таланта, ни терпения, завидуете? - Я бы не сказала, что в мире так уж много совершающих то, на что у меня не хватает ни таланта, ни терпения. - Вы говорите как Лорд. - Мы все одной породы. Это котяткам кажется, что все должны играть по правилам. - Неужели вы тоже думаете, что войны выигрывает сила? - Мы все знаем, КАКАЯ сила выигрывает войны, - угрожающе сладко прошипела Анжелика, отмеряя по капле каждое слово, - и самое замечательное в ней то, что она никогда не играет по правилам. Никогда. Она следила за ним. Она заметила, как дрогнули его плечи, когда в воздухе снова повисло имя Лили. И она не церемонилась. После того, как на Волан-де-Морта подействовали чары Эмпатии, для Снейпа, Дамблдора и для нее самой стало очевидным – великая теория истинна. Магия способна на то, на что не способна физика, и только любовь способна на то, на что не способна магия. Наэлектризованное молчание, повисшее в кабинете, прервал далекий звук колокола. - О, черт, - охнула Анжелика, - у меня скоро смена. Профессор… вы знаете, что делаете, да? Драко не пострадает? - С каких пор вы столь озабочены судьбой мистера Малфоя? - Кроме него и Гарри у меня никого ближе не осталось. Та одиннадцатая вода на киселе, которой являются остальные, не в счет. Он мой брат, хочет он того или нет. Я год была его старостой, и, если победа дастся Малфоям слишком дорогой ценой, мы будем всем, что есть друг у друга. Я хочу знать… - Вы должны понять одну вещь, - строго сказал Северус, вставая из-за стола с явным намерением выпроводить ее из кабинета, - что нашу судьбу определяет наш выбор. Я не могу повлиять на ваш выбор в чем-либо, равно как и мистера Малфоя. Что бы он ни делал, он делает это добровольно. - Что-то я не заметила, чтобы эти поползновения с ядами и их последствия вызывали у него бурный восторг. Громить направо и налево оказалось не так весело, как он ожидал, да? Ради легкой славы, оказывается, надо постараться и многим пожертвовать? Вы так хорошо его понимаете, потому что сами прошли через это? – не выдержав, добавила она. В чертных глаза застыл лед. - Это вас не касается. В любом случае, это также дело выбора. - А что с ним будет, если… - Вам пора, мисс Фробишер. - А что будет со мной?! Они замерли на расстоянии дюйма друг от друга. Он понял окончание ее фразы – «если мы проиграем». На дне серо-голубых глаз плескался страх. Нужно было сделать всего полшага – привлечь ее к себе, пообещать, что ни один волос не упадет с ее головы, собрать вещи и сбежать. Пусть чертов остров хоть с землей сравняют, их это не коснется. Пусть он не выполнит Непреложный Обет и умрет, но перед этим он защитит девочку от всего мира. Полшага. Она имеет над ним удивительную власть. Ради маленькой колдуньи он готов отречься от дела всей жизни, предать всех и вся. Если он выберет ее, если позволит ей стать своей слабостью – он все погубит. Но Анжелика вдруг сама развернулась на каблуках и выскочила из кабинета, не попрощавшись. Хватит ходить в этот кабинет. Ты ему не нужна. Не теперь. Сейчас нам всем надо быть сильными, сверх меры сильными. Есть война, которую нужно выиграть. Если ты позволишь ему стать своей слабостью, ты все погубишь. *** - Почему вы последовали за ним? Серебристая лисица вьется в воздухе, нарезая круги по орбите у плеч хозяйки. Ледяной полумрак коридоре освещен единственным Люмосом. Тени пляшут на бледном от недосыпа лице в обрамлении растрепавшихся рыжих прядей. Люциус откидывает голову назад и с прищуром смотрит на дочь. - Ни одному чистокровному не пришло бы в голову задать этот вопрос. - Я не чистокровная. - Оно и видно. Зачем ты приходишь? - Без лекарств здесь вы умрете. - ? - Вы мой отец. Вы все, что у меня осталось. Вы нужны Нарциссе и Драко – Лорд отыгрывается за ваши неудачи на них. Люциус бросился на решетку, и вздрогнувшей девушке пришлось отступить. - Мои неудачи? Твою подлость! Это ты привела своих дружков в атриум, из-за тебя все провалилось! - Пророчество кокнулось задолго до. Это ваша ошибка, не моя. - По твоей милости я здесь!.. …Впрочем, я всегда знал, кого пригрел на груди. - Символ собственного факультета, - ровно ответила Анжелика. - И чего ты этим добилась? Тебе дали Орден? Осыпали почестями? Повысили в должности? - Нет. А что мне могли бы пообещать вы? Молчание. - Я скажу за вас. Я не знаю, что обещал вам Лорд, но с его приходом легче вам не стало. Напротив. Вы столько лет провели в тепле и уюте, наслаждаясь статусом и сервисом – чего вам не хватало? Вас коробит присутствие в магическом сообществе маглорожденных волшебников? Их не суют насильно к вам в кабинет, в дом и в спальню. - Ты не поймешь. - Да где уж мне. Это все, что я слышала от вас все эти годы – где мне. Куда мне. Я же не чистокровная, я лишь плод вашей короткой интрижки с непутевой стажеркой из отдела по связям с маглами – дочерью женщины, которая сбежала с маглом, чтобы не выходить замуж за вашего отца. Люциус зло выдохнул. - Я хочу показать вам кое-что. Я стащила это в кабинете Робардса после того, как оттуда съехал Скримджер. Запустив руку в нагрудный карман на рубашке, Анжелика извлекла оттуда потрепанный сложенный листок и протянула Малфою. Тот нехотя взял. Развернул. И пробежал воспаленными глазами по строчкам. - Что?... за… - Это рекомендательное письмо. Его написал Скримджеру Дамблдор после того, как я выпустилась из школы и пошла на курсы. Когда я нашла его, я не выдержала и побежала к министру. Опуская длинные скандалы на тему несоблюдения субординации, воровства из личных архивов и отказа помощи в подбирании ключика к сердцу Гарри Поттера, он сказал следующее – по вашей протекции меня не хотели брать в мракоборческий отдел. Вы делали свои дела недостаточно аккуратно, так что еще до моего прихода в Министерство сложилось мнение, что вы пропихиваете в отдел свою протеже. Мне это стоило сплетен, шепотков и кучи съеденных нервов ровно до того момента, пока я не свистнула своим напарникам, чтобы они засадили вас сюда. Письмо Дамблдора убедило Руфуса взять меня. И то, как я проходила испытания. И личная рекомендация Грюма, которому писал Малькольм Монтроуз. Они вступились за меня, потому что я зарекомендовала себя, а не потому что какие-то там чистокровные у меня в родственниках и покровителях. Она присела на корточки у решетки, сравняв лицо с лицом сползшего вдоль нее Люциуса и сочувственно сказала: - Понимаете, о чем я? Вы ничего для меня не сделали. Понимаете, что это значит? Ваша идея не стоит выеденного яйца. Никакие волшебники не лучше других. Не происхождение определяет наши качества, а только наши собственные таланты и прилагаемые усилия. Вы уже проиграли. Уже. Люциус резко поднял голову, откинув с лица загрязнившиеся волосы. - Разве? Вы еще не видели всего, на что способен Темный Лорд. Пока он жив, война не проиграна. Точно не нами. Анжелика вздохнула и поднялась. - Я не так давно уже задавала этот вопрос одному человеку. Задам еще одному. Что вы цените больше всего? Вместо ответа Люциус высунул руку из-за решетки и едва ли не ткнул девушке в лицо распрямленные пальцы правой руки – на среднем красовался фамильный перстень. - Давайте я выражусь точнее и за вас. Семью. Вы более всего цените семью. Помните, как в первый день Драко в школе вы просили Карла присмотреть за ним? Не исключено, что о том же вы просили и Северуса. Не знаю, насколько к ВАМ применима великая дамблдоровская теория, но вы любите жену и сына. И, следуя за Лордом, искренне думали, что защищаете их. Что радеете за то, чтобы в вашу семью – не только вашу личную, но и огромную, большую, крепкую на первый взгляд семью, которой являются чистокровные семейства Британии, не лезли чужие. Но что будет, если в процессе войны вы ее потеряете? Если что-то случится с Нарциссой или Драко? Предположим, вы победите. Но у вас не будет никого, с кем можно было бы разделить эту победу. Только Лорд, ваш хозяин, который иногда с вами самими поступает хуже, чем вы с домовиками. Что если победа дастся вам слишком дорогой ценой? Люциус мертвой хваткой вцепился в прутья решетки. - Что с моей женой и сыном? - Драко пытается выполнить какое-то задание Лорда. Оно вытягивает из него все силы. Это как-то связано с Хогвартсом – было уже два случая покушения на убийство. А Нарцисса осталась в одиночестве в вашем доме, кишащем кровожадными отморозками. Я даже не знаю, что хуже. - Драко пытался кого-то убить? - Дважды. Не получилось. И… ммм… в общем, я тут слышала разговоры… есть мнение, что ему что-то такое поручил Лорд, но Нарцисса боится, что он не справится. Она взяла с Северуса Непреложный Обет, что он защитит Драко. - Северус дал Непреложный Обет? Поклялся защищать моего сына? - Да. Что-то в интонации, в этом коротком слове, слетевшем с губ дочери, заставило Малфоя насторожиться. Он вгляделся в ее лицо – и увидел какое-то мягкое, ускользающее тепло на дне глаз, старательно скрытое равнодушием. Что-то царапнуло его слух – не так заметно, но ощутимо. - Ты называешь его по имени, - наконец, слегка удивленно заметил он. Анжелика стушевалась. - Только за глаза. Я не… вообще-то… я уже взрослая, мне можно, - сбилась она. Брови Люциуса на секунду взметнулись. Затем в глаза вернулась тревога. - Драко… ему что-нибудь угрожает? - Возможно, это прозвучит жестоко, но… эм… определенно да. Боюсь, что это «что-то» - ваш драгоценный Лорд. Люциус вздрогнул. - Объясните мне, какой смысл сколачивать свое наследие, если в худшем случае его будет некому передать? Люциус снова кинулся на решетку. - Не смей! Он мой сын! С ним ничего… - он сбил дыхание. - Вы его в это втянули, - беспощадно сощурилась Анжелика. – Всех нас. Люциус устало провел ладонью по лицу. Анжелика склонила голову. - Эмпатия. То мое заклинание. Когда Дамблдор узнал, как оно действует, он сказал – тем, кто сражается за добро, есть что терять. Семьи. Дома. Друзей. У вас все это есть. Вам не нужно воевать, чтобы обрести что-то. У вас и так уже все было. Что вы в нем нашли? Малфой молчал. Его взгляд блуждал по стенам камеры. - Что ты от меня хочешь? – сказал он наконец. - Отрекитесь от Лорда, - зашептала Анжелика, - идемте с нами. Мы спрячем Драко и Нарциссу. Мы победим. У вас будут семья и дом. - И остаток жизни перебирать бумажки в Министерстве под началом у кого-нибудь из Уизли? – вскинулся Люциус. – Или сидеть, как побитая крыса, в родном поместье и не показывать носа? - Даже так у вас будет больше, чем теперь. Люциус кинул на нее презрительный взгляд и отошел вглубь камеры. - Все, что у меня есть, на стороне Лорда, - сказал он. – На вашей стороне у меня ничего нет. Анжелика глубоко вдохнула. - У вас есть я. Презрительное фырканье из темноты. - Невелико утешение. Анжелика зло задохнулась и сама бросилась на решетку. - Если уж для вас так важны вопросы крови! Я – ваша дочь! – ее голос пошел эхом перекатываться по пустому коридору, отражаясь от стен и набирая обороты. – Я – вашей крови! Я – ваше семя, ваша плоть! Абраксас мой дедушка! Азалинда Поттер моя бабушка! И я докажу вам, что пошла в них обоих, когда буду идти к своей цели не смотря на всякие там волшебные палочки в колесах! Я то, что я есть вне зависимости от того, что вы там думаете! Вы всю жизнь вытирали об меня ноги, забыв, что я не только дочь своей матери, но еще и ваша! У меня ваши глаза, ваша родинка на лопатке и ваша дурацкая манера показывать другим их место! И если угодно, я могу показать вам ваше! Оно не здесь! Оно там, где ваша семья! Нарцисса – ваша семья! Драко – ваша семья! Я – ваша семья! - Ты – бастард! – взорвался Люциус. – И никогда не будешь стоять на одной планке с моим сыном! Энжи зло усмехнулась. - Я буду стоять на пьедестале почета после того, как мы победим, мне будут целовать ноги, а я буду наблюдать, как ваших друзей целуют дементоры. Какое-то время оба они насупленно смотрели друг на друга. - Убирайся, - выдохнул Люциус, снова отходя вглубь камеры и теряясь в темноте. - Рекомендательное письмо. - Его я оставлю себе. Будет чем подтереться. Большего каракули сумасшедшего старика не стоят. Глаза Анжелики зло сузились. - Спасибо, что подали идею. Теперь я знаю, что делать с вашей деловой перепиской, опечатанной после вашего ареста и валяющейся у нас в локации. Девушка в сопровождении своего Патронуса удалилась, яростно вонзая каблуки в каменный пол коридора. Люциус развернул оставленное письмо и еще раз перечитал. Анжелике было семнадцать, когда она впервые заглянула в глаза Темному Лорду – в подвалах Философского камня. Впервые перед лицом темнейшего из волшебников она предстала как воин с палочкой наперевес. И рядом был Снейп. Северус, конечно, позаботится о Драко. Страх за сына теперь грыз волшебника изнутри, не давая сидеть на месте и заставляя метаться по всей камере. Но, если Северус рядом, разумеется, все обойдется. Никому Люциус так не доверял. Северус – крестный Драко. Если в мире и существовал человек, рядом с которым Малфой мог спокойно оставить свою семью, то это был Снейп. Снейп. «Да». Люциус нахмурился. Что-то в этом теплом, ускользающем «да» с искрой на дне глаз было не так. Какое-то это было странное «да». Это не было «да» мракоборца. Это было «да» женщины, которая безумно боится и одновременно безумно гордится кем-то. «Да». Да, он рискует, но да, как иначе? Да, да, да. Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя — замолчи! — У того, с которым Иаков стоял в ночи. – Зазвучал у него в памяти голос. Люциус сложил письмо и почти в отчаянии сжал и без того затертый пергамент между ладоней. - Дура, - простонал он. – Несносная девчонка! Какая же дура! Ответа не было – промолчало даже коридорное эхо.