Se vere: Вырезанные сцены.

- Что это? – улыбка медленно гасла на жизнерадостном лице Тонкс, точнее, уже миссис Люпин, в обрамлении золотисто-белокурых кудрявых прядей. - Я тебе проспорила, - ровно ответила Анжелика. – Помнишь? Дора на секунду повернулась к мужу, настороженно наблюдающему за девушками. - Милый, погоди минутку, - мягко сказала она, вставая из-за стола. Вытащив Анжелику за локоть из дома, она оттолкнула ее. - Ты что творишь? - Мы поспорили. Ты выиграла. Я не смогла придумать подарок, и подумала, что двадцать галеонов не лишние в семейной жизни. - Я же пошутила, идиотка! - А я нет. Резко замолчав, Дора вгляделась в осунувшееся лицо подруги и, тяжело вздохнув, обняла ее. - Я знаю, каково тебе думать, что… - Не знаешь, - безапелляционно оборвала ее Анжелика. – Но за обнимашки спасибо. Я сделаю вид, что мне стало легче. - Энжи, ты не можешь постоянно метаться. Если он нападет на нас, тебе придется делать выбор. - У меня всегда есть вариант повторить бессмертный подвиг Лили. Позаботишься о моей сове? - Я тебя стукну, если еще раз такое скажешь! - Я не совсем шучу. Мы точно знаем, что может принести нам победу – чей-то добровольный прыжок грудью на убивающее заклятие. Если это буду я… - Анжелика, - вдруг очень серьезно сказала Дора, - а ты не думаешь… что… ну, тебя-то Снейп и Малфой точно вытащат? Ну, будут пытаться оберегать, или… я не знаю… одним словом, мне кажется, из нас всех ты в меньше опасности. Тебя-то он точно защитит. Мне всегда казалось… что он тебя… - Терпит чуть больше, чем остальных, - закончила ее мысль Анжелика. – Я не знаю. Мне и самой так казалось. Мне всегда нравилось чувствовать себя приближенной, знать, что я умею находить ключи к сердцам. Но его сердце… - и тут она резко себя оборвала. Пожалуй, если у нее есть и правда какая-то фора в глазах Северуса, она и правда может ему напомнить, на чьей он стороне. Неизвестность грызла – девушке казалось, что у нее в легких поселился ворочающийся дикобраз. Если ОНА погибнет, это даст их стороне существенную единицу в лице Северуса, а то и некоторых Малфоев. Другое дело, что не для всех ее знакомых преданность Снейпа означает символ победы. Сама она давно поймала себя на мысли, что для нее эти понятия в какой-то мере неразделимы. - Ты останешься на ужин? - Может, вам еще и свечку подержать? – огрызнулась Анжелика, но, натолкнувшись на взгляд подруги, сникла. - То есть нет, спасибо… У меня дела. Я пойду. - Попрощаешься с Римусом и остальными? - Скажи, что у меня разболелась голова. Девушки еще раз тепло обнялись, и Дора мягко потрепала Энжи по голове. - Ты сильная. Ты справишься. Вот увидишь, когда-нибудь мы отпразднуем победу. - Да-да. А теперь иди к мужу. Мне тошно видеть, как ты светишься. Отойдя от дома Тонксов на приличное расстояние, Анжелика трансгрессировала. Неделю назад они проводили здесь обыск – так что адрес она помнила. Не совсем понимая, что она здесь делает, девушка брела по узким мощеным улицам, затянутым смогом, по щиколотку утопая в последождевой серой грязи. Босоножки она сняла – связанные вместе ремешками они теперь свешивались с ее левого запястья. Юбку она подоткнула за пояс, и шла медленной, по-хозяйски расхлябанной походкой. Городок душил и пропитывал легкие дымом, а волосы – пылью. Энжи искренне, совершенно искренне не могла понять, зачем нужно было оставаться здесь столько времени. - Ну, давай же, - шептала она, оглядываясь и будто подначивая кого-то. – Давай. Тени крались за ней по пятам, сгущаясь в переулках и останавливаясь за углами. Наконец, перед ней возник дом Снейпа. Оповещающие чары были нетронуты. Достав из-за корсажа палочку, Анжелика убрала их одним взмахом. После смерти Дамблдора и обыска прошло чуть больше двух недель. Вдруг ему некуда идти? Подумаешь, следящие чары. Вздохнув, девушка убрала палочку, развернулась и пошла дальше. У Анжелики было стойкое ощущение, что она переместилась во времени – городок Коукворт производил впечатление Лондона конца 19 века – туманный, грязный, опасный Лондон Джека Потрошителя. Где сдается каждый угол, где убивают за кусок хлеба, а исхудавшие бездыханные тела детей топят в нечистотах. Что его здесь держит? За городом начиналась посеревшая долина, спускающаяся к реке. Ледяной серебристый свет растущей луны заливал пыльную траву, но почти не отражался от воды, казалось, пожиравшей лучи, подобно чудовищу. Недалеко от нее слева находился заброшенный коттеджный поселок. И детская площадка. Анжелика села на покосившуюся качель и оттолкнулась от мокрого песка грязными ногами. Шарниры угрожающе заскрипели. Четыре дня назад она отпраздновала день рождения. Закрылась в магловском кафе и напилась. Легко оставаться верной, будучи наедине. Но в окружении враз осиротевших членов Ордена она чувствовала себя изгвазданной – такие потоки словесной грязи лились на голову Северуса, что долго Анжелика не выдерживала. А щадить ее, разумеется, никто, кроме Доры, не собирался. Двадцать галеонов она приготовила еще в тот день, когда они с Дорой заключили пари. Она с самого начала знала, что не выиграет. Да и Тонкс не торопилась, в отличие от Анжелики, лить воду на мельницу их с Северусом любви. Тугой, душный воздух откидывал волосы с плеч на спину. Анжелика затормозила, снова погрузив ноги в грязь и перекинув связанные босоножки через сиденье качели. Из туманного полумрака на нее воззрились два желтых глаза. - Ну, наконец-то. Короткий рык. В тумане мелькнул знакомый загривок. - Фенрир, если это ты, будь добр, обратись окончательно и подойди поближе. С удивлением она вдруг поняла, что растягивает гласные на манер Малфоев. И голос слегка пьяный, но от этого он еще больше напоминает голос отца. - Фенрир, я не кусаюсь. А ты да. Туман разрядился, и она увидела удаляющуюся полуволчью спину. - Ты куда? Шаг. Анжелика окончательно спрыгнула с качелей. - Стой, волк! Снова шаг ОТ нее. - Какого черта? Он уходил. У Анжелики вырвалось почти рыдание. - Давай, убей меня! Даже не обернулся. - Тебе что, объяснить, как это делается? – она уже кричала. Еще два шага в туман. - Трусливая собака! Обратись! Иди сюда! – горло начало саднить. Спина растаяла во мраке. - ФЕНРИР! Порыв ветра рассеял туман. За ее спиной раздался треск – остатки качелей вывернулись из земли и разломались, рухнув грудой покореженного металла на грязный песок. Подойдя к ним, Анжелика присела, поднимая из грязи брошенные туфли, и увидела на обшарпанной зеленой опорке посеревшие царапины. L+S. Фабрика. Качели… Коттеджный поселок. Сев на колени прямо в грязь, Анжелика расплакалась. Любая девочка, составляя такие уравнения, всегда пишет сначала свое имя. Любая. Потому что у нее самой на чердаке хранилась записная книжка с рецептами зелий, изрисованная вензелями «A+S», стилизованными под змеек. Он стоял на холме у ивы, надежно скрытый мраком и туманом. Фенрир отступил – никто не имеет права нападать на законную добычу Приближенного, обещанную ему Лордом. Вместе с останками качелей рухнула последняя ниточка, тянувшаяся от него к погибшей подруге и возлюбленной, именем которой он дорожил и держал себя все эти годы. Последняя память о той Лили, что принадлежала ему и только ему стала грудой покореженного металла. Ему следовало бы оплакать эту последнюю утрату. Но почему-то это делала она – сидя босиком в перепачканном платье перед останками разрушенных ее стихийным выбросом магии качелей, Анжелика задыхалась от слез. Их жизнь сейчас лежала в руинах, как и эта детская площадка, как и этот город, с которым давным-давно пора порвать навеки. Ты боролся, чтобы отомстить за прошлое. Теперь будешь бороться за то, чтобы у нее было будущее.